Абу Исхак Ибрагим II: Эмир Ифрикии и его поход на Константинополь

Введение

Эмир Ифрикии с 875 по 902 год. Абу Исхак Ибрагим II ибн Ахмад (أبو اسحاق ابراهيم الثاني) (27 июня 850 – 23 октября 902) был эмиром Ифрикии. Он правил с 875 года до отречения в 902 году. После смерти своего брата Ибрагим был утвержден в качестве эмира, предприняв меры по укреплению безопасности в своих владениях и развитию коммерческой деятельности. Он улучшил инфраструктуру, построив обширный водоем, возведя стены, а также развивая мечети и свой дворец в Раккаде. Будучи сторонником централизованной власти, Ибрагим не доверял старой арабской знати Ифрикии. Он был вовлечен в конфликты с честолюбивыми Тулунидами, которые после захвата Египта (868), Сирии и Хиджаза (878) решили напасть на него. Когда в 896 году в Египте начался хаос, Ибрагим возглавил кампанию по восстановлению своих восточных границ против Тулунидов в 896–897 годах. Несмотря на репутацию жестокого угнетателя, он был эффективным и справедливым правителем, считая донесения о жестоком обращении знати с простолюдинами оскорблением величества. Однако сообщалось, что он также находил удовольствие в жестокости и убийствах. Ибн аль-Атир и Ибн Халдун охарактеризовали правление Ибрагима как семь благополучных лет, после чего он был поражен "меланхолией" (малихулией). Опираясь на жалобы на жестокое обращение со своими подданными, аббасидский халиф аль-Мутадид в 901/902 году направил посланника в Тунис, потребовав от Ибрагима прибыть в Багдад и лишив его должности наместника Ифрикии. Впоследствии он начал свой поход в Багдад через Европу, планируя завоевать Константинополь для ислама. Он прошел через Сицилию, после осады Таормины двинулся в Мессину в 902 году и переправил свою армию через пролив в Калабрию. Однако Ибрагим застрял в осаде Козенцы, заболел дизентерией и умер.

Присоединение

Абу Исхак Ибрагим был сыном аглабидского эмира Ахмада из Ифрикии. После смерти отца в 863 году эмират Ифрикии перешел к брату его отца Зиядатуллаху II, но тот вскоре скончался, и право наследования вернулось к основной линии – брату Ибрагима, Абу 'л-Гаранику Мухаммаду II. Мухаммад II был легкомысленным и любящим развлечения правителем. Во время правления своего брата Ибрагиму было поручено управление Кайруаном, которое он осуществлял с образцовой эффективностью и серьезностью, заслужив тем самым всеобщее уважение. Когда распущенный Мухаммад II преждевременно умер в феврале 875 года, возлагались большие надежды. Эмират перешел к Ибрагиму II, его кандидатуру поддержали народные массы и одобрили правоведы Кайруана, отстранив от претензий его юного племянника, сына Мухаммада II.

Раккада и другие работы

Хотя Ибрагим II унаследовал королевство, опустошенное чумой 874 года, его правление было экономически процветающим. Он возродил религиозную полицию, очистил дороги от разбойников и обеспечил безопасность торговли. Денежная реформа, предпринятая им в 888–889 годах, вызвала беспорядки в Кайруане, которые пришлось подавить, но также привела к притоку драгоценных металлов из восточного халифата. Он стремился развивать сельское хозяйство, совершенствуя ирригационную систему. Среди его общественных работ Ибрагим завершил строительство мечети Зайтуна в Тунисе, расширил мечеть Укба в Кайруане, возвел огромный новый водоем для города, построил стены Суссы и установил линию новых морских сигнальных башен вдоль побережья Ифрикии (сообщается, что сообщение из Сеуты в Марокко в Александрию в Египте доставлялось за одну ночь). В 876 году Ибрагим основал новый дворцовый город, названный Раккада ("Дремлющая"), всего в нескольких километрах к юго-западу от Кайруана. Он заменил близлежащий дворцовый город аль-Аббасия, который использовался предыдущими эмирами Аглабидов. Раккада была построена в грандиозном масштабе; по словам аль-Бакри, длина ее стен составляла десять километров, а площадь охватывала территорию, равную площади самого Кайруана. Горизонт города доминировала высокая башня, названная Абу аль-Фетх ("Отец Победы"). В городе располагались многочисленные дворцы и казармы, выполненные преимущественно в стиле Омейядов, с обширными садами, бассейнами и гидравлическими сооружениями. Город был разделен на два района примерно равного размера: один предназначался исключительно для эмира, другой – плотно застроенный квартал для его знатного окружения, в котором также находились объекты для обычной городской жизни – соборная мечеть, рынки, общественные бани и т.д. Такое разделение подчеркивало царственное величие аглабидского эмира и его независимость от аристократии. По словам аль-Бакри, лидер Фатимидов, Абдулла аль-Махди, вошедший в завоеванный город в 909 году, был поражен аглабидским строительством и особо отметил водопроводные сооружения Туниса и дворцы Раккады как два уникальных сооружения в Магрибе, не имевших себе равных на Востоке.

