Юлиана Льежская: Мистик и вдохновительница праздника Тела Господня

Введение

Мистик и святая

Юлиана Льежская (также известная как Юлиана с горы Корнильон), (1192 или 1193 – 5 апреля 1258) была средневековой канониссой ордена норбертинцев и мистиком на территории современной Бельгии. Традиционные научные источники давно признают её инициатором праздника Тела Господня (Корпус-Кристи), впервые отпразднованного в Льеже в 1246 году и позднее принятого католической церковью в 1264 году. Более современные исследования включают анализ рукописей первоначальной версии чина богослужения (Офиса), обнаруженного в Гааге, в Национальной библиотеке Нидерландов (KB 70. E.4), а также внимательное изучение её латинской "жизни" (vita), критическое издание которой было опубликовано на французском языке бельгийским учёным и нынешним (2023) епископом Льежа Жаном Пьером Дельвилем. Новейшие научные работы отмечают многочисленные упоминания о её музыкальных и литургических выступлениях. Современные учёные-женщины признают Юлиану "автором" первоначальной версии латинского Офиса "Animarum cibus", название которого происходит из начала её первой антифоны.

Биография

Юлиана и ее сестра-близнец Агнес родились в деревне Ретинне в княжеско-епископстве Льеж. Они осиротели в пятилетнем возрасте и были помещены в недавно основанный хоспис в Мон-Корнильон, прямо за пределами Льежа. Канония, по всей видимости, была основана по образцу двойного монастыря, с канонами и канониссами, каждый из которых жил в собственном крыле монастыря. Обеих девушек первоначально разместили на небольшой ферме рядом с канонией. Юлиана, поступив в орден в возрасте 13 лет, долгие годы работала в лепрозории. Агнес, по всей видимости, умерла в молодом возрасте, поскольку в архивах о ней больше нет упоминаний. С юных лет Юлиана глубоко почитала Евхаристию (как и многие женщины из Льежа) и стремилась к особому празднику в ее честь. Когда Юлиане исполнилось 16 лет, она пережила свое первое видение, которое впоследствии повторялось несколько раз. В видении она увидела луну в полном великолепии, пересеченную по диаметру темной полосой. Со временем она поняла, что луна символизирует жизнь Церкви на земле, а непрозрачная линия, напротив, представляет отсутствие литургического праздника в честь Тела и Крови Христовых. Не имея возможности учредить такой праздник, она хранила свои мысли при себе, делясь ими лишь с затворницей Евой из Льежа, жившей в келье, примыкающей к базилике Святого Мартина, и несколькими другими доверенными сестрами в своем монастыре. Ее видение изображено на иллюминированной заглавной букве ее жития, как оно представлено в Париже, Bibliothèque de l'Arsenal (MS 945, fol. 2). Около 1225 года она была избрана приорессой двойной канонии и рассказала о своих видениях своему исповеднику, канону Иоанну Лозанскому (светскому канону коллегиальной главы при базилике Святого Мартина). Канон Иоанн поддерживал многочисленные контакты среди выдающихся французских теологов и доминиканских профессоров, собравшихся в Льеже. Среди них были Роберт де Торе, епископ Льежа, Хью Сен-Шер, доминиканский провинциальный приоры