Гомеровские схолии: Исследование, классификация и источники.

Введение

Изучение любой гомеровской темы, особенно Илиады и Одиссеи. Гомеровские исследования – это изучение любых аспектов, связанных с Гомером, в особенности двух сохранившихся эпических поэм, «Илиады» и «Одиссеи». В настоящее время это часть академической дисциплины классической филологии. Данная область знаний является одной из старейших в системе образования.

Школьники

Сколии – это древние комментарии, сохранившиеся на полях рукописей. Термин маргиналия включает в себя и их. Некоторые из них интерлинеарны, написаны очень мелкими знаками. Со временем сколии копировались вместе с основным текстом. Когда у переписчика заканчивалось свободное место, он переносил их на отдельные страницы или в отдельные работы. Труды Гомера интенсивно комментировались с античности. Количество рукописей «Илиады» на сегодняшний день (2014 год) составляет приблизительно 1800. Папирусов «Одиссеи» меньше, но их число исчисляется десятками. Перечень неполный, и новые находки продолжают появляться, однако не все эти тексты содержат сколии. Не существует единого сборника, объединяющего все гомеровские комментарии. Руководствуясь принципом экономии – распределением ограниченного издательского пространства между огромным количеством комментариев – составители вынуждены были решать, что достаточно важно для включения. Выделяются определенные типы; у самих сколиев есть своя история развития. Элеонора Дикки выделяет три наиболее важных типа, обозначенные буквами A, bT и D.

A, «венецианские сколии», – это комментарии, содержащиеся в Venetus A, важнейшей рукописи «Илиады», датируемой X веком и хранящейся в Biblioteca Marciana (Библиотеке Святого Марка) в Венеции. Источники сколиев указаны в конце каждой книги. Их, по сути, четыре. Гипотетический первоначальный текст сколиев, рукопись IV века н.э., в немецкой традиции называется Viermännerkommentar (VMK) – «комментарий четырех человек», подразумевая Аристоника, Дидима, Иродиана и Никанора. Их комментарии, и сами сколии, называются «критическими». Сколии встречаются и в других рукописях. В Venetus A содержатся некоторые сколии типа bT. Сколии bT дошли до нас благодаря двум источникам: рукописи T XI века, известной как «Townleian» (по имени лорда Таунли, в коллекции которого она когда-то находилась), и утраченной рукописи b, потомками которой является рукопись Venetus B. Рукописи bT восходят к более ранней рукописи c. Сколии bT классифицируются как экзегетические, в отличие от критических. Сколии D, или сколии Дидима (названы ошибочно в честь Дидима), – самая ранняя и обширная группа. Они встречаются преимущественно в рукописи Z IX века (Рим, Biblioteca Nazionale) и рукописи Q XI века, а также в некоторых других, например, A и T. Сколии D ранее считались работой ученого Дидима I века до н.э.; теперь известно, что они восходят к школьным рукописям V и IV веков до н.э., предшествующим александрийской традиции, и представляют собой «древнейший сохранившийся слой гомеровской науки». Некоторые из них также называются scholia minora и scholia vulgata, причем первое название указывает на небольшой объем многих из них. Это глоссарии. Среди сколиев, не относящихся к minora, – мифологические (аллегорические) этиологические рассказы, сюжетные изложения и парафразы, объясняющие значения непонятных слов. Порядок приоритета и хронологический порядок этих сколиев к «Илиаде» – D, A, bT и другие. Материал в них, вероятно, датируется V веком до н.э. (сколии D) и заканчивается VII или VIII веком н.э. (поздние сколии bT). Та же схема применима и к «Одиссее», за исключением того, что сколии типа A, происходящие в основном из «Илиады», представлены в меньшем количестве. Не существует печатных изданий, содержащих все сколии к «Илиаде» и «Одиссее». Возможны лишь частичные публикации, основанные на различных принципах. Первым был труд Януса Ласкариса в 1517 году, содержащий сколии D. Некоторые последующие работы сосредоточены на рукописях или их частях, другие – на типах сколиев, а третьи – на книгах «Илиады» или источниках. Более крупные сборники появились относительно недавно. Одним из общепризнанных является 7-томный сборник сколиев типов A и bT, составленный Хартмутом Эрбсе. Тома 1–15 содержат по несколько книг «Илиады», в общей сложности около 3000 страниц. Последние два тома – это указатели. И все же, как отмечает Дикки: «Семь томов издания Эрбсе представляют собой лишь небольшую часть всех сохранившихся сколиев», из чего следует, что количество мнений, разъяснений и исправлений к «Илиаде» и «Одиссее», содержащихся в рукописных текстах, значительно превышает объем этих текстов в страницах.

A, "the Venetian scholia", are the scholia of Venetus A, a major manuscript of the Iliad, dated to the 10th century, and located in the Biblioteca Marciana (Library of St. Mark's) of Venice. The sources of the scholia are noted at the end of each book. There are basically four. The hypothetical original text of the scholia, a manuscript of the 4th century CE, is therefore called, in German, the Viermännerkommentar (VMK), "four man commentary", where the men are Aristonicus, Didymus, Herodian, and Nicanor. Their comments, and these scholia, are termed "critical". A scholia are found in other manuscripts as well. Venetus A contains some bT scholia. The bT scholia have come down to us through two sources: the 11th century T, the "Townleian" scholia, so designated because the manuscript, Townleyanus, was once in the collection of Lord Townley, and a lost manuscript, b, whose descendants include the manuscript known as Venetus B. The bT manuscripts descend from an earlier manuscript, c. The bT scholia are termed exegetical, as opposed to critical. The D scholia, or scholia Didymi, named erroneously for Didymus, are the earliest and largest group. They occur primarily in the 9th century Z (Rome, Biblioteca Nazionale), and the 11th century Q, but also in some others, such as A and T. The D scholia were once thought to be the work of the 1st century BCE scholar Didymus; they are now known to go back to 5th and 4th century BC school manuscripts, pre dating the Alexandrine tradition, and representing “the oldest surviving stratum of Homeric scholarship.” Some are also called the scholia minora and the scholia vulgata, the former name referring to the short length of many. These are glossaries. Among the non minor scholia are mythological (allegorical) aetia, plots, and paraphrases, explaining the meanings of obscure words. The order of precedence and chronological order of these Iliad scholia is D, A, bT, and other. Material in them probably ranges from the 5th century BCE (the D scholia) to as late as the 7th or 8th century CE (the latest bT scholia). The same scheme applies to the Odyssey, except that A scholia, mainly of the Iliad, are in deficit. There are no printed works publishing all the scholia on the Iliad and Odyssey. Only partial publications according to various principles have been possible. The first was that of Janus Lascaris in 1517, containing the D scholia. Some subsequent works concentrate on manuscripts or parts of them, others on type of scholia, and still others on books of the Iliad, or source. Larger compendia are relatively recent. One that has already become a standard is the 7 volume compendium of A and bT scholia by Hartmut Erbse. Volumes 15 are reserved for a number of books of the Iliad each, amounting to some 3000 pages, approximately. The last two volumes are indices. And yet, Dickey says of it. “The seven volumes of Erbse’s edition thus represent only a small fraction of all the preserved scholia ,” from which it can be seen that the opinions, elucidations and emendations to the Iliad and Odyssey in manuscript texts far outweigh those texts in numbers of pages.