Although Ibrahim II inherited a kingdom depopulated by the plague of 874, his reign was economically prosperous. He revived the religious police and is said to have rid the roads of banditry and secured the safety of commerce. A coinage reform he undertook in 888–889 provoked riots in Kairouan, which had to be suppressed, but it also resulted in an influx of precious metal from the eastern caliphate. He sought to develop agriculture by building up the irrigation system. Among his public works, Ibrahim completed the Zaytuna mosque of Tunis, enlarged the Uqba mosque of Kairouan, built a vast new water reservoir for the city, erected the walls of Sousse, and established a line of new naval signal towers along the Ifriqiyan coast (it reportedly took one night to dispatch a message from Ceuta in Morocco to Alexandria in Egypt). In 876, Ibrahim erected a new palace city, called Raqqada ("the Somnolent"), just a few kilometres southwest of Kairouan. It replaced the nearby palace city of al Abbasiya used by previous Aghlabid emirs. Raqqada was built on a grandiose scale; according to al Bakri, its walls were ten kilometers long and encompassed a land area as large as Kairouan itself. Its skyline was marked by a great tower, called the Abu al Feth ("Father of Victory"). It had multiple palaces and barracks, influenced primarily by Umayyad designs, with vast gardens, pools and hydraulic systems. The city was divided into two roughly equal sized districts, one dedicated to the emir alone, the other a densely packed quarter for his noble retinue, which also contained the facilities for regular urban life – a congregational mosque, souks, public baths, etc. The separation emphasized the royal majesty of the Aghlabid Emir and his independence from the aristocracy. According to al Bakri, the Fatimid leader, Abdullah al Mahdi, upon entering the conquered city in 909, was astonished at the Aghlabid constructions, and singled out the waterworks of Tunis and the palaces of Raqqada as two things in the Maghreb that had no parallel back in the East.

Централизация власти

В начале своего правления Ибрагим II пользовался репутацией справедливого и просвещенного правителя, но со временем она уступила место репутации тираничного и жестокого. Ибрагим, сторонник централизации власти, не доверял старой арабской знати Ифрикии, которая часто досаждала предыдущим аглабидским эмирам. Он проводил открытые судебные заседания в Раккаде каждую неделю после пятничной молитвы, приглашая простых бедных жителей Ифрикии подавать петиции непосредственно эмиру. Отождествляя себя с народом, Ибрагим считал любое сообщение о жестоком обращении с простолюдином со стороны знатного оскорблением величества и назначал суровые наказания виновному, даже членам своей семьи. Будучи монархом-абсолютистом по складу характера и аскетом, не отвлекающимся на мирские дела, Ибрагим, по-видимому, советовался лишь с самим собой, оставаясь в значительной степени невосприимчивым к влиянию придворных и чиновников. Возле него оказывались лишь немногие: его ученый и доблестный сын Абу аль-Аббас Абдаллах, его камергер (хаджиб) Мухаммад ибн Корхоб и его преемник Хасан ибн Накиб, а также два безжалостных военачальника-раба, известные как Маимун и Рашид. Над всеми стояла его мать, которую в летописях с почтением именуют лишь Саййида («Верховная Госпожа») и характеризуют как единственного человека, чье мнение Ибрагим уважал или на которого она оказывала влияние (хотя он не стеснялся ставить ее в неловкое положение – в публичном деле о долге в 600 динаров, который она задолжала двум купцам, он вынес решение против нее и заставил ее заплатить). Ибрагим стремился подорвать полуавтономные арабские отряды (джунды), которые являлись основой власти знати, заменяя их лояльными черноафриканскими рабами-солдатами («Абид» или «Судан») в ядре ифрикийской армии. Во время открытия Раккады в 878 году Ибрагим приказал расправиться с дворцовой стражей своего предшественника в башне Абу аль-Фетха, чтобы освободить место для своей новой суданской стражи. Ибрагим увеличил численность суданских отрядов (позже пополненных белыми европейскими славянами или сакалибами) до 10 000 человек, что вызвало недовольство арабских командиров джунда. Арабская знать возмущалась не только тем, что ее затмили, но и высокими налогами и реквизициями, наложенными Ибрагимом для содержания столь многочисленной постоянной армии. В 893 году, когда арабские лорды джунда из Белезмы (вблизи Батны, на западе Ифрикии) восстали против его военных реформ и реквизиций, Ибрагим пригласил их в Раккаду для изложения своей позиции. Арабские лорды и их свиты были приняты с почестями и пиршествами. Но ночью, когда они спали во дворцах Раккады, на всю арабскую партию – почти тысячу человек – было совершено нападение, и они были убиты стражей Ибрагима. Резня лордов Белезмы спровоцировала восстания других арабских лордов во главе с джундами из Туниса. В 893–94 годах восстания распространились по всей Ифрикии, и на некоторое время Ибрагим был практически заперт в своей столице, Раккаде. Однако восстания были безжалостно и систематически подавлены суданскими отрядами Ибрагима с большим кровопролитием.

