Куллерво: Симфоническая поэма Яна Сибелиуса

Введение

Симфоническое произведение в пяти частях Жана Сибелиуса.

«Кульерво» (иногда именуемое «Симфонией Кульерво»), Op. 7 – симфоническое произведение в пяти частях для сопрано, баритона, мужского хора и оркестра, написанное финским композитором Жаном Сибелиусом в 1891–1892 годах. Части I, II и IV – инструментальные, в то время как в частях III и V звучит текст из рун XXXV–XXXVI «Калевалы», национального эпоса Финляндии. Произведение рассказывает историю трагического героя Кульерво, и каждая часть изображает эпизод из его несчастливой жизни: вступление, раскрывающее психологию главного героя; пронзительная «колыбельная с вариациями», изображающая его тяжелое детство; драматический диалог солистов и хора, в котором герой невольно соблазняет свою давно потерянную сестру; оживленное скерцо, в котором Кульерво ищет искупления на поле боя; и, наконец, погребальный хоровой финал, в котором он возвращается на место своего кровосмесительного преступления и, терзаемый чувством вины, кончает жизнь самоубийством, бросаясь на свой меч. Премьера состоялась 28 апреля 1892 года в Хельсинки под управлением самого Сибелиуса, с Хельсинкской оркестровой ассоциацией и любительским хором. Партии Кульерво и его сестры исполнили баритон Абрахам Оянпера и меццо-сопрано Эмми Ахте соответственно. Премьера имела оглушительный успех – фактически, это был решающий прорыв в начинающейся карьере Сибелиуса и момент, когда оркестровая музыка стала его основным средством выражения. Критики высоко оценили уверенность и изобретательность его письма и провозгласили «Кульерво» рассветом художественной музыки, отчетливо финской. Однако триумф Сибелиуса был отчасти обусловлен внемузыкальными факторами: используя финский язык «Калевалы» и вызывая – но не цитируя напрямую – мелодию и ритм рунического пения, он дал голос политической борьбе Финляндии за независимость от Российской империи. После четырех дополнительных исполнений и все более сдержанных отзывов Сибелиус отозвал «Кульерво» в марте 1893 года, заявив о намерении переработать его. Он так и не сделал этого, и по мере того как его стиль эволюционировал за пределы национального романтизма, он прекратил работу над произведением. (Однако отдельные части исполнялись несколько раз при его жизни, в частности, третья – 1 марта 1935 года в честь столетия «Калевалы».) Следующее полное исполнение «Кульерво» состоялось лишь 12 июня 1958 года, через девять месяцев после смерти Сибелиуса, когда его зять Юсси Ялас возродил его для записи на частном концерте в Хельсинки. «Кульерво» избегает однозначной классификации, отчасти из-за нерешительности самого Сибелиуса. На премьере программа и партитура определяли произведение как симфоническую поэму; тем не менее, Сибелиус называл «Кульерво» симфонией как во время написания, так и на пенсии, размышляя о своей карьере. Сегодня многие исследователи склоняются к тому, чтобы рассматривать «Кульерво» как хоровую симфонию, учитывая использование сонатной формы в первой части, тематическое единство и наличие повторяющихся элементов в разных частях. С этой точки зрения «Кульерво» можно рассматривать как «Симфонию № 0» Сибелиуса, тем самым расширив его вклад в симфонический канон с семи до восьми симфоний. «Кульерво» было записано много раз, а в 1970 году Пааво Берглунд и Симфонический оркестр Борнмута сделали первую студийную запись. Типичное исполнение длится около 73 минут, что делает его самым продолжительным произведением Сибелиуса.