Классическая наука

К классическому периоду Гомеровский вопрос достиг стадии попыток установить, какие произведения принадлежали Гомеру. "Илиада" и "Одиссея" не вызывали сомнений – считалось, что они были написаны Гомером. Схолии D свидетельствуют о том, что их изучали в школах, однако язык уже не был понятен без пояснений. Обширные глоссарии в схолиях D предназначались для преодоления разрыва между живым языком и гомеровским греческим. Сами поэмы противоречили распространенному мнению о существовании и авторстве Гомера. Существовало множество вариантов, что не соответствовало представлению об одном авторе. Самым простым решением было определить, какой из вариантов с наибольшей вероятностью представляет собой предполагаемый подлинный оригинал, а остальные считать ложными, созданными кем-то другим.

Пейзистратеанское издание

Страбон сообщает о рассказе Герея, обвиняющем Пеисистрата, тирана Афин, правившего в 561–527 гг. до н. э., или Солона (638–558 гг. до н. э.), некогда одноименного архонта и законодателя, начавшего свою деятельность с 594 г. до н. э., в изменении Каталога кораблей «Илиады», чтобы включить 12 кораблей из Саламина в афинский лагерь, доказывая, что Афины владели Саламином во время Троянской войны. Другие отвергали эту теорию, как сообщает Страбон. Этот рассказ подразумевает, что Пеисистрат или Солон обладали определенной властью над предполагаемым основным текстом «Илиады», хотя в то время Афины не имели значительной политической власти в Эгейском регионе. Страбон был не единственным обвинителем. Плутарх также обвиняет его в переносе строки из Гесиода в λ630 («Одиссея», Книга 11). Диоген Лаэртский сообщает, что во времена Солона «Илиада» исполнялась рапсодами (rhapsodeisthai) на публичных выступлениях. Один из законов Солона предписывал, чтобы во время таких представлений один рапсод продолжал с того места, где остановился предыдущий. Участие государственного деятеля в этих рапсодиях можно объяснить тем, что они проходили на государственных, спонсируемых священными фестивалями. Цицерон говорит, что ранее книги Гомера были «беспорядочными» (confusos), но Пеисистрат «упорядочил» (disposuisse) их в том виде, в каком они существуют сейчас. В схолии к «Илиаде», Книга K, в рукописи T, говорится, что Пеисистрат «составил» (tetachthai) их в единую поэму. По-видимому, спонтанное сочинение коротких поэм на известную тему было подчинено непрерывному исполнению Солоном и отредактировано Пеисистратом. Множество других фрагментов свидетельствуют о существовании письменного издания, подготовленного Пеисистратом, некоторые из которых достоверны, а другие – нет. Некоторые упоминают об основании школы Пеисистрата. В других говорится, что Гиппарх (сын Пеисистрата) опубликовал это издание и издал закон, предписывающий его чтение на Панафинейских играх, которые начались в 566 г. до н. э., до тирании его отца, начавшейся в 561 г. до н. э. В 527 г. до н. э. власть перешла к его сыновьям.

Ионизация текста

Лингвист Август Фик выдвинул гипотезу о «метаморфозе первоначально ахейской Илиады в ее нынешнюю ионскую форму». Под ахейской он подразумевал эолийский греческий, а под ионской формой – ионский греческий. Он основывал свою теорию на частичной замене ионных слов на эолийские; то есть, где ионные формы соответствовали метру, которым был дактилический гекзаметр, они заменяли эолийские, но где они не соответствовали, эолийские оставались неизменными. Например, Atreidēs, «сыновья Атрея», в именительном падеже – ионическая форма, но родительный падеж множественного числа – Atreidaōn, эолийская форма, а не ионический Atreideōn, который не подходит по метру. Фик использует этот прием для датировки трансформации. Древнеионское lēos, «народ», используется в постгомеровской лирической поэзии, но в «Илиаде» используется lāos, эолийская форма. Lēos было вытеснено ионическим leōs после Гиппонакса, около 540 г. до н.э. Lēos и lāos имеют одинаковый метр – долгий и краткий (или два долгих перед словом, начинающимся с согласной), но leōs имеет краткий, долгий слог. По мнению Фика, lāos сохранилось, чтобы предотвратить переход к leōs. Следовательно, эта оппозиция датируется периодом после 540 г. до н.э., что соответствует времени пеисистратовского издания. Это совпадение позволяет предположить, что современная «Илиада», происходящая из текста, который александрийские ученые называли «Вульгатой», связана с пеисистратовским изданием. Однако доказать это – отдельная задача.

