Введение

"Враги обещания" – книга 1938 года английского писателя Сирила Коннолли, представляющая собой критическое и автобиографическое произведение, впервые опубликованное в 1938 году и расширенное при первом переиздании в 1948 году. Наряду с книгой "Неспокойная могила" (1944), она является одной из двух работ, благодаря которым автор наиболее известен. Книга состоит из трех частей: первая посвящена наблюдениям Коннолли об английской литературе и литературной среде его времени, вторая – перечню факторов, препятствующих становлению хорошим писателем, а третья – рассказу о ранних годах жизни Коннолли. Основная тема книги – попытка понять, почему Коннолли, несмотря на широкое признание как выдающегося литератора и критика, не смог создать значительное литературное произведение.

Часть 1 "Предвижение"

Эта часть состоит из эрудированного обсуждения литературных стилей, в котором Коннолли задается вопросом о том, что принесут следующие десять лет миру литературы и какое письмо выдержит испытание временем. Он характеризует два основных стиля следующим образом: мы видим, что существует два стиля, которые удобно описывать как реалистический, или народный, – стиль бунтарей, журналистов, приверженцев здравого смысла и неромантичных наблюдателей человеческой судьбы, – и «мандаринский» – искусственный стиль литераторов или тех, кто у власти и занимается литературой в свободное время. К представителям «мандаринского» стиля он относит Литона Страчи, Вирджинию Вульф, Марселя Пруста, Олдоса Хаксли и Джеймса Джойса, доминирующую литературную фигуру 1920-х годов. Примеры представителей народной или реалистической литературы включают Эрнеста Хемингуэя, Сомерсета Моэма, Кристофера Ишервуда и Джорджа Оруэлла, доминирующую силу 1930-х годов.

Часть 2 "Тень колдуна"

Коннолли цитирует несколько строк из поэмы Джорджа Крэбба «Деревня», поэта и натуралиста, описывающих сорняки, душащие рожь. Он использует это как аналогию факторов, подавляющих творчество писателя. Василек представляет журналистику, особенно когда она обусловлена экономической необходимостью. Чертополох символизирует политику, что особенно актуально в левой литературной среде 1930-х годов. Маки олицетворяют все формы бегства от реальности, и в этой главе Коннолли подробно рассматривает тиранию «обещания» как бремя ожиданий. Жеруха – это символ сексуальности, причём наиболее проблемными аспектами являются, с одной стороны, гомосексуальность, а с другой – тяготы семейной жизни. Наконец, Слизь – это символ успеха, самого коварного врага литературы. Затем Коннолли исследует, какие позитивные советы можно дать для создания литературного произведения, способного выдержать испытание десятилетием. Анализируя различные формы, он определяет те, у которых есть будущее.

Часть 3 "Детство в Грузии"