Kullervo (sometimes referred to as the Kullervo Symphony), Op. 7, is a five movement symphonic work for soprano, baritone, male choir, and orchestra written from 1891–1892 by the Finnish composer Jean Sibelius. Movements I, II, and IV are instrumental, whereas III and V feature sung text from Runos XXXV–VI of the Kalevala, Finland's national epic. The piece tells the story of the tragic hero Kullervo, with each movement depicting an episode from his ill fated life: first, an introduction that establishes the psychology of the titular character; second, a haunting "lullaby with variations" that portrays his unhappy childhood; third, a dramatic dialogue between soloists and chorus in which the hero unknowingly seduces his long lost sister; fourth, a lively scherzo in which Kullervo seeks redemption on the battlefield; and fifth, a funereal choral finale in which he returns to the spot of his incestuous crime and, guilt ridden, takes his life by falling on his sword. The piece premiered on 28 April 1892 in Helsinki with Sibelius conducting the Helsinki Orchestral Association and an amateur choir; the baritone Abraham Ojanperä and the mezzo soprano Emmy Achté sang the parts of Kullervo and his sister, respectively. The premiere was a resounding success—indeed, the definitive breakthrough of Sibelius's nascent career and the moment at which orchestral music became his chosen medium. The critics praised the confidence and inventiveness of his writing and heralded Kullervo as the dawn of art music that was distinctly Finnish. Sibelius's triumph, however, was due in part to extra musical considerations: by setting the Finnish language Kalevala and evoking—but not directly quoting—the melody and rhythm of rune singing, he had given voice to the political struggle for Finland's independence from Imperial Russia. After four additional performances—and increasingly tepid reviews—Sibelius withdrew Kullervo in March 1893, saying he wanted to revise it. He never did, and as his idiom evolved beyond national romanticism, he suppressed the work. (However, individual movements were played a few times during his lifetime, most notably the third on 1 March 1935 for the Kalevala centenary.) Kullervo would not receive its next complete performance until 12 June 1958, nine months after Sibelius's death, when his son in law Jussi Jalas resurrected it for a recorded, private concert in Helsinki. Kullervo eschews obvious categorization, in part because of Sibelius's indecision. At the premiere, program and score each listed the piece as a symphonic poem; nevertheless, Sibelius referred to Kullervo as a symphony both while composing the piece and again in retirement when reflecting on his career. Today, many commentators prefer to view Kullervo as a choral symphony, due to its deployment of sonata form in the first movement, its thematic unity, and the presence of recurring material across movements. Such a perspective conceptualizes Kullervo as Sibelius's "Symphony No. 0" and thereby expands his completed contributions to the symphonic canon from seven to eight. Kullervo has been recorded many times, with Paavo Berglund and the Bournemouth Symphony Orchestra having made the world premiere studio recording in 1970. A typical performance lasts about 73 minutes, making it the longest composition in Sibelius's œuvre.

Премьера

Подготовка к такому масштабному произведению, как "Куллерво" Сибелиуса, довела музыкальные ресурсы Хельсинки до предела: кописты трудились над переписыванием партитур, а организаторы нанимали дополнительных музыкантов, поскольку Оркестральная ассоциация Хельсинки тогда насчитывала всего тридцать восемь постоянных членов. Более того, в городе не было профессионального хора, поэтому около сорока вокалистов-любителей были набраны из Университетского хора и студенческого хора Хельсинкского приходского секретаря и Органной школы. Репетиции также представляли собой сложность: музыканты, большинство из которых были немцами, не только считали Сибелиуса неопытным композитором, но и мало понимали национальное наследие, на которое опирался "Куллерво" – некоторые из них даже насмешливо реагировали, увидев свои партии и услышав солистов. Говоря на смеси финского, шведского и немецкого языков, Сибелиус постепенно завоевывал своих исполнителей силой своей личности; как вспоминал один из вокалистов: "Мы сомневались, что сможем выучить свои партии, [но] сам молодой композитор приходил и проводил с нами специальные репетиции. Это повышало нашу самооценку. И он приходил. Его глаза горели! Это был тот вдохновляющий огонь, о котором говорят поэты". Премьера "Куллерво" состоялась 28 апреля 1892 года в Зале торжественных собраний Императорского Александровского университета Финляндии, дирижировал Сибелиус – поначалу бледный и дрожащий. Солистами были финская меццо-сопрано Эмми Ахте и баритон Абрахам Оянпера. Зрители – смесь завсегдатаев концертов и патриотов, собравшихся на националистическое зрелище – получили две программки: во-первых, программу на шведском языке, в которой "Куллерво" описывался как "симфоническая поэма" ("symfonisk dikt"), а во-вторых, текст на финском языке (с шведским переводом) из "Калевалы" для III и V частей, а также девиз, помогающий понять контекст инструментальной IV части. Примечательно, что это был первый случай в истории, когда концертная аудитория получила текст на финском языке. Хотя оркестр заглушал Оянперу и Ахте, выступление имело успех: после каждой части раздавались восторженные аплодисменты, а в конце Каянус вручил Сибелиусу лавровый венок с сине-белой лентой, на котором были пророчески процитированы строки 615–616 из Руны L "Калевалы": "Так теперь пойдет будущее / Новым путем, очищенным и готовым". На следующий день "Куллерво" прозвучал во второй раз – снова под управлением Сибелиуса – на утреннем концерте, а 30 апреля Каянус дирижировал четвертой частью на популярном концерте, завершавшем сезон.

