Амбитус в Древнем Риме: Преступление политической коррупции и его отражение в законодательстве.

Введение

Политическая коррупция как преступление в древнеримском праве, музыкальное использование

В древнеримском праве *амбитус* был преступлением, связанным с политической коррупцией, главным образом представлявшим собой попытку кандидата повлиять на исход (или направление) выборов посредством взяток или других форм мягкой силы. Латинское слово *ambitus* является источником английского слова «амбиция», которое также является одним из его изначальных значений; *ambitus* представлял собой процесс «хождения с целью представления себя или своих протеже народу», деятельность, склонная к неэтичным злоупотреблениям. На практике, выдвижение обвинения в *амбитусе* против общественного деятеля стало распространенной тактикой для дискредитации политического оппонента. Закон *Lex Baebia* стал первым законом, криминализирующим подкуп избирателей, введенным М. Бейбием Тамфилом во время его консульства в 181 г. до н.э. Принятие первого римского закона о роскоши годом ранее позволяет предположить, что эти две формы законодательства связаны; оба были направлены на ограничение неравенства власти и статуса в правящих классах, основанного на богатстве. Стремление к подкупу указывало на то, что традиционные отношения патрона и клиента были недостаточны для сбора достаточного количества голосов для победы на выборах. Слово *ambitus* в отношении коррупции на выборах является общим термином для этого преступления; подсудимые привлекались к ответственности на основании конкретного закона (*lex*). Историк Полибий, грек II века до н.э., являющийся основным источником по функционированию римской конституции, делает экстравагантное утверждение, что в то время как карфагеняне получают государственные должности, открыто предлагая дары, наказание в Риме за это – смерть. Возможно, суть в том, что *амбитус* мог быть истолкован как государственная измена при определенных обстоятельствах. Риторические приемы в речах Цицерона демонстрируют, как первоначальное обвинение в *амбитусе*, выдвинутое на основании любого закона, могло превратиться в повод для дискредитации или унижения общественного деятеля. Популистские политики были особенно уязвимы к обвинениям в подкупе масс, и в *амбитусе* могли обвинить, когда человек с более низким социальным статусом побеждал своего начальника на выборах: «Поражение кандидата, гордящегося своим происхождением (*nobilitas*), другим, не обладающим таким положением, по-видимому, было достаточным основанием для выдвижения обвинения в *амбитусе*». В имперскую эпоху амбициозный политик неизбежно уступал место бюрократу в занятии римских магистратур. Стоический философ Эпиктет (I–II века н.э.) отвращался от жесткой борьбы избирательной политики и *амбитуса*:

In ancient Roman law, ambitus was a crime of political corruption, mainly a candidate's attempt to influence the outcome (or direction) of an election through bribery or other forms of soft power. The Latin word ambitus is the origin of the English word "ambition" which is another of its original meanings; ambitus was the process of "going around and commending oneself or one's protégés to the people," an activity liable to unethical excesses. In practice, bringing a charge of ambitus against a public figure became a favored tactic for undermining a political opponent. The Lex Baebia was the first law criminalizing electoral bribery, instituted by M. Baebius Tamphilus during his consulship in 181 BC. The passage of Rome's first sumptuary law the previous year suggests that the two forms of legislation are related; both were aimed at curbing wealth based inequities of power and status within the governing classes. The temptation to indulge in bribery indicates that the traditional patron client relationship was insufficient to gather enough votes to win election. The word ambitus for electoral corruption is a general term for the crime; defendants would have been charged under a specific statute (lex). The 2nd century BC Greek historian Polybius, a major source on the workings of the Roman constitution, makes the extravagant assertion that while Carthaginians acquire public office by openly offering gifts, the penalty at Rome for doing so is death. The point is perhaps that ambitus could be construed as treason under some circumstances. The rhetorical tactics of Cicero's speeches demonstrate how an initial charge of ambitus, under whatever statute, might devolve into an occasion for impugning or humiliating a public figure. Popularist politicians were particularly vulnerable to charges of currying favor with the masses, and ambitus might be alleged when a man of lower social rank defeated his superior in an election: "The defeat of a candidate boasting nobilitas by another not in possession of such standing appears to have been sufficient grounds for initiating a charge of ambitus." During the Imperial era, the ambitious politician yielded of necessity to the bureaucrat in the holding of Roman magistracies. The Stoic philosopher Epictetus (1st–2nd centuries AD) recoiled from the rough and tumble of electoral politics and ambitus:

