Карантинная станция Норт-Хед: История и наследие Сиднея

Введение

Карантинная станция Норт-Хед – это исторически значимый комплекс зданий и сооружений, бывшая карантинная станция, которая в настоящее время является туристической достопримечательностью, расположенной на Северном Сценовом Драйве, на северной стороне гавани Сиднея в Норт-Хед, недалеко от Манли, в местном самоуправлении Северных Пляжей в Новом Южном Уэльсе, Австралия. Она также известна как Карантинная станция и заповедник Норт-Хед. Собственником недвижимости является Управление окружающей среды и наследия, агентство правительства Нового Южного Уэльса. Здания и участок были включены в Государственный реестр наследия Нового Южного Уэльса 2 апреля 1999 года. 12 мая 2006 года весь комплекс Норт-Хед, включая карантинную станцию, связанные с ней здания и сооружения, был включен в список национального наследия Австралии и теперь является частью Национального парка гавани Сиднея. Комплекс функционировал как карантинная станция с 14 августа 1832 года по 29 февраля 1984 года. Идея его создания заключалась в том, что, будучи островным государством, колония Новый Южный Уэльс была уязвима для болезней, заносимых морским транспортом. Люди, у которых подозревали инфекционное заболевание, помещались в карантин до тех пор, пока не считалось безопасным их выпустить. Изолированное и стратегически важное положение Норт-Хед было признано в 1828 году, когда первое судно, Bussorah Merchant, было помещено в карантин в Спринг-Коув. Важность и будущая роль Норт-Хед были закреплены Актом о карантине губернатора Дарлинга 1832 года, который выделил всю территорию Норт-Хед для карантинных целей в ответ на пандемию холеры в Европе в 1829–1851 годах и остается частью Национального парка гавани Сиднея. Одним из первых карантинных врачей был доктор Джеймс Стюарт, увлеченный натуралист и художник. На протяжении многих лет Перси Нолан, олдермен и мэр Манли, добивался переноса карантинной станции из Манли и предлагал использовать ее территорию в качестве общественного пространства для отдыха. Более чем через шестьдесят лет это дальновидное предложение было реализовано. В 1960-х и 70-х годах начальник карантинной станции, Херб Лаваринг BEM (1917–1998), взял на себя задачу сохранения и создания музея артефактов и других предметов, имеющих отношение к работе станции, включая предметы быта, медицинские инструменты и ручной инструмент для различных работ – от кузнечного дела до строительства. Лаваринг собирал эти материалы в период с 1963 по 1975 год и начал реставрацию разнообразных наскальных рисунков и надгробий с основных кладбищ. Предметы, собранные Лаварингом, были сохранены, и многие из них поступили в государственные и федеральные коллекции, в том числе в Национальный музей в Канберре, где хранятся кремневый пистолет и набор наручников (последние использовались для того, чтобы никто не покидал станцию без медицинского заключения). Одной из наиболее значимых особенностей карантинной станции является серия гравюр на скальном обрыве рядом с пирсом. Гравюры были выполнены людьми, находившимися на карантине, и охватывают период с начала XIX века до середины XX века. Некоторые из них выполнены каменщиками и скульпторами и демонстрируют высокий уровень мастерства. Другие гравюры находятся в скальном образовании, известном как Шапка Старика.

