Введение
«Эрос и цивилизация: философское исследование Фрейда» (1955; второе издание, 1966) – книга немецкого философа и социального критика Герберта Маркузе, в которой автор предлагает модель нерепрессивного общества, предпринимает попытку синтеза теорий Карла Маркса и Зигмунда Фрейда и исследует потенциал коллективной памяти как источника неповиновения и восстания, указывающего путь к альтернативному будущему. Название книги отсылает к работе Фрейда «Цивилизация и её недовольства» (1930). Издание 1966 года дополнено «политическим предисловием». Эта работа стала одной из самых известных у Маркузе и принесла ему международную славу. Как сам Маркуз, так и многие исследователи считали её своей наиболее значимой книгой, а некоторые рассматривали как улучшение по сравнению с предыдущей попыткой синтезировать марксистскую и психоаналитическую теорию, предпринятой психоаналитиком Вильгельмом Райхом. «Эрос и цивилизация» оказали влияние на формирование субкультур 1960-х годов и на движение за права геев, а вместе с другими работами о Фрейде, такими как классическая «Жизнь против смерти» Нормана О. Брауна (1959) и «Фрейд и философия» Поля Рикоэра (1965), поместили Фрейда в центр моральных и философских изысканий. Некоторые оценивали «Эрос и цивилизацию» выше, чем «Жизнь против смерти», в то время как другие считали последнюю более значимой. Предполагается, что «Эрос и цивилизация» демонстрирует влияние философа Мартина Хайдеггера. Маркузе приписывают убедительную критику неофрейдизма, однако критики обвиняли его в утопичности целей и в неверной интерпретации теорий Фрейда. Также высказывались предположения о невозможности достижения его цели – синтеза марксистской и психоаналитической теории.
Eros and Civilization: A Philosophical Inquiry into Freud (1955; second edition, 1966) is a book by the German philosopher and social critic Herbert Marcuse, in which the author proposes a non repressive society, attempts a synthesis of the theories of Karl Marx and Sigmund Freud, and explores the potential of collective memory to be a source of disobedience and revolt and point the way to an alternative future. Its title alludes to Freud's Civilization and Its Discontents (1930). The 1966 edition has an added "political preface". One of Marcuse's best known works, the book brought him international fame. Both Marcuse and many commentators have considered it his most important book, and it was seen by some as an improvement over the previous attempt to synthesize Marxist and psychoanalytic theory by the psychoanalyst Wilhelm Reich. Eros and Civilization helped shape the subcultures of the 1960s and influenced the gay liberation movement, and with other books on Freud, such as the classicist Norman O. Brown's Life Against Death (1959) and the philosopher Paul Ricœur's Freud and Philosophy (1965), placed Freud at the center of moral and philosophical inquiry. Some have evaluated Eros and Civilization as superior to Life Against Death, while others have found the latter work superior. It has been suggested that Eros and Civilization reveals the influence of the philosopher Martin Heidegger. Marcuse has been credited with offering a convincing critique of neo Freudianism, but critics have accused him of being utopian in his objectives and of misinterpreting Freud's theories. Critics have also suggested that his objective of synthesizing Marxist and psychoanalytic theory is impossible.
Резюме
В "Политическом предисловии", открывающем работу, Маркузе пишет, что название "Эрос и цивилизация" выражает оптимистическое убеждение в том, что достижения современного индустриального общества сделают возможным использование общественных ресурсов для формирования "мира человека в соответствии с инстинктами жизни, в объединенной борьбе против носителей смерти". Он завершает предисловие словами: "Сегодня борьба за жизнь, борьба за Эрос – это политическая борьба". Маркузе подвергает сомнению точку зрения Зигмунда Фрейда, основателя психоанализа, о том, что "цивилизация основана на постоянном подавлении человеческих инстинктов". Он рассматривает социальное значение биологии – историю не как классовую борьбу, а как борьбу против подавления наших инстинктов. Он утверждает, что "развитое индустриальное общество" (современный капитализм) препятствует достижению нерепрессивного общества, "основанного на принципиально ином опыте существования, принципиально ином отношении человека к природе и принципиально иных экзистенциальных связях". Маркузе также обсуждает взгляды философов Иммануила Канта и Фридриха Шиллера и критикует психиатра Карла Юнга, чью психологию он описывает как "затуманивающую неомифологию". Он также критикует неофрейдистов, таких как Эрих Фромм, Карен Хорни, Гарри Стэк Салливан и Клара Томпсон.