Ради этих могущественных и достойных должностей и почестей ты целуешь руки рабов чужих людей — и таким образом становишься рабом тех, кто сам не свободен. Если ты хочешь быть консулом, ты должен отказаться от сна, бегать, целовать руки, прозябать у дверей других людей, посылать подарки многим и ежедневно *ксения* [гостевые дары] некоторым. И каков результат? [[Фа́сции

Подкуп лица, уже занимающего должность, регулировался законами о злоупотреблениях властью (*de repetundis*); провинциальные наместники были особенно уязвимы для таких обвинений.

Терминология

Кандидата называли петитором, а его соперника – конкурентом. Кандидат (candidatus) получил такое название из-за своего появления на публике, в таких местах, как форумы и Марсово поле, перед согражданами в отбеленной (candidus) тоге. В таких случаях кандидата сопровождали его друзья (deductores), либо за ним следовали менее состоятельные граждане (sectatores), которые не могли иным способом выразить свою поддержку или оказать помощь. Слово *assiduitas* выражало как постоянное присутствие кандидата в Риме, так и его неустанные уговоры. Во время обходов или прогулок кандидата сопровождал номенклатор, который называл ему имена встречающихся людей; таким образом, кандидат мог обращаться к ним по имени, что служило косвенным комплиментом, несомненно приятным для избирателей. Кандидат сопровождал свою речь рукопожатием (prensatio). Термин *benignitas* охватывал любые виды угощений, такие как зрелища или пиры. Кандидаты иногда покидали Рим и посещали колонии и муниципии, граждане которых имели право голоса; так, Цицерон намеревался посетить города Цизальпинской Галлии, когда баллотировался на должность консула. *Ambitus*, ставший предметом нескольких законодательных запретов, в широком смысле включал два вида – *ambitus* и *largitiones* (подкуп). Цицерон противопоставлял *liberalitas* и *benignitas* как дозволенные практики, *ambitus* и *largitio* как незаконные. В греческих писателях для обозначения *ambitus* использовалось слово δεκασμός (dekasmos). За голоса платили деньги, и для обеспечения секретности и защиты избирателя привлекались посредники (*interpretes*) для заключения сделки, хранители (*sequestres*) для удержания денег до выплаты и раздатчики (*divisores*) для их распределения. Преступление *ambitus* подпадало под юрисдикцию общественных судов, и против него было издано множество законов. Самый ранний известный закон просто запрещал "добавлять белое к одежде" в предвыборный период (432 г. до н.э.). По-видимому, это означало использование какого-либо белого знака или символа на одежде, чтобы обозначить кандидата. Целью закона было ограничение *ambitio* – практики хождения по домам с целью агитации, которую впоследствии заменил термин *ambitus*. Тем не менее, практика ношения белой одежды во время агитации была распространена и, по-видимому, послужила причиной применения термина *candidatus* к петитору.

