Французский Чад: Колониальный период (1900-1960 гг.)

Введение

Французская колония в период с 1900 по 1960 год.

Франция завоевала последние независимые территории в Чаде в 1917 году и подавила последние крупные восстания местного населения к 1920 году.

Колониальная администрация

Две основополагающие темы доминировали в колониальном опыте Чада с французами: отсутствие политики, направленной на объединение территории, и исключительно медленные темпы модернизации. В иерархии французских приоритетов колония Чад занимала одно из последних мест; она была менее важна, чем территории, не относящиеся к Африке, Северная Африка, Западная Африка или даже другие французские владения в Центральной Африке. Французы стали рассматривать Чад прежде всего как источник сырого хлопка и неквалифицированной рабочей силы для использования в более производительных колониях на юге. Внутри Чада не было ни воли, ни ресурсов для чего-либо большего, чем поддержание видимости закона и порядка. Фактически, даже эта базовая функция управления часто игнорировалась; на протяжении всего колониального периода обширные районы Чада никогда не находились под эффективным управлением из Нджамены (известного как Форт-Лами до сентября 1973 года). В 1905 году Чад был объединен с тремя французскими колониями на юге — Убанги-Шари, Средним Конго (современный Конго-Браззавиль) и Габоном. Однако статус отдельной колонии и единая административная политика были присвоены Чаду лишь в 1920 году. Четыре колонии управлялись совместно как Французская Экваториальная Африка под руководством генерал-губернатора, резидентом которого был Бразавиль. Генерал-губернатор осуществлял широкий административный контроль над федерацией, включая внешнюю и внутреннюю безопасность, экономические и финансовые вопросы, а также все связи с французским министром колоний. Вице-губернаторы, также назначаемые французским правительством, должны были выполнять приказы генерал-губернатора в каждой колонии. Центральная администрация в Бразавиле жестко контролировала вице-губернаторов, несмотря на реформистские усилия по децентрализации в период с 1910 по 1946 год. Вице-губернатор Чада обладал большей автономией из-за удаленности от Бразавиля и большего интереса Франции к другим трем колониям. Что касается численности развернутых в стране войск, то их было три батальона, в общей сложности около 3000 солдат. Линии управления из Бразавиля, какими бы слабыми они ни были, все же были сильнее, чем из Нджамены вглубь страны. В огромном регионе Борку-Энеди-Тибести небольшая группа французских военных администраторов вскоре пришла к молчаливому соглашению с жителями пустыни: пока караванные пути оставались относительно безопасными и соблюдался минимальный уровень закона и порядка, военная администрация (с штаб-квартирой в Фая-Ларжо) обычно не вмешивалась в жизнь людей. Во французском правлении в центральном Чаде было лишь немного больше конкретики. В префектурах Уаддай и Бильтин продолжалось повсеместное сопротивление французам и, в некоторых случаях, любой власти, пытавшейся подавить бандитизм и разбой. Небольшой штат колониальной администрации осуществлял лишь слабый надзор за засушливой префектурой Канем и малонаселенными районами префектур Гера и Саламат. Старомодные набеги продолжались в 1920-х годах, и в 1923 году сообщалось, что группа сенегальских мусульман, направлявшихся в Мекку, была захвачена и продана в рабство. Не желая тратить ресурсы, необходимые для эффективного управления, французское правительство отвечало эпизодическим принуждением и растущей опорой на косвенное правление через султанаты. Франции удалось эффективно управлять только югом, но до 1946 года административное руководство осуществлялось из Банги в Убанги-Шари, а не из Нджамены. В отличие от северного и центрального Чада, на юге, среди народа сара и их соседей, была создана французская колониальная система прямого гражданского управления. Кроме того, в отличие от остальной части Чада, на юге наблюдался умеренный уровень экономического развития благодаря началу крупномасштабного производства хлопка в 1929 году. Денежные переводы и пенсии южанам, служившим во французской армии, также способствовали экономическому благополучию. Однако даже преимущества более высоких доходов, школ и дорог не смогли завоевать народную поддержку французов на юге. Помимо прежних обид, таких как принудительная носильщиком (которая унесла тысячи жизней) и переселение деревень, южные фермеры возмущались обязательными квотами на производство хлопка, которое Франция закупала по искусственно заниженным ценам. Правительство защищало вождей, злоупотреблявших этой ситуацией. Вожди тем более вызывали возмущение, поскольку обычно были искусственными творениями французов в регионе, где ранее не существовало государств. Эта общность обращения и колониальная организационная структура в этот период начали формировать чувство этнической принадлежности сара среди людей, чья коллективная идентичность ранее ограничивалась небольшими группами родственников. Хотя Франция приложила значительные усилия во время завоевания Чада, последующее управление территорией было половинчатым. Чиновники французской колониальной службы неохотно соглашались на назначение в Чад, поэтому должности часто доставались новичкам или опальным чиновникам. Один историк Французской империи пришел к выводу, что быть слишком безумным или развращенным, чтобы считаться непригодным для службы в Чаде, было почти невозможно. Тем не менее, периодически возникали крупные скандалы, и многие должности оставались вакантными. Например, в 1928 году 42% чадских подразделений не имели официальных администраторов. В 1935 году произошло событие, которое имело далеко идущие последствия на протяжении 1970-х и 1980-х годов. В том году французская колониальная администрация договорилась с Италией, колониальным хозяином Ливии, об изменении границы. Корректировка привела бы к перемещению ливийской чадской границы примерно на 100 километров к югу, через полосу Аозу. Хотя французский законодательный орган так и не ратифицировал соглашение, переговоры легли в основу претензий Ливии на эту территорию десятилетия спустя.