Поиск классической "Вулгаты"

Между гипотетическим пеисистратовским изданием и вульгатской редакцией Александрийцев существует исторический разрыв. Работа Фика указывает на связь, которая также подтверждается перипатетическими связями Александрийской библиотеки (ниже). Более того, некоторые из схолий D, датированные V веком до н.э., свидетельствуют о существовании в то время некоей стандартной «Илиады», которая преподавалась в школах. Эти события являются лишь косвенными доказательствами. Наги отмечает: «На момент написания этих строк, гомеровскому источниковедению еще не удалось создать окончательное издание ни «Илиады», ни «Одиссеи». Он приводит мнение Виллойсона, первого издателя (1788) схолий к Венето А, о том, что Пейзистрат, в отсутствие письменного экземпляра, предлагал награду за стихи Гомера, привлекая при этом поддельные стихи. Иными словами, существовал основной экземпляр, но он был утерян. Не имея теории устной традиции, Виллойсон считал поэмы «исчезнувшими». Тогда возникла проблема – отличить подлинные стихи от приобретенных подделок. Противоположная точка зрения, высказанная Фридрихом Августом Вольфом в «Prolegomena ad Homerum» (1795), заключается в том, что Гомер никогда не писал «Илиаду». Различные рукописи, известные Александрийцам, были не искажениями, а рапсодическими вариантами, о чем свидетельствует Флавий Иосиф в «Против Апиона». Он утверждал, что поэзия Гомера «сохранялась в памяти и позднее собиралась из песен». Связующее звено, отсутствующее в доказательствах, помимо косвенных, – это связь между текстами, созданными Пейзистратом, и Александрийской Вульгатой. Не хватает либо «афинского прототипа», либо гипотетической «вольфовской вульгаты», либо многотекстового сборника, составленного из устных вариантов, ошибочно признанных Александрийцами поддельными. Гомеровские классики XIX века полагали, что вывели Voralexandrinsche Vulgata, «Пред-Александрийская Вульгата» (как выразился Артур Людвих). Это была гипотетическая версия Александрийской Вульгаты IV и V веков до н.э. Последняя должна была иметь предшественников. Проблема заключалась в том, чтобы это доказать. Людвих составил список всех строк, представленных в качестве цитат из Гомера в трудах авторов, живших до Александрийского периода: около 29 авторов плюс некоторые неизвестные фрагменты, в общей сложности около 480 стихов или строк. Д. Б. Монро использовал эту базу данных для сравнения процента не-вульгатских строк в цитатах с контрольной группой – не-вульгатских строк во фрагментах папирусов, известных ему на тот момент. Судя по фрагментам, из 480 строк в Вульгате должно было отсутствовать 60. Однако их оказалось всего 12, что побудило Монро заключить: «Таким образом, цитаты доказывают существование доалександрийской вульгаты, которая гораздо ближе соответствует современной вульгате, чем любой из текстов, представленных фрагментами папирусов».

Between the hypothetical Peisistratean edition and the Vulgate recension of the Alexandrines is a historical gap. Fick's work indicates a connection, which also is suggested by the peripatetic associations of the Library of Alexandria (below). Moreover, some of the D scholia redated to the 5th century BCE indicate that some sort of standard Iliad existed then, to be taught in the schools. These broad events are circumstantial evidence only. Nagy says, “As of this writing, Homeric scholarship has not yet succeeded in achieving a definitive edition of either the Iliad or the Odyssey.”

He quotes the view given by Villoison, first publisher (1788) of the scholia on Venetus A, that Peisistratus, in the absence of a written copy, had given a reward for verses of Homer, inviting spurious verses. There had been, in other words, a master copy, but it had been lost. Not having a theory of oral transmission, Villoison regarded the poems as “extinct.” The problem then became to distinguish which of the purchased verses were spurious. The opposite view, expressed by Friedrich August Wolf in ‘’Prolegomena ad Homerum’’, 1795, is that Homer never wrote the Iliad. The variant manuscripts seen by the Alexandrines were not corruptions, but rhapsodic variants, as is attested by Flavius Josephus in Against Apion. He said that the poetry of Homer was “preserved by memory and assembled later from the songs.”

The link missing from the evidence, apart from the circumstantial, is the connection between the texts produced by Peisistratus and the Alexandrine Vulgate. What is lacking is either an “Athenian prototype,”, or a conjectural “Wolfian vulgate,” or multi text assembled from oral variants wrongly marked as spurious by the Alexandrines. The Homeric classicists of the 19th century believed they had inferred a Voralexandrinsche Vulgata, “Pre Alexandrine Vulgate,” to use the expression of Arthur Ludwich. This was a hypothetical 4th and 5th century BCE version of the Alexandrine Vulgate. The latter had to have had precedents. The problem was to prove it. Ludwich assembled a list of all the lines put forward as quotations from Homer in pre Alexandrine authors: some 29 authors plus some unknown fragments, amounting to about 480 verse, or “lines.” D. B. Monro used this database to compare the percentage of non Vulgate lines in the quotes with a control group, the non Vulgate lines in the fragments of the papyri known to him then. Judging from the fragments, 60 of the 480 lines ought to be missing from the Vulgate. The number is only 12, from which Monro concludes: “The quotations, in short, prove that there was a pre Alexandrian vulgate agreeing much more closely with the modern vulgate than with any text of which the papyrus fragments can be specimens.”

Академические связи

Однако, согласно Монро, в "Государстве" Платон утверждает, что дети не способны различать буквальный и аллегорический смысл, и выступает за цензуру мифотворцев, включая Гомера. "Государство" излагает концепцию общества, устроенного в соответствии с платоническим идеалом, где все аспекты находятся под надзором и контролем философа-правителя, отобранного из среды людей, ведущих аскетичный образ жизни, специально для этой цели. Это мнение не пользовалось популярностью.

