Введение

Стависки – французский биографический драматический фильм 1974 года, основанный на жизни финансиста и мошенника Александра Стависки и обстоятельствах, приведших к его загадочной смерти в 1934 году. Это вызвало политический скандал, известный как «Дело Стависки», который повлек за собой смертельные беспорядки в Париже, отставку двух премьер-министров и смену правительства. Фильм снял Ален Рене, а главные роли исполнили Жан-Поль Бельмондо в роли Стависки и Анни Дюперей в роли его жены Арлетт. Музыкальное сопровождение к фильму написал Стивен Сондхайм.

Сюжет

Основной сюжет фильма изображает последние месяцы жизни Сержа Александра (Стависки) с конца 1933 года по январь 1934 года. Мы видим эпизоды его деятельности в качестве "финансового консультанта", создания таинственной компании для операций с международными облигациями, его "отмывания" похищенных драгоценностей и махинаций с фондами, чтобы скрыть обнаружение фальшивых облигаций, проданных им через Crédit Municipal в Байоне (муниципальные ломбарды); мы видим его как театрального импресарио в Париже, его азартные игры в казино, покупку влияния в прессе, полиции и политических кругах, а также его экстравагантный образ жизни и стремление к эффектности; мы видим его преданность гламурной жене Арлетт, использование ее красоты для получения средств от испанского революционного фашиста, противоречивые рассказы друзьям о событиях в его прошлом и проблески политического идеализма, которые, возможно, являются лишь уловкой для создания новых сетей обмана. В повествование вплетены сцены воспоминаний (о его юношеском увлечении гедонизмом, об аресте мелкого мошенника Стависки в 1926 году и о самоубийстве отца после этого семейного позора) и предвидения (его похорон и парламентского расследования дела Стависки, на котором его друзья и соратники дают показания с разной степенью искренности). Также в основную сюжетную линию включены сцены прибытия Троцкого во Францию с просьбой о политическом убежище и его пребывания в различных загородных домах и отелях, где он принимает левых активистов. Эти сцены, по-видимому, не связаны с основным повествованием (за исключением двух второстепенных персонажей: молодой немецкой еврейской актрисы, которая появляется в обеих сюжетных линиях, и полицейского инспектора, который следит за передвижениями Троцкого, а затем расследует деятельность Александра), до конца фильма, когда после падения и разоблачения Стависки как украинского иммигранта, еврея и доверенного лица членов левоцентристского правительства, присутствие Троцкого признается нежелательным, и он изгоняется из страны, а формируется новое "правительство национального единства". Смерть Александра/Стависки в шале в Шамони остается загадкой: самоубийство выстрелом в голову, как и его отца, или убийство службой безопасности, чтобы обеспечить его молчание.

Предыстория

Фильм начался как заказ Жана Пола Белмондо сценаристу Хорхе Семпруну на разработку сценария о Стависки. Рене, который ранее работал с Семпруном над фильмом «Война окончена», проявил интерес к проекту (после шестилетнего перерыва после его предыдущей работы); он вспомнил, как в детстве видел восковую фигуру Стависки в музее Гревен, и сразу же увидел потенциал Белмондо в изображении его как таинственного, обаятельного и элегантного мошенника. Семпрун описал фильм как «басню о жизни буржуазного общества в его разложении, о сотрудничестве денег и власти, полиции и преступности, басню, в которой безумие Александра и его цинизм выступают в роли катализаторов». Рене сказал: «Меня в персонаже Александра привлекала его связь с театром, со всем шоу-бизнесом. Стависки казался мне невероятным актером, героем фельетона. Он обладал даром воплощать свои фантазии в реальность посредством величественных жестов». (Среди множества театральных отсылок в фильме есть сцена в театре, где Александр репетирует сцену из «Интермезо» Жиродо, и еще одна, где он посещает спектакль «Кориолан». Его кабинет украшен театральными афишами.)

