Введение

Термин, используемый в поведенческих науках и городском планировании, впервые встречается в книге Джорджа Седдона. Термин «чувство места» используется в самых разных контекстах. Это многомерная и сложная конструкция, применяемая для описания взаимосвязи между людьми и пространственной средой. Некоторые географические объекты обладают этим качеством, другие – нет, в то время как для кого-то это скорее ощущение или восприятие, присущее людям, а не самому месту. Часто этот термин используется для обозначения тех характеристик, которые делают место особенным или уникальным, а также тех, что способствуют возникновению подлинной человеческой привязанности и чувства принадлежности. Другие исследователи, например географ И Фу Туань, отмечают, что «чувство места» может быть и негативным, например, чувство страха. Некоторые студенты и преподаватели практикуют «обучение, основанное на месте», чтобы развить у себя «чувство места», а также использовать различные аспекты местности в качестве образовательных инструментов. Этот термин применяется в городских и сельских исследованиях в контексте формирования мест и привязанности сообществ к окружающей среде или родной земле. «Чувство места» описывает то, как человек воспринимает и переживает пространство или среду. Антропологи Стивен Фельд и Кит Бассо определяют «чувство места» как «способы, посредством которых места познаются, воображаются, к ним стремятся, их хранят, вспоминают, выражают, в них живут, оспаривают и за них борются». Многие коренные культуры теряют свое «чувство места» из-за изменения климата, утраты «земли предков, прав на землю и сохранения священных мест».

Географическое место

Культурные географы, антропологи, социологи и градостроители изучают, почему определенные места имеют особое значение для определенных людей или животных. Места, обладающие выраженным "чувством места", отличаются сильной идентичностью, глубоко переживаемой как местными жителями, так и посетителями. "Чувство места" – это социальное явление. К мерам, направленным на защиту, сохранение и улучшение мест, признанных ценными, относятся такие статусы, как "Объект всемирного наследия", британские ограничения для "Зон выдающейся природной красоты" и американский статус "Национального исторического памятника".

Безместность

Места, в которых отсутствует "чувство места", иногда называют "безместными" или "неаутентичными". Эдвард Релф, культурный географ, исследует "безместность" этих локаций. Антрополог Марк Оже называет эти локации "не-местами". В противовес редуктивному мышлению, к которому может привести безместность, иезуитский философ Мишель де Серто в своей книге "Практика повседневной жизни" использует термин "пространство" для обозначения этих безместных локаций, в отличие от "места" (lieu). Для де Серто "пространство состоит лишь из пересечения подвижных элементов", которые не находятся в статике. Место, напротив, – это пространство, которое было упорядочено определенным образом для удовлетворения какой-либо человеческой потребности. Например, парк – это место, которое было создано "в соответствии с тем, как элементы распределены в отношениях сосуществования", и поэтому "предполагает признак стабильности". Идеи де Серто стали важным инструментом для понимания взаимосвязи власти и социальных отношений в процессе формирования места. Для де Серто безместность, или "пространство", является ареной свободы или, по крайней мере, местом для того, что Тимофей Вермеулен рассматривает как "потенциально анархическое движение".

Безместные ландшафты рассматриваются как лишенные какой-либо особой связи с местами, в которых они расположены – они могут находиться где угодно; придорожные торговые полосы с магазинами, автозаправочные станции и магазины шаговой доступности, сети быстрого питания и сетевые универмаги приводятся в качестве примеров элементов безместного ландшафта. Некоторые исторические объекты или районы, которые были сильно коммерциализированы для туризма и новые жилые комплексы, определяются как утратившие свое чувство места. Фраза Гертруды Стайн "там нет там" используется для описания таких мест.

Развитие чувства места

Географы, социальные психологи и социологи изучали, как формируется чувство привязанности к месту. В их подходах – сравнение различных мест, обучение у старших поколений и наблюдение за стихийными бедствиями и другими событиями. Экологические психологи подчеркнули важность детского опыта и выявили количественную связь между взаимодействием с природной средой в детстве и предпочтениями в окружающей среде во взрослой жизни. Знакомство с окружающей средой в детстве в значительной степени обусловлено непосредственным опытом игры, а также ролью семьи, культуры и общества. Особую связь, возникающую между детьми и их детской средой, географы назвали «первозданным ландшафтом». Этот ландшафт детства формирует часть идентичности человека и служит ключевой точкой отсчета при оценке новых мест в дальнейшем. Переезжая во взрослом возрасте, люди склонны рассматривать новые места в соотнесении с этим базовым ландшафтом, пережитым в детстве. В незнакомой среде чувство привязанности к месту развивается со временем и посредством повседневных практик, процесс, который может быть нарушен сбоями в привычном укладе жизни или резкими изменениями в окружающей среде. В контексте изменения климата, чувство привязанности к месту, а затем осознание изменений и разрушения мест, связанных с катастрофами, приводит к эмоциональным переживаниям горя и солястальгии. Исследования показывают, что эти эмоциональные переживания по своей природе адаптивны, и рекомендуют коллективное осмысление и рефлексию над ними для повышения устойчивости и чувства принадлежности. В посткатастрофических ситуациях некоторые программы направлены на восстановление чувства привязанности к месту посредством вовлечения общественности.

Музыка и место

Этномузыкологи, наряду с другими социальными учеными (такими как антропологи, социологи и городские географы), стали указывать на роль музыки в формировании у людей “чувства места”. Британский этномузыколог Мартин Стоукс предполагает, что люди могут конструировать представление о “месте” посредством музыки, которая сигнализирует об их положении в мире с точки зрения социальных границ и морально-политических иерархий. Стоукс утверждает, что музыка не просто отражает существующие социальные структуры, но обладает потенциалом для активного преобразования пространства. Музыка, определяющая место, может “заранее” формировать знание о социальных границах и иерархиях, которое люди используют для выстраивания взаимоотношений и понимания собственной идентичности и идентичности других, а также их связи с местом. Примером роли музыки в формировании чувства места является исследование этномузыколога Джорджа Липсица, посвященное исполнению мексиканско-американской культурной идентичности в Лос-Анджелесе. В ответ на механическое воспроизведение и все более коммерциализированные формы культуры, Вальтер Беньямин утверждал, что культурные объекты все больше отрываются от своего первоначального контекста и места создания. В этом контексте этномузыколог Джордж Липсиц предполагает, что осознание невидимости и отчужденности характеризует культурную идентичность меньшинств, исключенных из политической власти и культурного признания. Липсиц анализирует постмодернистские культурные стратегии (такие как бифокальность, сопоставление множественных реальностей, интертекстуальность, интерреференция и семейства сходства), которые рок-н-ролльные музыканты Чикано в конце 1980-х годов в Лос-Анджелесе использовали для определения чувства места в популярной культуре. Изучая культурную деятельность мексиканских американских рок-н-роллеров, Липсиц выявляет, как их музыка активно демонстрирует “осознанную культурную политику, направленную на включение в американский мейнстрим путем его преобразования”.