Preparations for a work as massive as Sibelius's Kullervo stretched Helsinki's musical resources to the limit: the copyists labored to write out the parts, while organizers hired extra musicians because the Helsinki Orchestral Association then consisted of just thirty eight permanent members. Moreover, the city had no professional chorus, and so about forty amateur vocalists were cobbled together from the University Chorus and the Helsinki Parish Clerk and Organ School's student choir. The rehearsals were also a challenge: the musicians, the majority of whom were Germans, not only viewed Sibelius as a neophyte but also had little understanding of the national heritage upon which Kullervo drew—a few of them even laughed derisively when they saw their parts and when the soloists sang. Speaking a mix of Finnish, Swedish, and German as needed, Sibelius gradually won over his performers through the force of his personality; as one vocalist recalled, "We doubted that we could learn our parts [but] the young composer himself would come and hold special rehearsals with us. This raised our self esteem. And he came. His eyes were ablaze! It was that inspirational fire of which the poets speak". Kullervo premiered on 28 April 1892 at a sold out concert audience in the Ceremonial Hall of the Imperial Alexander's University of Finland, Sibelius—initially pale and trembling—conducting. The soloists were the Finnish mezzo soprano Emmy Achté and baritone Abraham Ojanperä. The audience—a mix of the regular concert going public and patriots there for the nationalist spectacle—received two leaflets: first, a Swedish language program that described Kullervo as a "symphonic poem" ("symfonisk dikt"); and second, text in Finnish, (with a Swedish translation) from The Kalevala for Movements III and V, as well as a motto that helped it to contextualize the instrumental Movement IV. Notably, this was the first time in history that a concert audience had been given a Finnish language text. Although the orchestra overpowered Ojanperä and Achté, the performance was a success: enthusiastic applause erupted after each movement and, at the end, Kajanus presented Sibelius with a blue and white ribboned laurel wreath that quoted prophetically lines 615–616 of Runo L of The Kalevala: "That way now will run the future / On the new course, cleared and ready". The next day, Kullervo received its second performance—again under Sibelius's baton—at a matinée concert, and on 30 April, Kajanus conducted the fourth movement at a popular concert that concluded the season.

