Введение
Судебное дело в Канаде о свободе вероисповедания
Дело Браун против Les Curé et Marguilliers de l'Œuvre et Fabrique de Notre Dame de Montréal, более известное как дело Гиборда, было решением 1874 года Судебного комитета Тайного совета в раннем канадском юридическом споре об отношениях между церковью и государством. Вопрос заключался в том, имели ли право церковные чиновники Монреальского прихода отказать в погребении умершего члена церкви из-за его политических убеждений. Жозеф Гибор был членом Института Канаде де Монреаль, организации, приверженной принципам либерализма. Институт находился в оппозиции к Римско-католической церкви, которая в то время была очень влиятельной и консервативной в Квебеке. После его смерти церковные чиновники Монреальского прихода отказали его вдове, Генриетте Браун, в разрешении похоронить его останки в части кладбища Кот-де-Неж, предназначенной для римских католиков. Браун подала прошение в суды Квебека с требованием обязать церковных чиновников разрешить ей похоронить мужа на кладбище. Дело было окончательно рассмотрено Судебным комитетом, который в то время являлся высшей судебной инстанцией для Канады в Британской империи. Судебный комитет постановил, что церковные чиновники должны разрешить похоронить останки Гибора в римско-католической части кладбища, хотя и без проведения полных религиозных обрядов. Это дело вызвало значительные политические и религиозные споры в Квебеке.
Предыстория
Дело касалось человека по имени Джозеф Гибор, члена Института Канады. Институт был либеральной ассоциацией с публичной библиотекой и комнатой для дебатов, предназначенной для литературных и научных дискуссий. Взгляды его членов, которые в основном поддерживали партию Руж в политике Квебека, привели их к конфликту с Римско-католической церковью, которая в то время обладала значительным влиянием в квебекском обществе и правительстве. В конечном итоге епископ Монреаля Игнась Бурже издал пастырское письмо, запрещающее членство в Институте и заявив, что для члена невозможно получить отпущение грехов, "même à l'article de la mort". Гибор внезапно скончался в 1869 году. Его вдова, Генриетта Браун, добивалась разрешения похоронить его на кладбище Кот-де-Неж, которое в то время было единственным католическим кладбищем в Монреале. Церковь отказала в разрешении на похороны, за исключением участка кладбища, предназначенного для некатоликов и некрещеных младенцев, и без проведения религиозных обрядов. Браун была готова отказаться от религиозной церемонии, но настаивала на том, чтобы ее муж был похоронен в католической части кладбища. Церковные чиновники отказали. Браун и ее сторонники утверждали, что решение церкви противоречит ее роли, установленной гражданским законодательством, в отношении погребения, но церковь утверждала, что разрешит гражданское погребение, и что отказ в захоронении Гибора на освященной земле является вопросом религиозной свободы. После двух неудачных попыток похоронить Гибора на кладбище Кот-де-Неж, его останки были временно помещены на соседнее протестантское кладбище Маунт-Рояль.
Верховный суд
Затем Браун обратилась в Высший суд Квебека с просьбой о выдаче мандамуса, обязывающего церковных чиновников обеспечить погребение ее мужа на кладбище Кот-де-Неж. Исковые заявления, поданные обеими сторонами, были сложными, с несколькими дополнительными заявлениями от обеих сторон. Браун добивалась захоронения останков Гиборда в католической части кладбища "в соответствии с обычаем и законом", и утверждала, что ее муж был практикующим римско-католиком на момент смерти, предоставив свидетельство о крещении и свидетельство о браке. Церковные чиновники оспаривали допустимость применения мандамуса, а также отрицали отказ в гражданском погребении Гиборда. Они утверждали, что готовы выполнить свой гражданский долг по захоронению останков, но, основываясь на свободе вероисповедания, Церковь имеет право решать, похоронить его в части кладбища, предназначенной для римско-католиков. Они также утверждали, что Гибор был "pécheur public" (то есть публичным грешником), и поэтому ему может быть отказано в погребении согласно римско-католической доктрине. Рассмотрение петиции состоялось 17 марта 1870 года перед судьей Монделе. 2 мая 1870 года судья Монделет удовлетворил прошение Браун и приказал церковным чиновникам похоронить покойного в соответствии с обычаем и законом, так же, как любого другого прихожанина, умершего с статусом римского католика, и внести его имя в приходской реестр в соответствии с законом. Он также обязал церковных чиновников оплатить судебные издержки Браун.