История публикаций
Эрос и цивилизация впервые была опубликована в 1955 году издательством Beacon Press. В 1974 году она была опубликована в виде книги в мягкой обложке Beacon.
Основные СМИ
"Эрос и цивилизация" получили положительные отзывы от философа Абрахама Эделя в журнале "The Nation" и историка науки Роберта М. Янга в журнале "New Statesman". Книга также была рассмотрена антропологом Клайдом Клюкхоном в The New York Times Book Review и обсуждалась Сьюзан Сонтаг в The Supplement to the Columbia Spectator. Более поздние обсуждения включают статьи Х. Н. Таттла, Р. Дж. Хауэлла и М. А. Бертмана в журнале "Choice". Художественный критик Роджер Кимболл обсудил книгу в журнале "The New Criterion". Эдель отметил, что Маркузе разграничил ту часть бремени, которое репрессивная цивилизация возлагает на фундаментальные влечения, что обусловлено потребностями выживания, и ту часть, которая служит интересам господства и больше не нужна благодаря развитой науке современного мира, а также предложил, какие изменения в культурных установках произойдут в результате ослабления репрессивного мировоззрения. Янг назвал книгу важной и честной, а также "серьезной, глубоко проработанной и изящной". Он писал, что выводы Маркузе об "избыточных репрессиях" превратили Фрейда в "эротизированного Маркса", и высоко оценил убедительную критику Маркузе неофрейдистов Фромма, Хорни и Салливана. Признавая, что и они, и Маркузе путали "идеологию с реальностью" и недооценивали "биологическую сферу", он приветствовал мнение Маркузе о том, что "различие между психологическими и политическими категориями устарело в современных условиях". Сонтаг писала, что вместе с книгой Брауна "Жизнь против смерти" (1959), "Эрос и цивилизация" ознаменовали собой "новую серьезность в отношении фрейдистских идей" и показали, что большинство предыдущих работ о Фрейде в США были неактуальными или поверхностными. Таттл предположил, что "Эрос и цивилизация" невозможно правильно понять, не прочитав более раннюю работу Маркузе "Онтология Гегеля и теория историчности" (1932). Хауэлл отметил, что книга была дополнена работой К. Фреда Альфорда "Мелани Кляйн и критическая социальная теория" (1989). Бертман писал, что "Эрос и цивилизация" была захватывающей и способствовала росту влияния Маркузе. Кимболл назвал "Эрос и цивилизацию" и "Одномерного человека" (1964) наиболее влиятельными книгами Маркузе и отметил, что взгляды Маркузе параллельны взглядам Нормана О. Брауна, несмотря на разницу в тоне между этими двумя мыслителями. Он отверг идеи как Маркузе, так и Брауна, считая их ложными и вредными.
Рецензии в научных журналах
Эрос и цивилизация получили положительные отзывы от психоаналитика Мартина Гроджана в «Психоаналитическом квартальном журнале», Пола Найберга в «Harvard Educational Review» и Ричарда М. Джонса в «American Imago», а также отрицательный отзыв от философа Герберта Фингаретта в «Обзоре метафизики». В «Американском журнале социологии» книга получила положительный отзыв социолога Курта Генриха Вольфа, а позже – смешанный отзыв от автора, использующего псевдоним «Барбара Селарент». Книга также обсуждалась Маргарет Серулло в New German Critique. Гроджан описал книгу как «искреннюю и серьезную» философскую критику психоанализа, добавив, что она хорошо написана и увлекательна. Он отмечает, что Маркузе разработал «логически и психологически инстинктивные динамические тенденции, ведущие к утопии нерепрессивной цивилизации», и продемонстрировал, что «истинная свобода невозможна в реальности сегодня», а доступна лишь «фантазиям, мечтам и опыту искусства». Однако он предположил, что Маркузе, возможно, «ошибался в узкости своего понимания базового, или первичного, подавления». Найберг описал книгу как «блестящую», «вдохновляющую» и «необыкновенную», заключив, что это «возможно, самая важная работа по психоаналитической теории за очень долгое время». Джонс высоко оценил интерпретацию психоанализа, предложенную Маркузе, и отметил, что, несмотря на то, что он не является психоаналитиком, Маркузе продемонстрировал понимание психоаналитической теории и указал на возможности ее улучшения. Однако он считал, что Маркузе оставил некоторые вопросы без ответа. Фингарет полагал, что Маркузе первым развил идею утопического общества, свободного