Отмена и частичное подавление

После концертов 1892 года Сибелиус женился на Айно 10 июня в летнем доме Ярнефельт в Тоттсунде, Войри (Ворё). Успех «Куллерво» убедил родителей Айно (и мать Сибелиуса), что он сможет обеспечить их дочь. Чтобы удовлетворить «тоску Сибелиуса по дикой природе», супруги отправились в медовый месяц в карельскую деревню Лиекса на озере Пьелинен. (Позже Сибелиус утверждал, что именно тогда он впервые встретил Параске.) Примерно в это же время Сибелиус отправил автограф «Куллерво» своему другу, шведскому драматургу Адольфу Полу, в Вену. Они надеялись заинтересовать австрийского дирижера Феликса Вайнгартнера, но план не удался. 6, 8 и 12 марта 1893 года Оркестровое общество вновь исполнило «Куллерво» под управлением Сибелиуса, а Оянпера и Ахте повторили свои роли. Критики встретили эти концерты прохладно, упрекая произведение в чрезмерной длительности, резких диссонансах и неумелой оркестровке. После этого Сибелиус отозвал «Куллерво», заявив, что хочет его пересмотреть. Он этого не сделал, и с годами сосредоточился на других проектах, отложив «Куллерво» в сторону. В 1905 году Каянус взял партитуру для исполнения 5 февраля IV части на патриотическом концерте, посвященном Дню Рунеберга. В 1915 году Сибелиус написал Каянусу, прося вернуть ему автограф «Куллерво», который был единственной копией. Причины этого были двоякими. Во-первых, композитор и ученый начал писать биографию Сибелиуса на шведском языке к его полувековому юбилею; для продолжения работы ему необходимо было изучить произведение, которое положило начало карьере Сибелиуса. Во-вторых, в статье о Каянусе от 15 августа в Hufvudstadsbladet среди его сочинений был упомянут «Куллерво». Вероятно, забыв, что Каянус действительно написал «Похоронный марш Куллерво» в 1880 году, параноидальный Сибелиус «пришел к выводу», что Каянус присвоил «Куллерво» как свое собственное. Удивительно, но Каянус потерял партитуру после концерта 1905 года, и началась «изматывающая» охота. Когда поиски в библиотеках Хельсинкского филармонического оркестра и Музыкального института не дали результатов, «совершенно озадаченный» Каянус начал опасаться, что «какой-нибудь сумасшедший коллекционер рукописей [мог] похитить партитуру». Терпение Сибелиуса иссякло, и он в своем дневнике заговорил о возможности заговора: «Письмо от [Каянуса]. Он не позаботился о «Куллерво» или, скорее всего, кто-то из оркестровых сотрудников, принадлежащих к его окружению, сжег его». В декабре Каянус нашел рукопись в своей личной библиотеке. Около 1916 года Сибелиус сдал рукопись в Хельсинкскую университетскую библиотеку на хранение, а затем продал ее Калеваласейре в начале 1920-х годов, чтобы решить свои тяжелые финансовые проблемы. Десять лет спустя Сесил Грей, первый биограф Сибелиуса на английском языке и его сторонник в Великобритании, сообщил, что Сибелиус сказал ему, что «Куллерво», вероятно, останется непересмотренным. Тем не менее, в начале 1935 года, когда Финляндия готовилась к празднованию столетия публикации «Калевалы», Армас Вяйсянен – этномузыколог и генеральный секретарь фестиваля – получил согласие Сибелиуса на исполнение III части «Куллерво» под управлением Георга Шневоигта. (Вяйсянен отвел Шневоигта в библиотеку Хельсинкского университета, чтобы изучить автограф; дирижер не счел «Куллерво» равным зрелым произведениям Сибелиуса и согласился провести только III часть.) Концерт состоялся 1 марта в недавно построенном Мессухалли, который был «наполнен до отказа». Исполнителями были Хельсинкский филармонический оркестр и хор из мужского хора YL и Mieskuoro Laulu Miehet, с тенором Вяйно Сола (который заменил баритона, заболевшего перед генеральной репетицией) и лирическим сопрано Айно Вуорйоки в качестве солистов. В рецензии для Helsingin Sanomat финский критик написал, что, учитывая резкую критику, которую «Куллерво» получил в 1893 году, III часть «удивила и поразила своей ясностью, простотой и тонкой красотой». Однако он упрекнул солистов в крайней неподходящести с точки зрения тембра и драматической интерпретации: «они не в полной мере оправдали композицию». Последний раз какая-либо часть «Куллерво» была исполнена при жизни Сибелиуса в 1955 году, в день девяностолетия композитора, когда он дирижировал Филармоническим оркестром Турку в IV части. Однако весной 1957 года, за несколько месяцев до своей смерти, Сибелиус сделал для баса и оркестра аранжировку заключительного монолога баритона – «Плач Куллерво» (Kullervon valitus) – из III части. К тому времени тремор в руке Сибелиуса стал настолько сильным, что он не мог записывать ноты самостоятельно; вместо этого он диктовал оркестровку своему зятю Юсси Яласу. Толчком к возвращению к «Куллерво» послужила просьба финского бас-баритона Кима Борга о песне Сибелиуса. Борг впервые исполнил «Плач Куллерво» 14 июня в Хельсинки во время Недели Сибелиуса, под управлением Яласа и Финского радиосимфонического оркестра.

