Введение

Провиденция: История пятидесятилетнего поиска видения – книга Дэниела Куинна, опубликованная в 1994 году, написанная преимущественно как автобиография, дополненная философскими размышлениями. В ней подробно рассказывается о том, как Куинн пришел к идеям, положенным в основу его романа 1992 года «Исмаил», и раскрываются некоторые из этих идей. Хотя по содержанию это в основном нон-фикшн, «Провиденция» написана с использованием вымышленной канвы, где читатель представлен как тот, кто прочитал «Исмаила» и тайно проник в дом Дэниела Куинна ночью, чтобы получить от него дополнительную информацию об источниках вдохновения для романа и его философских идеях. Куинн, несмотря на усталость, радушно принимает читателя и открывается для его вопросов. На протяжении всей книги Куинн излагает свои мысли, словно отвечая на вопросы, заданные (персонажем) читателя, которые он “перефразирует” в своих ответах и объяснениях; голос читателя при этом не звучит напрямую.

Синопсис

Куинн начинает с описания самого раннего воплощения книги, подобной «Исмаилу», еще в 1977 году, которую Куинн тогда называл «Человек и Чужой». Эта рукопись пересматривалась в течение следующих нескольких лет, в результате чего появилось еще пять версий («Транскрипт Бытия», «Книга Нахаша», «Книга Проклятых» и две под названием «Другая история, в которой стоит жить»), ни одну из которых Куинн не смог успешно опубликовать. Но, наконец, Куинн узнал о стипендии Turner Tomorrow Fellowship Award, которая поддерживала творческие решения глобальных проблем. Чтобы получить награду, Куинну впервые требовалось переложить свои давно зреющие мысли в художественное произведение: роман. Куинн выиграл награду за «Исмаила», но до сих пор не был уверен, о чем написать продолжение. Куинн подробно вспоминает детство в Омахе, штат Небраска, в годы Великой депрессии: в частности, сон 1941 года, который, по его мнению, повлиял на всю его жизнь. Во сне дерево преграждало дорогу, по которой он ехал. Жук спустился по стволу, чтобы поприветствовать его, и сказал, что он и другие животные намеренно повалили дерево, чтобы привлечь внимание Куинна и поговорить с ним. Куинн ошеломлен, когда жук говорит, что животные должны рассказать ему секрет своей жизни. Куинну надлежит следовать за оленем в лес, потому что он по какой-то причине нужен животным, но прежде чем он успевает отправиться в путь, он просыпается. Куинн рассказывает о пристрастии отца к азартным играм (который, по его мнению, мог дружить с Мейером Лански) и внезапном появлении у матери тяжелой формы обсессивно-компульсивного расстройства. Родители Куинна постоянно ссорились, каждый не мог понять поведение другого. Куинн чувствует, что его реакцией было стремление к совершенству в себе, чего он не мог достичь в отношениях с родителями. Стремление Куинна к совершенству привело его к интересу к искусству и вере в католицизм. Куинн получил полную стипендию в Университет Сент-Луиса благодаря своим произведениям, но через два года ушел, чтобы посвятить свою жизнь религии, став траппистским монахом в возрасте девятнадцати лет. Под сильным влиянием книги Томаса Мертона «Семиэтажная гора» Куинн отправился в аббатство Гетсимани в Кентукки. В Гетсимани Мертон фактически стал личным духовным наставником Куинна. Будучи послушником в монастыре, Куинн решил, после неприятного инцидента, связанного с недопониманием с новичком, что он должен либо полностью подчинить свою волю воле Бога, либо покинуть монастырь. Собравшись с силами, Куинн выбрал полное подчинение воле Бога. В следующий раз, когда он вышел на улицу (проведя в помещении три недели), Куинн испытал неожиданный прилив бурных, позитивных эмоций, которые он интерпретировал как созерцание, означающее полное сосредоточение на Боге: чувство, которое он описывает как «ярость радости». В то время Куинн убедил себя, что этот поразительный момент красоты мира был доказательством Божьего одобрения его решения подчиниться. Куинн рассказал недоверчивому Мертону об этом удивительном опыте, но вскоре был уволен из монастыря по настоянию Мертона, который объяснил это недавними результатами теста Роршаха. Куинн был раздавлен своим изгнанием и начал посещать психоаналитика по рекомендации Мертона. Куинн продолжал всю жизнь не понимать свою собственную сексуальность, во многом из-за того, что его отец всегда считал его гомосексуалистом, и потому, что его нынешний терапевт считал, что он не готов к серьезным отношениям. Однако вскоре Куинн женился на женщине, которая позже бросила его ради другого мужчины. Все это время Куинн продолжал бороться со своей саморазрушительной потребностью в совершенстве. Когда Куинн поговорил со священником, который утверждал, что больше беспокоится о людях, чем о правилах, религиозное мировоззрение Куинна начало рушиться, и он отказался от веры. Затем Куинн устроился на работу в образовательное издательство, что заставило его усомниться в системе образования Соединенных Штатов; это произошло на фоне расцвета движения хиппи в 1960-х годах. Куинн вкратце упоминает о неудаче своего второго брака и своем собственном желании вернуться к психотерапии. Куинн начал понимать в терапии, что его техника в социальных ситуациях заключалась в том, чтобы обмануть других, заставив их думать, что он достоин внимания, в то время как сам он считал себя никчемным. Однажды, составляя список своих достоинств, он внезапно осознал, что ему не нужно притворяться перед людьми; ему не нужно быть совершенным — просто человеком. Куинн объясняет, что это новое понимание дало ему смелость пригласить на свидание свою будущую жену Ренни. Затем Куинн излагает свое самое последнее понимание обучения и образования, в частности, идею о том, что формальное образование является ненужным социальным институтом, поскольку дети учатся автоматически, подражая поведению членов своей культуры и преследуя свои врожденные интересы (чему жестко структурированные государственные школы в значительной степени препятствуют). Он также выражает свое недовольство тем, как изучается история, с ее пренебрежением к племенным обществам, повторяя многие темы из «Исмаила». Наконец, он рассматривает религию, в том числе свою недавнюю поддержку анимизма, который он считает древнейшей мировой религией, отличающейся освежающим отсутствием священных текстов, институтов или догм. Он возвращается к воспоминанию о своем моменте «ярости радости», теперь интерпретируя его в анимистских терминах. Он заключает тем, что многие нуждающиеся люди (как он сам до своего озарения) — это просто те, кто не чувствует себя нужным. Он утверждает, что читатель должен чувствовать себя нужным, потому что он нужен: отчаянно нужен сообществу жизни, чтобы понять забытую взаимозависимость человечества с остальным миром.