Анастасия Вертинская: Судьба и творчество актрисы

Введение

Советская и российская актриса

Анастасия Александровна Вертинская (род. 19 декабря 1944, Москва, Советский Союз) — советская и российская актриса, получившая известность в начале 1960-х годов благодаря своим ярким ролям в фильмах «Алые паруса», «Человек-амфибия» и «Гамлет» Григория Козинцева. В 1990-х годах, разочаровавшись в состоянии кинематографа в стране, она уехала преподавать за границу и провела 12 лет во Франции, Англии, США и Швейцарии. Детство её было счастливым: воспитываясь в двуязычной семье, Анастасия наслаждалась стимулирующей интеллектуальной средой и богатой культурной атмосферой в кругу родителей. Вертинский никогда не упрекал дочерей за неудачи, которых было немало, ведь, как позже вспоминала Анастасия, она больше интересовалась изучением обширной библиотеки отца, чем школьными занятиями. В 1962 году Вертинская снялась в фильме «Человек-амфибия», экранизации одноименного научно-фантастического романа Александра Беляева, поставленной Геннадием Казанским и Владимиром Чеботаревым. Исполнив роль Гутьеррес, девушки, влюбленной в человека-амфибию, Вертинской пришлось пройти через сложные подводные съемки поздней осенью, которые она выполняла самостоятельно, без дублерш. В 1962 году Вертинская присоединилась к труппе Московского Пушкинского драматического театра. Это означало, что с тех пор ей предстояло постоянно гастролировать по стране в составе популярных тогда так называемых «театральных бригад». В 1963 году, благодаря помощи Людмилы Максаковой, подруги её старшей сестры Марианны, Вертинская поступила в Театральный институт имени Бориса Щукина. Стремление молодой актрисы к профессии было, по её собственным словам, «почти маниакальным». Никита Михалков был одним из её сокурсников. Они полюбили друг друга и поженились в 1966 году, но развелись три года спустя, что стало поворотным моментом в её карьере. Как позже писал Козинцев, сила Вертинской заключалась в её «хрупкой чистоте и этом ренессансном облике». Работа рядом с такими мастерами, как Смоктуновский, оказалась для молодой актрисы бесценным опытом, открыв ей многие «секреты этой волшебной кухни», как она выразилась. «Офелия впервые заставила меня осознать, что актерство – это действительно моё призвание», – признавалась она. Театральный опыт, признавалась актриса, был чрезвычайно важен для неё, поскольку в кино она никогда не чувствовала себя достаточно уверенно. «Я развивалась медленно», – призналась она спустя годы. Актриса (по данным журнала «7 дней») изобразила свою героиню «не как роковую красавицу, а как Грейс, бесконечно обаятельную и забавную, полную скучающих прихотей и вспышек искренности, продукт её живого, любознательного ума». Среди выдающихся деятелей советского театра, высоко оценивших необычайную универсальность Вертинской, был Анатолий Эфрос, который однажды сказал, что актриса была «такой физически естественной и в то же время артистически изящной», что это было «почти невероятно». Иногда, вспоминала Вертинская, ей приходилось искусственно «упрощать» свои черты лица (даже забивать ноздри), чтобы соответствовать советскому стереотипу «простой героини». «Я поняла, что человеку нужно буквально семь раз переизобретать себя в течение жизни, иначе невозможно полностью реализовать себя. Зачем мне сидеть и сожалеть об упущенных ролях? Нужно научиться отворачиваться от того, что тебе не подходит», – объяснила она позже в интервью, говоря также о том, какое облегчение она почувствовала, избавившись от этого «постоянного беспокойства» о необходимости быть постоянно востребованной. Две главные заботы Вертинской в XXI веке – благотворительный фонд «Российский актерский фонд», основанный ею в 1991 году, а также восстановление и переиздание записей её отца; три из них вышли во Франции.

