Введение

Книга о бродягах XVI века. "Caveat or Warning for Common Cursitors, vulgarly called vagabonds" (сокращенно "Caveat") впервые была опубликована в 1566 году Томасом Харманом. Хотя экземпляры первого издания не сохранились, оно, несомненно, пользовалось популярностью, поскольку в 1567 году два печатника были наказаны компанией Stationers' Company за выпуск пиратских изданий. В 1568 году вышло два издания, а в 1573 году – переработанное. Это один из основополагающих текстов литературы о бродягах и изгоях. Харман утверждал, что собрал материал непосредственно из интервью с самими бродягами. В "Caveat" содержались истории из жизни бродяг, описание их общества и методов, классификация мошенников и словарь воровского жаргона, которые впоследствии воспроизводились в других работах. Репутация Хармана претерпела изменения после переиздания его труда в начале XX века. А. В. Джаджес тогда описывал его как обладающего «ловкостью опытного социолога», и "Caveat" стал использоваться в качестве основного источника. Однако историки давно сомневаются в достоверности его описаний бродячьего общества и использования жаргона. Харман подвергался литературному анализу с опорой на теории Маркса, Фрейда и Фуко, хотя историк А. Л. Бейер предположил, что эти подходы «кажутся плодотворными источниками ошибочных выводов». Харман, безусловно, не был нейтральным наблюдателем; он часто выносит явные моральные и социальные суждения о своих героях. Эти суждения отражают общество, в котором сексуальная распущенность (то есть, промискуитет) преследовалась в местных манориальных судах, церковных судах и магистратами на четвертных сессиях. Это было также общество, обеспокоенное поиском адекватного ответа на растущее число «людей без хозяина». Значительная часть "Caveat" была включена в работу Уильяма Харрисона XVI века "Описание Англии" как часть "Хроники Холлиншеда".

Томас Харман

О жизни Томаса Хармана известно немного. Он происходил из дворянского сословия, в 1557 году упоминается как эсквайр, и имел герб, которым клеймил свою посуду. Он унаследовал земли в нескольких приходах Кента и с 1547 года жил в поместье близ Дартфорда. Его жена, Энн, была дочерью сэра Эдварда Роджерса, занимавшего должность контролера при королеве Елизавете I. В "Caveat" он косвенно указывает на то, что был мировым судьей, однако этому нет подтверждений. Тем не менее, в 1550 году он был назначен сборщиком налогов в Кенте, а в 1554 и 1555 годах – членом важной комиссии, ответственной за Темзу и её притоки от Саутварка до Грейвсенда. Один из коллег по этой комиссии руководил строительством дворца Брайдуэлл в Лондоне, и Харман, очевидно, был знаком с развитием правоохранительной системы там. "Caveat" посвящен Бесс из Хардвика, хотя это не означает, что они были лично знакомы. Литературными предшественниками "Caveat" являются, в частности, "Братство бродяг" Джона Оудели (1561), с которым Харман был знаком. Книга была написана в период, когда английское правительство все больше беспокоилось о проблеме "людей без приюта". Искались решения проблемы трудоспособных бедных. В 1563 году был принят Устав ремесленников "для искоренения праздности". Законы о бедных пересматривались, и было принято множество законов против бродяжничества, предусматривающих наказания от порки до клеймения. В 1559 году комитет (Тайный совет) предложил восстановить закон 1547 года, предусматривавший рабство в качестве наказания.

