Введение

Кенинг (исландский: kenning) — это фигура речи, представляющая собой описательный оборот, сложное слово, использующее образный язык вместо более конкретного существительного в единственном числе. Кенинги тесно связаны со старонорвежской и исландской, а также со староанглийской аллитеративной поэзией. Они на протяжении веков оставались характерной чертой исландской поэзии (включая римур), наряду с близкородственным хейти. Кенинг состоит из двух частей: основы (также известной как главное слово) и определяющего элемента. Например, основой кенинга "íss rauðra randa" («ледяной край красных щитов» [МЕЧ], Einarr Skúlason: Øxarflokkr 9) является íss («лёд, сосулька»), а определяющим элементом — rǫnd («край, обод щита, щит»). Предмет, лицо, место или существо, к которому отсылает кенинг, называется его референтом (в данном случае — меч). Хотя в английском переводе кенинги иногда разделяются дефисом, в старонорвежской поэзии не требовалось соблюдать обычный порядок слов в кенинге, и части кенинга не обязательно должны располагаться рядом. Отсутствие падежей в современном английском языке затрудняет передачу этого аспекта кенингов при переводе.

Этимология

Соответствующий современный глагол *ken* сохранился в шотландских и английских диалектах и в общем английском языке через производные, существующие в стандартном языке в выражении *beyond one's ken* ("за пределами чьего-либо понимания") и в фонологически измененных формах *uncanny* ("жуткий", "нереальный"), и *canny* ("осторожный", "проницательный"). Современный шотландский язык сохраняет (с небольшими различиями между диалектами) *tae ken* "знать", *kent* "знал" или "известный", африкаанский *ken* "быть знакомым" и "знать" и *kennis* "знание". Древнескандинавский *kenna* (современный исландский *kenna*, шведский *känna*, датский *kende*, норвежский *kjenne* или *kjenna*) восходит к древнеанглийскому *cennan*, древнефризскому *kenna*, *kanna*, древнесаксонскому *(ant)kennian* (среднеголландский и голландский *kennen*), древневерхненемецкому *(ir, in, pi) chennan* (средневерхненемецкий и немецкий *kennen*), готскому *kannjan* < протогерманский *kannjanan, первоначально каузатив от *kunnanan "знать (как)", откуда современный английский *can* "быть способным". Слово в конечном счете происходит от *ǵneh₃, того же праиндоевропейского корня, от которого произошли современное английское *know*, латинские термины, такие как *cognition* и *ignorant*, и греческое *gnosis*.

Структура

Древнескандинавские кенинг принимают форму генетивной фразы (báru fákr "волновая лошадь" = "корабль" (Þorbjörn Hornklofi: Glymdrápa 3)) или сложного слова (gjálfr marr "морской конь" = "корабль" (Anon. : Hervararkviða 27)). Самые простые кенинг состоят из базового слова (исландский stofnorð, немецкий Grundwort) и детерминанта (исландский kenniorð, немецкий Bestimmung), который квалифицирует или модифицирует значение базового слова. Детерминант может быть существительным, используемым в неизменном виде как первый элемент сложного слова, при этом базовое слово составляет второй элемент этого сложного слова. Альтернативно, детерминант может быть существительным в родительном падеже, расположенным до или после базового слова, либо непосредственно, либо отделенным от него вставными словами. Таким образом, базовыми словами в этих примерах являются fákr "лошадь" и marr "конь", а детерминантами – báru "волны" и gjálfr "море". Невысказанное существительное, к которому отсылает кенинг, называется его референтом, в данном случае: skip "корабль". В старонорвежской поэзии любой компонент кенинга (базовое слово, детерминант или оба) может состоять из обычного существительного или хейти "поэтического синонима". В приведенных примерах fákr и marr являются ярко выраженными поэтическими лексемами; обычное слово для "коня" в старонорвежской прозе – hestr.

