Финляндия между двумя войнами: Период "Välirauha"

Временный мир в Финляндии (1940-1941): период между Зимней и Войной-продолжением. Подготовка к новой войне, давление СССР, неудачные поиски союза со Швецией.

32 мин чтения

100%

Источник: Interim Peace — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

Период в истории Финляндии между Зимней и Войной-продолжением.

Временный мир (Mellanfreden) был коротким периодом в истории Финляндии во время Второй мировой войны. Этот термин используется для обозначения времени между Зимней войной и Войной-продолжением, длившегося чуть более 15 месяцев – с 13 марта 1940 года по 24 июня 1941 года. Московский мирный договор был подписан Финляндией и Советским Союзом 12 марта 1940 года, что положило конец 105-дневной Зимней войне. После Зимней войны и Советский Союз, и Финляндия готовились к новой войне, при этом Советы оказывали политическое давление на Финляндию. В начале 1940 года Финляндия пыталась заключить союз со Швецией, но против этого выступили как Советский Союз, так и Германия. В апреле Германия оккупировала Данию и Норвегию, а в июне Советский Союз оккупировал государства Прибалтики. В следующем году Финляндия договорилась об участии в вторжении стран Оси в Советский Союз.

Пакт Молотова-Риббентропа и Зимняя война

Пакт Молотова-Риббентропа 1939 года прояснил отношения между Советским Союзом и Германией и позволил Советскому Союзу оказать давление на небольшие прибалтийские республики и Финляндию, возможно, чтобы улучшить свое стратегическое положение в Восточной Европе в случае расширения войны. Балтийские республики вскоре уступили советским требованиям о базах и правах на переброску войск, но Финляндия продолжала отказываться. Поскольку дипломатическое давление не дало результатов, прибегли к оружию, и 30 ноября 1939 года Советский Союз начал вторжение в Финляндию – Зимнюю войну. Зимняя война стала для финнов суровым уроком в международной политике. Осуждение Лигой Наций и странами всего мира, казалось, не оказало никакого влияния на советскую политику. Швеция разрешила добровольцам присоединиться к финской армии, но не предоставила военной поддержки и отказала во въезде французским или британским войскам, которых, к тому же, было подготовлено меньше, чем обещано. Даже правые экстремисты были потрясены тем, что нацистская Германия не оказала никакой помощи и заблокировала материальную помощь из других стран. Московский мирный договор, положивший конец Зимней войне, был воспринят как вопиющая несправедливость. Казалось, что потери за столом переговоров, включая Выборг (второй по величине город Финляндии по данным Регистра населения или четвертый по величине город по данным Церковного и Гражданского Регистра, в зависимости от данных переписи), оказались тяжелее, чем на поле боя. Была утрачена пятая часть промышленного потенциала страны и 9% ее территории. Из 12% населения Финляндии, проживавшего на потерянных территориях, лишь несколько сотен остались, а остальные 420 000 перебрались на финскую сторону новой границы.

Реакция в Финляндии

Финское общественное мнение стремилось к возвращению домов 12% населения Финляндии, вынужденно покинувших финскую Карелию в спешке, и возлагало надежды на мирную конференцию, которая, как ожидалось, последует за мировой войной. Термин "Вялирауха" ("Перемирие") стал популярным после объявления о тяжелых условиях мира. В знак протеста против Московского мирного договора два министра подали в отставку, и премьер-министр Рыти был вынужден незамедлительно сформировать новый кабинет. Для достижения большего национального согласия в кабинет вошли все партии, за исключением крайне правой IKL. Наиболее сложной оказалась должность министра иностранных дел, на которую Рыти и Маннергейм первоначально рассматривали кандидатуру посла Финляндии в Лондоне Г. А. Грипенберга, но поскольку он считал себя слишком непопулярным в Берлине, был выбран Рольф Виттинг, который был менее ориентирован на Великобританию и больше подходил для налаживания улучшенных отношений с нацистской Германией и Советским Союзом.

Попытка Северного оборонного альянса

В последние дни войны Вейно Таннер и Пер Альбин Ханссон упомянули о возможности создания Северного оборонного союза, который мог бы включать также Норвегию и Данию, для стабилизации ситуации в регионе. 15 марта этот план был представлен на обсуждение в парламентах. Однако 29 марта Советский Союз заявил, что создание союза нарушило бы Московский мирный договор, что приостановило реализацию плана, а вторжение Германии в Данию и Норвегию окончательно похоронило даже идею более скромного скандинавского оборонного союза, который был бы выгоден Финляндии, даже если бы она в нем не участвовала.

Перевооружение

Хотя мирный договор был подписан, состояние войны не было отменено из-за расширения мировой войны, сложной продовольственной ситуации и слабости финской армии. Цензура не была упразднена и использовалась для подавления критики Московского мирного договора и наиболее откровенных антисоветских высказываний. Сохраняющееся состояние войны позволило президенту Кёсти Каллио обратиться к фельдмаршалу Маннергейму с просьбой остаться главнокомандующим и руководить реорганизацией вооруженных сил Финляндии и укреплением новой границы – задача, имевшая критическое значение в неспокойное время. В течение недели после подписания мирного договора начались работы по укреплению вдоль 1200-километровой Сальпалиньи ("линии Болта"), где основное внимание уделялось участку между Финским заливом и озером Саймаа. Летом и осенью Финляндия получила материалы, закупленные и пожертвованные во время и сразу после Зимней войны, но потребовалось несколько месяцев, прежде чем Маннергейм смог дать относительно положительную оценку состояния армии. В 1940 году военные расходы достигли 45% государственного бюджета Финляндии. Военные закупки были приоритетнее гражданских нужд. Положение Маннергейма и сохраняющееся состояние войны обеспечили эффективное управление армией, но привели к созданию нежелательного параллельного правительства, которое время от времени вступало в противоречие со структурами гражданской власти. 13 марта, в тот же день, когда вступил в силу Московский мирный договор, британское министерство экономической войны (MEW) попросило министерство иностранных дел как можно скорее начать переговоры с Финляндией для установления позитивных отношений. Заместитель секретаря MEW Чарльз Хамбро был уполномочен заключить с Финляндией договор о ведении торговли во время войны и отправился в Хельсинки 7 апреля. Он уже обменялся письмами с Рюти, и они быстро достигли общего понимания относительно содержания договора. Финны были заинтересованы в возобновлении торговли, и на первой же встрече был разработан предварительный договор, который финны немедленно приняли; однако Хамбро нуждался в одобрении своих руководителей и подчеркнул, что договор не будет считаться официальным до согласования окончательной версии. По договору Финляндия передавала контроль над экспортом своей стратегической продукции Великобритании в обмен на вооружение и другие необходимые материалы. Однако на следующий день Германия напала на Норвегию, что сделало договор невозможным для реализации из-за отсутствия безопасных торговых путей между двумя странами.

Although the peace treaty was signed, the state of war was not revoked because of the widening world war, the difficult food supply situation, and the poor shape of the Finnish military. Censorship was not abolished and was used to suppress critics of the Moscow peace treaty and the most blatantly anti Soviet comments. The continued state of war made it possible for President Kyösti Kallio to ask Field Marshal Mannerheim to remain commander in chief and supervise the reorganization of Finland's Armed Forces and the fortification of the new border, a task that was critically important in the unruly times. Within a week after the peace treaty was signed, the fortification works were started along the 1200 km long Salpalinja ("the Bolt Line"), where the focus was between the Gulf of Finland and Lake Saimaa. During the summer and autumn, Finland received material purchased and donated during and immediately after the Winter War, but it took several months before Mannerheim was able to present a somewhat positive assessment of the state of the army. Military expenditures rose in 1940 to 45% of Finland's state budget. Military purchases were prioritised over civilian needs. Mannerheim's position and the continued state of war enabled an efficient management of the military, but it created an unfortunate parallel government that from time to time clashed with the structures of the civilian government. On 13 March, the same day that the Moscow Peace Treaty came into effect, the British Ministry of Economic Warfare (MEW) asked the Foreign Office to start negotiations with Finland as soon as possible to secure positive relations with Finland. The under secretary of MEW, Charles Hambro was authorized to form the war trade treaty with Finland, and he travelled to Helsinki on 7 April. He had already exchanged letters with Ryti, and they quickly reached a basic understanding of the contents of the treaty. The Finns were eager to start trade and from the first meeting the preliminary treaty was created, which Finns accepted immediately; but Hambro needed the approval of his superiors and stressed that the treaty would not be considered official until the final version was negotiated. In the treaty Finland gave control of her strategic material exports to Britain in exchange for armaments and other necessary materials. However, the next day, Germany attacked Norway, making the treaty unworkable due to the lack of safe trade routes between the two countries.