A candidate was called petitor, and his opponent with reference to him, competitor. A candidate (candidatus) was so called from his appearing in the public places, such as the fora and Campus Martius, before his fellow citizens, in a whitened (candidus) toga. On such occasions, the candidate was attended by his friends (deductores), or followed by the poorer citizens (sectatores), who could in no other manner show their good will or give their assistance. The word assiduitas expressed both the continual presence of the candidate at Rome, and his continual solicitations. The candidate, in going his rounds or taking his walk, was accompanied by a nomenclator, who gave him the names of such persons as he might meet; the candidate was thus enabled to address them by their name, an indirect compliment which could not fail to be generally gratifying to the electors. The candidate accompanied his address with a shake of the hand (prensatio). The term benignitas comprehended generally any kind of treating, such as shows or feasts. Candidates sometimes left Rome and visited the coloniae and municipia, in which the citizens had the suffrage; thus Cicero proposed to visit the Cisalpine towns, when he was a candidate for the consulship. That ambitus, which was the object of several penal enactments, taken as a generic term, comprehended the two species — ambitus and largitiones (bribery). Liberalitas and benignitas are opposed by Cicero, as things allowable, to ambitus and largitio, as things illegal. The word for ambitus in the Greek writers is δεκασμός (dekasmos). Money was paid for votes; and in order to ensure secrecy and secure the elector, persons called interpretes were employed to make the bargain, sequestres to hold the money until it was to be paid, and divisores to distribute it. The offence of ambitus was a matter which belonged to the judicia publica, and the enactments against it were numerous. The earliest enactment that is mentioned simply forbade persons "to add white to their dress", with a view to an election (432 BC). This seems to mean using some white sign or token on the dress, to signify that a man was a candidate. The object of the law was to check ambitio, the name for going about to canvass, in place of which ambitus was subsequently employed. Still the practice of using a white dress on occasion of canvassing was usual, and appears to have given origin to the application of the term candidatus to one who was a petitor.