Общество бродяг

Харман представил таксономию мошенников, расширившую набросок, сделанный Авдели. Структура и процессы, описанные им, отражали структуру тюдоровского общества с его иерархией и законами о роскоши, а также структуру торговых гильдий с их ученичеством и церемониями посвящения. Примером служит церемония «посвящения в мошенники» (или «утверждения мошенника»), которую описывает Харман. В ходе этой церемонии «честный человек» выливает пиво на голову посвящаемого, произнося слова: «Я, Г. П., посвящаю тебя, В. Т., в мошенники, и отныне тебе будет позволено зарабатывать на жизнь обманом во всех местах». Подобная церемония воспроизводится в более поздней литературе о мошенниках, а также в пьесе Бомона, Флетчера и Массинджера «Куст нищих», откуда ее извлекла работа Фрэнсиса Киркмана «Умы». Бэмпфилд Мур Керев включил в свои записи аналогичный рассказ о своей коронации как короля нищих, и существовала традиция ежегодного посещения могил членов цыганской семьи Босуэлл, на которые выливали пиво в XVIII и XIX веках. Хотя таксономию Хармана часто интерпретировали так, будто эти роли были закреплены, примеры, приведенные Харманом, ясно показывают, что многие из этих ролей представляли собой способы попрошайничества или преступления, которые один и тот же бродяга принимал время от времени. Также становится ясно, что многие из этих злодеев имели и законные ремесла, которыми занимались периодически. Это подтверждается историческими данными, свидетельствующими о том, что многие арестованные за бродяжничество были безработными не по своей вине. Среди них были уволенные слуги, рабочие, ищущие работу, или те, чья профессия требовала путешествий, такие как торговцы и коммивояжеры. Похоже, что Харман имел непосредственный контакт с бродягами, в то время как большинство авторов, писавших более поздние произведения о мошенниках, были лондонскими литераторами, вращавшимися в литературных кругах. Еще одна область, в которой Харман был неверно понят, – это место египтян в этой бродяжьей культуре. У них не было определенного места в ней, и хотя он идентифицирует некоторых людей как египтян, в целом он описывает их как обладающих отличной культурой и образом жизни. Это соответствует общему отношению к ним: их считали странными, чужими, малопонятными и, следовательно, преступными или, по крайней мере, опасными для общественного порядка. Отношение к ирландцам, по-видимому, было схожим, хотя и менее резким.

Песенный словарь

Харман включает краткий словарь воровского жаргона. Его предисловие к нему характерно для его литературного стиля и социального мировоззрения: «Здесь я предлагаю вниманию благородного читателя похабный, грязный язык этих шатающихся бездельников и ленивых пройдох, посредством которого они покупают и продают простых людей, встречающихся им на пути». Ценность этого словаря для «благородного читателя» была, вероятно, невелика. Воровской жаргон встречается лишь в шести судебных документах, все после работ Хармана и Оудели, и степень его фактического употребления остаётся неясной. Однако он стал настоящей сокровищницей для последующих писателей, которые либо копировали его, либо расширяли, либо использовали для придания колорита памфлетам и пьесам. Таксономия Хармана воспроизведена в «Описании Англии» Уильяма Харрисона, включённом в «Хроники» Холиншеда (1577, 1587), в качестве исторической справки, и широко использовалась в литературе о бродягах и преступниках, включая работы Томаса Деккера «Фонарь и свеча» (1608), Ричарда Хеда «Английский разбойник» (1665) и «Жизнь и приключения Бэмпфилда Мура Керу» (1745).

Рассказы о разбойниках

Харман утверждал, что на протяжении двадцати лет содержал дом на главной дороге в Лондон, и из-за болезни часто находился в нем, что позволило ему научиться вытягивать информацию из тех бродяг, которые приходили просить милостыню. Его рассказы напоминают протоколы, составленные мировыми судьями при рассмотрении дел, и, вероятно, представляют собой аналогичные свидетельства очевидцев, собранные такими исследователями, как Генри Мэйхью. Однако Харман не является беспристрастным наблюдателем или репортером. Он считает себя умелым дознавателем, а полученную информацию – извлеченной против воли ее предоставивших. Хотя нет никаких указаний на то, что он делал это часто, он с одобрением рассказывает о собственном применении насилия, чтобы добиться признания в одном случае. Он оправдывает расширение работы Оудели тем, что ее было недостаточно для защиты людей. Его труд направлен на оказание помощи правоохранительным органам и избавление страны от проходимцев, чтобы приходы могли сосредоточить свои расходы на поддержке достойных бедных. Более того, хотя он это отрицает, он пишет с определенным стилем, охотно используя аллитерацию, и в рамках традиции грубой литературы, характерной для лубочных книг и шутливых сборников, которые включали откровенные и сексуальные намеки. Подобная манера письма была широко распространена в то время: сэр Томас Мор и Эразм писали шутки, последний из которых содержал анекдот о пуке, а на смертном одре в 1603 году придворные читали королеве Елизавете из шуточного сборника «Сто веселых историй» (1526). Две трети «Caveat» занимают рассказы, и во втором издании он сообщает, что добавил их еще больше. Рассказы часто комичны, содержат хитрости и несут в себе определенный моральный урок. Ярким примером служит история о человеке, который спасает «мертвого», получив взамен обещание сексуальных услуг. Она откладывает награду, одновременно сообщая местным сплетницам, и похотливец застигнут женой и ее подругами с опущенными штанами и жестоко избитым ими.