Following the 1892 concerts, Sibelius married Aino on 10 June at the Järnefelt summer home in Tottesund, Vöyri (Vörå), the success of Kullervo having convinced Aino's parents (and Sibelius's mother) that he would be able to provide for their daughter. To satisfy Sibelius's "longing for the wilds", the couple honeymooned in the Karelian village of Lieksa on Lake Pielinen. (Later, Sibelius claimed that this was when he first met Paraske.) Around this time, Sibelius mailed the autograph manuscript of Kullervo to his friend, the Swedish playwright Adolf Paul, in Vienna; they had hoped to interest the Austrian conductor Felix Weingartner in the piece, but nothing came of the plan. On 6, 8, and 12 March 1893, the Orchestral Society again performed Kullervo under Sibelius's baton, with Ojanperä and Achté reprising their roles. Critics received these concerts coolly, faulting the work for its excessive length, jarring dissonances, and inexpert orchestration. Afterwards, Sibelius withdrew Kullervo, saying he wanted to revise it. He did not do so, and as the years ticked by, he focused on other projects, placing Kullervo aside. In 1905, Kajanus borrowed the score for a 5 February performance of Movement IV at a patriotic concert celebrating Runeberg Day. In 1915, Sibelius wrote to Kajanus asking that he return the autograph manuscript of Kullervo, which was then the only copy. The impetus for this request was two fold. First, the composer and scholar fi had begun writing a Swedish language biography in honor of Sibelius's semicentennial; to continue the book, he needed to examine the work that had launched Sibelius's career. Second, an 15 August article about Kajanus in Hufvudstadsbladet had listed a 'Kullervo' among his compositions; having likely forgotten that Kajanus indeed had written a piece called Kullervo's Funeral March in 1880, a paranoid Sibelius "jumped to the conclusion" that Kajanus had appropriated Kullervo as his own. Stunningly, Kajanus had mislaid the score following the 1905 concert, and a "nerve wracking" hunt ensued. When searches of the Helsinki Philharmonic Orchestra and Music Institute libraries proved unsuccessful, a "wholly mystif[ied]" Kajanus began to worry that "some crazy manuscript collector [might] have purloined the score". His patience exhausted, Sibelius in his diary entertained the possibility of conspiracy: "Letter from [Kajanus]. He has not taken the slightest care of Kullervo or—this is more likely—one of the orchestral staff who belongs to the clique around him has burnt it". In December, Kajanus located the manuscript in his personal library. Around 1916, Sibelius deposited the manuscript in Helsinki University Library for safekeeping, only to sell it to the Kalevalaseura in the early 1920s in order to address his dire financial situation. A decade later, Cecil Gray, Sibelius's first English language biographer and an advocate in Britain for his music, reported that Sibelius had told him Kullervo would likely remain unrevised: Nevertheless, in early 1935, as Finland prepared to celebrate the centenary of the Kalevala publication, Armas Väisänen—the ethnomusicologist and general secretary of the festival—secured Sibelius's blessing to have Kullervo third movement performed under the baton of Georg Schnéevoigt. (Väisänen had taken Schnéevoigt to the Helsinki University Library to examine the autograph manuscript; the conductor did not find Kullervo to be on par with Sibelius's mature works, and was only willing to conduct Movement III.) The concert was held on 1 March at the newly built Messuhalli, which was "filled to the brim". The performers were the Helsinki Philharmonic and a choir drawn from the YL Male Voice Choir and Mieskuoro Laulu Miehet, with the tenor Wäinö Sola (who substituted when the baritone fi took ill before the dress rehearsal) and the lyric soprano Aino Vuorjoki serving as soloists. In a review for Helsingin Sanomat, fi wrote that, given the caustic receives Kullervo received in 1893, Movement III "surprised and astonished with its clarity, simplicity and subtle beauty". However, he faulted the soloists as woefully unsuitable in terms of timbre and dramatic interpretation: "[they] did not do full justice to the composition". The final time that any movement of Kullervo was performed during Sibelius's lifetime was in 1955 on the composer's ninetieth birthday, when fi conducted the Turku Philharmonic Orchestra in Movement IV. However, in the spring of 1957, just months before his death, Sibelius arranged for bass and orchestra the baritone's concluding monologue—Kullervo's Lament (Kullervon valitus)—from Movement III. By this time Sibelius's hand tremor had become so severe that he could not himself write down the notes; instead, he dictated the orchestration to his son in law Jussi Jalas. The impetus for returning to Kullervo had been a request by the Finnish bass baritone Kim Borg for a song from Sibelius. Borg premiered Kullervo's Lament on 14 June in Helsinki during Sibelius Week, Jalas conducting the Finnish Radio Symphony Orchestra.