Законы и ограничения

Lex Poetelia (358 до н.э.) запрещала кандидатам агитировать в дни торговли и посещать места, где собирались люди в сельской местности. Закон был принят главным образом для обуздания честолюбия *novi homines*, вызывавших зависть у представителей знати. Lex Cornelia Baebia (181 до н.э.) лишала права баллотироваться на десять лет тех, кто был осужден за *ambitus*. Lex Acilia Calpurnia (67 до н.э.) была направлена на подавление подкупа избирателей и подобных практик: наказанием были штрафы, исключение из римского Сената и пожизненное лишение права занимать должности. Lex Tullia была принята в консульство Цицерона (63 до н.э.) с целью усиления наказаний, предусмотренных Lex Acilia Calpurnia. Наказание по этому закону – десять лет изгнания. Этот закон запрещал устраивать публичные зрелища за два года до выборов. Он также запрещал кандидатам нанимать людей для сопровождения и личной охраны. Во время второго консульства М. Лициния Красса и Кн. Помпея Великого (55 до н.э.) был принят Lex Licinia. Этот закон, известный как *De Sodalitiis*, не отменял предыдущие законы против взяточничества, но был направлен против определенного метода агитации, заключавшегося в использовании агентов (*sodales*) для разделения членов триб на небольшие группы и более эффективного обеспечения голосов посредством такого разделения труда. Такое распределение членов триб называлось *decuriatio*. Это был очевидный способ повысить шансы на победу. Lex Licinia также определяла порядок назначения судей в процессах, связанных с этим законом. Они назывались *Judices Editicii*, поскольку обвинитель выдвигал четыре трибы, а обвиняемый имел право отклонить одну из них. Судей выбирали из оставшихся трех триб, но точный механизм отбора неясен. Наказанием по Lex Licinia была ссылка, но срок ее не установлен. Lex Pompeia (52 до н.э.), принятая во время единоличного консульства Помпея в течение части этого года, по всей видимости, была скорее мерой, принятой в связи с текущими и планируемыми судебными процессами, чем чем-либо другим. Она определяла порядок назначения судей и ускоряла судебное разбирательство. Когда Юлий Цезарь сосредоточил в своих руках высшую власть в Риме, он рекомендовал некоторых кандидатов народу, который, разумеется, следовал его рекомендациям. Что касается консульства, он определял кандидатуры по своему усмотрению. Lex Julia de Ambitu была принята (18 до н.э.) во времена Августа и лишала права занимать должности на пять лет тех, кто был осужден за взяточничество. Однако, поскольку наказание было мягче, чем по предыдущим законам, можно предположить, что они были отменены полностью или частично. Еще один Lex Julia de Ambitu был принят (8 до н.э.), предположительно для внесения изменений в закон 18 до н.э. Кандидаты должны были внести денежный залог перед началом агитации, который конфисковывался в случае признания их виновными во взяточничестве. Если кандидат применял насилие, ему грозила ссылка (*aquae et ignis interdictio*). Во времена Августа соблюдались традиционные формы выборов. При Тиберии они прекратились. Тацит отмечает: «Комиции были перенесены с Кампо Марцио в Сенат». Таким образом, выбор кандидатов частично перешел в руки Сената, однако взяточничество и коррупция по-прежнему влияли на выборы, хотя термин *ambitus* в строгом смысле больше не применялся. Вскоре назначение на государственные должности полностью перешло во власть императоров, а магистраты Рима и народ (*populus*) стали лишь тенью того, что когда-то имело реальное значение. Римский юрист эпохи Империи (Модестин), говоря о Lex Julia de Ambitu, отмечает: «Этот закон устарел в городе, поскольку назначение магистратов – дело императора и не зависит от воли народа; однако если кто-либо в муниципии нарушит этот закон, баллотируясь на должность жреца (*sacerdotium*) или магистрата (*magistratus*), он будет наказан согласно постановлению Сената бесчестием и штрафом в 100 ауреусов». Перечисленные законы, вероятно, являются всеми, которые были приняты, по крайней мере, все, о которых сохранились сведения. Законы против взяточничества принимались как при открытом голосовании, так и после введения тайного голосования на народных выборах Lex Gabinia (139 до н.э.). Рейн отмечает, что «с этим изменением контроль над избирателями стал едва ли возможен, и тех, кто был подкуплен, нельзя было отличить от тех, кто не был». Одним из аргументов в пользу тайного голосования в наше время является то, что оно предотвратит взяточничество, и, вероятно, оно уменьшит эту практику, хотя и не искоренит ее полностью. Однако утверждение Рейна о том, что сам факт тайного голосования затруднит отделение подкупленных от неподкупленных, абсурдно, поскольку знание чьего-либо голоса не является доказательством взяточничества. Стоит отметить, что нет никаких указаний на то, что получение взятки за голос наказывалось. Максимум, что можно доказать, – это то, что *divisores* или другие лица, помогавшие во взяточничестве, были наказаны. Однако это вполне согласуется с общей картиной: наказывали взяткодателя и его агентов, но не того, кто получал взятку. Поэтому, когда Рейн, ссылаясь на эти два отрывка из Lex Tullia, утверждает: «Наказывались даже те, кто получал деньги от кандидатов или, по крайней мере, те, кто распределял их от их имени», он объединяет два совершенно разных понятия. Предлагаемый Lex Aufidia доходил до того, что заявлял: если кандидат обещал деньги трибе и не выплатил их, он останется безнаказанным; но если он выплатит деньги, он должен будет выплачивать каждой трибе (ежегодно?) 3000 сестерциев на протяжении всей своей жизни. Это абсурдное предложение не было принято, но оно ясно показывает, что принцип заключался в наказании только взяткодателя. Судебные процессы по делам о *ambitus* были многочисленны во времена Республики. Сохранились речи Цицерона в защиту Л. Мурены, обвиняемого в *ambitus*, и в защиту Кн. Планция, судимого по Lex Licinia.

