Николай Шэкстон: От реформатора к преследователю еретиков

Введение

Николас Шакстон (ок. 1485 – 1556) был епископом Солсберийским. Некоторое время он придерживался реформаторских взглядов, но затем отказался от них и вернулся к католической вере. При Генрихе VIII он пытался убедить других протестантских лидеров также отречься от своих убеждений. При Марии I он участвовал в нескольких судебных процессах над еретиками, впоследствии ставшими протестантскими мучениками.

Ранние годы

Он был уроженцем епархии Норвича и учился в Кембридже, где получил степень бакалавра искусств в 1507 году, степень магистра искусств в 1510 году, степень бакалавра богословия в 1521 году и степень доктора богословия в 1531 году. В 1510 году он был избран членом Гонвилл-Холла. В 1520 году он был назначен университетским проповедником. Джон Стрип упоминает его среди тех, кто распространял новые идеи и часто посещал трактир "Белая лошадь". Он был президентом общежития Физика, которое находилось при Гонвилл-Холле, в 1512–1513 годах.

Реформатор

В феврале 1530 года он был одним из комитета богословов в Кембридже, которому был передан вопрос о браке короля с Екатериной Арагонской, и его имя было отмечено Стифеном Гардинером как поддерживающее взгляды короля. В мае следующего года он был одним из двенадцати кембриджских богословов, назначенных для работы в совместном комитете с двенадцатью оксфордскими богословами по изучению английских книг, которые могли бы поколебать веру народа. Однако вскоре после этого его собственная ортодоксальность была поставлена под сомнение; и в мае следующего года, когда он был принят в качестве начинающего в области богословия (inceptor in divinity), хотя один из регентов просил Ричарда Никса, епископа Норвича, выдать ему лицензию на проповедь в своей епархии, епископ не был так легко убежден. Из расследований, проведенных в Кембридже, он узнал, что вице-канцлер осудил два момента в проповеди, произнесенной Шакстоном в Пепельную среду: во-первых, что публичное утверждение об отсутствии чистилища неправильно, но не заслуживает проклятия; и, во-вторых, что никто не может быть целомудренным посредством молитв или поста, если Бог не поможет ему в этом. Он также признался, что молился во время мессы об освобождении духовенства от целибата. Он был убежден отказаться от этих положений, чтобы избежать открытого отречения; но вице-канцлер заставил его и других, кто в том году продвигался в богословии, принести специальную клятву об отказе от ошибок Джона Уиклифа, Джона Гуса и Мартина Лютера. Однако епископ все еще настаивал на формальном акте отречения, поскольку он приобрел еретические книги и ввез их в свою епархию. И когда вскоре после этого в Норвиче был сожжен Томас Бильни, отрекшийся от ересей, во многом схожих с ересями Шакстона, епископ, как сообщается, сказал: «Матерь Христова! Боюсь, я сожёг Авеля и отпустил Каина».