Посмертное возрождение

Сибелиус умер 20 сентября 1957 года. Девять месяцев спустя, 12 июня 1958 года, «Кулерво» впервые в двадцатом веке прозвучал полностью на частном концерте в Университетском зале, организованном финским правительством в честь государственного визита короля Дании Фредерика IX; также присутствовал президент Финляндии Урхо Кеконен. Джалас дирижировал Филармоническим оркестром и хором Laulu Miehet, солистами были баритон Матти Лехтинен и сопрано Лииса Линко-Мальмио. Концерт был записан – впервые для «Кулерво», а копия была подарена датскому королю. На следующий день, в рамках Недели Сибелиуса, Джалас повторил «Кулерво» на публичном концерте в Мессухалли. В газете Helsingin Sanomat финский критик описал «Кулерво» как «удивительный скачок вперед по сравнению со всей предшествующей музыкой», отметив, что «темы довольно удачны, а порой даже гениальны». Тем не менее, он упрекнул Сибелиуса в «нестройной архитектуре» и предсказал, что, хотя отрывки из «Кулерво» подойдут для концертного репертуара, произведение «в целом не станет живым искусством». Две другие постановки «Кулерво» также имеют историческое значение. Мировая премьера «Кулерво» за пределами Финляндии состоялась 19 ноября 1970 года в Борнмуте (Англия) под управлением Пааво Берглунда, с Симфоническим оркестром Борнмута и Мужским хором YL. Солисты: баритон и меццо-сопрано. На следующий день Берглунд повторил «Кулерво» в Королевском фестивальном зале в Лондоне. Уильям Манн в The Times назвал «Кулерво» «драматически захватывающим», отметив, что «хоровые партии строги и монолитны, часто мощны, а соло для брата и сестры – выразительны». Он также описал Сибелиуса как «одаренного музыкального экспериментатора с таким же сильным чувством формы, как и тематического развития». В The Guardian Эдвард Гринфилд охарактеризовал «Кулерво» как произведение «поразительной оригинальности» и «малерского масштаба». Вторая важная премьера состоялась 10 марта 1979 года в Uihlein Hall (Милуоки, США), где Кеннет Шермерхорн дирижировал Симфоническим оркестром Милуоки и Симфоническим хором Консерватории Висконсина. Солисты: баритон Верн Шинолл и меццо-сопрано Миньон Данн. В рецензии для The Milwaukee Journal Роксана Оргайл назвала Сибелиуса «многословным собеседником» и отвергла «Кулерво», заявив, что он «бесцельно блуждает, и можно утверждать, что партитуру не стоило бы доставать из архива». 13 апреля Шермерхорн (вместе с мужским хором West Minster Men's Choir вместо первоначально заявленного) исполнил «Кулерво» в Карнеги-холле (Нью-Йорк). В The New York Times Реймонд Эрикссон назвал «Кулерво» «многословным и неравномерным. Но в нем есть уникальное сибелианское звучание – яркое, красочное, мрачное и сонорное, а мелодические линии обладают приятным фольклорным оттенком, делающим их весьма красивыми». Первоначально велись споры о целесообразности исполнения произведения, которое Сибелиус отозвал, не пересматривал и оставил неопубликованным. Сантери Левас, личный секретарь Сибелиуса с 1938 по 1957 год, писал, что концерт Джаласа состоялся «вопреки выраженному желанию недавно ушедшего мастера». Подтверждением этой точки зрения служит то, что Сибелиус регулярно отказывал в запросах на исполнение его произведений. Например, 31 августа 1950 года Олин Даунс, музыкальный критик The New York Times и «апостол» Сибелиуса, написал композитору с просьбой организовать американскую премьеру «Кулерво», но Сибелиус отказал в ответе от 5 сентября. «Я до сих пор глубоко переживаю из-за этой юношеской работы», – объяснил Сибелиус. «Возможно, это объясняет, почему я не хотел бы, чтобы ее исполняли за границей в эпоху, которая кажется мне настолько далекой от духа, который воплощает «Кулерво». Я не уверен, что современная публика сможет правильно оценить ее, даже в моей собственной стране я отказался от ее постановки». Однако Эрик Тавастстьерна, самый подробный биограф Сибелиуса, утверждал, что посмертное возрождение «Кулерво» «безусловно не противоречило последним желаниям [Сибелиуса]», поскольку перед смертью он «примирился с мыслью о том, что симфония в целом может быть принята и, наконец, воспринял это как нечто естественное».

Sibelius died on 20 September 1957. Nine months later, on 12 June 1958, Kullervo received its first complete performance of the twentieth century at a private concert in University Hall, which the Finnish government had organized in honor of the King of Denmark Frederik IX's state visit; the Finnish president Urho Kekkonen was also present. Jalas conducted the Philharmonic Orchestra and Laulu Miehet, with the baritone Matti Lehtinen and soprano Liisa Linko Malmio as soloists. The concert was recorded—a first for Kullervo—and a copy was gifted to the Danish king. The next day, as part of Sibelius Week, Jalas repeated Kullervo for a public concert held at Messuhalli. Writing in Helsingin Sanomat, fi described Kullervo as "an astonishing leap away from all music that preceded it" with "themes [that] are rather successful, sometimes even ingenious"; nevertheless, he faulted Sibelius for a "scattered architecture" and predicted that, while excerpts from Kullervo would be suitable for the concert repertoire, the piece "in its entirety will not become living art". Two additional productions of Kullervo are also of historical significance. First, the world premiere of Kullervo outside of Finland was on 19 November 1970 in Bournemouth, England, with Paavo Berglund conducting the Bournemouth Symphony Orchestra and the YL Male Voice Choir; the soloists were the baritone fi and mezzo soprano fi. The next day, Berglund repeated Kullervo at Royal Festival Hall in London. Writing for The Times, William Mann praised Kullervo as "dramatically gripping", with "choral writing [ that] is stern and monolithic, often powerful, and eloquent solos for brother and sister"; he also described Sibelius as "a gifted musical experimenter, with as strong a sense of design as of thematic character". In The Guardian, Edward Greenfield characterized Kullervo as a work of "striking originality" and "Mahlerian scale". Second, on 10 March 1979, Kullervo received its American premiere at Uihlein Hall in Milwaukee, with Kenneth Schermerhorn conducting the Milwaukee Symphony Orchestra and the Wisconsin Conservatory Symphony Chorus; the baritone Vern Shinall and mezzo soprano Mignon Dunn were the soloists. In a review for The Milwaukee Journal, Roxane Orgill faulted Sibelius as a "longwinded conversationalist" and dismissed Kullervo as having "wander[ed] aimlessly it could be argued that the score should never have been dusted off". On 13 April, Schermerhorn's crew (albeit with the West Minster Men's Choir substituting) played Kullervo at Carnegie Hall in New York. In The New York Times, Raymond Ericson found Kullervo "verbose and very uneven. Yet it has the unique Sibelius sound, starkly colorful, darkly sonorous and the melodic lines have a flavorsome folklike tinge that makes them quite beautiful". Initially, there was some debate as to the propriety of performing a work that Sibelius withdrew, did not revise, and left unpublished. Santeri Levas, Sibelius's private secretary from 1938–1957, wrote that the Jalas concert was "against the expressed wish of the recently deceased master". Evidence in support of this perspective is that Sibelius regularly denied performance requests. For example, when on 31 August 1950 Olin Downes—the music critic for The New York Times and Sibelius 'apostle'—wrote to the composer to secure Kullervo American premiere, Sibelius refused in a 5 September response. "I still feel deeply for this youthful work of mine", Sibelius explained. "Perhaps that accounts for the fact that I would not like to have it performed abroad during an era that seems to me so very remote from the spirit that Kullervo represents I am not certain that the modern public would be able to place it in its proper perspective even in my own country I have declined to have it produced". However, Erik Tawaststjerna, Sibelius's most expansive biographer, argued that the posthumous revival of Kullervo "was certainly not in conflict with [Sibelius's] last wishes", as before his death he "reconciled to the idea that the symphony in its entirety might be taken up and finally accepted it as something quite natural".