Последняя часть – автобиографический очерк его жизни до отъезда из Итона в 18 лет. Большая часть материала посвящена его жизни в Итоне, с двумя предшествующими главами. Он комментирует: «Где-то в зафиксированных мною фактах таятся причины той лени, которая меня ослабила, где-то лежит грех, вина за который на моей совести, растущая с процентами быстрее обещаний, и сквозь них проходят те романтические идеи и заблуждения, те ошибки суждения, в сопоставлении с которыми должна оцениваться состоятельность моей критики». В «Ветвящемся Огаме» Коннолли описывает свою раннюю жизнь как единственного ребенка, жившего то с отцом-военным в Южной Африке, то с тетей в замке Клонтарф в Ирландии, то с бабушкой в Англии. Бабушка баловала его, и в школе он заметил, что был популярен «потому что я вступил на путь, который должен был занять меня следующие десять лет – пытаться быть смешным». Будучи ребенком в Ирландии, он испытывал симпатию к романтическому видению ирландского национализма, но не смог воплотить его в жизнь. «Белый Самит» – это его воспоминание о школьных годах в Сент-Вулфрике, где этика «характера» (честности и чувства долга) сочеталась с романтизмом в литературе. Он воспринял подход к литературе, отмеченный «вычурностью», но отверг представление о «характере», сформированное разными способами Сесилом Битоном и Джорджем Оруэллом. Он писал: «Год за годом воздух, дисциплина, обучение, общение с другими мальчиками и неукротимая воля Флипа оказывали на меня влияние»: он стал популярным остроумцем и получил стипендию в Итон. Первые два года в Итоне Коннолли вспоминает как «Темные века», когда он подвергался произвольным избиениям и травле, что повлияло на его нервы, и получил плохой отчет. В конце концов он подружился с одним из своих мучителей, Годфри Мейнеллом, происходившим из такой же среды, но выбравшим военную карьеру и посмертно получившим Крест Виктории на Северо-Западной границе. Другим старшеклассником, с которым он установил контакт, был Роджер Майнорс. «Мне было пятнадцать, я был грязным, чернильным, несчастным, неряшливым, плохим посыльным, трусом в играх, ленивым в учебе, непопулярным у учителей и старших, стремящимся угодить и в то же время запугивать тех, кого я осмеливался». «Возрождение» знаменует собой период стабильности для Коннолли в конце второго года, укрепив его популярность и дружбу с другими, разделяющими интерес к литературе, в частности с Дэйди Райлендсом. Включает начало полуромантической дружбы с братом-заменителем «Найжелом». В главе подробно описываются школьные личности, политика и интриги, давая представление о мире Итона. «Искусство преуспевать в школе зависит от сочетания энтузиазма с моральной трусостью и социальным чутьем». Глава заканчивается «первой поездкой Коннолли за границу» в Париж и унизительным опытом, когда его заманили в бордель. «Фон лилий» относится к культу прерафаэлитов, популярному в Итоне, и обсуждает вклад пяти ключевых учителей в развитие Коннолли, включая Хью Макногтена, «охотника за вычурностью», который олицетворял романтическую прерафаэлитскую традицию и господствующую философию платонизма, а также директора Сирила Эллингтона, светского учителя, увлекавшегося легкой поэзией, такой как Уинтроп Макворт Прайд и собственный Итона Дж. К. Стивен. Коннолли выражает критику: «Поскольку культура лилий, укорененная в прошлом, оторванная от реальности и зависящая от мертвого иностранного языка, была по своей природе бесплодной, искусство в Итоне находилось в упадке». Учитель истории Хедлам, «чей трезвый интеллектуальный фон давал проблеск психического здоровья», произвел на него впечатление и побудил его сосредоточиться на истории. Глава заканчивается словами: «К тому времени, когда я покинул Итон, я знал наизусть что-то из литературы пяти цивилизаций», и Коннолли дает обзор каждой из них. «Блестящие призы» описывает, как Коннолли выигрывает историческую премию Розбери, что повышает его репутацию и приближает его к оппиданцам (ученикам Итона, живущим в городе, а не на территории школы) и аристократическим членам престижного клуба Поп, таким как Алек Дунглас, будущий премьер-министр, и Антони Кнебворт, виконт. Он проводит рождественские каникулы с матерью в Мюррене. Увлекаясь интенсивным изучением, читая допоздна при свечах, он поступает на историческую стипендию в Баллиол. Он выигрывает стипендию и благодаря умелой политике добивается избрания в Поп «потому что он был забавным». Глава заканчивается каникулами во Франции с другом после короткого визита в Сент-Вулфрик. После неловкого инцидента в «Фоли-Бержер» пара отправляется на юг Франции и к испанской границе, чтобы вернуться настолько бедным, что Коннолли проводит ночь в ночлежке в Сент-Мартин-ин-зе-Филдс. «Прощание» описывает последний комфортный семестр Коннолли со стипендией в кармане и всеми привилегиями Поп, но демонстрирует чувство скуки: «все мои попытки писать были обречены на неудачу. Я не видел, как можно хорошо писать на английском, а мой греческий и латынь все еще были недостаточно хороши. Школьная политика теперь была менее захватывающей, потому что мы были не в оппозиции, а у власти. Я уже ненавидел историю, она пахла успехом, и я зарылся в классику». Он подружился с Брайаном Ховардом, но моральная трусость и академический взгляд не позволили ему подружиться с Гарольдом Эктоном, Оливером Месселом, Робертом Байроном, Генри Грином и Энтони Пауэллом. Он подводит итоги своему образованию, отметив, что, поскольку он не мог писать ни на одном живом языке, когда покинул Итон, он уже был на пути к тому, чтобы стать критиком. Его амбицией было стать поэтом, но он не смог добиться успеха. Он жалуется на то, что его оставили с боязнью гордыни: мести ревнивого Бога, которая должна была нейтрализовать удовлетворение от достижения, и недоверием к конкуренции. «Никогда не соревнуйся. Только так можно было бороться с грехом мирской суеты, подготовить великолепный провал, который был бы конественным «жестом». Я не мог представить себе момента, когда мне не будут ставить оценки за что-то. Ранние лавры тяготят, как свинец, и о многих из тех мальчиков, которых я знал в Итоне, я могу сказать, что их жизнь окончена. Снова романтизм с его тягой к смерти виноват, поскольку он делает акцент на детстве, на падении с благодати, которое не компенсируется никакой доктриной будущего искупления».

Цитаты

Нет более мрачного врага хорошего искусства, чем детская коляска в прихожей. "Все обаятельные люди что-то скрывают, чаще всего – полную зависимость от одобрения окружающих". "Литература – это искусство писать то, что будут перечитывать; журналистика – то, что прочтут один раз". "Если бы я попытался вывести какую-либо закономерность из своих ощущений при покидании Итона, я бы назвал это "Теорией вечного юношества". Суть этой теории в том, что пережитый мальчиками в престижных частных школах опыт, их триумфы и разочарования, настолько сильны, что определяют всю их дальнейшую жизнь и останавливают их взросление. Отсюда следует, что значительная часть правящего класса навсегда остается подростками, зацикленными на школьных годах, болезненно самокритичными, трусливыми, сентиментальными и, в конечном счете, склонными к гомосексуальности".