Дания и Норвегия оккупированы

После нападения нацистской Германии на Скандинавию 9 апреля 1940 года, в рамках операции Weserübung, Финляндия оказалась физически отрезанной от своих традиционных рынков сбыта на западе. Морские пути в Финляндию и из Финляндии теперь контролировались Кригсмарине. Балтийский выход был заблокирован, а на крайнем севере единственным путем Финляндии к миру стала арктическая грунтовая дорога из Рованиеми в незамерзающую гавань Петсамо, откуда судам приходилось проходить вдоль обширного участка оккупированного немцами норвежского побережья в Арктическом океане. Финляндия, как и Швеция, избежала оккупации, но оказалась окруженной нацистской Германией и Советским Союзом. При непосредственной поддержке маршала Маннергейма было сформировано добровольческое подразделение и отправлено в Норвегию для участия в борьбе против нацистской армии. Подразделение санитарной службы участвовало в боевых действиях до тех пор, пока немцы не захватили район, где оно дислоцировалось. Добровольцы вернулись в Финляндию. Особенно пагубным стало сокращение импорта удобрений, которое, вместе с потерей пахотных земель, уступленных по Московскому миру, потерей скота во время спешной эвакуации после Зимней войны и неблагоприятными погодными условиями летом 1940 года, привело к резкому падению производства продовольствия до менее чем двух третей от предполагаемой потребности Финляндии. Часть дефицита удавалось закупать у Швеции и частично у Советского Союза, хотя задержки с поставками использовались как средство давления на Финляндию. В этой ситуации у Финляндии не оставалось иного выбора, кроме как обратиться за помощью к Германии.

Финляндия стремится к сближению с Германией

Германия традиционно была противовесом России в Балтийском регионе, и, несмотря на то, что Третий рейх Гитлера согласился с агрессором, Финляндия считала выгодным также стремиться к более теплым отношениям в этом направлении. После немецкой оккупации Норвегии, и особенно после эвакуации союзников из Северной Норвегии, относительная важность сближения с Германией возросла. 9 мая Финляндия запрашивала возможность закупки вооружений у Германии, но Германия даже отказалась обсуждать этот вопрос. Начиная с мая 1940 года, Финляндия проводила кампанию по восстановлению добрых отношений с Германией, которые ухудшились в последний год 1930-х годов. Финляндия возлагала надежды на шаткость нацистско-советского союза, а также на многочисленные личные дружеские связи между финскими и немецкими спортсменами, учеными, промышленниками и военными. Частью этой политики стало назначение энергичного бывшего премьер-министра Тойво Микаэля Кивимяки послом в Берлине в июне 1940 года. Финские СМИ не только воздерживались от критики нацистской Германии, но и активно участвовали в этой кампании. Инакомыслие подвергалось цензуре. С точки зрения Берлина, это выглядело как освежающий контраст с раздражающей антинацистской прессой в Швеции. После падения Франции, в конце июня, посол Финляндии в Стокгольме из дипломатических источников узнал, что Великобритания вскоре может быть вынуждена начать мирные переговоры с Германией. Опыт Первой мировой войны подчеркивал важность тесных и дружественных отношений с победителями, и, соответственно, ухаживания за нацистской Германией были усилены еще больше. Первая трещина в немецком равнодушии к Финляндии появилась в конце июля, когда Людвиг Вайссауэр, секретный представитель министра иностранных дел Германии, посетил Финляндию и спросил Маннергейма и Рыти о готовности Финляндии защищать страну от Советского Союза. Маннергейм оценил, что финская армия сможет продержаться несколько недель без дополнительного вооружения. Вайссауэр ушел, не получив никаких обещаний.

Germany has traditionally been a counterweight to Russia in the Baltic region, and despite the fact that Hitler's Third Reich had acquiesced with the invader, Finland perceived some value in also seeking warmer relations in that direction. After the German occupation of Norway, and particularly after the Allied evacuation from northern Norway, the relative importance of a German rapprochement increased. Finland had queried about the possibility of buying arms from Germany on 9 May, but Germany refused to even discuss the matter. From May 1940, Finland pursued a campaign to re establish the good relations with Germany that had soured in the last year of the 1930s. Finland rested her hope in the fragility of the Nazi–Soviet bond, and in the many personal friendships between Finnish and German athletes, scientists, industrialists, and military officers. A part of that policy was accrediting the energetic former Prime Minister Toivo Mikael Kivimäki as ambassador in Berlin in June 1940. The Finnish mass media not only refrained from criticism of Nazi Germany, but also took active part in this campaign. Dissent was censored. Seen from Berlin, this looked like a refreshing contrast to the annoyingly anti Nazi press in Sweden. After the fall of France, in late June, the Finnish ambassador in Stockholm heard from the diplomatic sources that Britain could soon be forced to negotiate peace with Germany. The experience from World War I emphasized the importance of close and friendly relations with the victors, and accordingly the courting of Nazi Germany was stepped up still further. The first crack in the German coldness towards Finland was registered in late July, when Ludwig Weissauer, a secret representative of the German Foreign Minister, visited Finland and queried Mannerheim and Ryti about Finland's willingness to defend the country against the Soviet Union. Mannerheim estimated the Finnish army could last a few weeks without more arms. Weissauer left without any promises.

Продолжающееся давление со стороны СССР

Реализация Московского мирного договора создала проблемы из-за советского менталитета "Vae Victis". Пограничные договоренности в промышленной зоне Энсо, которые даже советские члены пограничной комиссии считали на финской стороне границы, принудительное возвращение эвакуированной техники, локомотивов и вагонов, а также негибкость в вопросах, которые могли бы облегчить тяготы, созданные новой границей, такие как права на рыболовство и использование Сайменского канала, лишь усиливали недоверие к целям Советского Союза. Советское отношение было олицетворено в новом послом в Хельсинки, Иване Зотове. Он вел себя недипломатично и проявлял упорство в продвижении советских интересов, реальных или мнимых, в Финляндии. Летом и осенью он неоднократно рекомендовал в своих докладах Советскому министерству иностранных дел, что Финляндию следует окончательно аннексировать Советским Союзом. 14 июня советские бомбардировщики сбили финский пассажирский самолет "Калева", следовавший из Таллина в Хельсинки. Все девять пассажиров и членов экипажа погибли. 23 июня Советский Союз предложил Финляндии отозвать права на добычу в Петсамо у британско-канадской компании и передать их Советскому Союзу или совместному предприятию, принадлежащему советским и финским компаниям. 27 июня Москва потребовала либо демилитаризации, либо совместных усилий по укреплению Аландских островов. После того как Швеция подписала соглашение о переброске войск с Германией 8 июля, советский министр иностранных дел Молотов потребовал аналогичных прав для транзита советских войск в Ханко 9 июля. Права на транзит были предоставлены 6 сентября, а демилитаризация Аландских островов была согласована 11 октября, но переговоры по Петсамо продолжали затягиваться, финские переговорщики всячески оттягивали время. Коммунистическая партия была настолько дискредитирована в Зимней войне, что не смогла восстановиться между войнами. Вместо этого 22 мая было создано Общество мира и дружбы Финляндии и Советского Союза, которое активно пропагандировало советские взгляды. Посол Зотов поддерживал тесные контакты с Обществом, проводя еженедельные встречи с его руководством в советском посольстве и привлекая советских дипломатов к участию в заседаниях правления. Общество начало с критики правительства и армии и достигло максимального числа членов – около 35 000. Ободренный своим успехом, оно начало организовывать почти ежедневные насильственные демонстрации в первой половине августа, которые политически поддерживались Зотовым и сопровождались пресс-кампанией в Ленинграде. Правительство отреагировало решительно, арестовав ведущих членов Общества, что положило конец демонстрациям, несмотря на протесты Зотова и Молотова. В декабре 1940 года Общество было окончательно запрещено. Советский Союз потребовал отстранения Вяйно Таннера от должности в кабинете министров из-за его антисоветской позиции, и он был вынужден уйти в отставку 15 августа. Посол Зотов также потребовал отставки министра социального обеспечения Карла Августа Фагерхольма, поскольку тот в публичной речи назвал Общество "пятой колонной", и министра внутренних дел Эрнста фон Борна, который отвечал за полицию и руководил подавлением деятельности Общества, но они сохранили свои посты после радиообращения Рюти, в котором он заявил о готовности своего правительства улучшить отношения между Финляндией и Советским Союзом. 28 августа президент Каллио перенес инсульт и потерял способность работать, но когда он подал в отставку 27 ноября, Советский Союз отреагировал заявлением о том, что избрание Маннергейма, Таннера, Кивимяки, Свинхувуда или кого-либо подобного им президентом будет расцениваться как нарушение Московского мирного договора. Все это сильно напомнило общественности о недавней оккупации и аннексии стран Балтии. Неудивительно, что большинство финнов опасались, что Зимняя война лишь отсрочила их судьбу.

