Введение

"Леди из Дубука" – пьеса Эдварда Альби, премьера которой состоялась на Бродвее в 1980 году с коротким периодом показов. Пьеса шла в Лондоне в 2007 году.

Постановки

"Леди из Дубука" открылась на Бродвее в театре Мороско 31 января 1980 года и закрылась 9 февраля 1980 года после 12 спектаклей и 8 предпремьерных показов. Режиссёром был Алан Шнайдер, художник-постановщик – Рубен Тер-Арутунян, освещение – Ричард Нельсон, костюмы – Джон Фалабелла, а костюмы Айрин Уорт – Полин Тригер. В состав труппы вошли Селия Уэстон (Люсинда), Тони Музанте (Сэм), Франсис Конрой (Джо), Бакстер Харрис (Фред), Дэвид Лири (Эдгар), Морин Андерман (Кэрол), Эрл Хайман (Оскар) и Айрин Уорт (Элизабет). В спектакле снялись Айрин Уорт (которая ранее исполнила главные роли в пьесах Альби "Крошечная Алиса" и "Слушая") и Эрл Хайман, а также молодые актёры во главе с дебютанткой Бродвея Фрэнсис Конрой, и такие звёзды, как Морин Андерман, сыгравшая в пьесе Альби "Морской пейзаж" 1975 года и в возрождении "Кто боится Вирджинии Вульф?" 1976 года, Тони Музанте и Селия Уэстон. Возобновление спектакля на Офф-Бродвее состоялось в Signature Theatre Company с 5 марта по 15 апреля 2012 года. В ролях: Джейн Александр (Элизабет), Майкл Хейден (Сэм), Лейла Робинс (Джо), Питер Фрэнсис Джеймс (Оскар) и Кэтрин Кертин (Люсинда). Постановка была номинирована на премию Drama Desk Award 2012 года за выдающееся возрождение пьесы, на премию Outer Critics Circle Award 2012 года за выдающееся возрождение пьесы и за выдающуюся женскую роль – Лейле Робинс, а также на премию Lucille Lortel Award 2012 года за выдающуюся мужскую роль второго плана – Питеру Фрэнсису Джеймсу, и за выдающееся возрождение. Лейла Робинс получила премию Ричарда Сеффа в 2012 году.

Синопсис

В первом акте пьесы три молодые пары (Сэм и Джо, принимающие Фреда и Кэрол, а также Люсинду и Эдгара) играют в партийные игры, такие как «Двадцать вопросов». Гнев и горечь Джо проявляются раньше, чем становится ясна их причина – мучительная неизлечимая болезнь, которая скоро унесет ее жизнь. В конце акта, после нарастающего напряжения, заставляющего гостей уйти, Сэм поднимает Джо в спальню. Внезапно из-за кулис появляется четвертая пара: элегантная пожилая женщина (Элизабет) и ее темнокожий спутник (Оскар). Она обращается к зрителям: «Мы не опоздали? Это то место?» и тут же отвечает на свои вопросы: «Да, мы не опоздали. Это то место». Занавес опускается. В первом акте повторяющейся темой игры был вопрос «Кто ты?». Теперь этот вопрос приобретает более серьезный оттенок, поскольку Сэм, потрясенный появлением незнакомцев в его доме, неоднократно требует от Элизабет раскрыть свою личность. В конце концов она утверждает, что она мать Джо, приехавшая из Дубука, штат Айова, «ради умирающей дочери». Однако Сэм знает мать Джо как невысокую, лысеющую женщину с розовыми волосами, живущую в Нью-Джерси и находящуюся в ссоре с Джо, и Элизабет явно не соответствует этому описанию. К несчастью для Сэма, который яростно протестует против правдивости слов Элизабет, Джо бросается к ней в объятия и ни разу не сомневается ни в ее внешности, ни в ее личности. Кем бы они ни были, они явно символизируют приближение Смерти – одновременно знакомого и непостижимого гостя. В конце пьесы Оскар в последний раз поднимает умирающую Джо наверх. Когда потрясенный Сэм вновь требует узнать истинную личность Элизабет, она завершает пьесу словами: «Я – дама из Дубука. Я думала, ты знаешь. [Обращаясь к зрителям] Я думала, он знает». Заключительные слова Элизабет, процитированные выше, типичны для пиранделловского стиля диалогов пьесы, в котором персонажи часто обращаются к зрителям напрямую (первый такой случай происходит очень рано, когда Джо, наблюдая за игрой «Двадцать вопросов», смотрит в зал и спрашивает: «Разве вам не надоели партийные игры?»).

Критический отклик

Майкл Биллингтон в своем обзоре лондонской постановки 2007 года писал: "По моему мнению, дама из Дубука – это несомненно ангел смерти: эту теорию подтверждает то, как преданный Сэм противится ей, в то время как страдающая Джо принимает ее теплое объятие. Подобно "Хрупкому балансу", Альби предлагает здесь метафору угасающей цивилизации. Это мир, где дружба лишена смысла, слова вроде "свобода" отметаются как пустая семантика, а таинственный незнакомец замечает, что "мы слишком сбиты с толку, чтобы выжить". Бен Брэнтли в своей рецензии на офф-бродвейскую постановку 2012 года для The New York Times написал: "Как напоминает четкая постановка Дэвида Эсбьорнсона, Альби, создавший "Кто боится Вирджинии Вульф?", отчетливо прослеживается и в "Даме из Дубука". В частности, небольшое застолье, с которого начинается эта более поздняя пьеса, перекликается с язвительными увеселениями "Вирджинии Вульф", где любимой игрой в гостиной было "вывести гостя из себя". "Дама из Дубука" – это аллегория. Она о том, что происходит, когда приходит смерть, и о том, как мы все стараемся изо всех сил отвернуться от нее или сделать вид, что ее нет. Речь может быть вычурной, изысканной и порой тяжеловесной. Мистер Альби ничем не может себе помочь. Но этот диалог всегда безупречно выстроен".