Суд по апелляции
Затем церковные чиновники подали апелляцию в Суд пересмотра, который заслушал аргументы 23 июня 1870 года. 10 сентября 1870 года этот суд удовлетворил апелляцию и отклонил прошение вдовы. Выступая от имени Суда, судья Маккей постановил, что исковые документы и решение нижестоящего суда были дефектными. Приказ о выдаче mandamus (судебного приказа) доступен только для предоставления конкретной и четко определенной помощи. Приказ о том, чтобы Гиборда похоронили "в соответствии с обычаем и законом", не являлся конкретным средством правовой защиты, поскольку не указывал место захоронения. Церковные чиновники могли бы выполнить его, похоронив Гиборда на участке для некатоликов, что не удовлетворило бы вдову. Кроме того, приказ о заполнении приходских записей был дефектным, поскольку церковные чиновники, указанные в прошении, не имели права распоряжаться приходскими записями. Наконец, решение нижестоящего суда было ошибочным из-за отклонения ходатайства церковных чиновников о защите свободы вероисповедания.
Положение Института по апелляции после смерти Брауна
Затем Браун успешно подала заявление на разрешение обжаловать решение в Судебный комитет Тайного совета, который в то время являлся высшей судебной инстанцией в Британской империи. Однако, до того как ее апелляция могла быть рассмотрена, Браун умерла 24 марта 1873 года. В своем завещании она передала все свое имущество Канадскому институту. Институт затем обратился с просьбой разрешить ему продолжить апелляционный процесс, мотивируя это тем, что как наследник Браун, Институт несёт ответственность за оплату судебных издержек, понесенных в судах Квебека, и, следовательно, имеет законный интерес в исходе дела. В промежуточном решении 1873 года Судебный комитет предоставил Институту право вести апелляцию, оставив за церковными должностными лицами право оспорить это право на слушании по существу апелляции.
Решение: апелляция разрешена
Судебный комитет заслушал апелляцию в начале лета 1874 года, уделив слушаниям семь дней. Институт представляли г-н Доутер, Q. C., адвокат из Квебека, и г-н Бомпас, адвокат из Англии. Церковные должностные лица были представлены г-ном Мэтьюсом, Q. C., и г-ном Вестлейком, Q. C., оба из английской коллегии адвокатов. 21 ноября 1874 года Судебный комитет вынес решение, удовлетворив апелляцию и обязав церковные должностные лица обеспечить погребение умершего в части кладбища, зарезервированной для римско-католиков. Решение Комитета было вынесено сэром Робертом Филлимором, известным экспертом в области канонического права в Англии. Он рассмотрел различные процессуальные вопросы, поднятые в деле, начав с того, что церковные должностные лица не настаивали на своих возражениях против права Института продолжать апелляцию, поскольку Институт был универсальным легатом Брауна и, следовательно, заинтересован в отмене решения о возмещении судебных издержек. Он также подтвердил, что Комитет не считает аргумент о самоотводе судей Королевской скамьи обоснованным. Кроме того, он постановил, что первоначальный судебный приказ о выдаче предписания был оформлен надлежащим образом и предоставлял суду достаточную свободу действий для определения средств правовой защиты. Переходя к существу апелляции, Филлимор отклонил предложение вынести решение о точном статусе Римско-католической церкви в Квебеке, например, следует ли считать ее государственной церковью, а также отказался решать вопрос о том, сохранили ли гражданские суды Квебека юрисдикцию над церковью, которой обладали суды Новой Франции до Завоевания. Вместо этого он основывал свое решение на принципе, согласно которому даже если церкви являются лишь добровольными и частными организациями, члены церкви имеют право на то, чтобы церковью управлялось в соответствии с ее собственными внутренними законами и правилами. В данном случае вопрос заключался в том, лишился ли умерший права на церковное погребение в соответствии с внутренними законами церкви. Затем Филлимор рассмотрел ритуал Квебека, действовавший до Завоевания, касающийся отказа в церковном погребении. Три основания для отказа, приведенные адвокатом церковных должностных лиц, заключались в том, что Гибор был отлучен от церкви в результате членства в Институте; что он не причастился на Пасхе; и что он был признан "публичным грешником" из-за принадлежности к Институту. Филлимор постановил, что для признания отлучения необходимо было, чтобы епископ Монреаля отлучил Гибора по имени. Филлимор признал, что такое действие находилось исключительно в компетенции епископа и, если бы оно произошло, не подлежало бы судебному пересмотру. Однако доказательства показали, что такого явного отлучения Гибора не