Two fundamental themes dominated Chad's colonial experience with the French: an absence of policies designed to unify the territory and an exceptionally slow pace of modernization. In the French scale of priorities, the colony of Chad ranked near the bottom; it was less important than non African territories, North Africa, West Africa, or even the other French possessions in Central Africa. The French came to perceive Chad primarily as a source of raw cotton and untrained labour to be used in the more productive colonies to the south. Within Chad, there was neither the will nor the resources to do much more than maintain a semblance of law and order. In fact, even this basic function of governance was often neglected; throughout the colonial period, large areas of Chad were never governed effectively from N'Djamena (called Fort Lamy prior to September 1973). Chad was linked in 1905 with three French colonies to the south—Oubangui Chari, Middle Congo (present day Congo Brazzaville), and Gabon. But Chad did not receive separate colony status or a unified administrative policy until 1920. The four colonies were administered together as French Equatorial Africa under the direction of a governor general stationed in Brazzaville. The governor general had broad administrative control over the federation, including external and internal security, economic and financial affairs, and all communications with the French minister of the colonies. Lieutenant governors, also appointed by the French government, were expected to implement in each colony the orders of the governor general. The central administration in Brazzaville tightly controlled the lieutenant governors despite reformist efforts toward decentralisation between 1910 and 1946. Chad's lieutenant governor had greater autonomy because of the distance from Brazzaville and because of France's much greater interest in the other three colonies. As for the number of troops deployed in the country, there were three battalions for a total of about 3,000 soldiers. The lines of control from Brazzaville, feeble as they may have been, were still stronger than those from N'Djamena to its hinterland. In the huge Borkou Ennedi Tibesti Region, the handful of French military administrators soon reached a tacit agreement with the inhabitants of the desert; as long as caravan trails remained relatively secure and minimal levels of law and order were met, the military administration (headquartered in Faya Largeau) usually left the people alone. In central Chad, French rule was only slightly more substantive. In Ouaddaï and Biltine prefectures, endemic resistance continued against the French and, in some cases, against any authority that attempted to suppress banditry and brigandage. The thinly staffed colonial administration provided only weak supervision over arid Kanem Prefecture and the sparsely populated areas of Guéra and Salamat prefectures. Old fashioned razzias continued in the 1920s, and it was reported in 1923 that a group of Senegalese Muslims on their way to Mecca had been seized and sold into slavery. Unwilling to expend the resources required for effective administration, the French government responded with sporadic coercion and a growing reliance on indirect rule through the sultanates. France managed to govern effectively only the south, but until 1946 administrative direction came from Bangui in Oubangui Chari rather than N'Djamena. Unlike northern and central Chad, a French colonial system of direct civilian administration was set up among the Sara, a southern ethnic group, and their neighbors. Also, unlike the rest of Chad, a modest level of economic development occurred in the south because of the introduction in 1929 of large scale cotton production. Remittances and pensions to southerners who served in the French military also enhanced economic well being. But even the advantages of more income, schools, and roads failed to win popular support for the French in the south. In addition to earlier grievances, such as forced porterage (which claimed thousands of lives) and village relocation, southern farmers resented the mandatory quotas for the production of cotton, which France purchased at artificially low prices. Government protected chiefs further abused this situation. The chiefs were resented all the more because they were generally the artificial creations of the French in a region of previously stateless societies. This commonality of treatment and the colonial organizational framework began to create during this period a sense of Sara ethnicity among persons whose collective identities had previously been limited to small kinship groups. Although France had put forth considerable effort during the conquest of Chad, the ensuing administration of the territory was halfhearted. Officials in the French colonial service resisted assignments to Chad, so posts often went to novices or to out of favor officials. One historian of France's empire has concluded that it was almost impossible to be too demented or depraved to be considered unfit for duty in Chad. Still, major scandals occurred periodically, and many of the posts remained vacant. In 1928, for example, 42% of the Chadian subdivisions lacked official administrators. An event occurred in 1935 that was to have far reaching consequences throughout the 1970s and 1980s. In that year, the French colonial administration negotiated a border adjustment with Italy, Libya's colonial master. The adjustment would have relocated the Libyan Chad boundary about 100 kilometers south across the Aozou Strip. Although the French legislature never ratified the agreement, the negotiations formed part of the basis of Libya's claim to the area decades later.

