Марксистская криминология: анализ преступности и социальной структуры

Введение

Школа криминологии

Марксистская криминология – одна из школ криминологии. Она сопоставима с работой школы структурного функционализма, которая фокусируется на факторах, обеспечивающих стабильность и преемственность в обществе, но, в отличие от функционалистов, опирается на заранее заданную политическую философию. Как и в криминологии конфликта, она исследует причины социальных изменений, выявляя дестабилизирующие силы в индустриальных обществах и описывая разделение общества по признакам власти, богатства, престижа и мировоззрения. «Форма и содержание правовой системы в сложных обществах могут быть поняты как результат конфликтов, присущих структуре этих обществ, стратифицированных экономически и политически» (Chambliss, 1971). Она изучает причинно-следственные связи между обществом и преступностью, то есть стремится к критическому пониманию того, как непосредственная и структурная социальная среда порождает преступность и криминогенные условия. Карл Маркс утверждал, что закон является механизмом, посредством которого один социальный класс, обычно называемый «правящим классом», удерживает все остальные классы в подчиненном положении. Таким образом, эта школа использует марксистский подход для анализа, в частности, процесса криминализации и объяснения того, почему одни действия определяются как отклоняющиеся от нормы, а другие – нет. Следовательно, она проявляет интерес к политическим преступлениям, государственным преступлениям и преступлениям корпораций, совершаемым при содействии государства.

