Кочевое скотоводство: особенности и распространение.

Введение

Форма пастбищного животноводства, при которой скот перемещается для поиска свежих пастбищ.

Кочевое животноводство – это форма пастбищного животноводства, в которой скот перемещается в поисках свежих пастбищ. Истинные кочевники следуют нерегулярной схеме передвижения, в отличие от трансгуманции, где используются фиксированные сезонные пастбища. Однако это различие часто не соблюдается, и термин «кочевник» применяется к обоим типам, а в исторических случаях регулярность передвижений часто неизвестна. В стада входят крупный рогатый скот, водяные буйволы, яки, ламы, овцы, козы, северные олени, лошади, ослы или верблюды, либо их смеси. Кочевое животноводство обычно практикуется в регионах с небольшим количеством пахотных земель, как правило, в развивающихся странах, особенно в степях к северу от сельскохозяйственной зоны Евразии. Из оценочных 30–40 миллионов кочевых животноводов во всем мире большинство проживает в Центральной Азии и регионе Сахель в Северной и Западной Африке, например, фулани, туареги и тубу, а также в некоторых районах Ближнего Востока, таких как традиционные бедуины, и в других частях Африки, например, в Нигерии и Сомали. Увеличение поголовья скота может привести к перевыпасу и опустыниванию, если землям не давать полностью восстановиться между периодами выпаса. Увеличение количества огороженных земель сократило площадь, доступную для этой практики. Существует значительная неопределенность относительно степени влияния различных факторов деградации на пастбища. Были выявлены различные причины, включая перевыпас, добычу полезных ископаемых, сельскохозяйственную рекультивацию, вредителей и грызунов, свойства почвы, тектоническую активность и изменение климата. В то же время утверждается, что некоторые из них, такие как перевыпас и превышение оптимальной численности скота, могут быть переоценены, в то время как другие, такие как изменение климата, добыча полезных ископаемых и сельскохозяйственная рекультивация, могут быть недооценены. В этом контексте также существует неопределенность относительно долгосрочного влияния деятельности человека на пастбища по сравнению с абиотическими факторами.

История и происхождение

Кочевое скотоводство стало результатом неолитической революции и развития сельского хозяйства. В ходе этой революции люди начали одомашнивать животных и растения для пропитания и начали основывать города. Кочевничество обычно существовало в симбиозе с оседлыми культурами, обмениваясь продуктами животноводства (мясом, шкурами, шерстью, сыром и другими продуктами животного происхождения) на промышленные товары, которые не производились кочевыми скотоводами. Анри Флейш предположил, что пастушья неолитическая культура Ливана может датироваться эпипалеолитом и что она могла использоваться одной из первых культур кочевых пастухов в долине Бекаа. Эндрю Шерратт показывает, что "ранние земледельческие общины использовали домашний скот в основном для мяса, и что другие способы его использования были исследованы по мере того, как земледельцы адаптировались к новым условиям, особенно в полузасушливых зонах". Ранее утверждалось, что пастушеские кочевники не оставили археологических следов или были малочисленны и бедны, но это утверждение было опровергнуто, и это явно не соответствует действительности для многих древних евразийских кочевников, оставивших после себя богатые курганные захоронения. Пасторальные кочевые стоянки идентифицируются по их расположению за пределами сельскохозяйственной зоны, отсутствию зерна или оборудования для его обработки, ограниченной и характерной архитектуре, преобладанию костей овец и коз, а также этнографической аналогии с современными пасторальными кочевыми народами. Юрис Заринс предположил, что кочевое скотоводство возникло как образ жизни в результате климатического кризиса 6200 г. до н.э., когда охотники-собиратели Синая объединились с докерамическими неолитическими земледельцами, чтобы создать культуру Мунхата – кочевой образ жизни, основанный на одомашнивании животных, который развился в ярукианскую культуру, а затем в кочевой пасторальный комплекс, охватывающий Аравийский полуостров, и способствовал распространению протосемитских языков. В эпоху бронзы в Центральной Азии кочевые народы были связаны с первыми поставками проса и пшеницы через регион, который впоследствии стал центральным для Шелкового пути. Ранние индоевропейские миграции из Понтийско-Каспийской степи распространили генетическое наследие пастухов ямной культуры и индоевропейские языки по обширным территориям Евразии. К средневековому периоду в Центральной Азии кочевые общины демонстрировали разнообразный рацион питания, что свидетельствует о множестве стратегий выживания.

