Введение
"Враги обещания" – книга 1938 года английского писателя Сирила Коннолли, представляющая собой критическое и автобиографическое произведение, впервые опубликованное в 1938 году и расширенное при первом переиздании в 1948 году. Наряду с книгой "Неспокойная могила" (1944), она является одной из двух работ, благодаря которым автор наиболее известен. Книга состоит из трех частей: первая посвящена наблюдениям Коннолли об английской литературе и литературной среде его времени, вторая – перечню факторов, препятствующих становлению хорошим писателем, а третья – рассказу о ранних годах жизни Коннолли. Основная тема книги – попытка понять, почему Коннолли, несмотря на широкое признание как выдающегося литератора и критика, не смог создать значительное литературное произведение.
Enemies of Promise is a critical and autobiographical work by English writer Cyril Connolly published in 1938, later enlarged when it was first reprinted in 1948. Together with The Unquiet Grave (1944), it is one of the two books for which the author is mainly remembered. It comprises three parts, the first dedicated to Connolly's observations about English literature and the English literary world of his time, the second a list of adverse elements that affect the ability to be a good writer and the last an account of Connolly's early life. The overarching theme of the book is the search for understanding why Connolly, though he was widely recognised as a leading man of letters and a highly distinguished critic, failed to produce a major work of literature.
Часть 1 "Предвижение"
Эта часть состоит из эрудированного обсуждения литературных стилей, в котором Коннолли задается вопросом о том, что принесут следующие десять лет миру литературы и какое письмо выдержит испытание временем. Он характеризует два основных стиля следующим образом: мы видим, что существует два стиля, которые удобно описывать как реалистический, или народный, – стиль бунтарей, журналистов, приверженцев здравого смысла и неромантичных наблюдателей человеческой судьбы, – и «мандаринский» – искусственный стиль литераторов или тех, кто у власти и занимается литературой в свободное время. К представителям «мандаринского» стиля он относит Литона Страчи, Вирджинию Вульф, Марселя Пруста, Олдоса Хаксли и Джеймса Джойса, доминирующую литературную фигуру 1920-х годов. Примеры представителей народной или реалистической литературы включают Эрнеста Хемингуэя, Сомерсета Моэма, Кристофера Ишервуда и Джорджа Оруэлла, доминирующую силу 1930-х годов.
Часть 2 "Тень колдуна"
Коннолли цитирует несколько строк из поэмы Джорджа Крэбба «Деревня», поэта и натуралиста, описывающих сорняки, душащие рожь. Он использует это как аналогию факторов, подавляющих творчество писателя. Василек представляет журналистику, особенно когда она обусловлена экономической необходимостью. Чертополох символизирует политику, что особенно актуально в левой литературной среде 1930-х годов. Маки олицетворяют все формы бегства от реальности, и в этой главе Коннолли подробно рассматривает тиранию «обещания» как бремя ожиданий. Жеруха – это символ сексуальности, причём наиболее проблемными аспектами являются, с одной стороны, гомосексуальность, а с другой – тяготы семейной жизни. Наконец, Слизь – это символ успеха, самого коварного врага литературы. Затем Коннолли исследует, какие позитивные советы можно дать для создания литературного произведения, способного выдержать испытание десятилетием. Анализируя различные формы, он определяет те, у которых есть будущее.
Часть 3 "Детство в Грузии"
Последняя часть – автобиографический очерк его жизни до отъезда из Итона в 18 лет. Большая часть материала посвящена его жизни в Итоне, с двумя предшествующими главами. Он комментирует: «Где-то в зафиксированных мною фактах таятся причины той лени, которая меня ослабила, где-то лежит грех, вина за который на моей совести, растущая с процентами быстрее обещаний, и сквозь них проходят те романтические идеи и заблуждения, те ошибки суждения, в сопоставлении с которыми должна оцениваться состоятельность моей критики». В «Ветвящемся Огаме» Коннолли описывает свою раннюю жизнь как единственного ребенка, жившего то с отцом-военным в Южной Африке, то с тетей в замке Клонтарф в Ирландии, то с бабушкой в Англии. Бабушка баловала его, и в школе он заметил, что был популярен «потому что я вступил на путь, который должен был занять меня следующие десять лет – пытаться быть смешным». Будучи ребенком в Ирландии, он испытывал симпатию к романтическому видению ирландского национализма, но не смог воплотить его в жизнь. «Белый Самит» – это его воспоминание о школьных годах в Сент-Вулфрике, где этика «характера» (честности и чувства долга) сочеталась с романтизмом в литературе. Он воспринял подход к литературе, отмеченный «вычурностью», но отверг представление о «характере», сформированное разными способами Сесилом Битоном и Джорджем Оруэллом. Он писал: «Год за годом воздух, дисциплина, обучение, общение с другими мальчиками и неукротимая воля Флипа оказывали на меня влияние»: он стал популярным остроумцем и получил стипендию в Итон. Первые два года в Итоне Коннолли вспоминает как «Темные века», когда он подвергался произвольным избиениям и травле, что повлияло на его нервы, и получил плохой отчет. В конце концов он подружился с одним из своих мучителей, Годфри Мейнеллом, происходившим из