At the beginning of his rule, Ibrahim II was well regarded as a just and enlightened ruler, but this eventually gave way to a more tyrannical and gruesome reputation. A centralizing ruler, Ibrahim mistrusted the old Arab high aristocracy of Ifriqiya, which had often been a thorn in the side of prior Aghlabid emirs. He held open court in Raqqada every week, after Friday prayers, when the common poor people of Ifriqiya were invited to present petitions directly to the emir. Identifying himself with the people, Ibrahim treated any report of mistreatment of a commoner by a noble as a case of lese majesty, and handed out severe penalties to the offender, even members of his own family. An absolutist monarch by disposition, ascetic without distractions, Ibrahim seems to have kept counsel with himself, largely immune from the influence of courtiers and bureaucrats. Only a few names appear near the top – his learned and martial son, Abu al Abbas Abdallah, his chamberlain (hajib) Muhammad ibn Korhob and his successor Hassan ibn Nakib, and two ruthless slave generals known as Ma'imun and Rashid. Above everybody was his mother, whom the chronicles deferentially refer to merely as the Sayyida ("Supreme Lady") and characterize as the only person whose opinion Ibrahim respected or who had any influence upon him (although he was not above embarrassing her – in a public case over a 600 dinar debt she owed two merchants, he judged against her and forced her to pay up). Ibrahim sought to undermine the semi autonomous Arab regiments (junds) which were the basis of the aristocracy's power, by supplanting them with loyal black African slave soldiers ("Abid" or "Sudan") at the core of the Ifriqiyan army. At the inauguration of Raqqada in 878, Ibrahim had the palace guard of his predecessor massacred at the tower of Abu al Feth in order to make way for his own new Sudanese guard. Ibrahim expanded the Sudanese regiments (later supplemented by white European Slavs or Saqaliba) to as much as 10,000, much to the chagrin of the Arab jund commanders. The Arab nobility resented not only being eclipsed, but also the hefty taxes and requisitions imposed by Ibrahim to maintain such a large standing army. In 893, when the Arab jund lords of Belezma (near Batna, in western Ifriqiya) revolted against his military reforms and requisitions, Ibrahim invited them to Raqqada to present their case. The Arab lords and their retinues were received with pomp and banquets. But during the night, while they slept in the Raqqada palaces, the entire Arab party – nearly one thousand people – were set upon and massacred by Ibrahim's guard. The massacre of the Belezma lords provoked uprisings by other Arab lords, led by the junds of Tunis. The revolts spread throughout Ifriqiya in 893–94, and for a period of time, Ibrahim was practically reduced to his capital, Raqqada. But the revolts were ruthlessly and systematically crushed, with much bloodshed, by Ibrahim's Sudanese regiments.

Конфликт с Египтом и Нафусой

Ибрагим II вступил в конфликт с амбициозной тюркской династией Тулунидов, захватившей контроль над Египтом в 868 году, а также над Сирией и Хиджазом в 878 году. В 879–880 годах, когда эмир Тулунидов Ахмад ибн Тулун находился на востоке, его горячеголовый сын Аббас, без разрешения отца, решил вторгнуться в Ифрикию и возглавил большую египетскую армию на запад. По прибытии в Барку аль-Аббас отправил сообщение, ложно утверждая, что обладает полномочиями от халифа Аббасидов, приказывающими Ибрагиму сложить полномочия и передать ему управление Ифрикией. Египетская армия дошла до Триполи и разгромила местного наместника Аглабидов Мухаммада ибн Курхуба. Однако в 880 году египетская армия потерпела поражение от племени Нафуса, берберского хариджитского (ибадитского) племени, союзного рустамидам Тахерта, которые более века сохраняли независимость в горах Джебель-Нафуса к юго-западу от Триполи. Спешно прибыв с юга из Туниса, Ибрагим II успел захватить обоз Тулунидов с богатой военной казной, что стало неожиданным подспорьем для казначейства Аглабидов. После убийства тулунидского эмира Хумараваиха в 896 году Египет погрузился в хаос. В 896–97 годах Ибрагим II возглавил ифрикийскую кампанию с целью восстановления и укрепления своих восточных границ от Тулунидов. Некоторые из самых мрачных рассказов о жестокости Ибрагима II связаны с этой экспедицией. Достигнув Триполи, Ибрагим II приказал казнить и распять губернатора Мухаммеда, своего двоюродного брата (якобы из-за слухов о том, что халиф Аббасидов аль-Му'тамид отзывался о нем благосклонно). В том же году он напал и разгромил ибадитов Нафуса в крупном сражении при Ману (к югу от Габеса), положив конец их независимому имамату. После битвы, как сообщается, Ибрагим II воздвиг трон и приказал выводить пленных из Нафусы по одному, чтобы лично убивать каждого своим копьем. Говорят, что он собственноручно казнил таким образом 500 пленных, прежде чем утомился. В Аждабии, на границе Барки, он, как утверждается, приготовил и съел головы пятнадцати своих врагов.