Nomadic pastoralism was a result of the Neolithic Revolution and the rise of agriculture. During that revolution, humans began domesticating animals and plants for food and started forming cities. Nomadism generally has existed in symbiosis with such settled cultures trading animal products (meat, hides, wool, cheese and other animal products) for manufactured items not produced by the nomadic herders. Henri Fleisch tentatively suggested the Shepherd Neolithic industry of Lebanon may date to the Epipaleolithic and that it may have been used by one of the first cultures of nomadic shepherds in the Beqaa valley. Andrew Sherratt demonstrates that "early farming populations used livestock mainly for meat, and that other applications were explored as agriculturalists adapted to new conditions, especially in the semi‐arid zone." In the past it was asserted that pastoral nomads left no presence archaeologically or were impoverished, but this has now been challenged, and was clearly not so for many ancient Eurasian nomads, who have left very rich kurgan burial sites. Pastoral nomadic sites are identified based on their location outside the zone of agriculture, the absence of grains or grain processing equipment, limited and characteristic architecture, a predominance of sheep and goat bones, and by ethnographic analogy to modern pastoral nomadic peoples Juris Zarins has proposed that pastoral nomadism began as a cultural lifestyle in the wake of the 6200 BC climatic crisis when Harifian pottery making hunter gatherers in the Sinai fused with Pre Pottery Neolithic B agriculturalists to produce the Munhata culture, a nomadic lifestyle based on animal domestication, developing into the Yarmoukian and thence into a circum Arabian nomadic pastoral complex, and spreading Proto Semitic languages. In Bronze Age Central Asia, nomadic populations are associated with the earliest transmissions of millet and wheat grains through the region that eventually became central for the Silk Road. Early Indo European migrations from the Pontic–Caspian steppe spread Yamnaya Steppe pastoralist ancestry and Indo European languages across large parts of Eurasia. By the medieval period in Central Asia, nomadic communities exhibited isotopically diverse diets, suggesting a multitude of subsistence strategies.

Рассказал Дэвид Кристиан

Дэвид Кристиан сделал следующие наблюдения о пастушестве. Земледелец живёт за счёт одомашненных растений, а пастух – за счёт одомашненных животных. Поскольку животные находятся выше в пищевой цепи, пастушество поддерживает менее плотное население, чем земледелие. Пастушество преобладает там, где низкое количество осадков делает земледелие невозможным. Полное пастушество потребовало революции вторичных продуктов, когда животных стали использовать для получения шерсти, молока, верховой езды и тягловой силы, а также мяса. Там, где пастбища бедны, стада должны перемещаться, что ведёт к кочевому образу жизни. Некоторые народы ведут полностью кочевой образ жизни, в то время как другие живут в защищённых зимних лагерях и выводят свои стада в степь летом. Некоторые кочевники совершают длительные переходы, обычно на север летом и на юг зимой. Вблизи гор стада поднимаются в горы летом и спускаются вниз зимой (трансгуманция). Пастухи часто торгуют со своими земледельческими соседями или совершают на них набеги. Кристиан разграничил «Внутреннюю Евразию», которая была пастушеской с небольшим количеством охотников-собирателей на крайнем севере, и «Внешнюю Евразию» – полумесяц аграрных цивилизаций от Европы через Индию до Китая. Высокая цивилизация основана на земледелии, где налогоплательские крестьяне содержат землевладельцев, королей, города, грамотность и учёных. Пастушеские общества менее развиты и, как следствие, по мнению Кристиана, более эгалитарны. Часто одно племя доминировало над своими соседями, но эти «империи» обычно распадались примерно через сто лет. Сердце пастушества – евразийские степи. В центре Евразии пастушество простиралось на юг до Ирана и окружало аграрные оазисные города. Когда пастушеские и земледельческие общества вступали в войну, мобильность конницы уравновешивала численное превосходство. Попытки аграрных цивилизаций завоевать степь обычно терпели неудачу до последних нескольких столетий. Пастухи часто совершали набеги и иногда собирали регулярную дань со своих земледельческих соседей. Особенно в Северном Китае и Иране они иногда завоевывали земледельческие общества, но эти династии обычно были недолговечными и распадались, когда кочевники «цивилизовались» и утратили свои воинские доблести.