Сложные знаки

Скальды также использовали сложные кены, в которых детерминант, или иногда основное слово, само по себе состоит из еще одного кена: grennir gunn más "кормилец военных чаек" = "кормилец ворона" = "воин" (Þorbjörn Hornklofi: Glymdrápa 6); eyðendr arnar hungrs "истребители орлиного голода" = "кормильцы орла" = "воин" (Þorbjörn Þakkaskáld: Erlingsdrápa 1) (имея в виду падальщиков, собирающих останки после битвы). Когда один кенинг вложен в другой подобным образом, вся фигура называется tvíkent "двойственно определенной, дважды модифицированной". Часто, когда детерминант сам является кеном, базовое слово этого кена, составляющее детерминант, присоединяется без изменений к началу базового слова всего кена, образуя сложное слово: mög fellandi mellu "сын, убивающий великаншу" = "убийца сыновей великанши" = "убийца великанов" = "бог Тор" (Steinunn Refsdóttir: Lausavísa 2). Если фигура состоит более чем из трех элементов, она называется rekit "расширенной". Сам Снорри характеризует кены из пяти элементов как допустимое поэтическое допущение, но предостерегает от более сложных конструкций: Níunda er þat at reka til hinnar fimtu kenningar, er ór ættum er ef lengra er rekit; en þótt þat finnisk í fornskálda verka, þá látum vér þat nú ónýtt. "Девятое [допущение] – расширение кена до пятого детерминанта, но это будет непропорционально, если расширять дальше. Даже если это встречается в произведениях древних скальдов, мы больше этого не допускаем". Самый длинный кенинг, найденный в скальдической поэзии, встречается в Hafgerðingadrápa Тёрдра Сьярэксона и звучит как nausta blakks hlé mána gífrs drífu gim slöngvir "разжигатель пламени метели, охраняющий луну коня, находящегося в лодочном сарае", что просто означает "воин".

Порядок слов и понимание

Порядок слов в древненорвежском языке был в целом намного свободнее, чем в современном английском, поскольку древненорвежский и древнеанглийский языки являются синтетическими, где добавленные приставки и суффиксы к корню слова (основному существительному, глаголу, прилагательному или наречию) несут грамматическое значение, в то время как среднеанглийский и современный английский используют порядок слов для передачи грамматической информации, как аналитические языки. Эта свобода полностью используется в скальдической поэзии и доводится до крайности, значительно превосходящей естественность прозы. Другие слова могут вклиниваться между словом-основой и его родительным определением, а иногда и между элементами сложного слова (тмезис). Кенингс и даже целые предложения могут быть переплетены между собой. Неоднозначность обычно меньше, чем была бы, если бы английский текст подвергся подобным искажениям, благодаря более развитой морфологии древненорвежского языка. Дополнительным фактором, способствующим пониманию, является то, что древненорвежские кенингс, как правило, весьма условны. Большинство из них отсылают к одному и тому же небольшому набору тем, используя относительно ограниченный набор традиционных метафор. Таким образом, вождь или важный человек характеризуется как щедрый, согласно распространенной условности, и именуется "врагом золота", "нападающим на сокровища", "разрушителем колец", и т.д., а также другом своего народа. Тем не менее, в корпусе текстов встречается множество случаев двусмысленности, некоторые из которых могут быть намеренными, и есть свидетельства того, что скальды, вместо того чтобы просто принимать ее как неизбежное следствие, предпочитали искаженный порядок слов ради него самого.