В 1533 году, однако, король представил Шакстона к приходской церкви Фэгглстон в Уилтшире, и он стал казначеем собора Солсбери; его продвижение было результатом влияния Анны Болейн, которая назначила его своим милостынедателем (almoner); и в следующем году Ричард Сэмпсон, декан Королевской капеллы, согласился с просьбой Томаса Кранмера о том, чтобы Шакстон проповедовал перед королем в третье воскресенье Великого поста. 27 апреля 1534 года он был назначен каноником в собор Святого Стефана в Вестминстере, от которого он отказался в начале следующего года, получив епископство Солсбери. Он считался, наряду с Хью Латимером и Уильямом Барлоу, одним из наиболее известных новых епископов 1530-х годов. Предыдущий епископ, кардинал Кампеджио, был отстранен королем от должности епископа Солсбери в 1534 году. После года, оставшегося вакантным, Шакстон был назначен на его место Томасом Кромвелем. Он был избран на этот престол 22 февраля 1535 года и освящен Кранмером при содействии Джона Стоксли, епископа Лондона, и Томаса Четама, суфраганного епископа Кентерберийского и епископа Сидонского, 6 апреля в часовне Святого Стефана в Вестминстере, а временные права были уже возвращены ему 1-го числа. Он попросил Кромвеля написать канонам своего собора, чтобы не требовали от него присяги на епископство, поскольку он получил его только от короля. В документе, датированном этим временем, упоминается «книга», очевидно, по политическим вопросам, которую он представил королю, и по которой те, кому она была показана, вынесли различные суждения. 4 июня он написал Кромвелю, выражая полную поддержку письмам короля, предписывающим епископам провозгласить его королевское верховенство. 8 июля были восстановлены права его епископства, которые были объявлены утраченными Кампеджио. В начале 1536 года Шакстон и Хью Латимер были экспертами, вместе с архиепископом Кранмером, при допросе фанатика, который утверждал, что видел видение Троицы и Богородицы и получил от последней наказ проповедовать, что она настаивает на том, чтобы ее почитали, как прежде. Вскоре после этого те же три епископа допросили Джона Ламберта, который заявил, что молиться святым – грех. Его экзаменаторы были настолько сочувствуют ему, что все они считали эту практику ненужной, но сказали, что ее нельзя осуждать как грех. Как член созыва, Шакстон подписал не только «статьи о религии», составленные в 1536 году, но и декларацию «касающуюся таинства священного сана», а также обоснования того, почему вселенские соборы должны созываться князьями, а не исключительно властью папы. Когда в октябре вспыхнуло восстание в Линкольншире, его призвали предоставить двести человек из своего епископства для службы королю, и он был одним из шести епископов, «на которых восставшие жаловались как на подрывающих веру». В Солсбери были сорваны королевские прокламации, объявляющие короля главой церкви, и его собственный капеллан, шотландец, бывший монах, был заключен в тюрьму мэром и олдерменами за проповедь, в которой он угрожал сообщить королевскому совету о подобных делах. Шакстон также имел споры с муниципальными властями, которые утверждали, что город принадлежит королю, в то время как он утверждал, что по грамоте Эдуарда IV он принадлежит епископу. Это был давний спор, осложненный реформационными изменениями. Мэр и олдермены настойчиво писали Кромвелю против подтверждения прав, предоставленных его предшественникам, и в конечном итоге заключили под стражу его судебного пристава Гудолла. В 1537 году он участвовал в обсуждении среди епископов о количестве таинств, выступая против Джона Стоксли, который утверждал, что их семь. Вместе с Джоном Капоном он высказал мнение в пользу конфирмации как таинства Нового Завета, хотя и не установленного самим Христом. Он также подписал «книгу епископов» под названием «Учение христианского человека». В 1538 году он издал предписания своему духовенству, которые были напечатаны в то время Джоном Бидделлом. Однако, как и другие епископы того времени, он осуществлял свои епископские функции под контролем Кромвеля, вице-короля короля, который устал от жалоб на него.