Перипатетическая связь

Архетипом эллинистических библиотек был Ликей в классических Афинах. Его основатель, Аристотель, был учеником, а затем соратником в Академии Платона. Он был выдающимся учеником Платона, но как метик, или иностранец-житель (он всё ещё был греком), не мог владеть собственностью или поддерживать других метиков. Следовательно, после смерти Платона, не будучи назначенным директором, он покинул Афины ради образовательной возможности в Мисии, которая сорвалась, когда Мисия была захвачена персами. Впоследствии его нанял его друг детства, ныне Филипп II Македонский, для обучения его сына-подростка, будущего Александра Великого, от имени которого он построил школу — Нимфей — в Миезе. Александр стал восторженным членом ближайшего круга Аристотеля. Непосредственное сотрудничество прекратилось спустя несколько лет, когда Александр принял на себя обязанности монарха после убийства своего отца в 336/335 году до н.э. Его главной задачей было возглавить запланированное вторжение на восток для разрешения соперничества с Персией. Во время похода он держал у своей постели рукопись Гомера, лично исправленную Аристотелем, — подарок последнего. Позже он поместил её в дорогой ларец, захваченный у персидского царя Дария, из-за чего она получила название «Гомеров ларец». Если этот анекдот верен, он свидетельствует о вере окружения Аристотеля в подлинность текста, а также о редакционной работе, направленной на его восстановление. Александр был поклонником Гомера. Подход Аристотеля к Гомеру и государственному управлению отличался от подхода Платона. Политика и поэзия были двумя предметами его исследований. Его теоретический трактат «Политика» не представляет, как у Платона, идеал государства, основанный на определённой философии, а представляет и классифицирует реальные государства, какими они были в то время, выявленные в ходе исследований. Аналогично, Гомер не играет никакой роли в цензурной оценке Аристотеля как критика, но появляется в профессиональном исследовании поэзии — «Поэтике», — в связи с трудностями в понимании некоторых его выражений. Основное исследование Аристотеля о Гомере не сохранилось. В «Жизни Аристотеля» Диогена Лаэртского оно упоминается как «Шесть книг о гомеровских вопросах». Из 93 цитат Митчелл Кэрролл отмечает: «Сердечное почитание Аристотелем Гомера проявляется в многочисленных цитатах из «Илиады» и «Одиссеи» в его трудах, а также в частых выражениях восхищения, встречающихся в «Поэтике»». Несмотря на этот энтузиазм, Монро отмечает, что «поэтические цитаты особенно неточны», но мало доказательств в пользу пеисистратовой редакции, и большинство современных учёных сомневаются в её существовании; по крайней мере, оспаривается то, что следует понимать под термином «редакция». Вторым и третьим ключевыми моментами являются критические издания, сделанные александрийскими учёными III и II веков до н.э. — Зенодотом Эфесским и Аристархом соответственно; оба этих учёных также опубликовали многочисленные другие работы о Гомере и других поэтах, ни одна из которых не сохранилась. Возможно, именно в издании Зенодота «Илиада» и «Одиссея» были разделены на 24 книги. Издание Аристарха, вероятно, является самым важным моментом во всей истории гомеровской науки. Его текст был более консервативным, чем у Зенодота, но он стал стандартным изданием Гомера для древнего мира, и почти всё в современных изданиях Гомера прошло через руки Аристарха. Как и Зенодот, Аристарх не удалял отрывки, которые он отвергал, но (к счастью для нас) сохранил их с пометкой, указывающей на его несогласие. Он развил уже сложную систему критических знаков Зенодота для обозначения конкретных проблем с определёнными строками, и значительная часть терминологии всё ещё используется сегодня (obelus, athetising и т. д.). Из схолий многое известно о его руководящих принципах, а также о принципах других редакторов и комментаторов, таких как Зенодот и Аристофан Византийский. Главные заботы александрийских учёных можно обобщить следующим образом:

The archetype of Hellenistic libraries was that of the Lyceum in classical Athens. Its founder, Aristotle, had been a student, and then an associate, at Plato’s Academy. He was Plato’s star student, but as a metic, or resident foreigner (he was still Greek), he could not own property or sponsor the other metics. Consequently, after the death of Plato, not having been appointed director, he departed Athens for an educational opportunity in Mysia, which fell through when Mysia was captured by the Persians. He was subsequently hired by his boyhood companion, now Philip II of Macedon, to tutor the latter’s teen age son, the future Alexander the Great, on whose behalf he built a school, the Nymphaeum, at Mieza. Alexander became an enthusiastic member of Aristotle’s inner circle. Immediate association was terminated within a few years when Alexander assumed the duties of monarch after the assassination of his father in 336/335. His main duty was to lead a planned invasion of the east to settle the rivalry with Persia. During it he kept by his bedside a manuscript of Homer personally emended by Aristotle, a gift of the latter. He later placed it in an expensive casket captured from the Persian king, Darius, from which it was called "the Casket Homer". The anecdote, if true, reveals a belief by Aristotle's circle in an authentic text, as well as editorial activity to recapture it. Alexander was a Homer enthusiast. Aristotle's approach to Homer and statesmanship was different from Plato's. Politics and Poetry were two of his research topics. His theoretical treatise, Politics is not a presentation, like Plato's, of an ideal state according to some philosophy, but is a presentation and classification of real states as they were then, discovered by research. Similarly, Homer does not play a role in any censorial evaluation of Aristotle as a critic, but appears in a professional study of poetry, the Poetics, with regard to the difficulty with some of his language. Aristotle's main study of Homer did not survive. It is listed in Diogenes Laërtius' Life of Aristotle as "Six books of Homeric problems". Of the 93 quotations, Mitchell Carroll says: “Aristotle’s hearty veneration for Homer is shown by the numerous citations of the Iliad and the Odyssey in his works, and by the frequent expressions of admiration occurring in the Poetics; .” , Despite this enthusiasm, Monro notes that the “poetical quotations are especially incorrect,” But there is little evidence for a Peisistratean recension, and most present day scholars doubt its existence; at the very least it is disputed what is to be understood by the term "recension". The second and third key moments are the critical editions made by the 3rd and 2nd century BCE Alexandrian scholars Zenodotus of Ephesus and Aristarchus respectively; both of these scholars also published numerous other works on Homer and other poets, none of which survive. Zenodotus' edition may well have been the first to divide the Iliad and Odyssey into 24 books. Aristarchus' edition is probably the single most important moment in the whole history of Homeric scholarship. His text was more conservative than Zenodotus', but it became the standard edition of Homer for the ancient world, and almost everything in modern editions of Homer passed through Aristarchus' hands. Like Zenodotus, Aristarchus did not delete passages that he rejected, but (fortunately for us) preserved them with an annotation indicating his rejection. He developed Zenodotus' already sophisticated system of critical symbols to indicate specific kinds of issues with particular lines, and a significant proportion of the terminology is still in use today (obelus, athetising, etc.). From the scholia a great deal is known about his guiding principles, and those of other editors and commentators such as Zenodotus and Aristophanes of Byzantium. The chief preoccupations of the Alexandrian scholars may be summarised as follows:

Согласованность содержания: рассуждение состоит в том, что внутренние противоречия указывают на то, что текст был неумело изменён. Этот принцип, по-видимому, преследует работу Зоила. Согласованность стиля: всё, что появляется только один раз в Гомере — необычный поэтический образ, необычное слово (hapax legomenon) или необычный эпитет (например, эпитет «Киленский Гермес» в «Одиссее» 24.1) — имеет тенденцию быть отвергнутым. Отсутствие повторений: если строка или отрывок повторяются слово в слово, один из экземпляров часто отвергается. Зенодот, как известно, применял этот принцип строго, Аристарх — менее; он находится в противоречии с принципом «согласованности стиля», указанным выше. Качество: Гомер считался величайшим из поэтов, поэтому всё, что воспринималось как плохое стихосложение, отвергалось. Логика: нечто, не имеющее смысла (например, Ахилл кивает своим товарищам, когда бежит за Гектором), не считалось продуктом оригинального автора. Мораль: настойчие Платона на том, что поэт должен быть моральным, было воспринято александрийскими учёными, и в схолиях многие отрывки и фразы обвиняются в том, что они «неподходящие» (οὐ πρέπον ou prepon); истинный Гомер, рассуждают они, будучи образцом совершенства, никогда бы не написал ничего аморального. Объяснение Гомера из Гомера (Ὅμηρον ἐξ Ὁμήρου σαφηνίζειν): этот девиз принадлежит Аристарху и означает просто, что лучше решать проблему в Гомере, используя доказательства из самого Гомера, а не внешние доказательства. Современному взгляду очевидно, что эти принципы следует применять, в лучшем случае, ad hoc. Когда они применяются повсеместно, результаты часто бывают причудливыми, особенно поскольку поэтическая вольность ничуть не учитывается. Однако следует помнить, что рассуждения кажутся убедительными, если выстраиваются постепенно, и тогда из этого мышления очень трудно вырваться: аналитики XIX века (см. ниже) приняли большинство этих критериев и применили их ещё более строго, чем александрийцы. Также иногда трудно понять, что именно александрийцы имели в виду, когда отвергали отрывок. Схолии к «Одиссее» 23.296 сообщают нам, что Аристарх и Аристофан считали эту строку концом эпоса (хотя это грамматически невозможно); но нам также сообщают, что Аристарх отдельно отверг несколько отрывков после этого места.

Consistency of content: the reasoning is that internal inconsistencies imply that the text has been ineptly changed. This principle apparently pursues the work of Zoilus. Consistency of style: anything that appears only once in Homer — an unusual poetic image, an unusual word (a hapax legomenon), or an unusual epithet (e. g. the epithet "Kyllenian Hermes" in Odyssey 24.1) — tends to be rejected. No repetitions: if a line or passage is repeated word for word, one of the exemplars is often rejected. Zenodotus is known to have applied this principle rigidly, Aristarchus less so; it is in tension with the principle of "consistency of style" above. Quality: Homer was regarded as the greatest of poets, so anything perceived to be poor poetry was rejected. Logic: something that makes no sense (such as Achilleus nodding at his comrades as he goes running after Hektor) was not regarded as the product of the original artist. Morality: Plato's insistence that a poet should be moral was taken to heart by Alexandrian scholars, and scholia accuse many passages and phrases of being "unsuitable" (οὐ πρέπον ou prepon); the real Homer, goes the reasoning, being a paragon of perfection, would never have written anything immoral himself. Explaining Homer from Homer (Ὅμηρον ἐξ Ὁμήρου σαφηνίζειν): this motto is Aristarchus', and means simply that it is better to solve a problem in Homer using evidence from within Homer, rather than external evidence. To a modern eye it is evident that these principles should be applied at most on an ad hoc basis. When they are applied across the board the results are frequently bizarre, especially as no account whatsoever is taken of poetic licence. However, it should be remembered that the reasoning seems persuasive when built up gradually, and then it is a very difficult mindset to escape: 19th century Analyst scholars (see below) adopted most of these criteria, and applied them even more stringently than the Alexandrians did. It is also sometimes difficult to know what exactly the Alexandrians meant when they rejected a passage. The scholia on Odyssey 23.296 tell us that Aristarchus and Aristophanes regarded that line as the end of the epic (even though that is grammatically impossible); but we are also told that Aristarchus separately rejected several passages after that point.

Аллегорические чтения

Экзегеза также представлена в схолиях. Когда схолиасты приступают к интерпретации, они, как правило, проявляют наибольший интерес к объяснению контекстуальной информации, например, к изложению малоизвестного мифа, на который ссылается Гомер; однако аллегория также была распространена, особенно среди стоиков. Наиболее заметным примером является схолия к «Илиаде» 20.67, предлагающая развернутую аллегорическую интерпретацию битвы богов, в которой каждый бог рассматривается как символ различных элементов и принципов, находящихся в конфликте друг с другом, например, Аполлон противопоставлен Посейдону, поскольку огонь противопоставлен воде. Аллегория также встречается в некоторых сохранившихся древних монографиях: «Гомеровские аллегории» неизвестного писателя I века до н.э. Гераклита, трактат Плутарха II века н.э. «О жизни и поэзии Гомера» и труды неоплатонического философа III века н.э. Порфирия, в частности, его «О пещере нимф» в «Одиссее» и «Гомеровские вопросы». Многие фрагменты из Порфирия сохранились в схолиях, особенно в схолиях D (хотя в текущем стандартном издании Эрбзе они опущены). Аллегорическая интерпретация продолжала оказывать влияние на византийских ученых, таких как Цецес и Евстафий. Однако аллегоризация неаллегорических текстов не была популярна со времен Средневековья; современные исследователи часто характеризуют подобную аллегоризацию в схолиях как «неполноценную» или даже «пренебрежительную». В результате эти тексты в настоящее время редко читаются.