Ibrahim II entered into a conflict with the ambitious Turkic dynasty of the Tulunids, who had seized control of Egypt in 868, and Syria and the Hejaz in 878. In 879–880, while the Tulunid emir Ahmad ibn Tulun was away in the east, his hot headed son Abbas, without his father's permission, decided to invade Ifriqiya and led a large Egyptian army west. Upon reaching Barqa, al Abbas dispatched a message, falsely claiming that he had credentials from the Abbasid caliph ordering Ibrahim to step down and hand the governorship of Ifriqiya over to him. The Egyptian army reached as far as Tripoli, and defeated the local Aghlabid governor Muhammad ibn Qurhub. But the Egyptian army was defeated in turn in 880 by the Nafusa, a Berber Kharijite (Ibadite) tribe, allied with the Rustamids of Tahert, which had carried on an independent existence in the Djebel Nafusa mountains southwest of Tripoli for over a century. Rushing south from Tunisia, Ibrahim II arrived just in time to seize the Tulunid baggage train and its ample war chest, which proved a fortuitous bolster to the Aghlabid treasury. Following the assassination of the Tulunid emir Khumarawaih in 896, Egypt fell into chaos. In 896–97, Ibrahim II led an Ifriqiyan campaign to recover and secure his eastern borders against Tulunid Egypt. Some of the grimmer tales of Ibrahim II's brutality arise from this expedition. Reaching Tripoli, Ibrahim II had the governor Muhammad, his own cousin, executed and impaled (ostensibly because he heard the Abbasid Caliph al Mu'tamid had spoken favorably of him). That same year, he attacked and defeated the Ibadite Nafusa at a great battle at Manu (south of Gabès), putting an end to their independent imamate. In the aftermath, Ibrahim II is reported to have set up a throne and ordered the Nafusa prisoners paraded before him one by one so that he could kill each prisoner himself with his lance. He is said to have personally executed 500 prisoners this way before he got tired. At Ajdabiya, on the borders of Barqa, he is reported to have cooked and eaten the heads of fifteen of his enemies.

Убийственная репутация

По мере расширения своего эмирата Ибрагим приобрел зловещую репутацию не только как тиран, но и как садист-убийца. Сообщается, что он находил огромное удовольствие в жестокости и убийствах, часто лично проводя казни (как в случае с пленниками из Нафусы). Среди прочих эпизодов убийственного безумия, Ибрагиму приписывают приказ казнить 300 придворных слуг после того, как за обедом обнаружилось, что пропала салфетка. По свидетельствам, он не щадил и членов своей семьи. Он казнил восьмерых братьев и своего сына Абу аль-Аглаба по смутному подозрению. Несколько своих жен он приказал казнить удушением, замурованием, расчленением и другими способами. Он повелевал казнить всех своих дочерей сразу после их рождения. Когда он узнал, что шестнадцать его дочерей избежали участи и выросли, он устроил для них прием, приветливо встретил их, а затем немедленно приказал их обезглавить. Когда его мать подарила ему двух образованных рабынь, надеясь, что они ему придутся по душе, он отправил ей благодарственную записку вместе с отрубленными головами девушек на подносе. После слухов о заговоре при дворе с целью убить его и его мать в 900 году, он приказал казнить всех пажей дворца. Эти эпизоды – лишь пример многочисленных ужасающих историй, которые ходили о нем – казни, похищения, изнасилования, пытки, совершаемые им лично или по его приказу. Невозможно установить, какая часть этих рассказов правдива, а какая была сфабрикована его многочисленными врагами. Вполне возможно, что сам Ибрагим распространял некоторые из этих историй, чтобы вселить страх в потенциальных противников и подчинить их своей воле. Его часто описывают как психически неуравновешенного – хронисты, такие как Ибн аль-Атир и Ибн Халдун, резюмируют правление Ибрагима II как семь благополучных лет, после чего он сошел с ума из-за "меланхолии" (малихулии). Однако, как отмечает один историк, "жестокость Ибрагима II кажется не столько проявлением безумия, сколько намеренным действием. Его правление было решительной борьбой за абсолютизм за счет знати, армии, городов и, в меньшей степени, племен – всех элементов, которые угрожали выживанию монархии". По мотивам и способам осуществления Ибрагима часто сравнивают с Иваном Грозным из России.

As his emirate advanced, Ibrahim acquired a grisly reputation not only as a tyrant, but also more personally as a homicidal sadist. It is reported he took great pleasure in cruelty and killing, often conducting executions personally (as in the case of the Nafusa prisoners). Among other episodes of homicidal madness, Ibrahim is said to have ordered the execution of 300 palace servants after discovering at dinner that a napkin had been mislaid. He was reportedly no more sparing of his family members. He executed eight brothers and his own son Abu al Aghlab on a vague suspicion. He had several of his wives executed by strangulation, immurement, dismemberment and other means. He ordered the execution of every one of his daughters upon birth. When he learned that sixteen of his daughters had escaped notice and had grown to adulthood, he held a reception for them, greeted them kindly, and then had them immediately beheaded. When his mother gave him two cultured female slaves whom she hoped would please him, he sent her a note of thanks, accompanied by the girls' severed heads on a tray. Following rumors of a courtly plot to assassinate him and his mother in 900, he had all the pages of the palaces put to death. These episodes are just a sample of the numerous gruesome stories that circulated about him – executions, abductions, rapes, tortures, conducted by him personally or on his orders. It is impossible to determine how many of the reported stories are true, and how many were fabricated by his numerous enemies. Indeed, it is possible Ibrahim may have spread some of those tales himself, to terrify possible enemies into submission. He is often characterized as mentally deranged – chroniclers such as Ibn al Athir and Ibn Khaldun summarize Ibrahim II's emirate as seven good years, before he became unhinged by "melancholia" (malihulia). However, as one historian notes, "the savagery of Ibrahim II seems not so much insane as intentional. His reign was a determined battle for absolutism at the expense of the nobility, the army, the cities and to a lesser extent the tribes, all the elements that threatened the survival of the monarchy." In motive and execution, Ibrahim is often compared to Ivan the Terrible of Russia.