A Lex Poetelia (358 BC) forbade candidates canvassing on market days, and going about to the places in the country where people were collected. The law was passed mainly to check the pretensions of novi homines, of whom the nobiles were jealous. By the Lex Cornelia Baebia (181 BC), those who were convicted of ambitus were incapacitated from being candidates for ten years. The Lex Acilia Calpurnia (67 BC) was intended to suppress treating of the electors and other like matters: the penalties were fine, exclusion from the Roman Senate, and perpetual incapacity to hold office. The lex Tullia was passed in the consulship of Cicero (63 BC) for the purpose of adding to the penalties of the Acilia Calpurnia. The penalty under this lex was ten years' exile. This law forbade any person to exhibit public shows for two years before he was a candidate. It also forbade candidates hiring persons to attend them and be about their persons. In the second consulship of M. Licinius Crassus and Cn. Pompeius Magnus (55 BC) the Lex Licinia was passed. This lex, which is entitled De Sodalitiis, did not alter the previous laws against bribery; but it was specially directed against a particular mode of canvassing, which consisted in employing agents (sodales) to mark out the members of the several tribes into smaller portions, and to secure more effectually the votes by this division of labour. This distribution of the members of the tribes was called decuriatio. It was an obvious mode of better securing the votes. The mode of appointing the judices in trials under the Lex Licinia was also provided by that lex. They were called Judices Editicii, because the accuser or prosecutor nominated four tribes, and the accused was at liberty to reject one of them. The judices were taken out of the other three tribes; but the mode in which they were taken is not quite clear. The penalty under the Lex Licinia was exile, but for what period is uncertain. The Lex Pompeia (52 BC), passed when Pompeius was sole consul for part of that year, appears to have been rather a measure passed for the occasion of the trials then had and contemplated than any thing else. It provided for the mode of naming the judices, and shortened the proceedings. When C. Julius Caesar obtained the supreme power in Rome, he used to recommend some of the candidates to the people, who, of course, followed his recommendation. As to the consulship, he managed the appointments to that office just as he pleased. The Lex Julia de Ambitu was passed (18 BC) in the time of Augustus, and it excluded from office for five years those who were convicted of bribery. But as the penalty was milder than those under the former laws, we must conclude that they were repealed in whole or in part. Another Lex Julia de Ambitu was passed (8 BC) apparently to amend the law of 18 BC. Candidates were required to deposit a sum of money before canvassing, which was forfeited if they were convicted of bribery. If any violence was used by a candidate, he was liable to exile (aquae et ignis interdictio). The popular forms of election were observed during the time of Augustus. Under Tiberius they ceased. Tacitus observes, "The comitia were transferred from the campus to the patres," the senate. While the choice of candidates was thus partly in the hands of the senate, bribery and corruption still influenced the elections, though the name of ambitus was, strictly speaking, no longer applicable. But in a short time, the appointment to public offices was entirely in the power of the emperors; and the magistrates of Rome, as well as the populus, were merely the shadow of that which had once a substantial form. A Roman jurist, of the imperial period (Modestinus), in speaking of the Julia Lex de Ambitu, observes, "This law is now obsolete in the city, because the creation of magistrates is the business of the princeps, and does not depend on the pleasure of the populus; but if any one in a municipium should offend against this law in canvassing for a sacerdotium or magistratus, he is punished, according to a senatus consultum, with infamy, and subjected to a penalty of 100 aurei". The laws that have been enumerated are probably all that were enacted, at least all of which any notice is preserved. Laws to repress bribery were made while the voting was open; and they continued to be made after the vote by ballot was introduced at the popular elections by the Lex Gabinia (139 BC). Rein observes that "by this change the control over the voters was scarcely any longer possible; and those who were bribed could not be distinguished from those who were not." One argument in favour of ballot in modern times has been that it would prevent bribery; and probably it would diminish the practice, though not put an end to it. But the notion of Rein that the bare fact of the vote being secret would increase the difficulty of distinguishing the bribed from the unbribed is absurd; for the bare knowledge of a man's vote is no part of the evidence of bribery. It is worth remark that there is no indication of any penalty being attached to the receiving of a bribe for a vote. The utmost that can be proved is, that the divisores or one of the class of persons who assisted in bribery were punished. But this is quite consistent with the rest: the briber and his agents were punished, not the bribed. When, therefore, Rein, who refers to these two passages under the lex Tullia, says: "Even those who received money from the candidates, or at least those who distributed it in their names, were punished," he couples two things together that are entirely of a different kind. The proposed Lex Aufidia went so far as to declare that if a candidate promised money to a tribe and did not pay it, he should be unpunished; but if he did pay the money, he should further pay to each tribe (annually?) 3000 sesterces as long as he lived. This absurd proposal was not carried; but it shows clearly enough that the principle was to punish the briber only. The trials for ambitus were numerous in the time of the republic. The oration of Cicero in defence of L. Murena, who was charged with ambitus, and that in defence of Cn. Plancius, who was tried under the Lex Licinia, are both extant .