Обсуждение

Марксизм предоставляет систематическую теоретическую основу для анализа социальных структурных механизмов, и гипотеза о том, что экономическая власть трансформируется в политическую, существенно объясняет общее лишение прав большинства населения в современном государстве и ограничения политического дискурса. Следовательно, прямо или косвенно, он формирует значительную часть исследований социальных явлений не только в криминологии, но и в семиотике и других дисциплинах, изучающих структурные взаимосвязи власти, знания, смысла и позиционных интересов в обществе. Многие криминологи согласны с тем, что для эффективного функционирования общества необходим социальный порядок, и что соответствие нормам достигается посредством социализации. «Закон» – это термин, используемый для обозначения одного из средств обеспечения интересов государства. Таким образом, поскольку каждое государство суверенно, закон может быть использован для любых целей. Также общепризнано, что независимо от того, является ли общество меритократическим, демократическим или автократическим, небольшая группа неизменно приходит к власти. Причиной этого может быть их способность более эффективно использовать власть или просто целесообразность делегирования полномочий по принятию решений группе, представляющей большинство населения, по мере роста численности населения, что повышает эффективность. Марксисты критически относятся к идеям, ценностям и нормам капиталистической идеологии и характеризуют современное государство как находящееся под контролем группы, владеющей средствами производства. Например, Уильям Чэмблисс (1973) исследовал, как законы о бродяжничестве были изменены для отражения интересов правящей элиты. Он также рассмотрел, как британское колониальное право применялось в Восточной Африке, чтобы капиталистический «правящий класс» мог извлекать прибыль из кофейных плантаций, и как закон в средневековой Англии приносил пользу феодальным землевладельцам. Аналогично, Пирс (2003) рассматривает доказательства того, что корпоративные преступления широко распространены, но редко преследуются по закону. Эти исследователи утверждают, что политическая власть используется для укрепления экономического неравенства путем закрепления индивидуальных прав собственности в законе, и что возникающая в результате бедность является одной из причин преступной деятельности как средства выживания. Марксисты утверждают, что в социалистическом обществе с общественной собственностью на средства производства преступность будет значительно ниже. Действительно, Милтон Манкофф утверждает, что в Западной Европе преступности меньше, чем в Соединенных Штатах, потому что Европа более «социалистична», чем Америка. Из этих взглядов следует вывод, что решение «проблемы преступности» заключается в социалистической революции. Другой вопрос возникает при применении марксистской теории отчуждения. Утверждается, что часть преступности является результатом того, что общество предлагает лишь унизительную работу с небольшим чувством творчества. Однако характеристика некоторых преступлений как «преступлений рабочего класса» и изображение их как реакции на угнетение является проблематичной. Это избирательно маркирует преступления, совершенные людьми, исключительно на основании их классовой принадлежности, без проведения виктимологических исследований для определения того, какой класс или группа наиболее вероятно является жертвой таких преступлений (поскольку многие преступники не склонны далеко путешествовать, преступления рабочего класса часто направлены на людей рабочего класса, живущих в том же районе). Фактически, социальная дифференциация преступности может варьироваться в зависимости от возраста, класса, этнической принадлежности, пола, демографических характеристик и местности. Это может привести к тому, что некоторые люди будут подвергаться большему риску виктимизации просто из-за своего местоположения или даже повседневной рутины. По мнению Миетэ и Стаффорда, различные роли коррелируют с рисками виктимизации, а «структурные изменения в моделях активности влияют на уровень преступности». Три необходимых элемента виктимизации включают «мотивированных преступников, подходящие цели и отсутствие способных защитников». Кроме того, если аномия (чувство, возникающее при отсутствии какого-либо регулирования или предсказуемости в жизни) является основной причиной преступности, должна существовать теория, объясняющая, почему только некоторые представители рабочего класса совершают преступления. Согласно де, аномия может рассматриваться как одна из восьми теорий или школ, которые «предполагают» отрицательную связь между социально-экономическим статусом и вероятностью преступного поведения. Но если есть доказательства того, что некоторые люди и, в некоторых случаях, целые группы отчуждены от основного общества, необходимо провести детальные исследования влияния этого на общество в целом (см. безнормизм). В таких исследованиях марксизм, как правило, фокусируется на общественных силах, а не на мотивах отдельных лиц и их двойственной способности к добру и злу, морали и аморальности. Это может привести к менее полному объяснению того, почему люди реализуют свою автономию, выбирая определенные действия. Для сравнения, в социологии девиантности Роберт К. Мертон заимствует у Дюркгейма концепцию аномии для формирования теории напряжения. Мертон утверждает, что реальная проблема отчуждения создается не внезапным социальным изменением, как предлагал Дюркгейм, а социальной структурой, которая предъявляет одинаковые цели всем своим членам, не предоставляя им равных средств для их достижения. Именно это отсутствие интеграции между тем, что культура требует, и тем, что структура позволяет, вызывает девиантное поведение. Девиантность, таким образом, является симптомом социальной структуры. Тейлор и др. предлагают сочетание интеракционизма и марксизма в качестве радикальной альтернативы предыдущим теориям для формулирования «полной социальной теории девиантности». Согласно Оксфордскому словарю, девиантность можно определить как «отклонение от обычных или принятых стандартов, особенно в социальном или сексуальном поведении». Власть маркировать поведение как «девиантное» возникает частично из-за неравномерного распределения власти в государстве и, поскольку суждение имеет авторитет государства, оно приписывает больше стигмы запрещенному поведению. Это верно независимо от политической ориентации государства. Все государства принимают законы, которые в большей или меньшей степени защищают собственность. Это может принимать форму кражи или запрещать повреждение или незаконное проникновение. Даже если закон о краже не кажется оценочным, марксистский анализ показателей осуждения может выявить неравенство в применении закона. Таким образом, решение о возбуждении уголовного дела или вынесении приговора может быть искажено из-за возможности нанять хорошего адвоката. Тот же анализ также может показать, что распределение наказания за любое конкретное преступление может варьироваться в зависимости от социального класса преступника. Но закон о краже существует для защиты интересов всех владельцев собственности. Он не дискриминирует по классовому признаку владельца. Действительно, мало законов в любом государстве разработаны для защиты имущественных интересов с учетом классовой принадлежности, и принятие и применение законов обычно зависят от консенсуса в обществе, что такие законы соответствуют местным потребностям. В этом сравнение показателей преступности между государствами показывает небольшую корреляцию с учетом политической ориентации. Такие корреляции, которые существуют, как правило, отражают различия между богатыми и бедными, а также особенности, описывающие развитие социальной и экономической среды. Следовательно, показатели преступности сопоставимы в государствах с наибольшим неравенством в распределении богатства, независимо от того, являются они странами первого, второго или третьего мира. Рональд Л. Акерс критиковал марксистскую криминологию за то, что общества, основанные на марксистских принципах, «были несправедливыми и репрессивными и не представляют собой будущее, к которому криминологам следует стремиться». Марксистская криминология разделяет с анархистской криминологией точку зрения на то, что происхождение преступности лежит в несправедливом социальном порядке и что желательна радикальная трансформация общества. В отличие от марксистов, которые предлагают заменить капитализм социализмом, анархисты отвергают все иерархические или авторитарные структуры власти.