Феликс Эбуэ

В 1940 году Чад приобрел международную известность, когда его вице-губернатор Феликс Эбуэ возглавил остальную часть федерации Французской Экваториальной Африки (AEF) в поддержке Свободной Франции под руководством Шарля де Голля, а не правительства Виши. Чад стал базой для завоевания полковником Жаком Леклерком Феццана (1940–1943), и этот эпизод заложил основу для прочной эмоциональной связи между Чадом и Францией поколения де Голля. В Чад стало поступать больше средств и внимания, чем когда-либо прежде, а в ноябре 1940 года Эбуэ был назначен генеральным губернатором всего АЭФ. Родившийся во Французской Гвиане в семье смешанного африканского и европейского происхождения, Эбуэ живо интересовался проблемами культурной дезориентации, вызванными неконтролируемой модернизацией в Африке. Он стремился вернуть власть подлинным традиционным лидерам, обучая их современным административным приемам. Он признавал роль африканских специалистов со средним образованием в городах, но выступал против миграции рабочих в города, поддерживая вместо этого создание интегрированных сельских предприятий, где рабочие могли бы оставаться со своими семьями. Смерть Эбуэ в 1944 году лишила АЭФ важного источника прогрессивных идей, а Чад – лидера, обладающего значительным влиянием во Франции.

Территориальная ассамблея под Францией

Французские избиратели отвергли многие прогрессивные идеи Эбуэ и других после окончания Второй мировой войны. Тем не менее, конституция, принятая в 1946 году, предоставила Чаду и другим африканским колониям право избирать территориальную ассамблею с ограниченными полномочиями. Эта ассамблея, в свою очередь, избирала делегатов во Французский генеральный совет всех территорий Французской Экваториальной Африки. Должность генерал-губернатора была переименована в должность верховного комиссара, и каждая территория получила право избирать представителей во французские парламентские органы, включая Национальное собрание, Совет Республики и Ассамблею Французского союза. Африканские народы получили французское гражданство, а колонии были объявлены заморскими территориями Франции. Однако реальный центр власти оставался в Париже, во многом из-за того, что реформы 1946 года узаконили систему двойных избирательных коллегий, где один колледж был зарезервирован для европейцев в Чаде, а африканцы могли голосовать только в коллегии коренного населения. Французский персонал продолжал доминировать в администрации Французской Экваториальной Африки. До 1955 года не предпринималось никаких официальных попыток подготовки африканцев из Чада к работе на государственной службе. Позитивным моментом реформ 1946 года стала отмена принудительного труда.