Структура

Каждое из пяти движений представляет часть жизни Кульерво, основанную на цикле о Кульерво из «Калевалы». Первое, второе и четвертое движения – инструментальные. Третье и пятое содержат вокальный диалог из эпической поэмы. Произведение длится более часа. Некоторые недавние записи занимают от 70 до 80 минут. 1. Введение [Allegro Moderato]
Это движение передает героический размах легендарного финского сеттинга, а также характер Кульерво – сложной, трагической фигуры. 2. Юность Кульерво [Grave]
Это движение отражает мрачный тон рун 31–33 «Калевалы». Кульерво с рождения предрешена трагедия, и он проводит свою юность в основном в рабстве. 3. Кульерво и его сестра [Allegro Vivace]
Баритон и меццо-сопрано представляют главного героя и его сестру, а мужской хор создает обстановку и дает комментарии. Кульерво встречает трех женщин и безуспешно пытается их соблазнить, прежде чем преуспевает с третьей, но слишком поздно осознает, что это его давно потерянная сестра. Когда она узнает правду, она бросается в реку и тонет. Кульерво оплакивает свое преступление и смерть сестры. 4. Кульерво идет на битву [Alla Marcia]
Кульерво пытается искупить свою вину, стремясь к смерти на поле боя. 5. Смерть Кульерво [Andante]
Завораживающий мужской хор рассказывает о смерти Кульерво. Он невольно оказывается на месте, где он совершил насилие над сестрой, отмеченном мертвой травой и обнаженной землей, где природа отказывается возрождаться. Он обращается к своему мечу, спрашивая, готов ли он испить виновную кровь. Меч отвечает, и Кульерво падает на свой меч.