было. Филлимор также отклонил аргумент, основанный на том, что Гибор не причастился на Пасхе, поскольку Гибор стремился к причастию, но церковь отказала ему в этом из-за его членства в Институте. Наконец, Филлимор рассмотрел категорию "публичного грешника", которая определялась в ритуале посредством таких действий, как проституция и ростовщичество. Адвокаты церковных должностных лиц утверждали, что эта категория была очень широкой и могла включать любые действия, которые епископ определил как публичные грехи. Филлимор отверг эту интерпретацию ритуала и пришел к выводу, что, хотя ее можно расширить за пределы конкретных примеров публичных грешников, приведенных в ритуале, она не может быть расширена епископом неограниченно. Епископ не мог в одностороннем порядке отказаться от применения общего канонического права и запретить церковное погребение прихожанина по каким бы то ни было основаниям, которые лично считал достаточными. Филлимор установил, что в материалах дела нет никаких указаний на то, что члены Римско-католической церкви в Квебеке когда-либо соглашались на такое расширение полномочий епископа. Филлимор заключил, что Гибор не был "публичным грешником" в соответствии с определением, данным в ритуале, и поэтому церковные должностные лица не имели права в соответствии со своим ритуалом отказать ему в церковном погребении. В заключение Филлимор отметил, что Комитет не решает, могут ли гражданские суды предписать, чтобы погребение сопровождалось обычными церковными обрядами, поскольку Браун отказался от этого требования, а адвокат Института не просил об этом в апелляции к Комитету. Вместо этого Комитет постановил отменить решения Суда по пересмотру и Королевской скамьи и выдать приказ, требующий от церковных должностных лиц разрешить погребение умершего в части кладбища, зарезервированной для римско-католиков, после уплаты всех обычных сборов. Комитет также взыскал судебные издержки в пользу Института во всех нижестоящих судах и в апелляции к Комитету, за исключением издержек, связанных с ходатайством об отводе судей Королевской скамьи.
Последствия
После решения суда потребовалось две попытки, чтобы осуществить захоронение останков Гибора на кладбище Кот-де-Неж. Первая попытка была предпринята 2 сентября 1875 года, но похоронная процессия была развернута разъярённой толпой. Во время второй, успешной попытки, 16 ноября 1875 года, похоронную процессию сопровождал вооружённый полицейский и военный эскорт, численностью около 2500 человек. Он был похоронен на том же участке, что и останки его вдовы, Генриетты Браун. Гроб был помещён в смесь цемента и металлического лома, чтобы предотвратить его осквернение разгневанными католиками. После захоронения епископ Бурже отлучил землю, в которой покоился Гибор, объявив место захоронения навсегда "под анафемой и отделённым от остальной части кладбища". Спустя несколько лет после решения Судебного комитета, законодательное собрание Квебека отреагировало на это решение, приняв закон, который устанавливал исключительное право католических церковных властей определять, может ли человек быть похоронен на освящённой земле, фактически изменив правовое положение, установленное Судебным комитетом. Этот закон до сих пор действует, являясь частью Закона о погребении провинции Квебек.
Анализ
Профессор Райнер Кнопф утверждает, что Судебный комитет занял позицию между двумя решениями нижестоящих судов: с одной стороны, аргумент о религиозной свободе был признан необоснованным, а с другой – суды, не являясь католическим руководством, не имели права решать, должны ли похороны проводиться в соответствии с религиозными обрядами. Судебный комитет, напротив, заключил, что, хотя суды и не являются католическими лидерами, они могут защищать права граждан, и Гибор имел право быть похороненным на освященной земле. Однако комитет не обязал проводить другие религиозные церемонии, поскольку сам не являлся католической организацией. Хотя погребение в любом месте теоретически могло быть оправдано законом, Судебный комитет решил, что в данном случае погребение на освященной земле уместно, и рекомендовал провести остальные обряды. Основанием для этого было то, что непогребение Гибора на освященной земле могло бы нанести ущерб его репутации. Поскольку Гибор был достойным человеком, его не следовало подвергать бесчестию, в то время как злодея, вероятно, можно было бы лишить религиозного погребения. Решение Судебного комитета цитировалось в последующих судебных решениях. Недавно это дело также упоминалось в статье юридического журнала, посвященной схожей проблеме взаимоотношений между гражданскими судами и религиозными органами в контексте гражданских и еврейских разводов.