Сицилия

К моменту восхождения Ибрагима на престол в 875 году большая часть Сицилии уже находилась в руках Аглабидов. Во время правления Ибрагима в провинциальном правительстве Сицилии Аглабидов наблюдалась нестабильность; наместники назначались и сменялись почти ежегодно. В 877 году заместитель Ибрагима II на Сицилии, Джафар ибн Мухаммад ат-Тамини, захватил восточную часть острова, удерживаемую византийцами. После продолжительной осады в мае 878 года пала важная цитадель Сиракузы, что почти завершило мусульманское завоевание Сицилии. В византийских руках остались лишь Таормина, Катания и несколько других опорных пунктов. Падение Сиракуз, казалось, открыло путь для вторжения Аглабидов на итальянский материк, где они уже имели плацдарм. Но флот Аглабидов, который на протяжении большей части столетия практически беспрепятственно бороздил Средиземное море, вскоре столкнулся с первой серьезной катастрофой. В 880 году византийский флот, собранный императором Василием I под командованием дронгария Насара, заманил в ловушку и уничтожил флот Аглабидов в морской битве у Кефалонии, у западных берегов Греции. После расчистки моря византийцы перешли в наступление на юге итальянского материка и захватили мусульманские владения в Апулии и Калабрии, в частности, захватив цитадель Таранто, захваченную Аглабидами сорок лет назад. Потоки мусульманских беженцев бежали от греческого наступления к западному побережью Кампании, где их принял епископ-герцог Афанасий Неаполитанский и расселил в небольших поселениях у Везувия, в Агрополи и Гарильяно, и даже вглубь страны, до Сепиано (недалеко от Бояно). Потеря флота ослабила любые перспективы ответной реакции Аглабидов. Небольшие сицилийские флоты продолжали поддерживать оставшиеся мусульманские колонии на итальянском материке, но перспективы более согласованных действий были отложены. Вскоре внимание сицилийских наместников Ибрагима поглотил назревающий внутренний конфликт на самой Сицилии. С начала завоевания острова Ифрикийцами в 820-х годах арабы и берберы находились в состоянии вражды. Арабские колонисты, сосредоточенные в северной части острова, прибыли с первой волной завоевания, а арабские феодалы захватили обширные земли в центре для полковых поместий. Однако берберская иммиграция, сосредоточенная на юге, была более многочисленной после завоевания. Демографическое давление побудило берберских колонистов начать посягать на арабские полковые земли, что приводило к внутренним столкновениям. Сицилийские наместники Ибрагима II, отражая предубеждения своего господина, обычно склонялись в пользу берберов и против арабских феодалов. Аглабидские наместники Сицилии регулярно совершали саи’фа (религиозно предписанные набеги за добычей и пленниками) на материк, и перспектива получения военной добычи за границей обычно помогала снять внутреннюю политическую напряженность из-за земли. Но греческое наступление в Калабрии в 885–886 годах во главе с Никифором Фокой отбросило набеги, возглавляемые наместником Ибрагима II, Савадой ибн Хафаджей. После ослабления сицилийской армии Аглабидов в декабре 886 года арабские феодалы Палермо восстали, изгнали Саваду и избрали одного из своих наместником. Однако восстание было недолгим, и наместник Аглабидов вернулся в следующем году. В 888 году, с восстановленным флотом Аглабидов, Ибрагим II приказал провести масштабный набег на побережье Калабрии. Византийский флот был отправлен императором Львом VI, чтобы противостоять ему, но он был уничтожен Аглабидами в битве при Милаццо в сентябре 888 года. Однако внутренние противоречия на Сицилии помешали Аглабидам воспользоваться восстановлением своего морского превосходства. В марте 890 года арабская знать Палермо вновь восстала. Берберы из Агридженто объявили о своей верности Ибрагиму II и взялись за оружие против арабов, ввергнув Сицилию в пучину гражданской войны. В 892 году Ибрагим отправил нового наместника, Мухаммада ибн Фадла, во главе большой армии Аглабидов, который сумел прорваться в Палермо и ненадолго восстановить власть Ифрикии. Но вскоре после этого все снова погрузилось в хаос. Восстание знати в Ифрикии в 893–894 годах поглотило внимание Ибрагима и оставило сицилийцев сражаться друг с другом в течение следующих нескольких лет. В 895–896 годах с византийцами было заключено сорокамесячное перемирие. Летом 900 года Ибрагим был наконец готов. Мощная экспедиционная армия Ифрикии под командованием его сына Абу аль-Аббаса Абдаллы была отправлена для возвращения Сицилии. Высадившись в Мазаре в начале августа 900 года, армия Аглабидов приступила к осаде удерживаемого повстанцами Трапани. Ибн Халдун (но не другие источники) сообщает, что арабы Палермо и берберы Агридженто уладили свои разногласия как раз вовремя, чтобы представить единый сицилийский фронт для переговоров с Аглабидами. Другие сообщают, что обе стороны пытались вести переговоры отдельно с Абу аль-Аббасом Абдаллой. В любом случае переговоры провалились, и арабы Палермо собрали армию под командованием некоего Ракамувейха (арабизированного перса), чтобы выступить против экспедиционного корпуса Аглабидов. Сицилийцы и Аглабиды столкнулись в ужасной битве при Трапани, без явного победителя. Сицилийские арабы отступили в Палермо, надеясь перегруппироваться и собрать там подкрепления. Абу аль-Аббас Абдалла собрал свою армию и погнался за ними. В сентябре 900 года Аглабиды настигли и разбили сицилийскую армию перед Палермо. Остатки сицилийских повстанцев отступили в укрепленную цитадель (каср) Палермо (старый центр, ныне известный как Кассаро), оставив город и пригороды на разграбление армии Ифрикии. Примерно через неделю, 18 сентября 900 года, сицилийские повстанцы сдались, передав каср Абдалле в обмен на безопасный проход лидеров повстанцев в изгнание. Потоки палермских беженцев направились на восток, чтобы укрыться во владениях византийцев. В следующем году (901) Абу аль-Аббас Абдалла возглавил армию Аглабидов против оставшихся византийских анклавов на Сицилии. Осаждая Демону (на северо-востоке), Абу аль-Аббас Абдалла услышал слухи о сборе византийской армии в Калабрии. Прервав осаду, он поспешил с армией Аглабидов в Мессину и переправил ее через пролив, вскоре появившись у стен Реджо-ди-Калабрии в июне 901 года. Неподготовленный византийский гарнизон покинул город. Аглабиды захватили Реджо и подвергли богатый город тщательному разграблению.