Франции, и Жак Панталеон из Труа, архидьякон Льежа, который впоследствии стал епископом Верденским, затем латинским патриархом Иерусалима, а затем папой, правившим под именем Папы Урбана IV. Канон Иоанн, по сообщениям, передал видение Юлианы этим выдающимся религиозным лидерам. Эти теологи единогласно согласились, что в почитании праздника нет ничего, противоречащего католической вере, и одобрили его учреждение. Получив одобрение местных религиозных властей, Юлиана приступила к работе с каноном Иоанном, который был еще молод, и вместе они составили первоначальный вариант чина, Animarum cibus. Этот ранний чин можно найти в составной рукописи, Гаага, Национальная библиотека Нидерландов (KB 70. E.4). В 1246 году епископ Роберт учредил первый праздник Тела и Крови Христовых для своей епархии. Однако позже в том же году он умер и не увидел его завершения, хотя праздник отмечался канонами Святого Мартина. Жизнь Юлианы была полна потрясений, во многом из-за религиозных и политических противоречий, царивших в Льеже: зарождающийся городской средний класс, требовавший новых прав, политическое соперничество между гвельфами и гибеллинами и междоусобные распри среди низшего дворянства во Фландрии. Эти конфликты создали благоприятную среду для такого рода движения. Когда Юлиана стала приорессой канонии, она восстановила строгие августиновские правила. В 1240 году канония и прилегающий к ней лепрозарий перешли под надзор человека по имени Роджер, злобного человека, получившего эту должность путем симонии и интриг. Он сразу невзлюбил и Юлиану, и ее упреки, и подстрекал горожан против нее, обвинив ее в хищении и краже средств больницы. Она бежала в затвор своей подруги, дамы Ивы, а затем была принята в доме канона Иоанна, примыкающем к базилике. С помощью Роберта де Торетта, епископа Льежа, Юлиана была оправдана и восстановлена в своей прежней должности в канонии. Роджер был отстранен от должности. Однако в 1247 году, после смерти епископа Роберта, Роджер вновь получил контроль над Мон-Корнильоном при новом епископе, Генрихе Гельдернском, и Юлиана была снова изгнана. Эти события в биографии Юлианы в определенной степени указывают на более широкий исторический контекст соперничества за вакантную епископскую кафедру, усиленного отлучением Фридриха II от Папы Иннокентия IV. После этого Юлиана нашла убежище в цистерцианских монастырях в Робермонте, Валь-Бенуа и Валь-Нотр-Дам, а затем среди бедных бегинок. При поддержке аббатисы Имены, сестры архиепископа Конрада Кёльнского, Юлиана поселилась в цистерцианском аббатстве Сальзинн, а затем в Фосс-ля-Виль, в графстве Намюр, где она жила в уединении до своей смерти. На смертном одре она попросила своего исповедника Иоанна Лозанского, предположительно, раскрыть ему давно скрытые тайны. Но ни он, ни ее друзья из Льежа не прибыли. После ее смерти, по ее желанию, ее друг, цистерцианский монах Гобер д’Аспремон, перенес ее тело в аббатство Виллер. В следующее воскресенье ее останки были перенесены в часть кладбища, предназначенную для святых. Хотя ее культ развивался немедленно, официального признания он не получил до 1869 года при Папе Пие IX.

