Введение

Александрийский еврейский историк Артапан Александрийский (др.-греч. Ἀρτάπανος ὁ Ἀλεξανδρεύς) — историк еврейского происхождения из Александрии, который, как считается, жил в Александрии во второй половине III или II века до нашей эры. Хотя большинство исследователей полагают, что Артапан жил в Александрии, другие утверждают, что он обитал в сельской местности. В любом случае, Артапан жил в Египте. Артапан написал труд «О евреях» — историю евреев на греческом языке в период между 250 и 100 годами до н. э., однако этот текст до наших дней не дошёл. Творчество Артапана можно рассматривать как ответ на работы таких авторов, как Манетон, писавших ещё в III веке до н. э.; следовательно, Артапан, вероятно, писал не ранее середины III века. Можно предположить, что Артапан творил во второй половине III века до н. э. под влиянием правления Птолемея IV Филопатора (221–204 гг. до н. э.); однако, цитата Артапана Александром Полиистором в середине I века до н. э. позволяет предположить, что Артапан писал не позднее конца II века до н. э. Труды Полиистора до наших дней не сохранились. Фрагменты работ Артапана сохранились в трудах двух более поздних историков: Клемента Александрийского в «Строматах» (книга I, глава 23.154,2f) и Евсевия Кесарийского в «Евангельской подготовке» (книга IX, главы 18, 23 и 27). По мнению Дж. Дж. Коллинза и Джеймса Г. Чарльзуорта, «у нас нет подлинных отрывков из работ Артапана, а лишь краткие изложения, сделанные Александром Полиистором, которые, в свою очередь, сохранились благодаря Евсевию».

Работы и изображения Моисея

Существует общепринятое мнение среди ученых, что Артапан использовал Септуагинту как основу для своего исторического повествования, свободно перерабатывая её сюжеты, чтобы создать собственный уникальный рассказ. Он описывает египетские приключения трех главных еврейских патриархов – Авраама, Иосифа и Моисея – представляя их как героев, ответственных за многие культурные новшества древнего Ближнего Востока. Аналогичным образом, Артапан приписывает Моисею разделение Египта на 36 номов, а также успешное завоевание Эфиопии – два подвига, традиционно связываемых с египетским народным героем Сесострисом. На протяжении всего повествования Артапан подчеркивает, что народ любил этих еврейских деятелей за их впечатляющие инновации и достижения. Он даже отмечает, что эфиопы пошли на обрезание из восхищения Моисеем. К сожалению, упоминание «кошек, собак и ибисов» не дает достаточной информации о различных культовых центрах, которые могли бы помочь в датировке произведения. Однако, основываясь лишь на рассказе Артапана, мы не можем узнать, насколько широко этот религиозный синкретизм был распространен в сознании других евреев или египтян, живших и писавших в то время. Хотя Артапан приписывает Моисею основание культа животных, он также утверждает, что «посвященные животные» были уничтожены во время пересечения Красного моря. Джон Коллинз указывает на греческую языковую игру, которая, вероятно, существовала во времена Артапана, связывающую Моисея, Тота и распространенное имя Тутмос; однако это не является причиной, по которой Артапан ассоциирует Моисея с Тотом. Вместо этого Артапан проводит связь между еврейскими патриархами, которые обучали египтян таким навыкам, как астрология (Авраам, Евсевий PrEv 9.18.1), и Моисеем, который, толкуя священные письмена (предположительно, еврейский шрифт), достиг божественного знания, подобного знанию Тота. Некоторые ученые также отмечают связь Моисея с малоизвестной еврейской фигурой Енохом, поскольку ему приписывалось обучение людей «правильной» астрологии (например, солнечному календарю; 1 Енох 1–36), однако Артапан четко указывает лишь на связь Моисея с Гермесом/Тотом. Это логично, поскольку Артапан стремится соотнести Моисея не с еврейскими мифологическими персонажами, а с египетской историей, культурой и религией в целом.

Теология и мотивация

Теология Артапана является предметом ожесточенных споров в научном сообществе. Некоторые ученые считают его политеистом, исповедующим иудаизм. Джон Барклей, например, видит в признании Артапаном египетских культов животных и его изображении Моисея как божественного признаки его политеизма. Однако другая группа ученых полагает, что Артапан придерживался монолатрии – он сам поклонялся только одному богу, но признавал возможное существование других. Они утверждают, что Артапан последовательно отстаивает превосходство Яхве на протяжении всего текста, и что его изображение Моисея как божественного фактически имеет библейские корни. Эти ученые считают, что Артапан стремился защитить евреев от нападок языческих историков, таких как Манефон, и это объясняет его возвышенное изображение еврейских патриархов. Другие опровергают этот аргумент, утверждая, что маловероятно, чтобы язычники читали приукрашенную историю евреев, принижающую достижения их собственной культуры. Вместо этого эти ученые настаивают на том, что основной аудиторией Артапана были сами евреи, и он написал эту романтизированную историю, чтобы укрепить их национальную гордость. Некоторые ученые принимают обе эти точки зрения, утверждая, что повествование Артапана одновременно представляет собой апологетическую историографию и романтический образец национальной пропаганды. С другой стороны, Эрих Груэн настаивает на том, что эти аргументы полностью упускают из виду юмор Артапана и, следовательно, его главную мотивацию. Он утверждает, что Артапан не хотел, чтобы его читатели воспринимали его вымышленную историю буквально, поскольку любой, знакомый с библейскими рассказами, быстро распознал бы его фантастические дополнения и манипуляции. Вместо этого Груэн утверждает, что Артапан игриво высмеивает фараонов и преувеличивает достижения еврейских патриархов до "комических масштабов", чтобы продемонстрировать свою уверенность как еврея диаспоры. Именно это чувство уверенности и комфорта он стремился передать своим еврейским читателям.

Литературное влияние

Хотя не исключено, что Артапанус повлиял на иудейского историка Иосифа Флавия, представляется, что в целом он не оказал значительного влияния на последующую еврейскую литературу.