Местная политика

До начала 1950-х годов политические силы, возникшие во Франции, доминировали в политической жизни Чада. Местные выборы в основном выигрывались членами Демократического союза Чада (Union Démocratique Tchadienne или UDT), основанного в 1946 году и связанного с политической партией во Франции – Галлистским объединением французского народа. UDT представлял французские коммерческие интересы и блок традиционных лидеров, состоявший преимущественно из мусульманской и вадайской знати. Европейское сообщество Чада положило начало практике использования государственной службы в партийных целях; африканские государственные служащие, связанные с организациями, выступавшими против UDT, вскоре оказывались уволенными или переводились на отдаленные должности. Например, Франсуа Томбалбайе (впоследствии ставший президентом) потерял работу учителя и вынужден был делать кирпичи вручную из-за своей профсоюзной деятельности и роли в оппозиционной Прогрессивной партии Чада (Parti Progressiste Tchadien или PPT). Однако к 1953 году политика стала менее зависимой от европейского влияния, и PPT выдвинулся в качестве главного соперника UDT. Лидером PPT был Габриэль Лизетт, чернокожий колониальный администратор, родившийся в Панаме и направленный в Чад в 1946 году. Избранный депутатом во Французскую Национальную Ассамблею, Лизетт впоследствии был избран генеральным секретарем Африканского демократического объединения (Rassemblement Démocratique Africain или RDA) – межтерриториальной, марксистски ориентированной партии, считавшейся в то время довольно радикальной. PPT возник как территориальное отделение RDA и быстро стал политическим инструментом немусульманской интеллигенции страны. Традиционные правители рассматривали PPT как противоречащий их интересам и осознавали, что местная территориальная ассамблея может негативно повлиять на их доходы и власть. Эти факторы побудили традиционных правителей активизироваться в UDT, которая из-за внутренних разногласий в конце 1950-х годов изменила свое название на Чадское социальное действие (Action Sociale Tchadienne или AST). Хотя названия партий часто менялись, и на протяжении 1950-х годов происходили серьезные фракционные расколы, избирательная борьба по существу велась между тремя политическими блоками: UDT [AST], PPT и союзниками Ахмеда Куламалла из префектур Чари-Багуирми и Канем. Куламалла, умелый политик и харизматичный лидер исламского братства Тиджания в Чаде, в разное время и в разных местах выступал как член знати Багуирми (он был отчужденным сыном султана), радикальный социалистический лидер или воинствующий мусульманский фундаменталист. В результате политика 1950-х годов представляла собой борьбу между югом, который в основном поддерживал PPT, и мусульманским сахельским поясом, который отдавал предпочтение UDT [AST]. Куламалла играл в целом деструктивную роль в центре.