Juliana and her twin sister Agnes were born in the village of Retinnes in the Prince Bishopric of Liège. They were orphaned at age five and placed in a newly founded hospice at Mont Cornillon, right outside of Liège. The canonry seems to have been established on the model of a double monastery, with both canons and canonesses, each living in their own wing of the monastery. The two girls were initially placed on a small farm next to the canonry. Juliana, after entering the Order at the age of 13, worked for many years in its leprosarium. Agnes seems to have died young, as there is no further mention of her in the archives. From her early youth, Juliana had great veneration for the Eucharist (as did many of the women of Liège) and longed for a special feast day in its honor. When Juliana was 16 she had her first vision which recurred subsequently several times. Her vision presented the moon in its full splendour, crossed diametrically by a dark stripe. In time she came to understand that the moon symbolized the life of the church on earth, the opaque line, on the other hand, represented the absence of a liturgical feast in honor of Christ's Body and Blood. Not having any way to bring about such a feast, she kept her thoughts to herself, except for sharing them with an anchoress, Eve of Liège, who lived in a cell adjacent to the Basilica of St. Martin, and a few other trusted sisters in her monastery. Her vision is illustrated on the historiated initial letter of her vita as it appears in Paris, Bibliothèque de l'Arsenal (MS 945, fol. 2). Around 1225, she was elected prioress of the double canonry and told her visions to her confessor, Canon John of Lausanne (a secular canon of the collegiate chapter at Saint Martin Basilica). Canon John had many contacts among the distinguished French theologians and Dominican professors who had gathered in Liège. These included Robert de Thorete, the Bishop of Liège, Hugh of Saint Cher, the Dominican Prior Provincial for France, and Jacques Pantaleon of Troyes, Archdeacon of Liège, who later became bishop of the Diocese of Verdun, then Latin Patriarch of Jerusalem, and finally pope, ruling under the name Pope Urban IV. Canon John reportedly relayed Juliana's vision to these distinguished religious leaders. These theologians agreed unanimously that there was nothing in the devotion of the feast contrary to the Catholic faith and endorsed instituting it. Upon receiving approbation from local religious authorities, Juliana set to work with Canon John, who was still a young man, and together they composed the initial version of the office, Animarum cibus. This early office can be found in the composite manuscript, The Hague, National Library of the Netherlands (KB 70. E.4). In 1246, Bishop Robert instituted the first feast of Christ's Body and Blood for his own diocese. He died later that same year, however, and never saw it completed, though the feast was celebrated by the canons of St. Martin. Juliana's life was filled with tumult, largely as a consequence of the religious and political controversies rampant in Liège: an emerging urban middle class demanding new rights, political rivalries between the Guelphs and the Ghibellines, and internecine quarrels among the lower nobility in Flanders. These conflicts created a context ripe for this type of movement. When Juliana became prioress of the canonry, she re instated strict Augustinian rules. In 1240, the canonry and adjacent leprosarium came under the supervision of a man named Roger, a vicious man who had gained the position through simony and intrigue. He immediately disliked both Juliana and her reproaches, and incited the citizenry against her, accusing her of diverting and stealing the hospital's funds. She fled to the anchorhold of her friend, Dame Eve, and was then received into Canon John's house, adjacent to the basilica. With the help of Robert of Thourotte, the Bishop of Liège, Juliana was vindicated and restored to her former position in the canonry. Roger was deposed. In 1247, however, upon the death of Bishop Robert, Roger once again regained control of Mont Cornillon under the new bishop, Henry de Gueldre, and Juliana was again driven out. These events in Juliana's biography, to a certain extent, point to the larger historical backdrop of rivalry over the vacated bishopric, amplified by the excommunication of Frederick II by Pope Innocent IV. Thereafter Juliana found refuge in the Cistercian monasteries at Robermont, Val Benoit, and Val Notre Dame, and then among the poor Beguines. Aided by Abbess Imene, who was the sister of Archbishop Conrad of Cologne, Juliana took up residence at the Cistercian Abbey of Salzinnes, and finally Fosses la Ville, in the County of Namur, where she lived in seclusion until her death. On her deathbed she asked for her confessor, John of Lausanne, supposedly to reveal to him long hidden secrets. But neither he nor any of her friends from Liege arrived. Upon her death, based on her wishes, her friend, the Cistercian monk Gobert d'Aspremont, moved her body to Villers Abbey. On the following Sunday her remains were moved to the section of the cemetery reserved for saints. Although her cult developed immediately, it did not receive official recognition until 1869 under Pope Pius IX.

Почитание

В 1261 году архидьякон Панталеон был избран Папой и принял имя Папы Урбана IV. В 1264 году Урбан IV учредил торжество Тела и Крови Христовых в четверг после Пятидесятницы как праздник для всей Латинской церкви, посредством папской буллы Transiturus de hoc mundo. Это был первый вселенский праздник, утвержденный папой в истории латинского обряда. Праздник традиционно отмечается в четверг после Троицы, но в литургической реформе 1969 года, при Папе Павле VI, епископам каждой страны была предоставлена возможность перенести его на следующее воскресенье. Юлиана была канонизирована в 1869 году Папой Пием IX и особо почиталась Папой Иоанном Павлом II, который написал письмо, упомянув о ней в 750-ю годовщину праздника Тела и Крови Христовых. Её день памяти отмечается 6 апреля.