David Christian made the following observations about pastoralism. The agriculturist lives from domesticated plants and the pastoralist lives from domesticated animals. Since animals are higher on the food chain, pastoralism supports a thinner population than agriculture. Pastoralism predominates where low rainfall makes farming impractical. Full pastoralism required the Secondary products revolution when animals began to be used for wool, milk, riding and traction as well as meat. Where grass is poor herds must be moved, which leads to nomadism. Some peoples are fully nomadic while others live in sheltered winter camps and lead their herds into the steppe in summer. Some nomads travel long distances, usually north in summer and south in winter. Near mountains, herds are led uphill in summer and downhill in winter (transhumance). Pastoralists often trade with or raid their agrarian neighbors. Christian distinguished 'Inner Eurasia', which was pastoral with a few hunter gatherers in the far north, from 'Outer Eurasia', a crescent of agrarian civilizations from Europe through India to China. High civilization is based on agriculture where tax paying peasants support landed aristocrats, kings, cities, literacy and scholars. Pastoral societies are less developed and as a result, according to Christian, more egalitarian. One tribe would often dominate its neighbors, but these 'empires' usually broke up after a hundred years or so. The heartland of pastoralism is the Eurasian steppe. In the center of Eurasia pastoralism extended south to Iran and surrounded agrarian oasis cities. When pastoral and agrarian societies went to war, horse borne mobility counterbalanced greater numbers. Attempts by agrarian civilizations to conquer the steppe usually failed until the last few centuries. Pastoralists frequently raided and sometimes collected regular tribute from their farming neighbors. Especially in north China and Iran, they would sometimes conquer agricultural societies, but these dynasties were usually short lived and broke up when the nomads became 'civilized' and lost their warlike virtues.