от сексуальных репрессий, в систематическую философию. Однако он отметил, что использовал термин «репрессия» таким образом, что кардинально изменил его значение по сравнению с «строгим психоаналитическим использованием», применяя его для обозначения «подавления, сублимации, собственно репрессии и сдерживания». Он также поставил под сомнение точность понимания Маркузе Фрейда, утверждая, что тот на самом деле представлял «анализ и выводы, уже разработанные и принятые Фрейдом». Он также подверг сомнению оригинальность концепции «чувственной рациональности» Маркузе и раскритиковал его за недостаточное обсуждение Эдипова комплекса. Он заключил, что Маркузе предложил неадекватный «одномерный, инстинктивный взгляд на человека», а его предложенное нерепрессивное общество – это «фантастическая утопия». Вольф считал книгу великим произведением. Он похвалил «великолепный» масштаб «Эроса и цивилизации» и «вдохновляющее» чувство преданности Маркузе. Он отметил, что книгу можно критиковать за то, что Маркузе не ответил на определенные вопросы и за некоторые «упущения и неясности», но считал эти моменты «незначительными». Селарент считала «Эрос и цивилизацию» «более глубокой книгой», чем «Одномерный человек» (1964), поскольку в ней «рассматривался ключевой вопрос: как нам жить?». Однако Селарент писала, что решение Маркузе проанализировать вопрос о том, что следует делать с ресурсами общества, опираясь на труды Фрейда, «возможно, сократило срок жизни книги, поскольку Фрейд быстро исчез с американской интеллектуальной сцены после 1970-х годов, как только Маркузе достиг пика своей репутации». Селарент определила «Капитал» Маркса: «Критика политической экономии» (1867–1883) как источник взглядов Маркузе на производство и рынки труда и описала его «комбинацию Маркса и Фрейда» как «очень умную». Селарент приписывает Маркузе использование психоанализа для преобразования концепции отчуждения Маркса в «более тонкую психологическую конструкцию» – «принцип действия». По мнению Селарента, он предвосхитил аргументы, позже выдвинутые философом Мишелем Фуко, но с «гораздо более правдоподобным историческим механизмом», чем «туманная» концепция дискурса Фуко. Однако Селарент считала главу Маркузе, в которой даются «обоснованные фрейдистские причины историчности принципа реальности», интересной лишь с исторической точки зрения, и написала, что Маркузе предложил «теневую утопию». Селарент предположила, что «Эрос и цивилизация» часто неправильно интерпретируются, и что Маркузе не стремился пропагандировать «свободную любовь и эзотерические сексуальные позиции».
Дискуссии в теории и обществе
Обсуждения работы в "Теории и обществе" включают в себя философа и историка Мартина Джея, психоаналитика Нэнси Чодороу и К. Фреда Альфорда. Джей назвал книгу одной из главных работ Маркузе и его "самой утопической" книгой. Он утверждал, что она завершила "теорию памяти" Маркузе, согласно которой "память разрушает одномерное сознание и открывает возможность альтернативного будущего", и помогла Маркузе продвинуть форму критической теории, которая больше не может полагаться на революционный пролетариат. Однако он критиковал теорию Маркузе за ее "неопределенную идентификацию индивидуальной и коллективной памяти", написав, что Маркузе не смог объяснить, как индивид находился в "архаичной идентичности с видом". Он предположил, что может быть сходство между взглядами Маркузе и Юнга, несмотря на презрение Маркузе к Юнгу. Он критиковал Маркузе за то, что он не проводил экспериментов с личной памятью, таких как те, которые проводил философ Уолтер Бенджамин, или же строго исследовал различия между личной памятью о фактическом событии в жизни человека и коллективной исторической памятью о событиях, предшествовавших всем живым людям. Джей предположил, что взгляды философа Эрнста Блоха могут быть выше, чем у Маркузе, поскольку они больше объясняли "новое в истории" и более тщательно избегали приравнивания воспоминания к повторению. Чодороу считала работу Маркузе и Брауна важной и утверждала, что она помогла предложить лучшую психоаналитическую социальную теорию. Однако она поставила под сомнение их интерпретации Фрейда, утверждала, что они видят социальные отношения как ненужную форму ограничения и не могут