The implementation of the Moscow Peace Treaty created problems due to the Soviet Vae Victis mentality. Border arrangements in the Enso industrial area, which even Soviet members of the border commission considered to be on the Finnish side of the border, the forced return of evacuated machinery, locomotives, and rail cars; and inflexibility on questions which could have eased hardships created by the new border, such as fishing rights and the usage of Saimaa Canal merely served to heighten distrust about the objectives of the Soviet Union. The Soviet attitude was personified in the new ambassador to Helsinki, Ivan Zotov. He behaved undiplomatically and had a stiff necked drive to advance Soviet interests, real or imagined, in Finland. During the summer and autumn he recommended several times in his reports to the Soviet Foreign Office that Finland ought to be finished off and wholly annexed by the Soviet Union. On 14 June Soviet bombers shot down the Finnish passenger plane Kaleva, while en route from Tallinn to Helsinki. All nine passengers and crew perished. On 23 June the Soviet Union proposed that Finland should revoke Petsamo mining rights from the British–Canadian company and transfer them to the Soviet Union, or to a joint venture owned by the Soviets and the Finns. On 27 June Moscow demanded either demilitarization or a joint fortification effort in Åland. After Sweden had signed the troop transfer agreement with Germany on 8 July, Soviet Foreign Minister Molotov demanded similar rights for a Soviet troop transit to Hanko on 9 July. The transfer rights were given on 6 September, and demilitarization of Åland was agreed on 11 October, but negotiations on Petsamo continued to drag on, with Finnish negotiators stalling as much as possible. The Communist Party was so discredited in the Winter War that it never managed to recuperate between the wars. Instead, on 22 May, the Peace and Friendship Society of Finland and Soviet Union was created, and it actively propagated Soviet viewpoints. Ambassador Zotov had very close contacts with the Society by holding weekly meetings with the Society leadership in the Soviet embassy and having Soviet diplomats participating in Society board meetings. The Society started by criticizing the government and military, and gained around 35,000 members at maximum. Emboldened by its success, it started organizing almost daily violent demonstrations during the first half of August which were supported politically by Zotov and a press campaign in Leningrad. The government reacted forcefully and arrested leading members of the society which ended the demonstrations in spite of Zotov's and Molotov's protests. The Society was finally outlawed in December 1940. The Soviet Union demanded that Väinö Tanner be discharged from the cabinet because of his anti Soviet stance and he had to resign on 15 August. Ambassador Zotov further demanded the resignation of both the Minister of Social Affairs Karl August Fagerholm because he had called the Society a fifth column in a public speech, and the Minister of Interior Affairs Ernst von Born, who was responsible for police and led the crackdown of the Society, but they retained their places in the cabinet after Ryti delivered a radio speech in which he stated the willingness of his government to improve relations between Finland and the Soviet Union. President Kallio suffered a stroke on 28 August, after which he was unable to work, but when he presented his resignation on 27 November the Soviet Union reacted by announcing that if Mannerheim, Tanner, Kivimäki, Svinhufvud or someone of their ilk were chosen president, it would be considered a breach of the Moscow peace treaty. All of this reminded the public heavily of how the Baltic Republics had been occupied and annexed only a few months earlier. It was no wonder that the average Finn feared that the Winter War had produced only a short delay of the same fate.

Изменение британской политики

По сравнению с ранней весной, летом 1940 года британская внешняя политика была направлена на получение некоторой поддержки со стороны Советского Союза, поэтому новое британское правительство во главе с Черчиллем назначило сэра Стаффорда Криппса, представителя левого крыла Лейбористской партии, послом в Москву. Он открыто поддерживал правительство Терийоки во время Зимней войны и спросил посла Паасикиви, не стремятся ли финны последовать примеру балтийских республик и присоединиться к Советскому Союзу? Он также пренебрежительно называл президента Каллио "кулаком", а скандинавскую социал-демократию – "реакционной". Однако эти взгляды не разделялись британским Министерством иностранных дел, которое принесло извинения за его высказывания послу Грипенбергу. В ходе переговоров о никеле Министерство иностранных дел оказало давление на британско-канадскую компанию, владеющую лицензией, с требованием "временно" отказаться от нее и предложило дипломатическую поддержку советским попыткам установить контроль над шахтой при условии, что руда не будет поставляться в Германию.

Улучшение отношений с нацистской Германией

Неизвестно Финляндии, Адольф Гитлер начал планировать свое грядущее вторжение в Советский Союз (операция «Барбаросса»), теперь, когда Франция пала. До Зимней войны он не проявлял интереса к Финляндии, но теперь увидел в ней ценность как в оперативной базе, а также, возможно, и военную ценность финской армии. В первые недели августа немецкие опасения относительно вероятного немедленного советского нападения на Финляндию побудили Гитлера снять эмбарго на поставки оружия. Поставки оружия, прерванные во время Зимней войны, были возобновлены. Следующий визитёр из Германии прибыл 18 августа – представитель Германа Геринга, торговец оружием Йозеф Вельтйенс. Он вёл переговоры с Рыти и Маннергеймом о правах на переброску немецких войск между Финнмарком в Северной Норвегии и портами Ботнического залива в обмен на оружие и другие материалы. Первоначально эти поставки оружия осуществлялись через Швецию, но затем стали поступать непосредственно в Финляндию. Для Третьего рейха это было нарушением пакта Молотова — Риббентропа, а для Финляндии — существенным нарушением Московского мирного договора, который, по сути, был направлен прежде всего против сотрудничества между Германией и Финляндией. Позднее возникли споры о том, был ли информирован немощный президент Каллио. Возможно, здоровье Каллио ухудшилось до того, как ему могли конфиденциально доложить об этом. Кампания по смягчению враждебности Третьего рейха к Финляндии естественным образом привела к стремлению к более тесным отношениям и сотрудничеству, особенно учитывая, что крайне нелюбимый Московский мирный договор откровенно пытался убедить финнов не делать именно этого. Пропаганда в цензурируемой прессе способствовала международной переориентации Финляндии, хотя и весьма умеренными средствами. Советские переговорщики настаивали на том, чтобы соглашение о передаче войск (в Ханко) не публиковалось для парламентского обсуждения или голосования. Этот прецедент облегчил финскому правительству сохранение в тайне соглашения о переброске войск с немцами до прибытия первых немецких войск в порт Вааса 21 сентября. Прибытие немецких войск значительно уменьшило чувство незащищенности у большинства финнов и было в целом одобрено. Большинство несогласных возражали скорее против способа заключения соглашения, чем против самой переброски, хотя финский народ знал лишь самые общие детали соглашений с Третьим рейхом. Присутствие немецких войск рассматривалось как сдерживающий фактор против дальнейших советских угроз и противовес советскому праву на переброску войск. 21 ноября соглашение о переброске немецких войск было расширено, разрешив переброску раненых и солдат в отпуске через Турку. Немцы прибыли и обустроились в казармах, складах и базах вдоль железнодорожных линий от Ваасы и Оулу до Илиторнио и Рованиеми, а оттуда по дорогам через Каресуванто и Кильписярви или Ивало и Петсамо до Скибётна и Киркенеса в Северной Норвегии. Также обсуждались и впоследствии финансировались немцами работы по улучшению зимней дороги (между Каресуванто и Скибёттном) и строительству совершенно новой дороги (от Ивало до Карасйока). 23 октября Рыти, Маннергейм, министр обороны Вальден и начальник штаба Генрихс решили, что информацию о финских планах обороны Лапландии можно предоставить Вермахту для завоевания благосклонности, даже с риском того, что она может быть передана Советскому Союзу. Когда советский министр иностранных дел Молотов посетил Берлин 12 ноября, он потребовал, чтобы Германия прекратила поддержку Финляндии и получила право обращаться с Финляндией так же, как с прибалтийскими государствами, но Гитлер потребовал, чтобы до лета не предпринималось никаких новых военных действий в Северной Европе. По неофициальным каналам финские представители были проинформированы о том, что «финские лидеры могут спать спокойно, Гитлер открыл над Финляндией свой зонт».