Вокруг света

Кочевое скотоводство исторически было широко распространено во всех менее плодородных регионах Земли. Оно встречается в районах с низким количеством осадков, таких как Аравийский полуостров, населенный бедуинами, а также в Северо-Восточной Африке, населенной, среди других этнических групп, сомалийцами (где кочевое пастбище верблюдов, крупного рогатого скота, овец и коз особенно распространено). Кочевая трансхуманция также распространена в районах с суровым климатом, таких как Северная Европа и Россия, населенные коренными народами саами, ненцами и чукчами. По оценкам, в мире насчитывается 30–40 миллионов кочевников. Пасторальные кочевники и полукочевники составляют значительное, но сокращающееся меньшинство в таких странах, как Саудовская Аравия (вероятно, менее 3%), Иран (4%) и Афганистан (максимум 10%). Они составляют менее 2% населения в странах Северной Африки, за исключением Ливии и Мавритании. Евразийская степь была в основном заселена пастушескими кочевниками с поздней доисторической эпохи, с последовательностью народов, известных по именам, данным им окружающими грамотными оседлыми обществами, включая протоиндоевропейцев бронзового века, а позже протоиндоиранцев, скифов, сарматов, киммерийцев, массагетов, аланов, печенегов, куманов, кипчаков, карлуков, саков, юэчжи, вусунов, цзе, хунну, сяньбэй, киданей, паннонских аваров, гуннов, монголов, джунгаров и различные тюркские народы. Монголы в современной Монголии, России и Китае, а также татары или тюрки Восточной Европы и Центральной Азии были кочевыми народами, практиковавшими кочевую трансхуманцию на суровых азиатских степях. Некоторые остатки этих народов кочуют и по сей день. В Монголии около 40% населения продолжает жить традиционным кочевым образом жизни. В Китае, по оценкам, чуть более пяти миллионов пастухов рассеяны по пастбищным уездам, и более 11 миллионов – по полупастбищным уездам. Таким образом, общая численность (полу)кочевого скотоводческого населения превышает 16 миллионов человек, которые в основном живут в отдаленных, разрозненных и бедных ресурсами общинах. В Средних холмах и Гималаях Непала люди, живущие выше примерно 2000 м, практикуют трансхуманцию и кочевое скотоводство, поскольку оседлое сельское хозяйство становится менее продуктивным из-за крутых склонов, более низких температур и ограниченных возможностей орошения. Расстояния между летними и зимними пастбищами могут быть небольшими, например, в окрестностях Покхары, где долина на высоте около 800 метров находится менее чем в 20 км от альпийских пастбищ, расположенных у подножия Аннапурны в Гималаях, или расстояния могут составлять 100 км и более. Например, в зоне Рапти, примерно в 100 км к западу от Покхары, народ кхам-магар перемещает свои стада между зимними пастбищами к северу от Индии и летними пастбищами на южных склонах Гималаев Дхаулагири. В дальнем западном Непале этнические тибетцы, живущие в Дольпо и других долинах к северу от высоких Гималаев, перемещали свои стада на север на зиму на равнины верхнего бассейна Брахмапутры в Тибете, пока эта практика не была запрещена после того, как Китай установил контроль над Тибетом в 1950–1951 годах. Кочевой народ саами, коренной народ северной Финляндии, Швеции, Норвегии и Кольского полуострова в России, практикует форму кочевой трансхуманции, основанную на оленеводстве. В XIV и XV веках, когда популяция оленей была достаточно сокращена, чтобы саами не могли существовать только за счет охоты, некоторые саами, организованные по семейным линиям, стали оленеводами. Каждая семья имеет традиционные территории, на которых они пасут оленей, прибывая примерно в одно и то же время каждого сезона. Лишь небольшая часть саами жила оленеводством в течение последнего столетия; как самая колоритная часть населения, они хорошо известны. Но, как и в других странах Европы, трансхуманция уходит в прошлое. В Чаде кочевые пастухи включают в себя захва, креда и мими. Дальше на север, в Египте и западной Ливии, бедуины также занимаются пастушьим скотоводством.