объяснить, как возможны социальные связи и политическая активность, критиковала их взгляд на "женщин, гендерные отношения и поколение" и утверждала, что их использование первичного нарциссизма в качестве модели для союза с другими включает в себя слишком большую озабоченность индивидуальным удовлетворением. Она утверждала, что "Эрос и цивилизация" демонстрирует некоторые из тех же особенностей, которые Маркуз критиковал в "Теле любви" Брауна (1966), что форма психоаналитической теории, которую поддерживал Маркуз, подрывает его социальный анализ, и что в его различии между избытком и основными репрессиями Маркуз не оценил, каковы полные последствия последнего в обществе без доминирования. Она высоко оценила некоторые части работы, такие как его глава "Трансформация сексуальности в Эрос", но утверждала, что в некотором роде она противоречит марксизму Маркузе. Она раскритиковала описание репрессий Маркузе, отметив, что он использовал термин в "метафорическом" смысле, который устранял различие между сознательным и бессознательным, и утверждала, что его "концепция инстинктивной податливости" противоречила его предложению о "новом принципе реальности", основанном на побуждениях, и сделала его критику Фромма и неофрейдизма неискренней, и что Маркузе "просто утверждал соответствие между обществом и организацией личности". Альфорд, пишущий в 1987 году, отметил, что Маркузе, как и многие его критики, считал "Эрос и цивилизацию" своей самой важной работой, но отметил, что взгляды Маркузе подвергались критике за то, что они были одновременно слишком похожи и слишком отличаются от взглядов Фрейда. Он писал, что недавние исследования в целом согласны с Маркузе в том, что социальные изменения со времен Фрейда изменили характер психопатологии, например, увеличив число нарциссических расстройств личности. Он признал заслугу Маркузе за то, что он показал, что нарциссизм является "потенциально эмансипационной силой", но утверждал, что, хотя Маркуз и предвидел некоторые последующие разработки в теории нарциссизма, они тем не менее сделали необходимым переоценить взгляды Маркузе. Он утверждал, что Маркузе неправильно истолковал взгляды Фрейда на сублимацию и отметил, что аспекты "эротической утопии" Маркузе кажутся регрессивными или инфантильными, поскольку они включают инстинктивное удовлетворение ради самого себя. Хотя он согласен с Чодороу, что этот аспект работы Маркузе связан с его "увлечением нарциссизмом", он отрицал, что нарциссизм служит только регрессивным потребностям, и утверждал, что "его регрессивный потенциал может быть преобразован в основу зрелой автономии, которая признает права и потребности других". Он согласился с Маркузе, что "несмотря на реифицированную силу принципа реальности, человечество стремится к утопии, в которой его самые фундаментальные потребности были бы удовлетворены".
Обсуждения в других журналах
Другие обсуждения работы включают в себя философа Джереми Ширмура в "Философии социальных наук", философа Тимоти Ф. Мерфи в "Журнале гомосексуальности", К. Фреда Алфорда в "Теории, культуре и обществе", Майкла Берда в "Эдебият: Журнале ближневосточной литературы", Питера М. Р. Стирка в "Истории человеческих наук", Зильке Марии Вайнек в "Немецком ежеквартальном журнале", Джошуа Реймана в "Телос", Дэниела Чо в "Перспективах образования", Дастона Мура в "Журнале классической социологии", Шона Ноа Уолша в "Преступности, СМИ и культуре", философа Эспена Хаммера в "Философии и социальной критике", историка Сару М. Эванс в "Американском историческом обзоре", Молли Хайт в "Современной литературе", Нэнси Дж. Холланд в "Гипатии", Франко Фернандеша и Серджио Аугусто в "DoisPontos" и Питера Дювенажа в "Tydskrif vir Geesteswetenskappe". В "Zeitschrift für Kritische Theorie" книга обсуждалась Шири Вебер Николсен и Керстин Стакемайер. В 2013 году она была обсуждена в "Обзоре радикальной философии". В обсуждении приняли участие Арнольд Л. Фарр, философ Дуглас Келлнер, Эндрю Т. Ламас и Чарльз Рейц, а также Стефан Берд Поллан и Лусио Анджело Привителло. В "Обзоре радикальной философии" также был воспроизведен документ Маркузе в ответ на критику марксистского ученого Сидни Липширса. В 2017 году "Эрос и цивилизация" вновь обсуждались в "Обзоре радикальной философии" Джеффри