In 1533, however, Shaxton was presented by the king to the parish church of Fuggleston in Wiltshire, and was made treasurer of Salisbury Cathedral; his promotion was by the influence of Anne Boleyn, who appointed him her almoner; and next year Richard Sampson, dean of the Chapel Royal, agreed Thomas Cranmer's request that Shaxton should preach before the king the third Sunday in Lent. On 27 April 1534 he was promoted to a canonry in St. Stephen's, Westminster, which he gave up early next year on obtaining the bishopric of Salisbury. He was regarded, alongside Hugh Latimer and William Barlow as one of the most well known new bishops of the 1530s. The previous bishop Cardinal Campeggio had been dismissed by the king as Bishop of Salisbury in 1534. After a year left vacant, Shaxton was appointed by Thomas Cromwell in his place. He was elected to that see on 22 February 1535, and consecrated by Cranmer assisted by John Stokesley, Bishop of London; and Thomas Chetham, suffragan bishop of Canterbury and Bishop of Sidon on 6 April, at St Stephen's Chapel, Westminster, the temporalities having been already restored to him on the 1st. He desired Cromwell to write to the canons of his cathedral to exact no oath of him for his bishopric, as he received it only from the king. A paper of this date speaks of a 'book,' apparently on political matters, which he had submitted to the king, and on which various judgments were passed by those to whom it was shown. On 4 June he wrote to Cromwell, cordially approving the king's letters directing the bishops to set forth his royal supremacy. On 8 July the liberties of his bishopric were restored, which were declared to have been forfeited by Campeggio. Early in 1536 Shaxton and Hugh Latimer were assessors, with Archbishop Cranmer, in examining a fanatic who said he had seen a vision of the Trinity and Our Lady, and had a message from the latter to preach that she insisted on being honoured as of old. Shortly after the same three bishops examined John Lambert, who had said it was sin to pray to saints. His examiners were so far in sympathy with him that they all considered the practice unnecessary, but said it was not to be denounced as sin. As a member of convocation, Shaxton signed not only the 'articles about religion' drawn up in 1536, but also the declaration 'touching the sacrament of holy orders,' and the reasons why general councils should be summoned by princes, and not by the sole authority of the pope. When the Lincolnshire rebellion broke out in October, he was called on to furnish two hundred men out of his bishopric to serve the king, and he was one of the six bishops 'whom the rebels complained of as subverting the faith. In Salisbury, the king's proclamations as head of the church were torn down, and his own chaplain, a Scot, who had been a friar, was put in prison by the mayor and aldermen for a sermon in which he threatened to inform the king's council of such matters. Shaxton had further disputes with the municipal authorities, who claimed that the city was the king's city, while he maintained that by a grant of Edward IV it was the bishop's. This was an old controversy, complicated by the Reformation changes. The mayor and aldermen wrote earnestly to Cromwell against Shaxton having a confirmation of the liberties granted to his predecessors, and ultimately imprisoned his under bailiff Goodall. In 1537 he took part in the discussion among the bishops as to the number of the sacraments, opposing John Stokesley, who maintained that there were seven. Along with John Capon, he gave an opinion in favour of confirmation as being a sacrament of the New Testament, though not instituted by Christ himself. He also signed 'the bishops' book,' entitled The Institution of a Christian Man. In 1538 he issued injunctions to his clergy, which were printed at the time by John Byddell. Like other bishops of that day, however, he exercised his episcopal functions subject to the control of Cromwell, the king's vicegerent, who became tired of complaints against him.

Отставка и обвинение в ереси

В 1539 году Шакстон сложил с себя епископский сан из-за несогласия с королевскими шестью статьями, за что был заключен в тюрьму. Он был одним из епископов, выступавших против этих статей в парламенте, пока царь, как заметил один из присутствующих лордов, «смутил их всех божественным знанием». После принятия закона он и Латимер сложили с себя епископские саны. При подаче в отставку его попросили сохранить это в тайне, но вскоре об этом стало известно, и он написал Кромвелю с вопросом, следует ли ему одеваться как священник или как епископ. В начале июля его видели в компании с архиепископом Кентерберийским, облаченным в священническую рясу. 7-го числа был издан конжэ д’элир для Солсбери. Шакстон был передан под стражу Джону Клерку. 9 ноября он написал из заключения в Чью, прося о свободе и пенсии; ему и Латимеру обоим была назначена пенсия. Весной 1540 года он, как и Латимер, получил всеобщее помилование, но был освобожден лишь с запретом проповедовать или приближаться к Лондону или любому из университетов, или возвращаться в свою прежнюю епархию. Несколько лет он жил в безвестности. Он служил приходским священником в Хадли, Саффолк, и весной 1546 года был вызван в Лондон для ответа за распространение ложного учения о таинстве. Он сказал, уходя, что ему предстоит либо быть сожженным, либо отречься от истины, и 18 июня он вместе с Энн Аскью и двумя другими был привлечен к суду за ересь в Гильдхолле. Все четверо были приговорены к казни, но король послал епископов Эдмунда Боннера и Николаса Хита, а также своих капелланов, доктора Робинсона и доктора Редмана, для бесед с Шакстоном и его сокамерником Николасом Уайтом, и им удалось убедить обоих отречься от ереси. 9 июля Шакстон подписал отречение, состоящее из тринадцати статей, которое было опубликовано вместе с посвятительным письмом Генриху VIII, в котором он признавал милость короля к нему в старости. Затем его отправили к Энн Аскью, чтобы убедить ее поступить так же, но Боннер уже безуспешно пытался ее убедить, и, согласно Джону Фоксу в его «Деяниях и памятниках», она сказала Шакстону, что ему было бы лучше не рождаться. Он был назначен проповедовать на ее сожжении 16 июля. В воскресенье, 1 августа, он проповедовал на Кресте Павла, рассказав о том, как он впал в заблуждение, и призвал слушателей остерегаться еретических книг. В сентябре он убедил Джона Тейлора, подозреваемого в подобных ересях, подписать те же статьи, что и он. По его просьбе король назначил его смотрителем больницы Святого Джайлса в Норвиче.