Производство

Съемки проходили в Париже и его окрестностях, а также в Биаррице осенью 1973 года. Ренэ заявил, что хотел снять и смонтировать фильм так, как это сделал бы кинорежиссер 1930-х годов, используя только те установки и движения камеры, которые могли быть применены в 1930 году. Он также признал влияние немого кино на использование вставок с текстом. Первый показ фильма состоялся на Каннском кинофестивале в мае 1974 года. После этого премьеры дальнейшее распространение было задержано, когда сын Стависки попытался добиться ареста фильма через суд, подав иск против его продюсеров из-за изображения отношений между Александром Стависки и его женой. Один британский критик выразил сомнения, которые разделяли многие рецензенты: "Невозможно остаться равнодушным к элегантности модных костюмов, интерьерам в стиле ар-деко, сверкающим автомобилям, изготовленным по индивидуальному заказу, роскошным отелям и так далее – всему этому параду, сопровождаемому легкомысленным фокстротом в стиле 30-х годов, написанным Стивеном Сондхаймом. Но Стависки в интерпретации Ренэ и Семпруна – фигура не слишком интересная. Неясно, что он символизирует для авторов фильма. Фильм не использует дело Стависки для каких-либо более широких размышлений о кризисе двадцатого века, о капиталистическом обществе или даже о человеческой доверчивости. В конечном итоге, фильм производит впечатление огромного разрыва между изысканностью техники и банальностью идей, которые он продвигает". Тема неопределенности в фрагментированном повествовании (ранее исследованная Ренэ в столь же элегантной обстановке фильма "L'Année dernière à Marienbad") была отмечена более благосклонным американским критиком, хотя и с некоторыми оговорками относительно сложности исторического контекста: "Трудность определения истины, установления того, что на самом деле произошло, пронизывает "Стависки" Алена Ренэ – атмосферный фильм, который одновременно завораживает и вызывает разочарование. В идеале, этот увлекательный фильм должен восприниматься самостоятельно. Но, учитывая скудность информации о французской истории 1930-х годов, он, скорее всего, отправит вас в библиотеку. Несмотря на свою загадочность, "Стависки" – один из самых интересных и интеллектуальных фильмов, которые я видел в этом году". Роберт Бенаюн, комментатор и друг Ренэ, спустя несколько лет отметил, что его намерения в фильме были широко неправильно поняты, особенно теми, кто искал политически заостренный анализ переломного момента в истории Франции и вместо этого увидел уход в ностальгию. По мнению Бенаюна, Ренэ увидел в Стависки фаустовский архетип, преследуемый предчувствием смерти, который отчаянно борется за сохранение своей "империи" ("Александр Великий"), прибегая ко всем видам иллюзий и самообмана, чтобы выиграть время. Калейдоскопический стиль повествования, его театральность и романтизм предоставили режиссеру необходимые инструменты для изображения головокружительной и неуловимой карьеры этого "великолепного мошенника". Он заключил, что "Стависки" – один из тех фильмов, в которые Ренэ был вовлечен наиболее глубоко лично. Другой критик развил тему театральности, определяя истинный предмет фильма и связывая его с политическим контекстом: "Это не портрет Стависки, а роль, которую он стремился сыграть. Это не исследование характера, а спектакль. Это не изображение реальности, а анализ иллюзии. Начиная именно с этих "ложных видимостей", которые Ренэ может сопоставить с предвоенной политической элитой, он говорит о закате эпохи, чьи ложные великолепие будут развеяны, как занавес в театре, с началом фашизма в Европе и Второй мировой войны". "Стависки" вошел в десятку лучших фильмов по версии Монте Хеллмана в опросах журнала Sight & Sound 2012 года.

Награды

За роль барона Рауля Чарльз Бойер был удостоен специальной премии жюри Каннского кинофестиваля 1974 года. Он также получил премию за лучшую мужскую роль второго плана от кружка кинокритиков Нью-Йорка. Это стало его последней ролью во французском кино. Фильм был номинирован на премию Национального совета кинокритиков США в категории «Лучший фильм на иностранном языке».

Название

Предпочтительным названием фильма для Рене было «Биарриц Бонхер», отсылающее к универмагу, который символизировал определенный роскошный образ жизни 1930-х годов, и он продолжал использовать это название в последующих интервью. Однако во время съемок дистрибьюторы настояли на названии «Стависки», которое Рене не нравилось, поскольку он опасался, что это может навести на мысль о деле Стависки, разразившемся лишь после его смерти. Единственной уступкой, которую ему удалось добиться, было написание названия с многоточием – «Стависки…», что должно было подчеркнуть спекулятивный характер темы, а не ее историческую достоверность.