At the time of Ibrahim's ascension in 875, most of Sicily was already in Aghlabid hands. During Ibrahim's emirate, there was little stability in the provincial government of Aghlabid Sicily; governors were appointed and switched almost yearly. In 877, Ibrahim II's deputy in Sicily, Jafar ibn Muhammad al Tamini, overran the Byzantine held eastern part of the island. After a lengthy siege the important citadel of Syracuse fell in May 878, bringing the Muslim conquest of Sicily to near completion. Only Taormina, Catania and a couple of other outposts remained in Byzantine hands. The fall of Syracuse seemed to clear the way for an Aghlabid invasion of the Italian mainland, on which the Aghlabids already had a foothold. But the Aghlabid navy, which had plied the Mediterranean practically unopposed for much of the century, soon faced its first serious disaster. In 880, a Byzantine fleet assembled by Emperor Basil I, under the command of the droungarios Nasar, trapped and destroyed the Aghlabid fleet at the naval Battle of Cephalonia off western Greece. With the sea cleared, the Byzantines went on the offensive on the south Italian mainland and captured the Muslim holdings in Apulia and Calabria, notably seizing the citadel of Taranto, which had been captured by the Aghlabids forty years earlier. Streams of Muslim refugees fled the Greek onslaught towards the western Campania coast, where they were received by Bishop Duke Athanasius of Naples and resettled in pockets at Vesuvius, Agropoli and Garigliano, and even as far inland as Sepiano (near Bojano). The loss of the fleet dulled any prospect of a reaction by the Aghlabids. Small fleets from Sicily would continue to support the remaining Muslim colonies on the Italian mainland, but the prospect of more concerted action was postponed. A rising internal conflict in Sicily itself soon took up most of the attention of Ibrahim's Sicilian governors. Since the beginning of the Ifriqiyan conquest of the island in the 820s, Arab and Berber colonists had been at odds with each other. Arab colonists, concentrated in the northern part of the island, had come with the first wave of conquest and Arab lords staked out vast tracts in the center for regimental fiefs. But Berber immigration, concentrated in the south, was more numerous post conquest. Population pressure prompted Berber colonists to begin encroaching on the Arab regimental lands, provoking internal clashes. Ibrahim II's Sicilian governors, reflecting their master's prejudices, tended to find in favor of the Berbers and against the Arab lords. Aghlabid governors of Sicily routinely led sai'fa (religiously mandated raids for booty and prisoners) on the mainland, and the prospect of raking in war plunder abroad usually helped defuse the internal political tensions over land. But the Greek offensive in Calabria in 885–86, led by Nikephoros Phokas, threw back the raids led by Ibrahim II's governor, Sawada ibn Khafaja. With the Aghlabid army of Sicily weakened, in December 886, the Arab lords of Palermo revolted, expelled Sawada, and elected one of their own as governor. However, the uprising was short lived, and the Aghlabid governor returned the next year. In 888, with the Aghlabid fleet reconstituted, Ibrahim II ordered a massive raid on the coast of Calabria. The Byzantine fleet was dispatched by Emperor Leo VI to confront them, but it was destroyed by the Aghlabids in the Battle of Milazzo in September 888. The internal tensions in Sicily, however, prevented the Aghlabids from capitalizing on their recovery of naval supremacy. In March 890, the Palerman Arab nobility returned to rebellion. The Berbers of Agrigento declared themselves loyalists for Ibrahim II and took up arms against the Arabs, throwing Sicily into the throes of a civil war. In 892, Ibrahim dispatched a new governor, Muhammad ibn Fadhl, at the head of a large Aghlabid army, who managed to force his way into Palermo and briefly re impose Ifriqiyan authority. But things descended into chaos again shortly after. The 893–894 nobles' revolt in Ifriqiya absorbed Ibrahim's attentions, and left the Sicilians to fight it out among themselves for the next few years. A forty month truce was negotiated with the Byzantines in 895–896. In the summer of 900, Ibrahim was finally ready. A strong Ifriqiyan expeditionary army, under his son Abu al Abbas Abdallah, was dispatched to recover Sicily. Landing in Mazara in early August, 900, the Aghlabid force proceeded to lay siege to rebel held Trapani. It is reported by Ibn Khaldoun (but not other sources) that the Arabs of Palermo and the Berbers of Agrigento patched up their differences just in time to present a united Sicilian front to negotiate with the Aghlabids. Others report the two parties tried to negotiate separately with Abu al Abbas Abdallah. In either case, the negotiations failed, and the Arabs of Palermo assembled an army, under the command of a certain Rakamuweih (an Arabized Persian) to march against the Aghlabid expeditionary force. Sicilians and Aghlabids clashed at the terrible Battle of Trapani, without a clear victor. The Sicilian Arabs retreated to Palermo, hoping to regroup and gather reinforcements there. Abu al Abbas Abdallah gathered up his army and gave chase. In September 900, the Aghlabids caught up with and defeated the Sicilian army before Palermo. The Sicilian rebel remnant withdrew into the fortified citadel (qasr) of Palermo (the old center now known as Cassaro), leaving the town and suburbs open to the sack of the Ifriqiyan army. After about a week, on 18 September 900, the Sicilian rebels surrendered, yielding up the Qasr to Abdallah in return for safe passage of the rebel leaders into exile. Streams of Palerman refugees made their way east to take shelter in the Byzantine holdings. The next year (901), Abu al Abbas Abdallah led the Aghlabid army against the remaining Byzantine enclaves in Sicily. While laying siege to Demona (in the northeast), Abu Abbas Abdallah heard rumors of the assembly of a Byzantine army in Calabria. Breaking off the siege, he rushed the Aghlabid army up to Messina, and ferried it across the straits, soon appearing before the walls of Reggio Calabria in June 901. Unprepared, the Byzantine garrison abandoned the city. The Aghlabids seized Reggio and put the wealthy city through a thorough sack.