Anastasiya Alexandrovna Vertinskaya (Анастасия Александровна Вертинская, born 19 December 1944, Moscow, Soviet Union) is a Soviet and Russian actress, who came to prominence in the early 1960s with her acclaimed performances in Scarlet Sails, Amphibian Man and Grigori Kozintsev's Hamlet. In the 1990s, disillusioned with the state of cinema at home, she went abroad to teach and spent 12 years in France, England, the United States and Switzerland. Their childhood was happy: growing up in a bi lingual family, Anastasiya enjoyed intellectually stimulating environment and the rich cultural atmosphere of her parents' circle. Vertinsky never scolded his daughters for failures, of which there were many because, as Anastasiya later remembered, she was more concerned at the time with exploring her dad's vast library than with her school studies. In 1962 Vertinskaya starred in the Amphibian Man, Gennady Kazansky and Vladimir Chebotarev's adaptation of Alexander Belyayev's science fiction novel of the same title. Cast as Gutierrez, a young woman in love with an amphibian man, Vertinskaya had to go through difficult late autumn underwater shooting sessions which she performed all by herself, without any stuntwomen involved. In 1962 Vertinskaya joined the Moscow Pushkin Drama Theatre troupe. This meant that from then on she had to continuously tour the country with the then popular so called "theater brigades". In 1963, assisted by Lyudmila Maksakova, her elder sister Marianna's friend, Vertinskaya enrolled into the Boris Shchukin Theatre Institute. The young actress' eagerness to act was, in her own words, "next to maniacal." Nikita Mikhalkov was one of her fellow students. They fell in love and married in 1966, only to be divorced three years later. and proved to be a turning point in her career. As Kozintsev later wrote, Vertinskaya's strength was her "fragile purity and this Renaissance look she had." For the young actress working next to masters like Smoktunovsky proved to be invaluable in terms of learning, introducing the young actress to many of what she called "this magic kitchen's secrets." "Ophelia made me realize for the first time that acting was indeed my destiny," Theatrical experience was, admittedly, of the utmost importance to an actress who never felt confident enough while acting in movies. "I was a slow developer," she admitted years later. The actress (according to the magazine 7 Days) portrayed her heroine "not as a sultry beauty but as a Grace, infinitely charming and funny, full of boredom related whims and flashes of sincerity, the product of her lively, inquisitive mind." Among the grand men of the Soviet theatre who praised Vertinskaya's unusual versatility was Anatoly Efros who once said the actress was "so physically natural and yet artistically graceful" that it was "almost unbelievable." Occasionally, Vertinskaya remembered, she had to artificially "simplify" her facial features (even to stuff her nostrils) so as to fit the Soviet "common heroine" stereotype. "I realized that one had to reinvent oneself literally seven times during one's lifetime, otherwise one wouldn't be able to fully realize oneself. Why should I sit and moan about good roles eluding me? You need to learn to turn your back on the scene that doesn't suit you," she later explained in an interview, speaking also of how relieved she felt at having dropped this 'everlasting worry' about the need of being continuously in demand. Vertinskaya's two major concerns in the 21st century were the Russian Actors Foundation charity she founded in 1991, as well as restoring and producing her father's records; three of them came out in France.

Критический прием

Дебют Вертинской в 1961 году имел успех как у зрителей, так и у критиков, некоторые из которых провозгласили пятнадцатилетнюю актрису будущей звездой советского кино. "Это было словно распускание молодого цветка на глазах у советского зрителя", – вспоминал спустя годы критик Андрей Плахов. Роль Офелии в "Гамлете" Григория Козинцева стала поворотным моментом в карьере Вертинской. "Офелия в исполнении Вертинской, пожалуй, одна из лучших в истории театра и кино. Эта роль чрезвычайно сложна, поскольку кажется незначительной на фоне Гамлета и других масштабных персонажей. Вертинской удалось блестяще вписать её в общее полотно", – писал Андрей Плахов. Её следующая, небольшая, но значимая роль – принцесса Болконская в эпической картине Сергея Бондарчука "Война и мир" – принесла ещё больше признания. Критики отметили редкое мастерство, с которым "такой трагически мимолетный и внутренне несбывшийся образ [был сделан] поразительно живым" и, что еще более удивительно, постоянно развивался всего в четырех коротких сценах. "В принцессе Лизе много внутренней динамики и цельности", – утверждалось в альманахе "Актеры советского кино" (1967). Тот факт, что она, не желая вписываться в мейнстрим советского кино, предпочитала оставаться загадочной и неприметной личностью, добавлял ей очарования. Позже Вертинская закрепила за собой репутацию "самого скрытого сокровища отечественного кинематографа", избегая журналистов и делая свою личную жизнь предметом слухов и домыслов. Одной из наиболее заметных ролей Вертинской в 1970-х годах стала графиня Оливия в "Двенадцатой ночи", поставленной в театре "Современник" Питером Бруком. Вдохновленная демократичным, импровизационным подходом английского режиссера и энергией звездного состава, Вертинская в полной мере раскрыла свой комедийный талант. Константин Райкин считал, что Вертинская в этой роли просто играла саму себя. "Она сама очень забавна, иронична и непослушна, поэтому в какой-то момент её собственная личность идеально соответствовала роли", – говорил он. Вертинская в роли Моны в "Безымянной звезде" Михаила Козакова была признана естественной и органичной. Фильм столкнулся с проблемами советской цензуры, но впоследствии занял 64-е место в списке "100 лучших российских фильмов всех времен" по версии Роскино. В "Мастере и Маргарите" (1994) актриса открыла ранее неизвестную сторону своего творческого кредо. По словам В. Плотникова, на протяжении многих лет Вертинская была "жертвой своего амплуа: все видели в ней "маленькую графиню" или "маленькую принцессу", а она сама часто называла себя ведьмой от рождения". Татьяна Москвина согласилась, что "инфернальные тени романа Булгакова" идеально подходили Вертинской, "врожденной Маргарите", которая не была ни "доброй, ни злой, а просто совершенно неземной". Этот "скрытый огонь" героини Булгакова "в той или иной степени горел во всех персонажах Вертинской", – полагал критик.