Переопределение Кульерво в симфонию

Сибелиус стал одним из самых важных симфонистов начала двадцатого века: его семь пронумерованных симфоний, написанных между 1899 годом (Симфония № 1 ми минор, Op. 39) и 1924 годом (Симфония № 7 до мажор, Op. 105), составляют основу его творчества и являются столпами концертного репертуара. Однако стандартному циклу предшествуют два проекта, которые Сибелиус в процессе сочинения называл «симфониями». Сначала, в 1891 году, Сибелиус написал Увертюру ми мажор (JS 145) и Сцену балета (JS 163), которые он изначально планировал как первые два движения симфонии, прежде чем отказаться от этой идеи. Во-вторых, в 1891 и начале 1892 года Сибелиус постоянно именовал «Куллерво» «симфонией» («symfoni») в письмах к Айно Ярнефельт, Каянусу и Вегелиусу, прежде чем остановиться на названии «симфоническая поэма» («symfonisk dikt») к апрельской премьере – название, которое использовали газетные анонсы и программка. Сибелиус, вероятно, «отказался» от прежней классификации как из-за программного характера «Куллерво», так и из-за использования гибридной структуры, в которой «квази-оперная сцена» фактически «прерывает» до этого момента «нормальное» оркестровое произведение. Тем не менее, на пенсии, размышляя о своей карьере, Сибелиус вернулся к тому, чтобы описывать «Куллерво» как симфонию. Например, в 1945 году город Ловииса попросил у Сибелиуса разрешения на мемориальную доску в его честь, в описании которой было указано: «Здесь Жан Сибелиус сочинил свою "Свиту Куллерво"». 27 февраля Сибелиус прислал следующую поправку: «Симфония "Куллерво" (не сюита)» (выделение и подчеркивание – в оригинале). Вероятно, если бы он все еще считал произведение симфонической поэмой, он бы так и написал. Кроме того, позднее в жизни Сибелиус признал, что на самом деле написал девять симфоний, включая «Куллерво» и Lemminkäinen Suite (Op. 22). Определение «симфоническая поэма» показалось многим комментаторам неуместным; ранним примером является то, что после изучения партитуры в 1915 году Фурухьельм переосмыслил «Куллерво» как «эпическую драму» в двух действиях (части III и V) с двумя прелюдиями (I и II) и интермеццо (IV). Однако чаще ученые классифицируют «Куллерво» как хоровую симфонию, восходящую к Девятой симфонии (1824) Бетховена, «Ромео и Джульетте» (1839) Берлиоза, «Данте» (1856) и «Фаусту» (1857) Листа, а также как современника «Симфонии Воскресения» Малера (1894). Эта точка зрения подчеркивает внутреннюю целостность произведения и его соответствие, а не отклонение от общепринятой симфонической практики. Как утверждал Тавастстьерна:

Sibelius went on to become one of the most important symphonists of the early twentieth century: his seven numbered symphonies, written between 1899 (the Symphony No. 1 in E minor, Op. 39) and 1924 (the Symphony No. 7 in C major, Op. 105), are the core of his oeuvre and stalwarts of the concert repertoire. However, the standard cycle is predated by two projects that Sibelius, during the compositional process, referred to as "symphonies". First, in 1891, Sibelius wrote the Overture in E major (JS 145) and Scène de ballet (JS 163), which he had intended as the initial two movements of a symphony before abandoning his plan. Second, in 1891 and early 1892, Sibelius continually labeled Kullervo a "symphony" ("symfoni") in letters to Aino Järnefelt, Kajanus, and Wegelius, before settling on "symphonic poem" ("symfonisk dikt") for the April premiere—a title that newspaper advertisements and program shared. Sibelius likely "shrank" from the former classification due both to Kullervo programmatic nature, as well as its deployment of a hybrid structure in which a "quasi operatic scena" essentially 'interrupts' an up to that point 'normal' work for orchestra. Nevertheless, in retirement while reflecting on his career, Sibelius returned to describing Kullervo as a symphony. For instance, in 1945 the City of Loviisa requested Sibelius's blessing for a plaque in his honor that included in its description "[here] Jean Sibelius composed his Kullervo Suite". On 27 February, Sibelius sent the following correction: "Kullervo symphony (not suite)" (emphasis and underlining in the original). Presumably, had he still considered the work a symphonic poem, he could have written so. Also, later in life, Sibelius conceded that in fact he had written nine symphonies, Kullervo and the Lemminkäinen Suite (Op. 22) inclusive. The symphonic poem appellation has struck many commentators as ill fitting; an early example is that, after examining the score in 1915, Furuhjelm re conceptualized Kullervo as an "epic drama" in two acts (Movements III and V), with two preludes (I and II) and an intermezzo (IV). More commonly, however, scholars have categorized Kullervo as a choral symphony, a descendant of Beethoven's Ninth (1824), Berlioz's Roméo et Juliette (1839), and Liszt's Dante (1856) and Faust (1857), as well as a contemporary of Mahler's Resurrection Symphony (1894). This perspective emphasizes the internal cohesion of the work and its faithfulness to, rather than deviation from, established symphonic practice. As Tawaststjerna has argued:

Аналогично, Лейтон приходит к выводу, что, хотя в «Куллерво» Сибелиус «охватывает концепции, которые, строго говоря, выходят за рамки обычной классической симфонии» – такие как третья часть, – он делает это «без ущерба для по существу органических методов работы», которые характеризуют симфонический процесс. Госс согласен, написав в предисловии к полному изданию «Куллерво»: «Многочисленные и однозначные замечания композитора о музыке, а также ее специфические структурные особенности не оставляют сомнений в том, что «Куллерво» – это не просто первая крупная симфоническая работа Сибелиуса: это его первая симфония», или, как с тех пор рекламирует Breitkopf & Härtel, фактически «Симфония № 0».