Л. Николасом. Ширмур определил критику историка Рассела Джейкоби психоаналитического "ревизионизма" в его работе "Социальная амнезия" (1975) как переработку критики Маркузе неофрейдизма. Мерфи критиковал Маркузе за то, что он не исследовал идею бисексуальности Фрейда. Алфорд критиковал Франкфуртскую школу за игнорирование работы психоаналитика Мелани Кляйн, несмотря на то, что Кляйн опубликовала основополагающую статью за два года до публикации "Эроса и цивилизации". Берд описал книгу как "апокалиптический компаньон" к "Жизни против смерти" и отметил, что вместе они предоставили "один из самых влиятельных планов радикального мышления в последующее десятилетие". Стирк утверждал, что взгляды Маркузе представляли собой утопическую теорию с широкой привлекательностью, но изучение интерпретаций Маркузе Канта, Шиллера и Фрейда показало, что они основаны на ошибочной методологии. Он также утверждал, что неправильная интерпретация Маркузе концепции разума Фрейда подорвала аргумент Маркузе, который отдавал предпочтение смутной концепции инстинкта над неоднозначным пониманием разума. Вайнек приписала Маркузе предвидение более поздних реакций на Фрейда в 1960-х годах, которые, в отличие от Фрейда, утверждали, что "отказ от либидо" не является необходимым для цивилизованного прогресса, хотя она считала взгляды Маркузе более нюансированными, чем эти более поздние идеи. Она поддержала критику Маркузе Фромма и Хорни, но утверждала, что Маркузе недооценил силу пессимизма Фрейда и пренебрег работой Фрейда "По ту сторону принципа удовольствия" (1920). Чо сравнил взгляды Маркузе со взглядами психоаналитика Жака Лакана, отметив, что сходства между ними менее известны, чем различия. Мур писал, что, хотя влияние философа Альфреда Норта Уайтхеда на Маркузе не получило достаточного внимания, существенные аспекты теории Маркузе можно "лучше понять и оценить, если изучить их происхождение у Уайтхеда". Холланд обсудила идеи Маркузе в связи с идеями культурного антрополога Гейл Рубин, чтобы исследовать социальные и психологические механизмы, лежащие в основе "системы секс/гендер", и открыть "новые пути анализа и освободительной практики, основанные на применении этими авторами марксистских идей к культурным интерпретациям" трудов Фрейда. Хаммер утверждал, что Маркузе "не способен представить отчет об эмпирической динамике, которая может привести к социальным изменениям, которые он предвидит, и что его обращение к преимуществам автоматизма слепо к его негативным последствиям", и что его "видение хорошей жизни, сосредоточенное на либидиальной самореализации", угрожает свободе индивидов и "потенциально подрывает их чувство целостности". Хаммер утверждал, что, в отличие от философа Теодора В. Адорно, Маркузе не "правильно учитывал временность и преходящесть" и "не имел подлинного понимания необходимости скорби". Он также утверждал, что "политическое действие требует более сильного формирования эго", чем это допускают взгляды Маркузе. Эванс определила "Эрос и цивилизацию" как оказавшую влияние на активистов и молодежь 1960-х годов. Хайт определила книгу как оказавшую влияние на роман Томаса Пинчона "Радуга тяготения" (1973), обнаружив это в характеристизации Пинчоном Орфея как фигуры, связанной с музыкой, памятью, игрой и желанием. Она добавила, что, хотя Маркузе не "призывал к психоактивным веществам как к добавкам к фантазии", многие его читатели были "рады сделать такой вывод". Она утверждала, что, хотя Маркузе не упоминает педофилию, она соответствует его аргументу о том, что извращенный секс может быть "откровением или демистификацией, поскольку он возвращает опыт к физическому телу". Дювенаж описал книгу как "увлекательную", но отметил, что предложения Маркузе об обществе без подавления критиковались философом Маринусом Схоеманом. Фарр, Келлнер, Ламас и Рейц писали, что отчасти из-за влияния "Эроса и цивилизации" работа Маркузе повлияла на несколько академических дисциплин в Соединенных Штатах и других странах. Привителло утверждал, что глава "Эстетическое измерение" имела педагогическую ценность. Однако он критиковал Маркузе за использование устаревшего перевода Шиллера XIX века. Николас поддержал "анализ Маркузе технологической рациональности, эстетического разума, фантазии и воображения".