Unbeknownst to Finland, Adolf Hitler had started to plan his forthcoming invasion of the Soviet Union (Operation Barbarossa) now that France had collapsed. He had not been interested in Finland before the Winter War, but now he saw the value of Finland as an operating base, and perhaps also the military value of the Finnish army. In the first weeks of August, German fears of a likely immediate Soviet attack on Finland caused Hitler to free the arms embargo. The arms deliveries, which were stopped under the Winter War, were now resumed. The next visitor from Germany came on 18 August, when a representative of Hermann Göring, arms dealer Joseph Veltjens, arrived. He negotiated with Ryti and Mannerheim about German troop transfer rights between Finnmark in Northern Norway and ports of Gulf of Bothnia in exchange for arms and other material. At first these arms shipments were transferred via Sweden, but later they came directly to Finland. For the Third Reich, this was a breach of the Molotov–Ribbentrop Pact, as well as being for Finland a material breach of the Moscow Peace Treaty—that in fact had been chiefly targeted against cooperation between Germany and Finland. It has been disputed in retrospect whether the ailing President Kallio was informed. Possibly Kallio's health collapsed before he could be confidentially briefed. From the campaign to ease the Third Reich's coldness towards Finland, it seemed a natural development to also promote closer relations and cooperation, especially since the much disliked Moscow Peace Treaty had, in clear language, tried to persuade the Finns not to do exactly that. Propaganda in the censored press contributed to Finland's international re orientation—although with very measured means. Soviet negotiators had insisted that the troop transfer agreement (to Hanko) should not be published for parliamentary discussion or voting. This precedent made it easy for the Finnish government to keep a troop transfer agreement with the Germans secret until the first German troops arrived at the port of Vaasa on 21 September. The arrival of German troops produced much relief to the insecurity of average Finns, and was largely approved. Most contrary voices opposed more the way the agreement was negotiated than the transfer itself, although the Finnish people knew only the barest details of the agreements with the Third Reich. The presence of German troops was seen as a deterrent for further Soviet threats and a counterbalance to the Soviet troop transfer right. The German troop transfer agreement was augmented on 21 November, allowing the transfer of wounded, and soldiers on leave, via Turku. Germans arrived and established quarters, depots, and bases along the rail lines from Vaasa and Oulu to Ylitornio and Rovaniemi, and from there along the roads via Karesuvanto and Kilpisjärvi or Ivalo and Petsamo to Skibotn and Kirkenes in northern Norway. Also roadworks for improving winter road (between Karesuvanto and Skibotn) and totally new road (from Ivalo to Karasjok) were discussed, and later financed, by Germans. Ryti, Mannerheim, Minister of Defence Walden and chief of staff Heinrichs decided on 23 October that information concerning Finnish defence plans of Lappland could be given to the Wehrmacht to gain goodwill, even with the risk that they could be forwarded to the Soviet Union. When Soviet Foreign Minister Molotov visited Berlin on 12 November, he demanded that Germany stop supporting Finland, and the right to handle Finland in a similar way to Baltic states, but Hitler demanded that there should be no new military activities in Northern Europe before summer. Through unofficial channels, Finnish representatives were informed that "Finnish leaders can sleep peacefully, Hitler has opened his umbrella over Finland."

Попытка объединения обороны со Швецией

19 августа была запущена новая инициатива по сотрудничеству между Швецией и Финляндией, предлагавшая объединение двух государств в обмен на финское заявление об удовлетворении существующими границами. Планы активно продвигали шведский министр иностранных дел Кристиан Гюнтер и лидер консервативной партии Гёста Багге, занимавший пост министра образования в Стокгольме. Им необходимо было противодействовать растущим антишведским настроениям в Финляндии, а также подозрениям либералов и социалистов в Швеции относительно предполагаемого доминирования правых сил в Финляндии. Одной из главных целей плана было обеспечение максимальной свободы для Швеции и Финляндии в предполагаемой послевоенной Европе, находящейся под полным контролем нацистской Германии. В Швеции политические оппоненты критиковали необходимость идти на уступки нацистам, а в Финляндии сопротивление было сосредоточено на потере суверенитета и влияния, а также на принятии утраты финской Карелии. Однако общее ощущение тяжелого и ухудшающегося положения Финляндии заставило многих критиков замолчать. Официальный запрос об объединении был сделан Кристианом Гюнтером 18 октября, а одобрение Финляндии получено 25 октября. Однако к 5 ноября советский посол в Стокгольме Александра Коллонтай предупредила Швецию об этом договоре. Шведское правительство отказалось от этой идеи, но обсуждения по поводу более приемлемого соглашения продолжались до декабря, когда 6 декабря Советский Союз, а 19 декабря Германия заявили о своем категорическом неприятии любого союза между Швецией и Финляндией.

Путь к войне

Осенью 1940 года финские генералы несколько раз посещали Германию и страны Европы, оккупированные Германией, для закупки дополнительных материалов, оружия и боеприпасов. 7 января 1941 года Маннергейм даже написал личное письмо Герингу, в котором пытался убедить его выдать Финляндии артиллерийские орудия, приобретенные Финляндией, но захваченные Германией в норвежских портах во время операции «Везерюбунг». Во время одного из этих визитов генерал-майор Пааво Талвела встретился 15–18 января 1941 года с начальником Генерального штаба ОКХ генерал-полковником Францем Хальдером и Герингом, где его спросили о финских планах обороны в случае нового советского вторжения. Немцы также интересовались возможностью приглашения представителя из Финляндии для выступления с докладом об опыте Зимней войны. После отставки президента Каллио 19 декабря парламент избрал Ристо Рюти новым президентом Финляндии. 4 января Йохан Вильгельм Рангель сформировал новое правительство, и на этот раз в его состав вошла крайне правая партия IKL в качестве жеста доброй воли по отношению к нацистской Германии.

Кризис в Петсамо

Финляндия вела переговоры с немцами с весны 1940 года о разработке никелевых рудников Колошёки в Петсамо. В июле 1940 года Финляндия заключила контракт с немецкой компанией I. G. Farbenindustrie: 60% производимого никеля должно было поставляться в Германию. Переговоры вызвали обеспокоенность Советского Союза, который в июне запросил 75% долю владения шахтой и близлежащей электростанцией, а также право обеспечивать безопасность в этом районе. По данным немецкой разведки, запасы руды на рудниках Колошёки оценивались более чем в 1 миллиард рейхсмарок и могли удовлетворить потребности Третьего рейха в никеле на 20 лет. Позднее, в конце 1940 года, немцы увеличили оценку запасов никеля Колошёки в четыре раза. Переговоры с Советским Союзом затянулись на шесть месяцев, после чего 14 января 1941 года советское министерство иностранных дел заявило о необходимости скорейшего завершения переговоров. В тот же день Советский Союз прекратил поставки зерна в Финляндию. Советский посол Зотов был отозван 18 января, а советское радио начало критиковать Финляндию. 21 января 1941 года советское министерство иностранных дел предъявило ультиматум, требуя завершения переговоров по никелю в течение двух дней. Когда финская военная разведка зафиксировала передвижение советских войск у границы, 23 января 1941 года Маннергейм предложил частичную мобилизацию, но Ритти и Рангелл отклонили это предложение. 24 января 1941 года посол Кивимяки доложил, что Германия проводит призыв новых возрастных групп, и маловероятно, что они понадобятся против Великобритании. Начальник Генерального штаба финской армии генерал-лейтенант Генрихс посетил Берлин с 30 января по 3 февраля, где официально прочитал лекцию о финском опыте в Зимней войне, а также провёл беседу с Гальдером. В ходе обсуждения Гальдер высказал предположение о возможном нападении Германии на Советский Союз, а Генрихс проинформировал его о возможностях мобилизации Финляндии и планах обороны с участием или без участия Германии и Швеции. Полковник Бушенхаген 1 февраля доложил из Северной Норвегии, что Советский Союз собрал в Мурманске 500 рыболовных судов, способных перевезти дивизию. Гитлер приказал войскам в Норвегии немедленно оккупировать Петсамо (операция «Рентьер»), если Советский Союз начнёт атаку на Финляндию. 10 февраля Маннергейм подал в отставку, заявив, что политика уступок делает невозможной защиту страны от агрессора. На следующий день он отозвал заявление об отставке после переговоров с Ритти и получения более жёстких инструкций для переговорщиков: 49% прав на разработку рудника – Советскому Союзу, электростанция – в отдельную финскую компанию, высшие руководящие должности – за финнами, прекращение советской агитации против Финляндии. Советский Союз отклонил эти условия 18 февраля, тем самым положив конец переговорам по никелю.