Until the early 1950s, political forces originating in France dominated the development of politics in Chad. Local elections were won largely by members of the Chadian Democratic Union (Union Démocratique Tchadienne or UDT), founded in 1946, which was associated with a political party in France, the Gaullist Rally of the French People. The UDT represented French commercial interests and a bloc of traditional leaders composed primarily of Muslim and Ouaddaïan nobility. Chad's European community initiated the practice of using the civil service for partisan political ends; African civil servants who were identified with organizations opposed to the UDT soon found themselves dismissed or transferred to distant posts. For example, François Tombalbaye (later to become president) lost his job as a teacher and ended up making bricks by hand because of his union activities and his role in the opposition Chadian Progressive Party (Parti Progressiste Tchadien or PPT). Nonetheless, by 1953 politics were becoming less European dominated, and the PPT was emerging as the major rival of the UDT. The leader of the PPT was Gabriel Lisette, a black colonial administrator born in Panama and posted to Chad in 1946. Elected as a deputy to the French National Assembly, Lisette was later chosen as secretary general of the African Democratic Rally (Rassemblement Démocratique Africain or RDA), an interterritorial, Marxist oriented party considered quite radical at the time. The PPT originated as a territorial branch of the RDA and rapidly became the political vehicle of the country's non Muslim intellectuals. Traditional rulers perceived the PPT to be antithetical to their interests and recognized that the local territorial assembly could adversely affect their revenue and power. These factors persuaded traditional rulers to become more active in the UDT, which, because of internal divisions, had changed its name in the late 1950s to the Chadian Social Action (Action Sociale Tchadienne or AST). Although party names changed frequently and dramatic factional schisms occurred throughout the 1950s, electoral competition was essentially between three political blocs: the UDT [AST], the PPT, and the allies of Ahmed Koulamallah from Chari Baguirmi and Kanem prefectures. A clever politician and charismatic leader of the Tijaniyya Islamic brotherhood in Chad, Koulamallah campaigned in different times and places as a member of the Baguirmi nobility (he was an estranged son of the sultan), a radical socialist leader, or a militant Muslim fundamentalist. As a result, politics in the 1950s was a struggle between the south, which mostly supported the PPT, and the Muslim sahelian belt, which favored the UDT [AST]. Koulamallah played a generally disruptive role in the middle.

Более широкая автономия

В 1956 году французское Национальное собрание приняло закон, известный как «Закон о заморских территориях» (loi cadre), который привел к расширению самоуправления в Чаде и других африканских территориях. Избирательные реформы расширили круг лиц, имеющих право голоса, и власть начала смещаться от малонаселенных северных и центральных регионов Чада к более густонаселенному югу. PPT стала менее радикальной, завоевав поддержку вождей на юге и членов французской колониальной администрации, но не частных французских коммерческих кругов. На выборах 1957 года, состоявшихся 31 марта, из 65 мест PPT получила 32 мандата; ее союзники, Чадская независимая социалистическая партия (PSIT) и UDT, – 15; Чадский союз независимых и аграриев (GIRT), отколовшийся от AST, – 9; AST – 8, а последнее место досталось независимому кандидату. В результате этой победы Лизет и PPT сформировали первое африканское правительство в Чаде. Однако он сохранил большинство лишь около года, после чего фракции, представляющие интересы традиционных вождей, отозвали свою поддержку его коалиционному правительству.

Французская федерация против полной независимости

В сентябре 1958 года избиратели во всех французских территориях Африки приняли участие в референдуме по конституции Пятой республики, разработанной при де Голле. По ряду политических и экономических причин большинство политических сил Чада поддержали новую конституцию и проголосовали за резолюцию о наделении Чада статусом автономной республики в составе Французского сообщества. Аналогично проголосовали и три другие территории AEF, и в ноябре 1958 года AEF был официально распущен. Координация по вопросам таможни и валюты между четырьмя территориями продолжалась посредством письменных соглашений или на временной основе. Тем не менее, некоторые чадийцы выступали за создание еще более тесной французской федерации, а не за независимость. Главным сторонником этой идеи был Бартелеми Боганда из Убанги-Шари, но его смерть в 1959 году и активное противодействие Габона привели к тому, что все четыре республики обрели политическую независимость на отдельных основаниях. После распада коалиции Лизетта в начале 1959 года, у власти ненадолго побывало еще два альянса. Затем в марте к власти вернулась ППТ, на этот раз под руководством Томбалбае, лидера профсоюза и представителя префектуры Моен-Шари. Лизетт, чья власть была ослаблена из-за его неафриканского происхождения, стал заместителем премьер-министра, ответственным за экономическую координацию и международные отношения. Томбалбае вскоре заручился достаточной политической поддержкой на юге и севере, чтобы изолировать оппозицию, состоящую из консервативных мусульманских лидеров из центрального Чада. Эта группа сформировала политическую партию в январе 1960 года, но ее парламентское представительство постепенно сокращалось, поскольку Томбалбае переманивал отдельных членов в ППТ. К моменту обретения независимости в августе 1960 года ППТ и юг явно достигли доминирующего положения, однако политическое мастерство Томбалбае позволило наблюдателям с оптимизмом говорить о возможности формирования широкой коалиции политических сил.