Семантика

Кенинг можно было развить в расширенные, а порой и яркие метафоры: tröddusk törgur fyr [ ] hjalta harðfótum "щиты были попираемы под твёрдыми ногами рукояти (мечом)" (Eyvindr Skáldaspillir: Hákonarmál 6); svarraði sárgymir á sverða nesi "море ран (= кровь) брызжет на мыс мечей (= щит)" (Eyvindr Skáldaspillir: Hákonarmál 7). Снорри называет подобные примеры nýgervingar и приводит их в 6-м стихе своего Háttatal. Эффект здесь, кажется, зависит от взаимодействия более или менее естественных образов и поразительной искусственности. Однако скальды не избегали и произвольного, чисто декоративного использования кенингов: "То есть, правитель будет раздавать золото даже во время битвы, а золото будет называться огнём моря, даже когда оно в форме кольца на руке человека. Если человек в золотом кольце сражается на суше, упоминание моря не имеет к его ситуации никакого отношения и не способствует созданию картины битвы" (Faulkes (1997), стр. 8–9). Снорри проводит границу смешанной метафоры, которую он называет nykrat – "искажённой" (Snorri Sturluson: Háttatal 6), а его племянник назвал эту практику löstr – "ошибкой" (Óláfr hvítaskáld: Третий грамматический трактат 80). Несмотря на это, похоже, что "многие поэты не возражали, а некоторые, возможно, даже предпочитали барочные сочетания несхожих кенингов и нейтральных или несовместимых глаголов в своих стихах" (Foote & Wilson (1970), с. 332). Например, heyr jarl Kvasis dreyra "слушай, ярл, кровь Квасира (= поэзию)" (Einarr skálaglamm: Vellekla 1). Иногда наблюдается своего рода избыточность, когда референт всего кенинга или кенинг для него вкладывается внутрь: barmi dólg svölu "брат вражды ласточки" = "брат ворона" = "ворон" (Oddr breiðfirðingr: Illugadrápa 1); blik meiðendr bauga láðs "блеск вредителей земли колец" = "блеск вредителей руки" = "блеск кольца" = "вожди, знатные люди, представители высшего сословия (представляемые как щедро уничтожающие золото, то есть раздающие его)" (Anon. : Líknarbraut 42). Хотя некоторые древнеисландские кенинги относительно прозрачны, многие из них требуют знания конкретных мифов или легенд. Так, небо можно назвать естественным образом él ker "скважинная чаша" (Markús Skeggjason: Eiríksdrápa 3) или описать в мифологических терминах как Ymis haus "череп Имира" (Arnórr jarlaskáld: Magnúsdrápa 19), отсылая к идее о том, что небо было создано из черепа первобытного великана Имира. Другие называют мифических существ в соответствии с определёнными условностями, не ссылаясь на конкретную историю: rimmu Yggr "Один битвы" = "воин" (Arnórr jarlaskáld: Magnúsdrápa 5). Поэты средневековой Исландии даже использовали традиционный репертуар кенингов для описания христианских тем, включая намёки на языческие мифы и аристократические эпитеты для святых: Þrúðr falda "богиня головных уборов" = "Святая Екатерина" (Kálfr Hallsson: Kátrínardrápa 4). Иногда имя, данное одному известному представителю вида, используется для обозначения любого представителя этого вида. Например, древнеисландское valr означает "сокол", но в древнеисландской мифологии упоминается конь по имени Вальр, и поэтому в древнеисландской поэзии valr иногда используется в значении "конь".

Эллипса

В известном кенине может быть опущен термин: val teigs Hildr "валькирия/богиня земли ястреба" (Haraldr Harðráði: Lausavísa 19). Полное выражение, подразумеваемое здесь, – "богиня блеска/огня/украшения земли/земли/места/сиденья ястреба" = "богиня блеска руки" = "богиня золота" = "дама" (описываемая согласно принятой традиции как носящая золотые украшения, а метафора "рука" отсылает к соколиной охоте). Поэт рассчитывает на знакомство слушателей с подобными условностями для передачи смысла.

Определения

Некоторые ученые понимают термин «кеннинг» в широком смысле, включая любой заместитель существительного, состоящий из двух или более элементов, в том числе простые описательные эпитеты (например, древнескандинавский *grand viðar* «гибель дерева» = «огонь» (Snorri Sturluson: *Skáldskaparmál* 36)), тогда как другие ограничивают его метафорическими примерами (например, древнескандинавский *sól húsanna* «солнце домов» = «огонь» (Snorri Sturluson: *Skáldskaparmál* 36)), особенно те, где «[основное] слово отождествляет обозначаемое с тем, чем оно не является, за исключением специально задуманной связи, которую поэт представляет между ним и значением ограничивающего элемента» (Brodeur (1959) pp. 248–253). Некоторые даже исключают натуралистические метафоры, такие как древнеанглийский *forstes bend* «окова льда» = «лёд» или *winter ġewǣde* «зимнее одеяние» = «снег»: «Метафора является кеннингом только в том случае, если она содержит несоответствие между обозначаемым и значением базового слова; в кеннинге ограничивающее слово необходимо для фигуры, поскольку без него несоответствие сделало бы любую идентификацию невозможной» (Brodeur (1959) pp. 248–253). Описательные эпитеты – распространенный литературный прием во многих частях света, в то время как кеннинги в этом узком смысле являются отличительной чертой древнескандинавской и, в меньшей степени, древнеанглийской поэзии. Однако собственное употребление Снорри, по-видимому, соответствует более свободному пониманию: «Снорри использует термин «кеннинг» для обозначения структурного приема, посредством которого человек или предмет обозначается перифрастическим описанием, содержащим два или более членов (которые могут быть существительным с одним или несколькими зависимыми родительными падежами, сложным существительным или комбинацией этих двух структур)» (Faulkes (1998 a), p. xxxiv). Термин, безусловно, применяется к неметафорическим выражениям в *Skáldskaparmál*: *En sú kenning er áðr var ritat, at kalla Krist konung manna, þá kenning má eiga hverr konungr*. «И тот кеннинг, который был написан ранее, называя Христа царем людей, любой царь может иметь этот кеннинг». Аналогично в *Háttatal*: *Þat er kenning at kalla fleinbrak orrostu* [ ] «Это кеннинг – называть битву «треск копий» [ ]», хотя Бродёр применяет это более конкретно к тем перифрастическим эпитетам, которые не подпадают под его строгое определение кеннинга. Свердлов подходит к вопросу с морфологической точки зрения. Отмечая, что модифицирующий компонент в германских сложных словах может принимать форму родительного падежа или голого корня, он указывает на поведенческое сходство между родительными детерминантами и модифицирующим элементом в обычных древнескандинавских сложных словах, например, на то, что ни один из них не может быть модифицирован свободным (склоняемым) прилагательным. Согласно этой точке зрения, все кеннинги формально являются сложными словами, несмотря на широко распространенный тмезис.