Vertinskaya's 1961 debut was successful with both cinema fans and critics, some of the latter hailing the fifteen year old a future star of the Soviet cinema. "It was as if a young flower blossomed before our eyes in the Soviet cinema," critic Andrei Plakhov recalled years later. Ophelia in Grigory Kozintsev's Hamlet marked a turning point in Vertinskaya's career. "Vertinskaya's Ophelia is probably one of the best in the history of theater and film. This role is extremely difficult for being seemingly unsubstantial next to those of Hamlet and other grandiose figures. Vertinskaya succeeded perfectly in making it fit in," Andrey Plakhov wrote. Her next, miniature but significant role, that of Princess Bolkonskaya in Sergey Bondarchuk's epic War and Peace garnered even more accolades. Critics noted a rare virtuosity with which "such a tragically fleeting, intrinsically unfulfilled character [had been made] strikingly vivid" and, even more extraordinary, continuously developing in the course of just four short scenes. "In Princess Liza there is a lot of inner dynamics and total integrity," according to the Actors of Soviet Cinema (1967) almanac. The fact that, unwilling to join the Soviet cinema's mainstream, she preferred to remain an enigmatic, out of the spotlight persona, added to her charisma. Later Vertinskaya solidified her reputation as "the nation's most secretive movie treasure," avoiding journalists and making her private life the subject of rumours and insinuations. One of Vertinskaya's most notable roles in the 1970s was Countess Olyvia in The Twelfth Night, produced in Sovremennik by Peter Brook. Buoyed by the English director's democratic, improvisational approach and the energy of the star studded cast, Vertinskaya fully realized her potential as a comedy actress. Konstantin Raikin thought Vertinskaya here was just playing herself. "She herself is very funny, ironic and naughty, so for once her own personality fitted into a role perfectly," he said. Vertinskaya as Mona in Mikhail Kozakov's Nameless Star was praised as quite natural and organic. The film had problems with the Soviet censorship but later was rated No.64 on Roskino's list of The Best Russian Films of All Time. In The Master and Margarita (1994) the actress revealed hitherto unknown side of her artistic credo. According to V. Plotnikov, for years Vertinskaya has been "a victim of her background: everybody saw her as a 'little countess' or 'a little princess', while she herself often referred to herself as a natural born witch." Tatyana Moskvina agreed that "infernal shadows of Bulgakov's novel" perfectly suited Vertinskaya, a "natural born Margarita," neither "good nor evil, just totally otherworldly." This "hidden fire" of Bulgakov's heroine "has been burning in all of Vertinskaya's characters one way or another," the critic opined.

Семейная и личная жизнь

В 1967 году Вертинская вышла замуж за Никиту Михалкова, ныне известного российского режиссера и актера, а тогда – однокурсника по Театральному институту имени Бориса Щукина. Это произошло спустя полгода после рождения их сына Степана. Она является крестной матерью Анны, Артема и Надии, детей Никиты от его второй жены.