Отставка

Все больше сообщений о жестоких злодеяниях Ибрагима II доходили до Багдада, побудив халифа Аббасидов аль-Мутадида наконец отреагировать. Халиф отправил посланника, который прибыл в Тунис в конце 901/начале 902 года с его письменными указаниями. Опираясь на жестокое обращение со своими подданными, халиф отозвал Ибрагима II в Багдад и лишил его должности наместника Ифрикии, назначив вместо него своего сына Абу аль-Аббаса Абдаллу (в то время находившегося в походе на Сицилии). К удивлению, Ибрагим II послушно принял известие без возражений. С видимо искренним раскаянием, облачившись в одежды покаянного и заявив о благочестивом изменении сердца, Ибрагим II отменил выплату дани, упразднил незаконные налоги, открыл тюрьмы, освободил своих рабов и передал значительную часть своей казны ученым-юристам Кайруана для распределения среди нуждающихся. Ибрагим II отрекся от власти в пользу своего сына Абу аль-Аббаса Абдаллы, который вернулся с Сицилии в феврале-марте 902 года, чтобы принять титул нового эмира Абдаллы II Ифрикийского.

Заключительная кампания

Однако свергнутый Ибрагим не отправился в Багдад, как было приказано. Вместо этого он объявил себя муджахидом, заявив, что будет искупать свои грехи, ведя священную войну против христиан. Ибрагим направился в Суссу и собрал большую армию добровольцев, которую пообещал двинуть через Европу и завоевать Константинополь во имя ислама (в письме аббасидскому халифу Ибрагим заверил, что подчиняется приказам и просто избрал долгий, обходной путь к Багдаду). В мае 902 года армия выступила в Сицилию, высадившись в Трапани, и двинулась к Палермо, где пополнила свои ряды еще большим числом добровольцев. Ибрагим II направил свою армию против Таормины, последней крупной цитадели, остававшейся в руках византийцев. Он разгромил недавно усиленную византийскую армию, вышедшую ему навстречу у Гиардини. Сама Таормина, возвышаясь на скале, казалась неприступной. Тем не менее Ибрагим приказал добровольцам взобраться на отвесную скалистую стену цитадели с морской стороны, за которой оставшиеся защитники не успели установить наблюдение. Как только на вершине был водружен черный флаг халифата, армия Ибрагима устремилась к воротам. Защитники были сломлены, ворота распахнулись, и Таормина пала 1 августа 902 года. С падением Таормины, спустя 75 лет, вся Сицилия, наконец, оказалась в руках мусульман. Остались лишь немногочисленные разрозненные византийские гарнизоны, которые либо сразу же сдались, либо не имели существенного значения. В сентябре 902 года, после демонтажа укреплений и принятия капитуляций, свергнутый эмир двинулся в Мессину и переправил свою армию через пролив в Калабрию, чтобы начать обещанный марш по суше к Константинополю. Известие о высадке крупной армии из Ифрикии во главе с жестоким Ибрагимом (его кровожадная репутация шла впереди него) вызвало панику в Южной Италии: несколько городов начали эвакуацию, крепости сносились, чтобы ифрикийцы не могли ими воспользоваться. Однако Ибрагим застрял в осаде Козенцы, небольшой цитадели в Северной Калабрии, которая не должна была представлять серьезного препятствия. Внезапно заболев дизентерией, свергнутый эмир Ибрагим II умер 23 октября 902 года в часовне возле осажденного лагеря Козенцы. Командование экспедиционной армией перешло к его внуку Зиядатуллаху, который немедленно снял осаду и вернулся с армией в Сицилию. Останки Ибрагима II были похоронены либо в Палермо, либо в Кайруане. Если на могиле и был установлен памятный знак, то он вскоре исчез.