такой же среды, но выбравшим военную карьеру и посмертно получившим Крест Виктории на Северо-Западной границе. Другим старшеклассником, с которым он установил контакт, был Роджер Майнорс. «Мне было пятнадцать, я был грязным, чернильным, несчастным, неряшливым, плохим посыльным, трусом в играх, ленивым в учебе, непопулярным у учителей и старших, стремящимся угодить и в то же время запугивать тех, кого я осмеливался». «Возрождение» знаменует собой период стабильности для Коннолли в конце второго года, укрепив его популярность и дружбу с другими, разделяющими интерес к литературе, в частности с Дэйди Райлендсом. Включает начало полуромантической дружбы с братом-заменителем «Найжелом». В главе подробно описываются школьные личности, политика и интриги, давая представление о мире Итона. «Искусство преуспевать в школе зависит от сочетания энтузиазма с моральной трусостью и социальным чутьем». Глава заканчивается «первой поездкой Коннолли за границу» в Париж и унизительным опытом, когда его заманили в бордель. «Фон лилий» относится к культу прерафаэлитов, популярному в Итоне, и обсуждает вклад пяти ключевых учителей в развитие Коннолли, включая Хью Макногтена, «охотника за вычурностью», который олицетворял романтическую прерафаэлитскую традицию и господствующую философию платонизма, а также директора Сирила Эллингтона, светского учителя, увлекавшегося легкой поэзией, такой как Уинтроп Макворт Прайд и собственный Итона Дж. К. Стивен. Коннолли выражает критику: «Поскольку культура лилий, укорененная в прошлом, оторванная от реальности и зависящая от мертвого иностранного языка, была по своей природе бесплодной, искусство в Итоне находилось в упадке». Учитель истории Хедлам, «чей трезвый интеллектуальный фон давал проблеск психического здоровья», произвел на него впечатление и побудил его сосредоточиться на истории. Глава заканчивается словами: «К тому времени, когда я покинул Итон, я знал наизусть что-то из литературы пяти цивилизаций», и Коннолли дает обзор каждой из них. «Блестящие призы» описывает, как Коннолли выигрывает историческую премию Розбери, что повышает его репутацию и приближает его к оппиданцам (ученикам Итона, живущим в городе, а не на территории школы) и аристократическим членам престижного клуба Поп, таким как Алек Дунглас, будущий премьер-министр, и Антони Кнебворт, виконт. Он проводит рождественские каникулы с матерью в Мюррене. Увлекаясь интенсивным изучением, читая допоздна при свечах, он поступает на историческую стипендию в Баллиол. Он выигрывает стипендию и благодаря умелой политике добивается избрания в Поп «потому что он был забавным». Глава заканчивается каникулами во Франции с другом после короткого визита в Сент-Вулфрик. После неловкого инцидента в «Фоли-Бержер» пара отправляется на юг Франции и к испанской границе, чтобы вернуться настолько бедным, что Коннолли проводит ночь в ночлежке в Сент-Мартин-ин-зе-Филдс. «Прощание» описывает последний комфортный семестр Коннолли со стипендией в кармане и всеми привилегиями Поп, но демонстрирует чувство скуки: «все мои попытки писать были обречены на неудачу. Я не видел, как можно хорошо писать на английском, а мой греческий и латынь все еще были недостаточно хороши. Школьная политика теперь была менее захватывающей, потому что мы были не в оппозиции, а у власти. Я уже ненавидел историю, она пахла успехом, и я зарылся в классику». Он подружился с Брайаном Ховардом, но моральная трусость и академический взгляд не позволили ему подружиться с Гарольдом Эктоном, Оливером Месселом, Робертом Байроном, Генри Грином и Энтони Пауэллом. Он подводит итоги своему образованию, отметив, что, поскольку он не мог писать ни на одном живом языке, когда покинул Итон, он уже был на пути к тому, чтобы стать критиком. Его амбицией было стать поэтом, но он не смог добиться успеха. Он жалуется на то, что его оставили с боязнью гордыни: мести ревнивого Бога, которая должна была нейтрализовать удовлетворение от достижения, и недоверием к конкуренции. «Никогда не соревнуйся. Только так можно было бороться с грехом мирской суеты, подготовить великолепный провал, который был бы конественным «жестом». Я не мог представить себе момента, когда мне не будут ставить оценки за что-то. Ранние лавры тяготят, как свинец, и о многих из тех мальчиков, которых я знал в Итоне, я могу сказать, что их жизнь окончена. Снова романтизм с его тягой к смерти виноват, поскольку он делает акцент на детстве, на падении с благодати, которое не компенсируется никакой доктриной будущего искупления».
Цитаты
Нет более мрачного врага хорошего искусства, чем детская коляска в прихожей. "Все обаятельные люди что-то скрывают, чаще всего – полную зависимость от одобрения окружающих". "Литература – это искусство писать то, что будут перечитывать; журналистика – то, что прочтут один раз". "Если бы я попытался вывести какую-либо закономерность из своих ощущений при покидании Итона, я бы назвал это "Теорией вечного юношества". Суть этой теории в том, что пережитый мальчиками в престижных частных школах опыт, их триумфы и разочарования, настолько сильны, что определяют всю их дальнейшую жизнь и останавливают их взросление. Отсюда следует, что значительная часть правящего класса навсегда остается подростками, зацикленными на школьных годах, болезненно самокритичными, трусливыми, сентиментальными и, в конечном счете, склонными к гомосексуальности".