Введение

Мудрость отвращения, или "апелляция к отвращению", также известная как "фактор отвращения", – это убеждение, что интуитивная (или "глубоко укоренившаяся") негативная реакция на что-либо, идею или практику следует рассматривать как свидетельство внутренней вредности или злонамеренности этого. Кроме того, это относится к представлению о том, что мудрость может проявляться в чувстве отвращения к тому, что лишено добра или мудрости, хотя эти чувства или обоснование такой "мудрости" могут быть не сразу объяснимы рационально.

Происхождение и использование

Термин "мудрость отвращения" был предложен в 1997 году Леоном Кассом, председателем (2001–2005) Президентского совета по биоэтике, в статье для журнала The New Republic, которая впоследствии была расширена и опубликована в 2001 году в том же журнале, а также включена в его книгу 2002 года "Жизнь, свобода и защита достоинства". Касс утверждал, что отвращение само по себе не является аргументом, но добавил, что "в важных случаях отвращение – это эмоциональное выражение глубокой мудрости, которую разум не в состоянии полностью выразить словами". Термин возник в ходе дискуссий по вопросам биоэтики. Его часто используют те, кто согласен с его основополагающим принципом, то есть с тем, что отвращение действительно может указывать на мудрость. В связи с этим он часто воспринимается как оценочный термин и в основном используется определенными биоконсерваторами для обоснования своей позиции. Эта концепция также применяется при изучении спорных вопросов, таких как однополые браки, порнография, легализация марихуаны, альтернативные сексуальные ориентации и легализация абортов. Во всех этих случаях она выражает точку зрения, согласно которой интуитивная реакция может служить основанием для возражений против той или иной практики, даже если нет убедительных рациональных (например, утилитарных) доводов против нее.

Реакции и критические замечания

Мудрость отвращения подвергалась критике как пример ложного обращения к эмоциям и из-за лежащей в основе предпосылки, которая, кажется, отвергает рационализм. Хотя общепринятая наука признает, что чувство отвращения, вероятно, эволюционировало как полезный защитный механизм (например, поскольку оно склонно предотвращать или запрещать потенциально вредоносное поведение, такое как инбридинг, каннибализм и копрофагия), социальные психологи сомневаются, может ли этот инстинкт сохранять какую-либо моральную или логическую ценность вне контекста, в котором он первоначально сформировался. Марта Нуссбаум открыто выступает против концепции морали, основанной на отвращении, как адекватного ориентира для закона и политики, предпочитая принцип непричинения вреда Джона Стюарта Милля в качестве надлежащего основания для ограничения индивидуальных свобод, что поддерживает правовые идеи согласия, возраста совершеннолетия, неприкосновенности частной жизни и наделяет граждан равными правами. Нуссбаум утверждает, что "политика отвращения" – это всего лишь ненадежная эмоциональная реакция, которая на протяжении истории использовалась в качестве оправдания для преследований, таких как расизм, антисемитизм, сексизм и гомофобия, вызванных массовым отторжением. В интервью журналу Reason она пояснила:

Отвращение и стыд по своей сути иерархичны; они устанавливают ранги и порядок среди людей. Они также неразрывно связаны с ограничениями свободы в областях, не причиняющих вреда. По этим двум причинам, я считаю, что любой, кто ценит ключевые демократические ценности равенства и свободы, должен с подозрением относиться к апелляции к этим эмоциям в контексте закона и государственной политики. Стивен Джей Гулд заметил, что "наши предрассудки часто подавляют наши ограниченные знания. [Они] настолько укоренились, настолько рефлекторны, настолько стали частью нашей второй природы, что мы никогда не задумываемся о том, что это социальные решения, имеющие радикальные альтернативы, – и вместо этого воспринимаем их как данность и очевидную истину". Британский биоэтик Джон Харрис ответил на точку зрения Касса, утверждая, что "нет необходимой связи между явлениями, установками или действиями, которые вызывают у нас дискомфорт или даже отвращение, и явлениями, установками и действиями, которые есть веские основания считать неэтичными. И не следует из этого, что те вещи, в неэтичности которых мы уверены, должны быть запрещены законодательно или нормативно". Слово "сквик" возникло в БДСМ-субкультуре в ответ на подобный тип рассуждений и обозначает "внутреннюю реакцию отвращения" без каких-либо моральных суждений. В книге "Праведный разум: почему хорошие люди расходятся во мнениях по вопросам политики и религии" психолог Джонатан Хайдт приводит аргумент Касса как типичный пример обеспокоенности моральным разложением, противопоставляя его "моральному возвышению". Хайдт, опираясь на Эмиля Дюркгейма, утверждает, что способность людей объединяться вокруг священных верований и объектов и испытывать моральное возвышение – даже при отсутствии немедленной утилитарной выгоды – является важным компонентом человеческих цивилизаций, способствующим внутригрупповому сотрудничеству и социальной принадлежности. Без "связывающих" моральных и священных ценностей люди склонны замыкаться в себе и проявлять меньше просоциального поведения. Следовательно, ссылаясь на исследования Роберта Путнама, Хайдт утверждает, что моральное отвращение и табу могут быть оправданы в определенных, культурно специфических случаях, когда они могут способствовать социальному капиталу, не оказывая существенного негативного влияния на права многих людей, приводя в пример инцест (даже без риска потомства), зоофилию и случай каннибализма Армина Мейвеса.