XVIII и XIX века

В XVIII веке произошли значительные изменения в гомеровских исследованиях, а также начался этап дискуссии, которая должна была доминировать в XIX веке (и, по мнению некоторых ученых, в XX веке): так называемый "гомеровский вопрос". Гомера впервые стал рассматривать как продукт своего времени шотландский ученый Томас Блэкуэлл в "Исследовании жизни и сочинений Гомера" (1735). Другим важным событием стал огромный рост лингвистических исследований Гомера и гомерского диалекта. В 1732 году Бентли опубликовал свое открытие следов, оставленных в тексте Гомера дигаммой – архаичной греческой согласной, которая была опущена в более поздней классической греческой орфографии. Бентли убедительно показал, что подавляющее большинство метрических аномалий в гомеровском стихе можно объяснить наличием дигаммы (хотя эта идея не была широко принята в то время: Александр Поуп, например, высмеял Бентли). Важные лингвистические исследования продолжались в течение следующих двух столетий параллельно с бесконечными спорами по поводу гомеровского вопроса, и работы таких ученых, как Буттман и Монро, до сих пор представляют интерес; а именно лингвистические работы Пэрри привели к серьезному сдвигу парадигмы в середине XX века. Еще одним важным событием XVIII века стало издание Виллойзоном в 1788 году схолий A и B к "Илиаде". Гомеровский вопрос по сути представляет собой вопрос об идентичности поэта (или поэтов) гомеровских эпосов и о характере взаимосвязи между "Гомером" и этими эпосами. В XIX веке он стал краеугольным камнем между двумя противоположными школами мысли – аналитиками и унитаристами. Этот вопрос возник в контексте интереса XVIII века к народным песням и сказкам, а также растущего осознания того, что гомеровские эпосы должны были передаваться устно, прежде чем быть записанными, возможно, спустя долгое время после жизни самого "Гомера". Итальянский философ Вико утверждал, что эпосы были продуктом не индивидуального гения поэта, а скорее культурным продуктом целого народа; а эссе Вуда 1769 года об оригинальном гении и сочинениях Гомера убедительно доказывало, что Гомер был неграмотным, и эпосы передавались устно. (К несчастью, Вуд проводил параллели между Гомером и поэзией предполагаемого шотландского сказителя Оссиана, опубликованной Джеймсом Макферсоном в 1765 году; позже выяснилось, что Оссиан был полностью вымышлен Макферсоном). Ученый Фридрих Август Вольф довел ситуацию до критической точки. Его рецензия на издание Виллойзона признала, что оно убедительно доказывает устную передачу поэм. В 1795 году он опубликовал свою "Пролегомены к Гомеру", в которой утверждал, что поэмы были созданы в середине X века до н.э.; что они передавались устно; что после этого они значительно изменились в руках бардов, исполнявших их устно, и редакторов, адаптировавших письменные версии к современному вкусу; и что кажущееся художественное единство поэм возникло уже после их записи. Вольф поставил сложный вопрос о том, что означало бы восстановить поэмы в их первоначальной, нетронутой форме. После Вольфа две школы мысли сформировались в противостоящие друг другу: аналитики и унитарианцы.

The 18th century saw major developments in Homeric scholarship, and also saw the opening phase of the discussion which was to dominate the 19th century (and, for some scholars, the 20th): the so called "Homeric question". Homer was first seen as the product of his primitive time by the Scottish scholar Thomas Blackwell, in An Enquiry into the Life and Writings of Homer (1735). Another major development was the enormous growth of linguistic study on Homer and the Homeric dialect. In 1732, Bentley published his discovery of the traces left in the text of Homer by the digamma, an archaic Greek consonant that was omitted in later, classical, Greek orthography. Bentley showed conclusively that the vast majority of metrical anomalies in Homeric verse could be attributed to the presence of digamma (though the idea was not well received at the time: Alexander Pope, for one, satirised Bentley). Important linguistic studies continued throughout the next two centuries alongside the endless arguments over the Homeric question, and the work by figures such as Buttmann and Monro is still worth reading today; and it was the linguistic work of Parry that set in motion a major paradigm shift in the mid 20th century. Another major 18th century development was Villoison's 1788 publication of the A and B scholia on the Iliad. The Homeric question is essentially the question of the identity of the poet(s) of the Homeric epics, and the nature of the relationship between "Homer" and the epics. In the 19th century it came to be the fulcrum between two opposed schools of thought, the Analysts and the Unitarians. The issue came about in the context of 18th century interest in popular lays and folktale, and the growing recognition that the Homeric epics must have been transmitted orally before being written down, possibly much later than "Homer" himself. The Italian philosopher Vico argued that the epics were the products not of an individual genius poet but rather the cultural products of an entire people; and Wood’s 1769 Essay on the Original Genius and Writings of Homer argued emphatically that Homer had been illiterate and the epics had been transmitted orally. (Less fortunately, Wood drew parallels between Homer and the poetry of the supposed Scottish oral poet Ossian, published by James Macpherson in 1765; Ossian turned out later to have been wholly invented by Macpherson.) The scholar Friedrich August Wolf brought matters to a head. His review of Villoison's edition of the scholia acknowledged that they proved conclusively the oral transmission of the poems. In 1795, he published his Prolegomena ad Homerum, in which he argued that the poems were composed in the mid 10th century BCE; that they were transmitted orally; that they changed considerably after that time in the hands of bards performing them orally and editors adapting written versions to contemporary tastes; and that the poems' apparent artistic unity came about after their transcription. Wolf posed the perplexing question of what it would mean to restore the poems to their original, pristine, form. In the wake of Wolf, two schools of thought coalesced to oppose one another: Analysts and Unitarians.