Finland had negotiated with the Germans since spring 1940 about the production of Kolosjoki nickel mines in Petsamo. In July 1940 Finland made a contract with the German company I. G. Farbenindustrie: 60% of the nickel produced was to be shipped to Germany. The negotiations alarmed the Soviet Union, which in June asked for 75% ownership of the mine and a nearby power plant together with the right to handle security in the area. According to German reports, the ore body of Kolosjoki mines had a value of over 1 billion Reichsmark, and it could fulfil the demand for nickel in the Third Reich for 20 years. Later on, at the end of 1940, the Germans raised their estimate of the Kolosjoki nickel reserves four times larger. Negotiations with the Soviet Union had dragged on for six months when the Soviet Foreign Ministry announced, on 14 January 1941, that the negotiations had to be concluded quickly. On the same day, the Soviet Union interrupted grain deliveries to Finland. Soviet ambassador Zotov was recalled home on 18 January and Soviet radio broadcasts started attacking Finland. On 21 January 1941 the Soviet Foreign Ministry issued an ultimatum demanding that nickel negotiations be concluded in two days. When Finnish military intelligence spotted troop movements on the Soviet side of the border, Mannerheim proposed, on 23 January 1941, a partial mobilization, but Ryti and Rangell didn't accept. Ambassador Kivimäki reported on 24 January 1941 that Germany was conscripting new age classes, and it was unlikely that they were needed against Britain. Finnish Chief of Staff Lt. Gen. Heinrichs visited Berlin on 30 January–3 February, officially giving a lecture about Finnish experiences in the Winter War, but also including discussions with Halder. During the discussions Halder speculated about a possible German assault on the Soviet Union and Heinrichs informed him about Finnish mobilization limits and defence plans with and without German or Swedish participation. Col. Buschenhagen had reported from northern Norway on 1 February that the Soviet Union had collected 500 fishing ships in Murmansk, capable of transporting a division. Hitler ordered troops in Norway to occupy Petsamo (Operation Rentier) immediately if the Soviet Union started attacking Finland. Mannerheim submitted his letter of resignation on 10 February, claiming that the continuing appeasement made it impossible to defend the country against an invader. He took his resignation back the next day after discussions with Ryti and after stricter instructions were sent to negotiators: 49% of mining rights to the Soviet Union, the power plant to a separate Finnish company, reservation of the highest management positions for Finns and no further Soviet agitation against Finland. The Soviet Union rejected those terms on 18 February, thus ending nickel negotiations.

Дипломатическая деятельность

После визита Генриха и завершения переговоров по никелю дипломатическая активность была приостановлена на несколько месяцев. Наиболее значительным событием того времени стал визит полковника Бушенхагена в Хельсинки и Северную Финляндию с 18 февраля по 3 марта, в ходе которого он ознакомился с местностью и климатом Лапландии. Он также провёл переговоры с Маннергеймом, Генрихом, генерал-майором Айро и начальником оперативного управления полковником Таполой. Обе стороны старались подчеркнуть спекулятивный характер этих дискуссий, хотя впоследствии они легли в основу официальных соглашений. Уже в декабре 1940 года руководство Ваффен-СС Германии потребовало от Финляндии продемонстрировать свою ориентацию на Германию «делом», подразумевая под этим призыв финских войск в СС. Официальный контакт состоялся 1 марта, и в последующих переговорах финны безуспешно пытались трансформировать эти войска из СС в вермахт, в память о финском егерском батальоне времён Первой мировой войны. Рыти и Маннергейм считали батальон необходимым для укрепления немецкой поддержки Финляндии, отсюда и прозвище «Пантипаталюна» («Залоговый батальон»), и переговоры завершились 28 апреля с финскими условиями: правительство, гражданская гвардия или вооружённые силы не будут комплектоваться, а все военнослужащие, желающие участвовать, должны будут предварительно уволиться из финской армии. (Эти условия были направлены на ограничение обязательств Финляндии перед нацистской Германией.) Призыв был произведён в мае, а в июне войска были передислоцированы в Германию, где 18 июня был сформирован финский батальон СС. Министр иностранных дел Виттинг уже 23 марта проинформировал Швецию, где также велась аналогичная деятельность, о возможном призыве. 16 мая британский посол в Хельсинки Гордон Верекер уведомил финское министерство иностранных дел об этом вопросе, потребовав прекратить призыв. Отношения между Швецией и Германией обострились в марте, и 15 марта Швеция мобилизовала ещё 80 000 человек и передислоцировала военные части на южное побережье и западную границу, что делало ещё более вероятным, что Швеция не сможет поддержать Финляндию в случае начала войны. Это также повлияло на шведско-финское сотрудничество, поскольку интерес Финляндии к обмену разведданными значительно снизился в апреле. Расовые вопросы вызывали особую обеспокоенность: нацистские расовые теоретики невысоко оценивали финнов. Активно участвуя на стороне Германии, финские лидеры надеялись на более независимое положение в послевоенной Европе, путём устранения советской угрозы и включения в состав Финляндии родственных финских народов, проживавших на прилегающих советских территориях, особенно в Карелии. Эта точка зрения приобретала всё большую популярность в финском руководстве и прессе весной 1941 года. С февраля по апрель Германия тайно готовила «Барбароссу», и помимо вышеупомянутых контактов, никаких оперативных или политических дискуссий в этот период не велось. Вместо этого публиковалась дезинформация, например, утверждения о том, что наращивание немецких войск на Востоке было лишь уловкой перед запланированным вторжением в Британию (такой план рассматривался под кодовым названием «Операция «Морской лев») или безопасными местами для тренировок, защищёнными от британских бомбардировщиков, чтобы скрыть истинные намерения. Когда Германия вторглась в Югославию и Грецию, начиная с 6 апреля, подозрения относительно немецких намерений в Финляндии возросли, хотя до сих пор сохранялась неопределённость относительно того, действительно ли Гитлер намеревался напасть на Советский Союз до завершения битвы за Британию. Однако в прошлом финны горько убедились в том, как маленькую страну можно использовать в качестве разменной монеты в сделках великих держав, и в таком случае Финляндия могла быть использована в качестве жеста примирения между Гитлером и Сталиным, чего финны имели все основания опасаться, поэтому отношения с Берлином считались приоритетными для будущего Финляндии, особенно если война между Германией и Советским Союзом не состоится. 5 мая немецкое министерство иностранных дел вновь направило Людвига Вайссауэра в Финляндию, на этот раз для того, чтобы прояснить, что война между Германией и Советским Союзом не начнётся до весны 1942 года. Рыти и Виттинг восприняли это, по крайней мере, официально, и передали сообщение шведскому министру иностранных дел Гюнтеру, посетившему Финляндию 6–9 мая. Виттинг также направил информацию финскому послу в Лондоне Грипенбергу. Когда война вспыхнула всего через несколько недель, было понятно, что шведское и британское правительства посчитали, что финны их обманули. Частью этой дезинформационной кампании был запрос к послу Кивимяки о том, чтобы Финляндия представила предложения о новой границе, которую немцы могли бы использовать для давления на Советы в ходе переговоров. 30 мая 1941 года генерал Айро подготовил пять альтернативных проектов границы для передачи немцам, которые должны были предложить наиболее выгодный, по их мнению, вариант для торга с Советским Союзом. В действительности, у немцев не было таких намерений, но эта процедура способствовала укреплению поддержки среди финских лидеров идеи участия в «Барбароссе». Операции, подобные «Барбароссе», не начинаются без предварительного уведомления, и ухудшение советско-немецких отношений, начавшееся с встречи в Берлине 12 ноября, стало заметным к концу марта 1941 года. Сталин пытался улучшить отношения с Рейхом, возглавив советское правительство 6 мая, отказавшись от незначительных вопросов и выполняя все торговые соглашения, даже несмотря на задержки с немецкими поставками. Частью этой политики было также улучшение отношений с Финляндией. 23 апреля был назначен новый посол в Хельсинки, Павел Орлов, а при выходе на пенсию Ю.К. Паасикиви из Москвы ему был вручён подарок – вагон пшеницы. Советский Союз также отказался от возражений против шведско-финского оборонительного союза, но незаинтересованность Швеции и немецкая оппозиция такому союзу сделали это предложение неактуальным. Советская радиопропаганда против Финляндии также прекратилась. Орлов действовал очень миролюбиво и смягчил многие чувства, вызванные его предшественником, но поскольку ему не удалось решить какие-либо критические вопросы (например, разногласия по поводу никеля в Петсамо) или возобновить импорт зерна из Советского Союза, его линия рассматривалась лишь как новая ширма старой политики. Британский посол Верекер видел, как Финляндия движется к Германии, и по его докладам британское министерство иностранных дел 30 марта запросило смягчение финских торговых правил в Петсамо. 28 апреля Верекер доложил, что британское правительство должно оказать давление на Советский Союз с целью возврата Финляндии Хянко или Выборга, поскольку он считал это единственным способом обеспечить финский нейтралитет в случае советско-немецкой войны. Петсамоский кризис разочаровал финских политиков, особенно Рыти и Маннергейма, создав впечатление, что мирное сосуществование с Советским Союзом невозможно, и что Финляндия выживет в мире только в случае поражения Советского Союза, как Рыти представил это послу США Артуру Шёнфельду 28 апреля. Эффектом этого общего настроения стало усиление голосов, выступающих за более тесные связи с Германией, и ослабление голосов, выступающих за вооружённый нейтралитет в пределах новых границ Финляндии (некоторые из социал-демократов и некоторые из более левых в Шведской народной партии). Контакты со шведским консервативным министром иностранных дел Гюнтером продемонстрировали энтузиазм, необычный для шведов, в отношении ожидаемого «крестового похода против большевизма». После успешной оккупации Югославии и Греции весной 1941 года немецкая армия достигла своего зенита, и её победа в войне казалась более чем вероятной. 20–24 мая Финляндию посетил посланник немецкого министерства иностранных дел Карл Шнурре, пригласив одного или нескольких штабных офицеров на переговоры в Зальцбург.