Другие оценки, 1955-1986
Браун высоко оценил "Эрос и цивилизацию" как первую книгу, после работ Рейха, которая "вновь открыла возможность отмены репрессии". Философ Поль Рикёр сравнил свой философский подход к Фрейду в "Фрейде и философии" (1965) с подходом Маркузе в "Эросе и цивилизации". Пол Робинсон приписал Маркузе и Брауну систематический анализ психоаналитической теории с целью выявить ее критические последствия. Он полагал, что они превзошли Рейха и антрополога Гезы Рохайма в исследовании диалектических нюансов мысли Фрейда, достигнув тем самым более радикальных и утопических выводов. Он счел работу Лайонела Триллинга о Фрейде, "Фрейд и кризис нашей культуры" (1955), менее значимой. Он рассматривал исследование Брауном радикальных последствий психоанализа как в некотором отношении более строгое и систематическое, чем у Маркузе. Он отметил, что "Эрос и цивилизация" часто сравнивают с "Жизнью против смерти", но предположил, что она написана менее изящно. Он заключил, что, хотя работа Маркузе психологически менее радикальна, чем работа Брауна, она политически смелее и, в отличие от Брауна, сумела трансформировать психоаналитическую теорию в исторические и политические категории. Он считал Маркузе более тонким теоретиком, полагая, что он предоставил более глубокое осмысление Фрейда. Философ Аласдер Макинтайр критиковал Маркузе за сосредоточенность на метапсихологии Фрейда, а не на психоанализе как методе терапии. Он считал, что Маркузе следовал спекуляциям, которые трудно было подтвердить или опровергнуть, что его обсуждение секса было помпезным, что он не смог объяснить, как будут вести себя люди с освобожденной сексуальностью, и некритически принимал фрейдистские взгляды на сексуальность, не проводя собственных исследований в этой области. Он критиковал его за пренебрежительное отношение к конкурирующим теориям, таким как теория Рейха. Он также предположил, что цель Маркузе – примирить фрейдистскую и марксистскую теории – может быть невозможной, и, сравнивая его взгляды с взглядами философа Людвига Фейербаха, утверждал, что, вернувшись к темам молодого гегельянского движения, Маркузе отступил к "домарксистской" перспективе. Фил Браун критиковал попытку Маркузе "синтезировать Маркса и Фрейда", утверждая, что такой синтез невозможен. Он утверждал, что Маркузе пренебрегал политикой, игнорировал классовую борьбу, выступал за "сублимацию человеческой спонтанности и творчества" и не критиковал основополагающие предположения фрейдистского мышления. Активист за права геев Деннис Альтман поддержал Робинсона в критике Маркузе за то, что он не уточнил, "является ли сексуальная репрессия причиной экономического подчинения или наоборот", или "связывает ли он использование образа первородного преступления Фрейда со своими идеями о подавлении негенитальных и гомосексуальных влечений". Хотя и находясь под влиянием Маркузе, он отметил, что "Эрос и цивилизация" удивительно редко упоминается в литературе о борьбе за права геев. В послесловии к изданию книги 1993 года он добавил, что "радикальный фрейдизм" Маркузе "сейчас в значительной степени забыт" и никогда не был "особенно популярен в гей-движении". Социальный психолог Лиам Хадсон предположил, что "Жизнь против смерти" была проигнорирована радикалами, поскольку ее публикация совпала с публикацией "Эроса и цивилизации". Сравнивая эти две работы, он обнаружил, что "Эрос и цивилизация" более редуктивно политична и менее стимулирующа. Критик Фредерик Крюс утверждал, что предлагаемое Маркузе освобождение инстинктов не является реальным вызовом существующему порядку, поскольку, занимая позицию, что такое освобождение может быть предпринято только "после того, как культура выполнит свою работу и создаст человечество и мир, которые могут быть свободными", Маркузе приспосабливается к институтам общества. Он обвинил Маркузе в сентиментальности. Психоаналитик Джоэл Ковель описал "Эрос и цивилизацию" как более успешную, чем "Жизнь против смерти". Психотерапевт Джоэл Д. Хенкен описал "Эрос и цивилизацию" как важный пример интеллектуального влияния психоанализа и "интересный предшественник" изучения психологии "интернализации угнетения". Однако он считал, что некоторые аспекты работы ограничили ее аудиторию. Мириам Малинович считала более ранние работы Маркузе, относящиеся к периоду молодого гегельянства, более репрезентативными его фактического мышления, чем "Эрос и цивилизация". Она заключила, что вся эзотерическая фрейдистская теория и одобрение