Аналитики

Аналитики XIX века утверждали, что эпосы были созданы многими авторами, представляя собой пеструю смесь интерполяций и небрежной редакторской работы, скрывавшую первоначальный гений Гомера или, по крайней мере, указывающую на то, что «Илиада» и «Одиссея» были написаны разными поэтами. В этом они следовали примеру древних ученых, таких как Зоил и так называемые «сепаратисты» (χωρίζοντες chōrizontes, наиболее известные из которых, Ксенон и Элланик, тем не менее, остаются малоизученными фигурами). Среди аналитиков, Германн в своих работах 1832 года «De interpolationibus Homeri» («Об интерполяциях у Гомера») и 1840 года «De iteratis apud Homerum» («О повторениях у Гомера») доказывал, что эпосы в их нынешнем виде представляют собой наслоение второсортного позднего материала вокруг первозданного ядра – гипотетической «Ур-Илиады». Напротив, Лакманн в своей работе 1847 года «Betrachtungen über Homers Ilias» («Размышления об Илиаде Гомера») утверждал, что «Илиада» является компиляцией из 18 независимых народных сказаний, подобно финской «Калевале», составленной Лоннротом в 1820-х и 1830-х годах. Таким образом, по его мнению, первая книга «Илиады» состоит из сказания о гневе Ахилла (строки 1–347) и двух его продолжений – возвращении Хрисеиды (430–492) и сценах на Олимпе (348–429, 493–611); вторая книга – отдельное сказание, но содержащее ряд интерполяций, таких как речь Одиссея (278–332); и так далее. (Лакманн также пытался применить принципы анализа к средневековой немецкой «Песне о Нибелунгах».) В издании «Одиссеи» Кирхгофа 1859 года утверждалось, что «Ур-Одиссея» включала в себя только книги 1, 5–9 и части 10–12, что более поздний этап добавил большинство книг 13–23, а третий этап – эпизоды о Телемахе и книгу 24. Кульминацией анализа стали работы Виламовица: «Homerische Untersuchungen» («Гомеровские исследования», 1884) и «Die Heimkehr des Odysseus» («Возвращение Одиссея», 1927). Он утверждал, что «Одиссея» была составлена около 650 г. до н.э. или позже из трех отдельных поэм редактором (Bearbeiter). Последующие аналитики часто называли гипотетического Bearbeiter «поэтом Б» (а оригинальный гений, сам Гомер, иногда именовался «поэтом А»). Исследование Виламовицем взаимосвязи между этими тремя слоями «Одиссеи», дополнительно осложненной более поздними, незначительными интерполяциями, отличается огромной детализацией и сложностью. Один из трех стихотворений, «старая Одиссея» (большая часть книг 5–14 и 17–19), в свою очередь, был скомпилирован Редактором из трех еще более ранних поэм, две из которых изначально были частями более длинных произведений. Как и большинство других ученых, вовлеченных в полемику между анализом и унитаризмом, Виламовиц отождествлял поэзию, которую он считал некачественной, с поздними интерполяциями. Однако Виламовиц установил настолько высокий стандарт в отношении глубины анализа, что аналитики XX века, по-видимому, столкнулись с трудностями в развитии его идей; и в последующие десятилетия внимание постепенно угасло, особенно в англоязычном мире.

19th century Analysts argued that the epics were composed by many hands, a hodge podge of interpolations and incompetent editing that concealed the original genius of Homer, or at the very least that the Iliad and Odyssey were composed by different poets. In this they followed in the steps of ancient scholars like Zoilus and the so called "separatists" (χωρίζοντες chōrizontes, the best known of whom, Xenon and Hellanicus, are nonetheless very obscure figures). Among Analysts, Hermann's 1832 De interpolationibus Homeri ("On interpolations in Homer") and 1840 De iteratis apud Homerum ("On repetitions in Homer") argued that the epics, as they now stood, were encrustations of second rate later material around a pristine kernel: a hypothetical "Ur Iliad". Conversely, Lachmann's 1847 Betrachtungen über Homers Ilias ("Studies on Homer's Iliad") argued that the Iliad was a compilation of 18 independent folk lays, rather as the Finnish Kalevala actually was, compiled in the 1820s and 1830s by Lönnrot: so, he argued, Iliad book 1 consists of a lay on Achilleus' anger (lines 1 347), and two continuations, the return of Chryseis (430–492) and the scenes in Olympus (348 429, 493 611); book 2 is a separate lay, but containing several interpolations such as Odysseus' speech (278–332); and so on. (Lachmann also tried to apply Analyst principles to the mediaeval German Nibelungenlied.) Kirchhoff's 1859 edition of the Odyssey argued that the Ur Odyssey had comprised just books 1, 5 9, and parts of 10 12, that a later phase had added most of books 13 23, and a third phase had added the bits about Telemachos, and book 24. The climax of Analysis came with Wilamowitz, who published Homerische Untersuchungen ("Homeric studies") in 1884 and Die Heimkehr des Odysseus ("The homecoming of Odysseus") in 1927. The Odyssey, he argued, was compiled about 650 BCE or later from three separate poems by a Bearbeiter (editor). Subsequent Analysts often referred to the hypothesised Bearbeiter as the "B poet" (and the original genius, Homer himself, was sometimes the "A poet"). Wilamowitz' examination of the relationship between these three layers of the Odyssey, further complicated by later, minor, interpolations, is enormously detailed and complex. One of the three poems, the "old Odyssey" (most of books 5 14 and 17 19) had in turn been compiled by a Redaktor from three even earlier poems, two of which had originally been parts of longer poems. Like most other scholars caught up in the opposition between Analysis and Unitarianism, Wilamowitz equated poetry that he thought poor with late interpolations. But Wilamowitz set such a high standard in the sophistication of his analysis that 20th century Analysts seem to have found difficulty in moving forward from where Wilamowitz left off; and over the course of the following decades attention drifted away, particularly in the English speaking world.