After Heinrichs' visit and the end of the nickel negotiations, diplomatic activities were halted for a few months. The most significant activities of that time was the visit of Colonel Buschenhagen to Helsinki and Northern Finland on 18 February – 3 March, when he familiarized himself with the terrain and climate of Lappland. He also had discussions with Mannerheim, Heinrichs, Major General Airo and chief of operational office Colonel Tapola. Both sides were careful to point out the speculative nature of these discussions, although later they became the basis of formal agreements. Already in December 1940, leaders of Germany's Waffen SS had demanded that Finland should show its orientation towards Germany "with deeds", by which it was clear that it meant enlistment of Finnish troops to the SS. The official contact was made on 1 March, and in the following negotiations the Finns tried in vain to transform the troops from SS to Wehrmacht, in commemoration of the World War I era Finnish Jäger Battalion. Ryti and Mannerheim considered the battalion necessary to reinforce German support of Finland, thence the nickname "Panttipataljoona" ("Pawn battalion"), and the negotiations were concluded on 28 April with the Finnish conditions that Government, Civil Guards or Armed Forces would not enlist and that all military personnel wishing to participate must first take their leave of the Finnish army. (These conditions were designed to limit Finnish commitment to Nazi Germany.) The enlistment was carried out in May, and in June the troops were transferred to Germany where a Finnish SS battalion was founded on 18 June. Foreign minister Witting informed Sweden, where similar activities were also conducted, already on 23 March about possible enlistment. The British ambassador to Helsinki, Gordon Vereker, notified the Finnish Foreign Ministry on 16 May of the issue, demanding an end to the enlistment. Relations between Sweden and Germany strained in March, and on 15 March Sweden mobilized 80,000 more men and moved military units to the southern coast and western border making it even more likely that Sweden couldn't support Finland if war broke out. This also affected Swedish Finnish co operation as the Finnish interest for intelligence exchange diminished considerably during April. Race issues were sources of particular concern: the Finns were not viewed favourably by the Nazi race theorists. By active participation on Germany's side, Finnish leaders hoped for a more independent position in post war Europe, through the removal of the Soviet threat and the incorporation of the related Finnish peoples of neighbouring Soviet areas, especially Karelia. This view gained increasing popularity in the Finnish leadership, and also in the press, during the spring of 1941. From February to April, Germany prepared Barbarossa in secret, and apart from the above contacts, no operational or political discussions were concluded during this time. Instead they published disinformation, such as claims that the German troop buildup in the East was merely a ruse ahead of a planned invasion of Britain (such a plan had been considered under the codename Operation Sea Lion) or safe training locations from British bombers, to hide their real intentions. When Germany invaded Yugoslavia and Greece beginning on 6 April, suspicion of German intentions increased in Finland, though uncertainty still prevailed as to whether Hitler really intended to attack the Soviet Union before the Battle of Britain was concluded. However, the Finns had, in the past, learned bitterly how a small country can be used as small change in the deals of great powers, and in such a case Finland could have been used as a token of reconciliation between Hitler and Stalin, something which the Finns had every reason to fear, which is why relations with Berlin were considered of the utmost priority for the future of Finland, especially so if the war between Germany and Soviet Union failed to materialize. Once again the German Foreign Ministry sent Ludwig Weissauer to Finland on 5 May, this time to clarify that war between Germany and the Soviet Union would not be launched before spring 1942. Ryti and Witting believed that, at least officially, and forwarded the message to Swedish Foreign Minister Günther, who was visiting Finland on 6–9 May. Witting also sent the information to Finnish ambassador to London Gripenberg. When the war broke out only a couple of weeks later, it was understandable that both Swedish and British governments felt that the Finns had lied to them. Part of that disinformation campaign was a request to ambassador Kivimäki that Finland should offer proposals for a new border that the Germans could pressure the Soviets to accept in negotiations. On 30 May 1941 General Airo produced five alternative border drafts for delivery to the Germans, who should then propose the best they felt they could bargain from the Soviet Union. In reality, the Germans had no such intentions, but the exercise served to fuel the support among leading Finns for taking part in Operation Barbarossa. Operations like Barbarossa don't begin without some advance notice, and worsening of Soviet German relations, which began with the meeting in Berlin on 12 November, was visible around the end of March 1941. Stalin tried to improve relations toward the Third Reich by taking the leadership of the Soviet government on 6 May, backed off from unimportant issues, and fulfilled all trade deals even as German deliveries were late. Part of this policy was also improving relations with Finland. A new ambassador, Pavel Orlov, was named to Helsinki on 23 April and a gift of a trainload of wheat was presented to J. K. Paasikivi when he retired from Moscow. The Soviet Union also renounced opposition to a Swedish Finnish defence alliance, but Swedish disinterest and German opposition to that kind of alliance rendered the proposal moot. Soviet radio propaganda against Finland also ceased. Orlov acted very conciliatory and soothed many feelings which had been raised by his predecessor, but as he failed to solve any critical issues (like the disagreement over Petsamo nickel) or to restart grain imports from Soviet Union, his line was seen only as a new facade on old policy. British ambassador Vereker saw Finland moving towards Germany, and due to his reports, the British Foreign Office had requested easing Finnish trade regulations in Petsamo on 30 March. On 28 April Vereker reported that the British government should pressure the Soviet Union to return Hanko or Vyborg to Finland as he saw it as the only possible way to secure Finnish neutrality in the case of German Soviet war. The Petsamo crisis had disillusioned Finnish politicians, especially Ryti and Mannerheim, creating the impression that peaceful co existence with the Soviet Union was impossible, and that Finland would survive in peace only if the Soviet Union was defeated, as Ryti presented it to US ambassador Arthur Schoenfeld on 28 April. The effect of this general feeling was that voices advocating closer ties with Germany grew stronger and the voices advocating armed neutrality within Finland's new borders (some among the Social Democrats, and some of the more left leaning in the Swedish People's Party) softened. Contacts with Sweden's Conservative Foreign Minister Günther showed an enthusiasm unusual for the Swedes for the anticipated "Crusade against Bolshevism". After the successful occupation of Yugoslavia and Greece by the spring of 1941, the German army's standing was at its zenith, and its victory in the war seemed more than likely. The envoy of the German Foreign Ministry, Karl Schnurre, visited Finland on 20–24 May, and invited one or more staff officers to negotiations in Salzburg.