Николас Дженнингс

Харман перечисляет по именам 215 Праведников, Мошенников и Бродяг в отдельных списках. Из них 18 были соотнесены с конкретными лицами, наказанными как бродяги в сохранившихся судебных записях, изученных Айделоттом. Он также обнаружил около дюжины других, наказанных за другие преступления. Учитывая возможность совпадений, вероятность обмана и использование вымышленных имен, это позволяет предположить, что часть информации Хармана была достоверной. Наиболее подробный и значительный рассказ Хармана касается человека, которого он в своем списке мошенников называет "Николас Блант (также известный как Николас Дженнингс, искусный фальшивомонетчик)". Харман описывает, как Блант появился в его жилище в Уайтфриарсе в День всех святых 1566 года, прося милостыню, обнаженным от пояса и выше, в лохмотьях, испачканных грязью, с лицом, перемазанным свежей кровью, имитируя "падучую болезнь" (вероятно, паралич или эпилепсию). Заподозрив неладное, Харман допросил его, и Блант заявил, что страдает падучей болезнью уже восемь лет и был выписан из Бедлама две недели назад, после двух лет пребывания там. Харман проверил эту информацию у смотрителя больницы, который это отрицал, после чего за Блантом стали следить два мальчика из его типографии. Они видели, как он целый день просит подаяние, обновляя кровь из мочевого пузыря и обмазывая одежду свежей грязью. Затем они проследили за ним до Ньюингтона, к югу от реки, где констебль его задержал. При обыске у него обнаружили 13 шиллингов и 3½ пенса (рабочий зарабатывал бы 6 пенсов в день). Его также раздели и убедились, что он здоров и крепок, но он сбежал обнаженным в темноте по полям. Потратив некоторое время на попрошайничество под видом моряка, чей корабль и груз были потеряны в море, а затем в образе "Николаса Дженнингса", хорошо одетого шляпника, приехавшего в Лондон на работу, Блант случайно столкнулся с типографом Хармана в Новый год 1567 года. Типограф узнал его и арестовал. После отрицаний и еще одной попытки побега Блант признался и оказалось, что у него в Ньюингтоне есть "приличный дом", "хорошо обставленный", где живет его жена. Наказание Бланта сочетало в себе старые методы наказания – телесные наказания и публичное унижение – с современной теорией перевоспитания через труд. За последнее его заключили в новую тюрьму Брайдуэлл. За первое его избили кнутом, привязав к телеге, и выставили на позорном столбе в Чипсайде, одетого как в его "убогую, так и нарядную одежду". Его портрет был выставлен там во время порки, а также у его дома и в Брайдуэлле "в назидание". Мы знаем, что по крайней мере арест и порка действительно состоялись, поскольку об этом есть запись в Репертории суда алдерменов от 13 января 1567 года. Там же есть записи о двух других людях, признавшихся в подобных преступлениях в 1547 и 1517 годах. Несколько иллюстраций истории Бланта встречаются в "Caveat". И эти иллюстрации, и сама история повторяются в более поздней литературе о бродягах. В этих иллюстрациях и более поздних текстах Бланта часто описывают как Праведника, чего Харман в своем тексте не делает. "воровать", "бить", "ударять", "грабить". "просить милостыню", просить или требовать. "говорить на воровском языке", говорить. "ездить верхом".

Биографические данные

Кристофер Берлинсон, "Харман, Томас (активен в 1547–1567 гг.)", Оксфордский словарь национальной биографии, Oxford University Press, сентябрь 2004 г.; онлайн-издание, октябрь 2006 г., обращение 4 августа 2008 г.

Исторический контекст

Салгадо, Г., Элизабетский преступный мир, (Лондон, 1977)
Бейер, А. Л. Безвластные люди: проблема бродяжничества в Англии 1560–1640 (Лондон, 1985)
Бейер, А. Л. «Бродяги и социальный порядок в Англии эпохи правления Елизаветы», Past & Present, LXIV (1974) с. 3–29
Майалл, Д., «Египтяне и бродяги: репрезентации цыган в ранней новой официальной и маргинальной литературе», Immigrants & Minorities, т. 16, № 3, ноябрь 1997, с. 55–82
Слак, П. А. «Бродяги и бродяжничество в Англии 1598–1664», Economic History Review 2nd Series XXVII (1974) с. 360–79