Унитарианцы

Ницш был первым ученым, который выступил против Вольфа, утверждая, что два гомеровских эпоса демонстрируют художественное единство и замысел, являющиеся плодом одного разума. Труды Ницша охватывают период с 1828 по 1862 год. В своей работе "Мелетемата" (1830) он рассмотрел вопрос о письменной и устной литературе, который был ключевым в аргументации Вольфа; а в своей работе "Сказки греческой поэзии" (1852) исследовал структуру гомеровских поэм и их связь с другими, не сохранившимися эпосами, повествующими об истории Троянской войны, так называемым эпическим циклом. Однако большинство исследований, придерживающихся унитарианской точки зрения, в значительной степени основывались на литературной интерпретации и поэтому часто были недолговечны. Тем не менее, многие ученые, изучавшие археологию и социальную историю гомеровской Греции, делали это с позиций унитаризма, возможно, стремясь избежать сложностей анализа и тенденции аналитиков бесконечно перерабатывать работы друг друга. Особо выделяется работа Низе 1873 года "Гомеровский каталог кораблей, рассматриваемый как исторический источник". Шлиманн, начавший раскопки в Хисарлыке в 1870-х годах, рассматривал Гомера как исторический источник, придерживаясь, по сути, унитарианской точки зрения.

Общие точки зрения аналитиков и унитарианцев

В целом, аналитики, как правило, изучали эпосы филологически, применяя критерии – лингвистические и иные – которые мало отличались от тех, что использовали древние александрийцы. Унитарианцы, как правило, были литературными критиками, больше заинтересованными в оценке художественных достоинств поэм, чем в их анализе. Однако художественная ценность была скрытым мотивом обеих школ. Гомера необходимо было во что бы то ни стало возвеличивать как великого, первозданного гения; всё лучшее в эпосах следовало приписывать ему. Поэтому аналитики выискивали ошибки (как это делал Зоил) и возлагали вину на некомпетентных редакторов, а унитарианцы пытались оправдать эти ошибки, порой даже утверждая, что они и были самыми выдающимися местами. В обоих случаях, таким образом, возникла очень сильная тенденция отождествлять хорошее с подлинным, а некачественное – с привнесенным. И это также было мышлением, унаследованным от александрийцев.

20 век

В 20-м веке гомеровские исследования находились под влиянием аналитического подхода и унитаризма, и значительная работа в этом направлении продолжалась силами аналитиков и унитаристов старой школы вплоть до конца века. Вероятно, самым влиятельным унитаристом в первой половине века был Сэмюэл Э. Бассетт; и, как и в 19 веке, некоторые интерпретации отстаивали унитарную точку зрения (например, работа Джорджа Э. Димока 1989 года «Единство «Одиссеи»»), а другая литературная критика просто исходила из унитарной перспективы как из само собой разумеющейся. Важные исследования в области текстологии и папирологии были проведены аналитиками, такими как Рейнхольд Меркельбах и Денис Л. Пейдж (его «Одиссея Гомера» 1955 года – беспощадная, но порой остроумная полемика против унитаристов). Крупнейший комментарий к «Одиссее», опубликованный в 1980-х годах под общей редакцией Альфреда Хьюбека, в значительной степени выдержан в аналитическом ключе, особенно комментарий к книгам 21–22, написанный Мануэлем Фернандесом Галиано. Монографии, придерживающиеся строго аналитического подхода, продолжают появляться, преимущественно из немецкоязычных стран. Однако наиболее значимые новые работы по Гомеру, выполненные в 20 веке, были доминированы двумя новыми направлениями мысли, чаще всего называемыми «Оральной теорией» (термин, вызывающий возражения у некоторых сторонников оральной теории, особенно Грегори Нагги) и «Неоанализом». В отличие от 19 века, эти направления не находятся в оппозиции друг к другу, и в последние десятилетия они все больше обогащают друг друга конструктивным образом.

Последние события

Датирование гомеровских эпосов продолжает оставаться дискуссионной темой. Наиболее влиятельной работой в этой области за последние десятилетия является исследование Ричарда Янко 1982 года «Гомер, Гесиод и гимны», в котором используется статистика, основанная на ряде диалектных признаков, чтобы доказать, что текст обеих эпопей закрепился во второй половине VIII века до нашей эры, хотя впоследствии он высказывал предположения о еще более ранней датировке. Однако существует множество альтернативных датировок, основанных на иных видах свидетельств (литературных, филологических, археологических и художественных), охватывающих период с IX века до 550 года до нашей эры (Наги в статье 1992 года предполагает, что «формирующий» период текста продолжался до 550 года). В настоящее время большинство гомеровских ученых склоняются к концу VIII или началу VII века, а 730 год до нашей эры часто называют датой создания «Илиады». С 1970-х годов интерпретация Гомера все больше подвергается влиянию литературной теории, особенно при литературном анализе «Одиссеи». Постструктуралистские семиотические подходы представлены в работах Пьетро Пуччи («Одиссей Политропос», 1987) и Мэрилин Кац («Слава Пенелопы», 1991), например. Пожалуй, наиболее значительным развитием стала нарратология – изучение механизмов повествования, поскольку она сочетает эмпирические лингвистические исследования с литературной критикой. Книга Ирен де Йонг 1987 года «Рассказчики и фокализаторы: представление истории в «Илиаде»» опирается на работы теоретика Мике Баль, а в 2001 году она выпустила «Нарратологический комментарий к «Одиссее»»; Баккер опубликовал ряд лингвистических нарратологических исследований, в частности, его работу «Поэзия как речь» (1997); а книга Элизабет Минчин 2001 года «Гомер и ресурсы памяти» использует различные формы нарратологии и когнитивной науки, такие как теория сценариев, разработанная в 1970-х годах Роджером Шанком и Робертом Абельсоном.

Общий

Это включает обсуждение видов письменности, использовавшихся в гомеровских документах на папирусе.