Сотрудничество с Германией

Группа штабных офицеров во главе с генералом Генрихом покинула Финляндию 24 мая и приняла участие в обсуждениях с ОКВ в Зальцбурге 25 мая, когда немцы проинформировали их о северной части операции «Барбаросса». Немцы также выразили заинтересованность в использовании финской территории для наступления от Петсамо до Мурманска и от Саллы до Кандалакши. Генрикс изложил финский интерес к Восточной Карелии, но Германия рекомендовала занять выжидательную позицию. Переговоры с ОКХ продолжились на следующий день в Берлине, и, в отличие от переговоров накануне, Германия хотела, чтобы Финляндия сформировала мощную ударную группировку, готовую нанести удар с восточной или западной стороны Ладожского озера. Финны пообещали рассмотреть предложение, но уведомили немцев о возможности организации снабжения только до линии Олонец – Петрозаводск. Также обсуждался вопрос мобилизации. Было решено, что немцы направят офицеров связи для обеспечения конфиденциальной связи со штабом Маннергейма в Миккели. Обсуждались военно-морские вопросы, в основном для обеспечения безопасности морских коммуникаций в Балтийском море, а также возможное использование финского флота в предстоящей войне. В ходе этих переговоров финны представили ряд запросов на материальное обеспечение, от зерна и топлива до самолетов и радиооборудования. Группа Генриха вернулась 28 мая и доложила о результатах обсуждений Маннергейму, Вальдену и Рити. 30 мая Рити, Витинг, Вальден, Кивимяки, Маннергейм, Генрикс, Талвела и Ааро Пакаслахти из Министерства иностранных дел провели встречу, на которой приняли результаты переговоров с рядом предварительных условий: гарантия финской независимости, границы, существовавшие до Зимней войны (или более выгодные), продолжение поставок зерна и обязательство не переходить границу до советского вторжения. Следующий раунд переговоров состоялся в Хельсинки 3–6 июня, где обсуждались некоторые практические детали. В ходе этих переговоров было решено, что Германия будет отвечать за территорию к северу от Оулу. Эта территория была легко передана, поскольку была малонаселенной и не имела критического значения для обороны более важных южных провинций. Финны также согласились предоставить немцам две дивизии в Северной Финляндии (30 000 человек) и разрешить использование аэродромов в Хельсинки и Кемиярви (в связи с количеством немецких самолетов позже были добавлены аэродромы в Кеми и Рованиеми). Финляндия также предупредила Германию, что попытка создать марионеточное правительство приведет к прекращению сотрудничества, поскольку считала крайне важным, чтобы Финляндия не выступала в роли агрессора и чтобы с финской территории не начиналось вторжение. Переговоры по военно-морским операциям продолжились 6 июня в Киле. Было согласовано, что Кригсмарине закроет Финский залив минами сразу после начала войны. Прибытие немецких войск, участвующих в операции «Барбаросса», началось 7 июня в Петсамо, где дивизия СС «Норд» начала движение на юг, а 8 июня в портах Ботнического залива, где немецкая 169-я пехотная дивизия была переброшена по железной дороге в Рованиеми, откуда обе группировки 18 июня повернули на восток. Великобритания с 14 июня отменила все морское сообщение с Петсамо в знак протеста против этих действий. Начиная с 14 июня, в Финляндию прибыло несколько немецких минных тральщиков и катеров, некоторые в рамках официального военно-морского визита, другие скрывались в южном архипелаге. Парламент Финляндии был впервые проинформирован 9 июня, когда были изданы первые приказы о мобилизации войск, необходимых для обеспечения последующих этапов мобилизации, таких как подразделения ПВО и пограничной охраны. Комитет по иностранным делам выразил недовольство тем, что парламент был обойден при принятии решений по этим вопросам, и заявил о необходимости доверия к парламенту в вопросах конфиденциальной информации, однако никаких других действий предпринято не было. Шведский посол Карл Иван Вестман писал, что советски настроенные «Секступлеты», крайне левые социал-демократы, были причиной недоверия к парламенту в вопросах внешней политики. Когда 13 июня советское информационное агентство ТАСС сообщило об отсутствии переговоров между Германией и Советским Союзом, Рити и Маннергейм решили отложить мобилизацию, поскольку не получили гарантий от Германии. Генерал Вальдемар Эрфурт, назначенный 11 июня связным офицером в Финляндии, 14 июня доложил ОКВ, что Финляндия не завершит мобилизацию, пока не будут предоставлены предварительные условия. Хотя финны продолжили 14 июня второй этап мобилизации, на этот раз мобилизованные силы дислоцировались в Северной Финляндии и впоследствии действовали под немецким командованием. 15 июня фельдмаршал Кейтель направил сообщение о принятии финских предварительных условий, и всеобщая мобилизация возобновилась 17 июня, на два дня позже запланированного срока. 16 июня две финские дивизии были переданы немецкой армии в Лапландии. Аэродром в Утти был эвакуирован финскими самолетами 18 июня, и немцам было разрешено использовать его для дозаправки с 19 июня. Немецкие самолеты-разведчики были размещены в Тиккакоски, недалеко от Ювяскюля, 20 июня. 20 июня правительство Финляндии приказало эвакуировать 45 000 человек, проживающих вблизи советской границы. 21 июня начальник Генерального штаба Финляндии Эрик Генрикс наконец получил от своего немецкого коллеги информацию о начале наступления.

A group of staff officers led by General Heinrichs left Finland on 24 May and participated in discussions with OKW in Salzburg on 25 May, when the Germans informed them about the northern part of Operation Barbarossa. The Germans also presented their interest in using Finnish territory to attack from Petsamo to Murmansk and from Salla to Kandalaksha. Heinrichs presented Finnish interest in Eastern Karelia, but Germany recommended a passive stance. The negotiations continued the next day in Berlin with OKH, and contrary to the negotiations of the previous day, Germany wanted Finland to form a strong attack formation ready to strike on the eastern or western side of Lake Ladoga. The Finns promised to examine the proposal, but notified the Germans that they were only able to arrange supply to the Olonets Petrozavodsk line. The issue of mobilization was also discussed. It was decided that the Germans would send signal officers to enable confidential messaging to Mannerheim's headquarters in Mikkeli. Naval issues were discussed, mainly for securing sea lines over the Baltic Sea, but also possible usage of the Finnish navy in the upcoming war. During these negotiations the Finns presented a number of material requests ranging from grain and fuel to airplanes and radio equipment. Heinrichs' group returned on 28 May and reported their discussions to Mannerheim, Walden and Ryti. And on 30 May Ryti, Witting, Walden, Kivimäki, Mannerheim, Heinrichs, Talvela and Aaro Pakaslahti from Foreign Ministry had a meeting where they accepted the results of those negotiations with a list of some prerequisites: a guarantee of Finnish independence, the pre Winter War borders (or better), continuing grain deliveries, and that Finnish troops would not cross the border before a Soviet incursion. The next round of negotiations occurred in Helsinki on 3–6 June regarding some practical details. During these negotiations it was decided that Germany would be responsible for the area north of Oulu. This area was easily given to them because it was sparsely inhabited and not critical to the defence of the more important southern provinces. The Finns also agreed to give two divisions to the Germans in northern Finland (30 000 men) and to the usage of airfields in Helsinki and Kemijärvi (Because of the number of German aircraft, airfields at Kemi and Rovaniemi were added later). Finland also warned Germany that an attempt to establish a Quisling government would end co operation as they considered it very important that Finland not be the aggressor and that no invasion should be launched from Finnish soil. The negotiations for naval operations continued on 6 June in Kiel. It was agreed that the Kriegsmarine would close the Gulf of Finland with mines as soon as the war began. The arrival of German troops participating in Operation Barbarossa began on 7 June in Petsamo, where SS Division Nord started southwards, and on 8 June in the ports of the Gulf of Bothnia where the German 169th Infantry Division was transported by rail to Rovaniemi, where both of these turned eastward on 18 June. Britain cancelled all naval traffic to Petsamo from 14 June in protest against these moves. Starting from 14 June, a number of German minelayers and supporting MTBs arrived in Finland, some on an official naval visit, others hiding in the southern archipelago. Finnish parliament was informed for the first time on 9 June, when first mobilization orders were issued for troops needed to safeguard the following mobilization phases, like anti air and border guard units. The Committee on Foreign Affairs complained that parliament was bypassed when deciding on these issues, and protesting that Parliament should be trusted with sensitive information, but no other actions were taken. Swedish ambassador Karl Ivan Westman wrote that the Soviet minded "Sextuples", the far left Social Democrats, were the reason that parliament couldn't be trusted in foreign policy questions. When Soviet news agency TASS reported on 13 June that no negotiations were ongoing between Germany and the Soviet Union, Ryti and Mannerheim decided to delay mobilization as no guarantees had been received from Germany. General Waldemar Erfurt, who had been nominated as liaison officer to Finland on 11 June, reported to OKW on 14 June that Finland wouldn't finalize mobilization unless the prerequisites were granted. Although the Finns continued on the same day (14 June) with the second phase of mobilization, this time the mobilizing forces were located in northern Finland and later operated under German command. Field Marshal Keitel sent a message on 15 June stating that the Finnish prerequisites were accepted, and the general mobilization restarted on 17 June, two days later than scheduled. On 16 June two Finnish divisions were transferred to the German army in Lapland. An airfield in Utti was evacuated by Finnish planes on 18 June and the Germans were allowed to use it for refuelling from 19 June. German reconnaissance planes were stationed at Tikkakoski, near Jyväskylä, on 20 June. On 20 June Finland's government ordered 45,000 people at the Soviet border to be evacuated. On 21 June Finland's chief of the General Staff, Erik Heinrichs, was finally informed by his German counterpart that the attack was to begin.