Nomadic pastoralism was historically widespread throughout less fertile regions of Earth. It is found in areas of low rainfall such as the Arabian Peninsula inhabited by Bedouins, as well as Northeast Africa inhabited, among other ethnic groups, by Somalis (where camel, cattle, sheep and goat nomadic pastoralism is especially common). Nomadic transhumance is also common in areas of harsh climate, such as Northern Europe and Russia inhabited by the indigenous Sami people, Nenets people and Chukchis. There are an estimated 30–40 million nomads in the world. Pastoral nomads and semi nomadic pastoralists form a significant but declining minority in such countries as Saudi Arabia (probably less than 3%), Iran (4%), and Afghanistan (at most 10%). They comprise less than 2% of the population in the countries of North Africa except Libya and Mauritania. The Eurasian steppe has been largely populated by pastoralist nomads since the late prehistoric times, with a succession of peoples known by the names given to them by surrounding literate sedentary societies, including the Bronze Age Proto Indo Europeans, and later Proto Indo Iranians, Scythians, Sarmatians, Cimmerians, Massagetae, Alans, Pechenegs, Cumans, Kipchaks, Karluks, Saka, Yuezhi, Wusun, Jie, Xiongnu, Xianbei, Khitan, Pannonian Avars, Huns, Mongols, Dzungars and various Turkics. The Mongols in what is now Mongolia, Russia and China, and the Tatars or Turkic people of Eastern Europe and Central Asia were nomadic people who practiced nomadic transhumance on harsh Asian steppes. Some remnants of these populations are nomadic to this day. In Mongolia, about 40% of the population continues to live a traditional nomadic lifestyle. In China, it is estimated that a little over five million herders are dispersed over the pastoral counties, and more than 11 million over the semi pastoral counties. This brings the total of the (semi)nomadic herder population to over 16 million, in general living in remote, scattered and resource poor communities. In the Middle Hills and Himalaya of Nepal, people living above about 2,000 m practise transhumance and nomadic pastoralism because settled agriculture becomes less productive due to steep slopes, cooler temperatures and limited irrigation possibilities. Distances between summer and winter pasture may be short, for example in the vicinity of Pokhara where a valley at about 800 meters elevation is less than 20 km. from alpine pastures just below the Annapurna Himalaya, or distances may be 100 km or more. For example, in Rapti zone some 100 km west of Pokhara the Kham Magar move their herds between winter pastures just north of India and summer pastures on the southern slopes of Dhaulagiri Himalaya. In far western Nepal, ethnic Tibetans living in Dolpo and other valleys north among the high Himalaya moved their herds north to winter on the plains of the upper Brahmaputra basin in Tibet proper, until this practice was prohibited after China took over Tibet in 1950–51. The nomadic Sami people, an indigenous people of northern Finland, Sweden, Norway, and the Kola Peninsula of Russia, practise a form of nomadic transhumance based on reindeer. In the 14th and 15th century, when reindeer population was sufficiently reduced that Sami could not subsist on hunting alone, some Sami, organized along family lines, became reindeer herders. Each family has traditional territories on which they herd, arriving at roughly the same time each season. Only a small fraction of Sami have subsisted on reindeer herding over the past century; as the most colorful part of the population, they are well known. But as elsewhere in Europe, transhumance is dying out. In Chad, nomadic pastoralists include the Zaghawa, Kreda, and Mimi. Farther north in Egypt and western Libya, the Bedouins also practice pastoralism.

Трансграничное пастбище

Иногда кочевые пастухи перемещают свои стада через международные границы в поисках новых пастбищ или для торговли. Эта трансграничная деятельность иногда может приводить к напряженности с национальными правительствами, поскольку она часто носит неформальный характер и находится вне их контроля и регулирования. Например, в Восточной Африке более 95% трансграничной торговли осуществляется по неофициальным каналам, а неформальная торговля живым скотом – верблюдами, овцами и козами из Эфиопии, продаваемыми в Сомали, Кению и Джибути – генерирует, по оценкам, общую стоимость от 250 до 300 миллионов долларов США в год, что в 100 раз превышает официальные показатели. Эта торговля способствует снижению цен на продовольствие, повышению продовольственной безопасности, снижению напряженности на границах и укреплению региональной интеграции. Однако существуют и риски, поскольку нерегулируемый и недокументированный характер этой торговли создает опасность, например, облегчает распространение болезней через национальные границы. Кроме того, правительства обеспокоены потерей налоговых и валютных поступлений. Предпринимались инициативы, направленные на содействие и документирование трансграничной торговли с целью стимулирования регионального роста и продовольственной безопасности, а также обеспечения эффективной вакцинации скота. К таким инициативам относятся программа повышения региональной устойчивости к засухам (RREAD), проекты «Улучшение средств к существованию в Мандера-треугольнике / Улучшение средств к существованию в Южной Эфиопии» (ELMT/ELSE) в рамках региональной программы «Повышение устойчивости средств к существованию в пастбищных районах» (RELPA) в Восточной Африке, а также Региональный проект по защите средств к существованию (REGLAP), финансируемый Управлением по гуманитарной помощи (ECHO) Европейской комиссии.