распущенного сексуального поведения в конечном итоге были предназначены лишь для красочного иллюстрации того, о чем Маркузе ранее писал относительно отчуждающей силы Принципа Власти. Келлнер сравнил "Эрос и цивилизацию" с "Фрейдом и философией" Рикёра и "Знанием и человеческими интересами" (1968) Юргена Хабермаса. Однако он предположил, что Рикёр и Хабермас лучше использовали некоторые фрейдистские идеи. Социолог Джеффри Уикс критиковал Маркузе как "эссенциалиста" в "Сексуальности и ее неудовлетворенности" (1985). Признавая, что Маркузе предложил "мощный образ трансформированной сексуальности", который оказал значительное влияние на сексуальную политику после 1960-х годов, он считал видение Маркузе "утопическим". Философ Джеффри Абрамсон приписал Маркузе раскрытие "мрачности общественной жизни" и заставил его задуматься, почему прогресс "мало что делает для прекращения человеческих страданий и разрушений". Он сравнил "Эрос и цивилизацию" с "Жизнью против смерти" Брауна, "Фрейдом: умом моралиста" (1959) Филипа Риффа, "Фрейдом и философией" Рикёра и "Знанием и человеческими интересами" Хабермаса, отметив, что эти работы совместно поместили Фрейда в центр морального и философского исследования. Однако он утверждал, что, хотя Маркузе признал трудности объяснения того, как сублимация может быть совместима с новым и нерепрессивным социальным порядком, он представил смутное описание "сублимации без десексуализации", которая могла бы сделать это возможным. Он описал некоторые спекуляции Маркузе как причудливые и предположил, что "видение Эроса" Маркузе "несбалансировано в сторону возвышенного" и что "существенный консерватизм" его позиции в отношении сексуальности остался незамеченным. Философ Роджер Скрутон критиковал Маркузе и Брауна, описывая их предложения по сексуальному освобождению как "еще одно выражение отчуждения", которое они осуждали. Антрополог Пэт Каплан определила "Эрос и цивилизацию" как оказавшее влияние на студенческие протестные движения 1960-х годов, что проявилось в их использовании лозунга "Любите, а не воюйте". Виктор Дж. Зайдлер приписал Маркузе заслугу в том, что он показал, что репрессивные организации инстинктов, описанные Фрейдом, не являются неотъемлемой частью их природы, а возникают из конкретных исторических условий. Он противопоставил взгляды Маркузе взглядам Фуко.
Другие оценки, 1987 г.
Философ Сейла Бенхабиб утверждала, что "Эрос и цивилизация" продолжает интерес к историчности, присутствующий в онтологии Гегеля и теории историчности, и что Маркузе рассматривает источники неповиновения и восстания как укорененные в коллективной памяти. Стивен Фрош считал, что "Эрос и цивилизация" и "Жизнь против смерти" являются одними из важнейших достижений в развитии психоаналитической теории искусства и культуры. Однако он находил спорным то, как в этих работах внутренний психологический процесс подавления превращается в модель социального существования в целом. Философ Ричард Бернштейн описал "Эрос и цивилизацию" как "извращенную, дикую, фантомную и сюрреалистическую" и "странно гегелевскую и антигегелевскую, марксистскую и антимарксистскую, ницшеанскую и антиницшеанскую", и высоко оценил обсуждение Маркузе темы "негативности". Эдвард Хайман предположил, что неспособность Маркуза четко сформулировать, что его гипотеза заключается в "первичности Эроса", ослабила его аргументы, а также что Маркузе недостаточно глубоко рассмотрел метапсихологию. Кеннет Льюис поддержал критику Маркузе "псевдогуманного морализаторства" неофрейдистов, таких как Фромм, Хорни, Салливан и Томпсон. Джоэл Шварц назвал "Эрос и цивилизацию" "одной из самых влиятельных работ в духе Фрейда, написанных после его смерти". Однако он утверждал, что Маркузе не смог переосмыслить Фрейда таким образом, чтобы добавить политический аспект к психоаналитическим идеям или исправить "неспособность Фрейда различать различные виды гражданского общества", а вместо этого просто сгруппировал все существующие режимы как "репрессивные общества", противопоставляя их гипотетическому будущему нерепрессивному обществу. Ковель отметил, что Маркузе учился у Хайдеггера, но позже порвал с ним по политическим причинам, и предположил, что хайдеггеровские аспекты мышления Маркузе, которые были в тени во время его наиболее активной работы во Франкфуртском институте социальных исследований, вновь проявились, перенесенные на Фрейда, в "Эросе и цивилизации". Экономист Ричард Познер утверждал, что "Эрос и цивилизация" содержит "политические и экономические абсурды", но также интересные наблюдения о сексе и искусстве. Он признал, что Маркузе предоставил критику общепринятой сексуальной морали, превосходящую книгу философа Бертранда Рассела "Брак и мораль" (1929), но обвинил Маркузе в ошибочной вере в то, что полиморфная перверсия поможет создать утопию и что секс обладает потенциалом быть политически подрывной силой. Он счел аргумент Маркузе о том, что капитализм способен нейтрализовать подрывной потенциал "сил, таких как секс и искусство", интересным, хотя явно верным лишь в случае искусства. Он утверждал, что, хотя Маркузе считал, что американская поп-культура тривиализировала сексуальную любовь, секс не оказал подрывного эффекта в обществах, не находящихся под влиянием американской поп-культуры. Историк Артур Марвик определил "Эрос и цивилизацию" как книгу, с помощью которой Маркузе достиг международной известности, ключевую работу в интеллектуальном наследии 1950-х годов и оказавшую влияние на субкультуры 1960-х годов. Историк Рой Портер утверждал, что точка зрения Маркузе о том, что "индустриализация требовала эротической аскезы", не была оригинальной и была дискредитирована Фуко в "Истории сексуальности" (1976). Философ Тодд Дюфрен сравнил "Эрос и цивилизацию" с "Жизнь против смерти" Брауна и "Взросление в абсурде" (1960) анархистского автора Пола Гудмана. Он задался вопросом, насколько хорошо читатели Маркузе понимали его работу, предположив, что многие студенческие активисты могли разделять точку зрения Морриса Дикштейна, для которого эта работа означала "не какой-то онтологический прорыв для человеческой природы, а, вероятно, просто секс, и много секса". Энтони Эллиотт определил "Эрос и цивилизацию" как "знаковую" работу. Эссеист Джей Кантор описал "Жизнь против смерти" и "Эрос и цивилизацию" как "одинаково глубокие". Философ Джеймс Боман писал, что "Эрос и цивилизация" "больше, чем любая другая работа Франкфуртской школы, приближается к представлению позитивной концепции разума и Просвещения". Историк Дагмар Герцог писала, что "Эрос и цивилизация", наряду с "Жизнью против смерти", является одним из наиболее заметных примеров попытки "использовать психоаналитические идеи в культурно подрывных и эмансипационных целях". Однако она считала, что влияние Маркузе на историков способствовало принятию ошибочной идеи о том, что Хорни несла ответственность за "десексуализацию психоанализа". Критик Камилла Паглиа написала, что, хотя "Эрос и цивилизация" является "одним из центральных произведений Франкфуртской школы", она считает эту книгу уступающей "Жизни против смерти". Она описала "Эрос и цивилизацию" как "чрезмерно схематичную, но расплывчатую и неточную".
Другие взгляды
Активист по правам геев Джеарлд Молденхауэр обсуждал взгляды Маркузе в журнале The Body Politic. Он предположил, что Маркузе считал гей-освободительное движение незначительным, и раскритиковал его за игнорирование этого движения в книге «Контрреволюция и Восстание» (1972), несмотря на то, что многие геи-активисты находились под влиянием «Эроса и цивилизации». Он указал на Альтмана как на активиста, вдохновленного этой книгой, что побудило его утверждать, что вызов «общепринятым нормам», брошенный геями, делает их революционерами. Райнер Фанк в книге «Эрих Фромм: Его жизнь и идеи» (2000) писал, что Фромм в письме к философу Рае Дунаевской отверг «Эрос и цивилизацию» как некомпетентное искажение Фрейда и «выражение отчуждения и отчаяния, замаскированного под радикализм», а «идеи Маркузе о будущем человеке» назвал иррациональными и вызывающими отвращение. Активист по правам геев Джеффри Эскофьер обсуждал «Эрос и цивилизацию» в GLBTQ Social Sciences, отметив, что книга «сыграла влиятельную роль в работах ранних сторонников гей-освобождения», таких как Альтман и Мартин Дуберман, и «оказала влияние на радикальные гей-группы, такие как Коллектив Красной бабочки Фронта гей-освобождения», который взял в качестве своего девиза последнюю строку из «Политического предисловия» издания 1966 года: «Сегодня борьба за жизнь, борьба за Эрос – это политическая борьба». Однако Эскофьер отметил, что впоследствии Маркузе испытывал сомнения относительно сексуального освобождения в том виде, в котором оно развивалось в Соединенных Штатах, и что влияние Маркузе на гей-движение ослабло, когда оно приняло политику идентичности. По словам П. Д. Кастела, «Эрос и цивилизация», наряду с «Одномерным человеком», – работа, благодаря которой Маркузе наиболее известен.