Marxism provides a systematic theoretical basis upon which to interrogate social structural arrangements, and the hypothesis that economic power is translated into political power substantially accounts for the general disempowerment of the majority who live in the modern state and the limitations of political discourse. Hence, whether directly or indirectly, it informs much of the research into social phenomena not only in criminology, but also in semiotics and the other disciplines which explore the structural relationships of power, knowledge, meaning, and positional interests within society. Many criminologists agree that for a society to function efficiently, social order is necessary and that conformity is induced through a socialization process. "Law" is the label given to one of the means used to enforce the interests of the state. Hence, because each state is sovereign, the law can be used for any purpose. It is also common ground that, whether the society is meritocratic, democratic or autocratic, a small group emerges to lead. The reason for this group's emergence may be their ability to use power more effectively, or simple expediency in that, as population size grows, the delegation of decision making powers to a group representative of the majority leads to more efficiency. Marxists are critical of the ideas, values, and norms of capitalist ideology, and characterize the modern state as being under the control of the group that owns the means of production. For example, William Chambliss (1973) examined the way in which the vagrancy laws were amended to reflect the interests of the ruling elite. He also looked at how British Colonial Law was applied in East Africa, so that the capitalist "ruling class" could profit from coffee plantations, and how the law in medieval England benefited feudal landowners. Similarly, Pearce (2003) looks at evidence that corporate crime is widespread but is rarely prosecuted. These researchers assert that political power is used to reinforce economic inequality by embedding individual property rights in the law and that the resulting poverty is one of the causes of criminal activity as a means of survival. Marxists argue that a socialist society with communal ownership of the means of production would have much less crime. Indeed, Milton Mankoff asserts that there is much less crime in Western Europe than in the United States because Europe is more ‘Socialist’ than America. The implication of such views is that the solution to the "crime problem" is to engage in a socialist revolution. A different issue emerges by applying Marx's theory of alienation. A proportion of crime is said to be the result of society offering only demeaning work with little sense of creativity. However, the characterization of some crime as "working class crime" and portraying it as a response to oppression is problematic. It selectively labels crime committed by people simply on the basis of their membership of a class, without engaging in victimology to identify whether any particular class or group is most likely to be the victim of such crime (because many criminals are disinclined to travel far, working class crime is often directed at working class people who live in the same neighborhood). In fact, the social differentiation of crime may vary by age, class, ethnicity, gender, demographic, and locality. This can cause some individuals to be at greater risk to victimization simply based on their location or even daily routine. According to Miethe and Stafford, different roles correlate to risks of victimization, and "structural changes in activity patterns influence crime rates." The three necessary elements of victimization include "motivated offenders, suitable targets, and absence of capable guardians." Further, if anomie (the feeling one has when there is no longer any type of regulation or predictability in one’s life) is a primary cause of crime, there should be a theory to explain why only some working class people commit crimes. According to de, anomie can be considered one of eight theories or schools that "[imply] a negative association between socioeconomic status and the probability of criminal behavior." But if there is evidence that some individuals and, in some cases, entire groups are alienated from mainstream society, there should be detailed research into the effect that this has on society as a whole (see normlessness). In such research, Marxism tends to focus on societal forces rather than the motives of individuals and their dualistic capacity for both right and wrong, moral and immoral. This can lead to a less comprehensive explanation of why people exercise their autonomy by choosing to act in particular ways. By comparison, in the sociology of deviance, Robert K. Merton borrows Durkheim's concept of anomie to form the Strain Theory. Merton argues that the real problem of alienation is not created by a sudden social change, as Durkheim proposed, but rather by a social structure that holds out the same goals to all its members without giving them equal means to achieve them. It is this lack of integration between what the culture calls for and what the structure permits that causes deviant behavior. Deviance then is a symptom of the social structure. Taylor et al. intend a combination of Interactionism and Marxism as a radical alternative to previous theories to formulate a "fully social theory of deviance". According to the Oxford dictionary, deviance can be defined as "departing from usual or accepted standards, especially in social or sexual behavior." The power to label behavior as "deviant" arises partly from the unequal distribution of power within the state, and because the judgment carries the authority of the state, it attributes greater stigma to the prohibited behavior. This is true no matter what the political orientation of the state. All states enact laws which, to a greater or lesser extent, protect property. This may take the form of theft, or prohibit damage or trespass. Even though a theft law may not appear judgmental, a Marxist analysis of the conviction rates may detect inequalities in the way in which the law is applied. Thus, the decision whether to prosecute or to convict may be skewed by having the resources to employ a good lawyer. The same analysis may also show that the distribution of punishment for any given crime may vary according to the social class of the perpetrator. But, the law of theft exists to protect the interests of all those who own property. It does not discriminate by reference to the class of the owner. Indeed, few laws in any states are drafted to protect property interests by reference to class, and the acceptance and enforcement of laws generally depend on a consensus within the community that such laws meet local needs. In this, a comparison of the crime rates between states shows little correlation by reference to political orientation. Such correlations as do exist tend to reflect disparities between rich and poor, and features describing the development of the social and economic environment. Hence, the crimes rates are comparable in states where there are the largest disparities of wealth distribution, regardless of whether they are first, second or third world. Ronald L. Akers has criticized Marxist criminology on the grounds that societies based on Marxist principles "have been unjust and repressive and do not represent a future for which criminologists should strive". Marxist criminology shares with anarchist criminology the view that crime has its origins in an unjust social order and that a radical transformation of society is desirable. Unlike Marxists, however, who propose that capitalism be replaced with socialism, anarchists reject all hierarchical or authoritarian structures of power.