The North Head Quarantine Station is a heritage listed former quarantine station and associated buildings that is now a tourist attraction at North Head Scenic Drive, on the north side of Sydney Harbour at North Head, near Manly, in the Northern Beaches Council local government area of New South Wales, Australia. It is also known as North Head Quarantine Station & Reserve and Quarantine Station & Reserve. The property is owned by the Office of Environment and Heritage, an agency of the Government of New South Wales. The buildings and site were added to the New South Wales State Heritage Register on 2 April 1999. The entire North Head site, including the Quarantine Station and associated buildings and facilities, was added to the Australian National Heritage List on 12 May 2006, and now forms part of the Sydney Harbour National Park. The complex operated as a quarantine station from 14 August 1832 to 29 February 1984. The concept behind its establishment was that, as an island nation, the Colony of New South Wales, as it then was, was susceptible to ship borne disease. Those who might have an infectious disease would be kept in quarantine until it was considered safe to release them. The isolation and strategic role of North Head was recognised in 1828 when the first vessel, the Bussorah Merchant, was quarantined at Spring Cove. The importance and future role of North Head was reinforced by Governor Darling's Quarantine Act of 1832, which set aside the whole of North Head for quarantine purposes in response to the 1829–51 cholera pandemic in Europe. and remains part of the Sydney Harbour National Park. One of the early quarantine officers was Dr James Stuart, a keen naturalist and painter. For many years Percy Nolan, an alderman and mayor of Manly, pushed for the removal of the Quarantine Station from Manly and called for its use as public open space. Over sixty years later, this far sighted proposal became a reality. In the 1960s and 70s, the officer then in charge of the Quarantine Station, Herb Lavaring BEM (1917–1998), took it upon himself to preserve and compile a museum of artifacts and other items of note and significance to the station's operations, including domestic implements, medical instruments, and hand tools for tasks ranging from blacksmithing to building construction. Lavaring collected these materials over the period 1963–1975 and also commenced restoration work on the diverse range of rock carvings and headstones from the major burial grounds. The items collected by Lavaring were preserved, and many have since found their way into state and federal collections, including the National Museum in Canberra, where a muzzle loading rifle and a set of manacles are preserved (the latter being used to ensure that no one left the station without medical clearance). One of the most historic features of the quarantine station is the series of engravings along the escarpment adjacent to the jetty. The carvings were executed by people staying at the quarantine station, and cover an extensive period that stretched from the early nineteenth century to the mid twentieth century. Some were executed by stonemasons and sculptors and show a high degree of skill. More carvings are located at the rock formation known as Old Man's Hat.

История

Карантинная станция была основана прежде всего для регулирования риска ввоза болезней с европейскими мигрантами, как свободными поселенцами, так и осужденными, а также с прибывающими торговыми судами. Существовала тесная связь между необходимостью карантина и колебаниями морской иммиграции, и развитие Карантинной станции с 1830-х годов отражает изменения в иммиграционной политике и практике. Другим важным фактором было стремление минимизировать сбои в растущей коммерчески значимой судоходной отрасли, и ранее – в Сириус-Коув. К началу 1877 года корпус корабля был переоборудован в госпитальный корабль и уже использовался в январе 1877 года. В значительной степени из-за неудовлетворительных результатов во время эпидемии оспы 1881–1882 годов, в 1884 году Faraway был модернизирован в Мортс-Доке в более подходящую плавучую больницу с двумя отделениями и 100 койками. После этого корабль официально стал известен как Плавучая карантинная больница. С распространением парового судоходства возросли затраты, связанные с задержками в расписании движения судов из-за карантина. К 1870-м годам задержание парохода могло стоить от 20 до 300 фунтов стерлингов в день, и судоходные агенты и владельцы не понимали, почему Австралия не последовала примеру Великобритании, отказавшись от карантинных правил. В ответ в 1882 году помощник медицинского инспектора был назначен в Уотсонс-Бей для сокращения времени инспекций. Ассоциация судовладельцев также запросила предоставление помещений для азиатских пассажиров на Карантинной станции, улучшение водоснабжения, поставку парового катера для доставки припасов на карантинные суда и печатные инструкции для капитанов судов, находящихся на карантине.11 Вопрос об отмене карантина был вновь поднят в 1882 году, и в своем отчете по этому вопросу новый медицинский инспектор К. Х. Маккеллар отклонил это предложение и предложил объединить усилия по карантину для выявления и дезинфекции зараженных судов по мере их прибытия на континент в таких местах, как остров Торсдей и Олбани, а не только в Сиднее. Маккеллар также рекомендовал модернизировать станцию, внедрив легкий трамвай, новый резервуар, улучшенные санитарные условия на причале, улучшенную больницу, новое жилье и ограждения для обозначения зон карантина. Большинство этих предложений были реализованы, и некоторые здания сохранились.

The Quarantine Station was established primarily to regulate the risk of disease importation through the migration of free and convict Europeans, and the arrival of merchant shipping. There was always a close link between the requirement for quarantine and the ebb and flow of sea borne immigration; and the growth of the Quarantine Station from the 1830s parallels the changes in immigration policy and practice. The other major influence was the imperative to limit disruption to the increasingly commercially sensitive shipping industry. and before that at Sirius Cove. The ship hulk had been converted to a hospital ship by the beginning of 1877, and was already in use during January 1877. Largely as a result of poor outcomes during the 1881 1882 smallpox epidemic, in 1884, Faraway was upgraded, at Mort's Dock, to a more suitable floating hospital with two wards and 100 beds. The ship was thereafter officially known as the Floating Quarantine Hospital. As steam navigation became more common, the costs of delays to shipping schedules by quarantine became more pressing. By the 1870s the detention of a steamer could cost from £20 to £300 per day, and shipping agents and owners could not see why Australia was not following Britain's lead in abandoning quarantine regulations. In response the Assistant Health Officer was based at Watson's Bay from 1882, to reduce delays in inspection. The Shipping Owner's Association also requested the provision of Asiatic accommodation at the Quarantine Station, a better supply of water there, the supply of a steam launch to take supplies to the quarantined ships, and printed instructions for Captains of quarantined vessels.11 The issue of abandoning quarantine was raised again in 1882, and in his report on the issue the new Health Officer, C. H. Mackellar, dismissed the suggestion and suggested a federation of quarantine efforts, to detect and cleanse infected ships as they reached the continent at places such as Thursday Island and Albany, not just as they reached Sydney. Mackellar also recommended the upgrade of the Station, with the introduction of a light tram, a new reservoir, improved cleansing facilities at the wharf, a better hospital, new accommodation, and picket fences to delineate zones in the quarantine. Most of these suggestions were acted on, and some of the buildings survive.