Древнеанглийский и другие кенингсы

Практика формирования кенингов традиционно рассматривалась как общегерманское наследие, но это оспаривается, поскольку среди ранних германских языков их использование в значительной степени ограничено древненорвежской и древнеанглийской поэзией. Возможное раннее обозначение "золота" (walha kurna "римское/галльское зерно") засвидетельствовано в протонорвежской рунической надписи на брактеате Тюркё (I) C. Кенинги практически отсутствуют в сохранившемся корпусе континентальной западногерманской поэзии; старосаксонский «Хелианд» содержит лишь один пример: lîk hamo "одежда тела" = "тело" (Heliand 3453 b), соединение, которое, в любом случае, является нормальным в западногерманской и северогерманской прозе (староанглийское līchama, староверхненемецкое lîchamo, lîchinamo, голландское lichaam, староисландское líkamr, líkami, древнеисландское līkhamber, шведское lekamen, датский и норвежский букмол legeme, норвежский нюнорск lekam). Древнеанглийские кенинги – все простые по типу, состоящие всего из двух элементов. Примеры для "моря": seġl rād "парусный путь" (Беовульф 1429 b), swan rād "лебединый путь" (Беовульф 200 a), bæð weġ "путь к купальне" (Андреас 513 a), hron rād "китовый путь" (Беовульф 10), hwæl weġ "китовый путь" (Моряк 63 a). Большинство древнеанглийских примеров имеют форму сложных слов, в которых первый элемент не изменяется: "heofon candel" "небесная свеча" = "солнце" (Исход 115 b). Кенинги, состоящие из родительного сочетания, также встречаются, но редко: heofones ġim "небесный самоцвет" = "солнце" (The Phoenix 183). Древнеанглийские поэты часто располагают ряд синонимов в аппозиции, и они могут включать в себя кенинги (в широком или строгом смысле), а также буквальное обозначение: Hrōðgar maþelode, helm Scyldinga "Хротгар, шлем (=защитник, владыка) Скильдингов, сказал" (Беовульф 456). Хотя слово "кеннинг" не часто используется по отношению к негерманским языкам, схожая форма встречается в библейской поэзии в использовании параллелизма. Примеры включают Бытие 49:11, где "кровь винограда" используется как кенинг для "вина", и Иов 15:14, где "рожденный от женщины" является параллелизмом для "человека".

Современное использование

Фигуры речи, подобные кенингам, встречаются в современном английском языке (как в литературе, так и в обычной речи) и часто сочетаются с другими поэтическими приемами. Например, в песне Madness "Солнце и дождь" есть строка "standing up in the falling down", где "falling down" (падающее) обозначает дождь и противопоставляется "standing up" (стоящему). Некоторые современные английские писатели пытались использовать конструкции, близкие к кенингам, в своих произведениях. Джон Стейнбек использовал фигуры речи, напоминающие кенинги, в своей повести 1950 года "Яркое пламя", которая в том же году была адаптирована для Бродвея. По словам биографа Стейнбека Джея Парини, "эксперимент был полон добрых намерений, но он остается настолько своеобразным, что граничит с абсурдом. Стейнбек изобрел сложные словосочетания (подобные древнеанглийскому использованию кенингов), такие как 'wife loss' (потеря жены), 'friend right' (право друга) и 'laughter starving' (голодный смех), которые просто кажутся эксцентричными". Кенинги остаются довольно распространенными в немецком языке (Drahtesel – "проволочный осел" для велосипеда, Feuerstuhl – "огненное кресло" для мотоцикла, Stubentiger – "комнатный тигр" для кошки и так далее). Поэт Шеймас Хини регулярно использовал кенинги в своих произведениях, например, "bone house" (костный дом) для обозначения "skeleton" (скелета).