Виллем Адриан Бонгер

Голландский криминолог Виллем Бонгер верил в причинно-следственную связь между преступностью и экономическими и социальными условиями. Он утверждал, что преступность имеет социальное происхождение и является нормальной реакцией на существующие культурные условия. В более примитивных обществах, по его мнению, выживание требовало большей самоотверженности и альтруизма внутри общины. Но как только сельскохозяйственные технологии улучшились и возник избыток продовольствия, системы обмена и бартера предоставили возможность для эгоизма. С появлением капитализма возникли социальные силы конкуренции и накопления богатства, что привело к неравномерному распределению ресурсов, алчности и индивидуализму. Как только личный интерес и более эгоистичные побуждения берут верх, возникает преступность. Бедные совершают преступления из-за нужды или чувства несправедливости. Следовательно, обладатели власти осуществляют контроль и применяют наказания, отождествляя преступность с нанесением вреда или угрозой вреда имуществу и деловым интересам влиятельных людей. Хотя сами действия, составляющие, скажем, кражу, могут быть идентичными, кража, совершённая бедными, будет получать большее внимание, чем кража, совершённая богатыми. Это повлечёт за собой два последствия: прямое – усиление давления на выживание в неравном обществе, и косвенное – рост чувства отчуждения среди бедных. Преступность на улицах была результатом нищенских условий, в которых рабочие жили, конкурируя друг с другом. Он считал, что бедность сама по себе не может быть причиной преступности, а скорее бедность в сочетании с индивидуализмом, материализмом, ложными потребностями, расизмом и показной мужественностью, выражающейся в насилии и доминировании среди уличных хулиганов.

Торстен Селлин

Селлин был социологом в Университете Пенсильвании и одним из пионеров научной криминологии. Его методология предполагала комплексный подход к изучаемому вопросу, объединяющий исторические, социологические, психологические и юридические факторы в анализ. Он применял как марксизм, так и теорию конфликта для исследования культурного разнообразия современного индустриального общества. В однородном обществе нормы или кодексы поведения формируются и становятся законами, соблюдение которых необходимо для сохранения единой культуры. Однако, когда отдельные культуры расходятся с преобладающей, эти меньшинства вырабатывают собственные нормы. Соответственно, социализация происходит как в рамках подгруппы, так и в соответствии с основными нормами. Принятие законов отражает нормы, ценности и интересы доминирующих культурных или этнических групп в государстве, что может приводить к конфликтам на стыке культур. Когда две культуры взаимодействуют и одна из них стремится расширить свое влияние на другую, каждая сторона, скорее всего, будет реагировать защитно. Если соотношение сил относительно равноправно, обычно достигается соглашение. Но если распределение власти неравномерно, повседневное поведение представителей меньшинства может быть признано отклоняющимся от нормы. Чем более диверсифицированным и гетерогенным становится общество, тем выше вероятность частых конфликтов, поскольку подгруппы, живущие по своим правилам, нарушают правила других групп.