Shaxton resigned his bishopric in 1539 because he opposed the King's Six Articles, for which he was imprisoned. He was one of the bishops who opposed the articles in parliament, till the king, as one of the lords present remarked, 'confounded them all with God's learning.' When the act was passed he and Latimer resigned their bishoprics. He was desired, when he gave in his resignation, to keep it secret; but it soon became known, and he wrote to ask Cromwell whether he should dress like a priest or like a bishop. Early in July he was seen in company with the archbishop of Canterbury in a priest's gown. A congé d'élire was issued for Salisbury on the 7th. Shaxton was committed to the custody of John Clerk. On 9 November he wrote from his confinement at Chew desiring liberty and a pension; he and Latimer were both pensioned. In the spring of 1540 he, like Latimer, had the benefit of the general pardon, but was released only with a prohibition from preaching or coming near London or either of the universities, or returning to his former diocese. For some years he lived in obscurity. He held a parochial charge as curate at Hadleigh in Suffolk, and in the spring of 1546 was summoned to London to answer for maintaining false doctrine on the sacrament. He said when he left that he should either have to burn or to forsake the truth, and on 18 June he, with Anne Askew and two others, was arraigned for heresy at the Guildhall. All four were condemned to execution; but the king sent Bishops Edmund Bonner and Nicholas Heath, and his chaplains, Dr. Robinson and Dr. Redman, to confer with Shaxton and his fellow prisoner, Nicholas White, and they succeeded in persuading both of them to repudiate their heresy. On 9 July Shaxton signed a recantation in thirteen articles, which was published at the time with a prefatory epistle to Henry VIII, acknowledging the king's mercy to him in his old age. He was then sent to Anne Askew to urge her to do likewise; but Bonner had already tried in vain to persuade her, and according to John Foxe in his Acts and Monuments she told Shaxton it would have been better for him that he had never been born. He was appointed to preach the sermon at her burning on 16 July. On Sunday, 1 August he preached at Paul's Cross, declaring how he fell into erroneous opinion, and urged his hearers to beware of heretical books. In September he prevailed on John Taylor, who had been suspected of similar heresies, to sign the same articles as he had done. At his request the king gave him the mastership of St. Giles's Hospital at Norwich.

Поздние годы

Он был женат, но теперь расстался с женой, наставляя её в стихах жить благочестиво и в безбрачии. В начале правления Эдуарда VI, 6 марта 1547 года, он был вынужден передать королю больницу в Норвиче. При Марии он стал вспомогательным епископом Эли.

Он составил завещание 5 августа и скончался вскоре после этого; завещание было удостоверено 9-го числа. Он пожелал быть похороненным в часовне Гонвилл-Холла и завещал колледжу свои книги, свой дом в приходе Святого Андрея в Кембридже и некоторую сумму денег.