The deposed Ibrahim, however, did not go to Baghdad, as ordered. Instead, he declared himself a mujahid, that he would seek to expiate his crimes by pursuing holy war on the Christians. Ibrahim proceeded to Sousse, and raised a large army of volunteers, which he promised to march across Europe and conquer Constantinople for Islam (in a letter to the Abbasid caliph, Ibrahim assured he was obeying orders and that he was simply taking a long, circuitous route to Baghdad). In May 902, the army set out for Sicily, landing in Trapani, and proceeded to Palermo, where he raised even more volunteers. Ibrahim II directed his army against Taormina, the last great citadel still in Byzantine hands. He crushed the recently reinforced Byzantine army that came out to meet him at Giardini. Taormina itself, sitting upon a rock, seemed impregnable. Ibrahim nonetheless ordered volunteers to climb the rocky seaward face of the citadel, which the remaining defenders had neglected to watch. Once the black flag of the caliphate was unfurled at the top, Ibrahim's army surged towards the gates. The defenders were overwhelmed, the gates flung open and Taormina fell on 1 August 902. With the fall of Taormina, after 75 years, all of Sicily was finally in Muslim hands. A few scattered Byzantine outposts remained, but they either surrendered immediately afterwards, or were of little consequence. In September 902, after dismantling defenses and accepting surrenders, the ex emir marched to Messina and ferried his army across the straits to Calabria, to begin his advertised march overland to Constantinople. News of the landing of a large Ifriqiyan army headed by the ferocious Ibrahim (his bloodthirsty reputation preceded him) prompted a panic in southern Italy, several towns began evacuations, fortresses were demolished lest the Ifriqiyans made use of them. Ibrahim, however, got bogged down laying siege to Cosenza, a small citadel in northern Calabria that should not have been much of an obstacle. Taken suddenly ill with dysentery, the ex emir Ibrahim II died on 23 October 902 in a chapel near the siege camp of Cosenza. Command of the expeditionary army passed to his grandson, Ziyadat Allah, who immediately lifted the siege and returned with the army to Sicily. The remains of Ibrahim II were buried either in Palermo or Kairouan. If the grave had a marker, it disappeared soon after.

Последствия

Правление Ибрагима II стало началом конца Аглабидского эмирата. Вряд ли он мог что-либо предпринять, чтобы предотвратить потерю Аглабидского плацдарма на итальянском материке. Хотя завоевание Сицилии было завершено при нём – Сиракузы в 878 году, Таормина в 902 году – непоследовательное и жестокое правление Ибрагима II спровоцировало гражданскую войну и сепаратизм среди мусульманских общин острова. Возможно, ещё более важным последствием стало истребление Ибрагимом II арабской аристократии. Это привело к развалу и деморализации ифрикийских полков в их руководстве. Вскоре после отправки основной части ифрикийской армии в последний безумный поход Ибрагима в Италию в 902 году, кутама, берберское племя из Малой Кабилии, восставшее и организованное исмаилитским проповедником Абу Абдуллой аль-Шии, вырвались из своих горных укреплений и начали захватывать аглабидские крепости, которые до этого сдерживали их. Обескровленные воинские части оказались почти не в состоянии сопротивляться, и к 909 году кутама с относительной легкостью захватили всю Ифрикию, положив конец династии Аглабидов и положив начало династии Фатимидов. Репутация грозных суданских полков Ибрагима II была настолько велика, что во время кампаний 902–909 годов Фатимиды беспощадно казнили любого чернокожего африканца, попавшего к ним в плен.