Европейское/азиатское культурное наследие

Норт Хед расположен у входа в гавань Сиднея. Это огромный песчаниковый обрыв, возвышающийся над уровнем моря. Во времена европейской колонизации Северная Голова была соединена с материком лишь узкой песчаной косой, отделявшей гавань от моря. Ранние изображения Норт Хеда демонстрируют резкий рельеф местности, склоняющейся от высоких скал восточного побережья к защищенным водам гавани на западе. Сегодня Северная Голова выглядит как естественное продолжение полуострова Манли благодаря застройке среднеэтажными зданиями на низменной территории современного Манли и разросшейся растительности в результате этой городской застройки. Карантинная станция расположена на западном склоне Норт Хеда, в естественном амфитеатре, центром которого является пляж Карантин. Изначально под территорию станции выделялись все земли в радиусе пляжа. Район окружен сплошным массивом кустарника с севера, юга и востока, а с запада – гаванью. Здесь произошла трагедия в 2015 году, когда лиса напала и убила 27 пингвинов, что привело к сокращению популяции. Колония распространяется от Норт Хеда до пристани Манли.

Список наследия

Исследовательская зона карантинной станции Норт-Хед является неотъемлемой частью полуострова Норт-Хед. Ценности коренных австралийцев (аборигенов) и природные ценности NHQS относятся к полуострову в целом, а европейские и азиатские культурные ценности – к большей части полуострова, поскольку вся эта территория когда-то была карантинным заповедником. Данная местность представляет собой уникальное сочетание культурного и природного разнообразия, отражающее эволюцию Сиднея от проживания коренных австралийцев, через европейскую колонизацию, до современного ландшафта, воплощающего множество социальных, исторических, рекреационных, экологических и образовательных ценностей. Головы (The Heads) занимают культовое место в облике города, являясь вратами в Порт-Джексон и Сиднейскую гавань. Ценности наследия коренных австралийцев в районе Норт-Хед являются неотъемлемой частью значимости этого места. Многочисленные традиции коренных австралийцев из разных регионов континента связаны с сотворением их природной и культурной среды и переплетаются между собой; Сиднейская гавань может рассматриваться как результат такого созидательного периода. Коренные австралийцы обитали в Сиднейском бассейне за многие тысячи лет до формирования современной береговой линии и, несомненно, были свидетелями формирования Порт-Джексона и Сиднейской гавани с ее богатой и сложной экосистемой. Район Норт-Хед, наряду с другими территориями, формирующими Национальный парк Сиднейской гавани, сохраняет ценности наследия коренных австралийцев в практически нетронутой физической среде, несмотря на расположение в оживленной городской среде Сиднея. В национальном масштабе, природная среда Порт-Джексон, включая Норт-Хед, служила местом или фоном для одних из самых ранних и важных контактов между коренными австралийцами и британскими исследователями и поселенцами. Археологические памятники, обнаруженные в NHQS, символизируют доисторический период коренных австралийцев и историю контактов. Так же, как Головы стали символом новой и лучшей жизни для «новых» австралийцев, многие коренные австралийцы рассматривают их как символ утраты и лишения прав. Свидетельства проживания коренных австралийцев обнаружены более чем на сорока зарегистрированных археологических объектах. Исключительное количество дополнительной информации может быть скрыто в археологических находках этого места, особенно в плейстоценовых песчаных дюнах – единственных нетронутых, покрытых растительностью высокогорных песчаных дюнах в регионе Сиднея. Редкие и находящиеся под угрозой исчезновения виды флоры и фауны находят убежище на этой территории и в более широком районе Норт-Хед. Рассматриваемая как самостоятельный объект или как часть полуострова Норт-Хед, зона карантинной станции включает в себя значительные компоненты георазнообразия и биоразнообразия природного наследия Нового Южного Уэльса. Станция расположена на изолированном скалистом островном комплексе, образованном взаимодействием прочного коренного массива и эрозии, вызванной изменениями уровня моря десятки тысяч лет назад. Вершина мыса увенчана плейстоценовыми высокогорными песчаными дюнами, которые также встречаются в комплексе станции. Природное биоразнообразие состоит из изолированных, остаточных и разрозненных сообществ, популяций и видов, шесть из которых внесены в Закон о сохранении видов, находящихся под угрозой исчезновения [NSW] 1995 года. Помимо находящихся под угрозой исчезновения видов растений, здесь обитает более 450 других видов сосудистых растений и папоротников, представляющих 109 семейств растений. Такой уровень генетического разнообразия является выдающимся и имеет большое научное значение. Находящаяся под угрозой исчезновения популяция малого пингвина имеет значение как единственная популяция этого вида, размножающаяся на материковой части Нового Южного Уэльса. Характеристики, позволившие этой популяции сохраниться в одном из самых оживленных коммерческих портов мира, представляют интерес для научных исследований. Находящаяся под угрозой исчезновения популяция длинноносого бандикута также имеет научное значение как остаточная популяция вида, который ранее был широко распространен в регионе Сиднея. Небольшое количество сохранившихся деревьев Камфилдс Стрингибарк является значительным компонентом всего генетического ресурса этого уязвимого вида.

The North Head Quarantine Station Study Area is an integral element of the North Head peninsula. The Aboriginal and Natural values of the NHQS relate to the peninsula as a whole; and the European/Asian cultural values relate to the most of the peninsula, for the whole area was once Quarantine Reserve. The area represents a place of cultural and natural diversity reflecting the evolution of Sydney from Aboriginal occupation through European settlement to the landscape of today, representing many social, historic, recreational, environmental and educational values. The Heads maintain an iconic presence to the city as the gateway to Port Jackson and Sydney Harbour, and the city. The Aboriginal heritage values of the North Head area are an intrinsic part of the significance of the place. Numerous Aboriginal traditions from various parts of the continent refer to and intermesh the creation of their natural and cultural environment; Sydney Harbour can be seen as the outcome of such a creative period. Aborigines were demonstrably present in the Sydney Basin many thousands of years before the present coastline was formed and would have experienced the actual creation of Port Jackson and Sydney Harbour with its rich and complex environment. The North Head area along with the other areas that form Sydney Harbour National Park retain Aboriginal heritage values in a physical setting that is substantially intact although embedded in the important urban setting of Sydney. On a national scale, the Port Jackson environment, including North Head, formed the scene of or backdrop for some of the earliest and formative interaction between Aborigines and the British explorers and settlers. Archaeological sites remnant at NHQS are seen as symbolising Aboriginal prehistory and contact history. Just as the Heads became a symbol to "New" Australians of a possible new and better life, they are seen by many Aborigines as a symbol of their loss and disenfranchisement. Evidence of Aboriginal occupation is evident in more than forty recorded sites. An exceptional wealth of further information may be contained in the archaeology of the place and in particular in the Pleistocene sand dunes; the only undisturbed, vegetated high level sand dunes in the Sydney region. Rare and endangered species of flora and fauna are refuged at the place and in the wider area of North Head. Considered alone or ecologically as part of North Head, the Quarantine Station area includes significant geodiversity and biodiversity components of the natural heritage of New South Wales. The Station is situated on an isolated cliff bound tied island complex formed by the interaction of strong bedrock and erosion associated with changes of sea level tens of thousands of years ago. The headland is capped by Pleistocene high level sand dunes which also occur within the Station complex. The natural biodiversity consists of isolated, remnant and disjunct communities, populations and species, six of which are scheduled on the Threatened Species Conservation Act [NSW] 1995. In addition to the threatened plant species there are over 450 other species of vascular plants and ferns representing 109 plant families. This level of genetic diversity is remarkable and scientifically important. The endangered population of Little Penguin is significant as the only population of this species which breeds on the mainland of NSW. The characteristics which have enabled this population to persist in one of the busiest commercial harbours in the world are important for scientific study. The endangered population of Long nosed Bandicoot is also scientifically important as a remnant population of a specie which was formerly common and widespread in the Sydney region. The few remaining trees of Camfields Stringybark are a significant component of the entire genetic resource of this vulnerable species.