К началу военных действий

Операция "Барбаросса" уже началась в северной части Балтийского моря к поздним часам 21 июня, когда немецкие минные тральщики, скрывавшиеся в финском архипелаге, установили два крупных минных поля в Финском заливе – одно у входа в залив, а второе – в его середине. Эти минные поля оказались достаточными, чтобы ограничить советский Балтийский флот восточной частью Финского залива до конца войны. Три финских подводных лодки участвовали в установке мин, заложив 9 небольших полей между островом Суурсаари и эстонским побережьем, причём первые мины были установлены финской подводной лодкой Vetehinen в 07:38 22 июня 1941 года. Позднее той же ночью немецкие бомбардировщики, вылетевшие с аэродромов Восточной Пруссии, пролетели вдоль Финского залива до Ленинграда и заминировали гавань и реку Неву. Финская ПВО заметила, что одна группа этих бомбардировщиков, вероятно, ответственная за минирование реки Невы, пролетела над южной Финляндией. На обратном пути эти бомбардировщики дозаправились на аэродроме Утти, прежде чем вернуться в Восточную Пруссию. Финляндия опасалась, что Советский Союз как можно скорее оккупирует Аландские острова и использует их для перекрытия морских путей из Финляндии в Швецию и Германию (вместе с базой Ханко), поэтому в первые часы 22 июня была начата операция "Килпапурджехдус" ("Парусный заезд") для переброски финских войск на Аландские острова. Советские бомбардировщики предприняли атаки на финские корабли во время операции в 06:05 22 июня 1941 года, до того как финские корабли доставили войска на Аландские острова, но в результате воздушного нападения повреждений не было нанесено. Рано утром отдельные советские артиллерийские батареи начали обстрел финских позиций из Ханко, после чего финский командир запросил разрешение на ответный огонь, но до получения разрешения советская артиллерия прекратила стрельбу. Утром 22 июня немецкий горнострелковый корпус "Норвегия" начал операцию "Рентье" и начал переброску из Северной Норвегии в Пецамо. Немецкий посол инициировал срочные переговоры со Швецией о переброске немецкой 163-й пехотной дивизии из Норвегии в Финляндию по шведской железной дороге. Швеция согласилась на это 24 июня. Утром 22 июня Советский Союз и Финляндия заявили о нейтралитете друг по отношению к другу в развернувшейся войне. Это вызвало обеспокоенность нацистского руководства, которое пыталось спровоцировать ответную реакцию со стороны Советского Союза, используя финский архипелаг в качестве базы и финские аэродромы для дозаправки. Публичное заявление Гитлера шло в том же направлении: Гитлер заявил, что Германия атакует большевиков "в союзе с финскими героями свободы" ("im Bunde"). Это противоречило заявлению британского министра иностранных дел Идена, сделанному в парламенте 24 июня, о финском нейтралитете. Финляндия не разрешала прямых немецких атак с её территории на Советский Союз, поэтому немецким войскам в Пецамо и Салле пришлось прекратить огонь. Воздушные атаки также были запрещены, и плохая погода в северной Финляндии помешала немцам взлетать. Была одобрена лишь одна атака с южной Финляндии на Беломорско-Балтийский канал, но и её пришлось отменить из-за плохой погоды. Между советскими и финскими пограничниками происходили отдельные случаи стрельбы из стрелкового оружия, но в целом фронт был спокоен. Для наблюдения за противником обе стороны, а также немцы, вели активную воздушную разведку над границей, но воздушных боев не произошло. Через три дня, рано утром 25 июня, Советский Союз перешел к наступлению и нанес массированный воздушный удар по 18 городам с использованием 460 самолетов, в основном поражая аэродромы, но также нанося серьезный ущерб гражданским объектам. Наибольший ущерб был нанесен Турку, где аэродром был выведен из строя на неделю, а среди гражданских целей был поврежден средневековый замок Турку. (После войны замок был отремонтирован, но работы завершились только в 1961 году.) Значительные повреждения гражданским объектам были также нанесены в Котке и Хайноле. Однако потери среди гражданского населения в результате этой атаки были относительно небольшими. Советский Союз оправдывал атаку, заявляя, что она была направлена против немецких объектов в Финляндии, но даже британское посольство признало, что самые сильные удары пришлись по южной Финляндии и аэродромам, где не было немецких войск. Немецкие войска присутствовали только на двух объектах во время атаки: в Рованиеми и Пецамо. Вновь министр иностранных дел Иден был вынужден заявить в парламенте 26 июня, что Советский Союз начал войну. На 25 июня было запланировано заседание парламента, на котором премьер-министр Рангел должен был представить уведомление о нейтралитете Финляндии в советско-германской войне, но советские бомбардировки заставили его вместо этого констатировать, что Финляндия вновь находится в состоянии войны с Советским Союзом. Война-продолжение началась.

Operation Barbarossa had already commenced in the northern Baltic by the late hours of 21 June, when German minelayers, which had been hiding in the Finnish archipelago, laid two large minefields across the Gulf of Finland, one at the mouth of the Gulf and a second in the middle of the Gulf. These minefields ultimately proved sufficient to confine the Soviets' Baltic Fleet to the easternmost part of the Gulf of Finland until the end of the Continuation War. Three Finnish submarines participated in the mining operation by laying 9 small fields between Suursaari Island and the Estonian coast with first mines being laid at 0738 on 22 June 1941 by Finnish submarine Vetehinen. Later the same night, German bombers, flying from East Prussian airfields, flew along the Gulf of Finland to Leningrad and mined the harbour and the river Neva. Finnish air defence noticed that one group of these bombers, most likely the ones responsible for mining the river Neva, flew over southern Finland. On the return trip, these bombers refuelled in Utti airfield before returning to East Prussia. Finland feared that the Soviet Union would occupy Åland as soon as possible and use it to close naval routes from Finland to Sweden and Germany (together with Hanko base), so Operation Kilpapurjehdus (Sail Race) was launched in the early hours of 22 June to deliver Finnish troops to Åland. Soviet bombers launched attacks against Finnish ships during the operation at 0605 on 22 June 1941 before the Finnish ships had delivered the troops to Åland but no damage was inflicted in the air attack. Individual Soviet artillery batteries started to shoot at Finnish positions from Hanko early in the morning, so the Finnish commander sought permission to return fire, but before the permission was granted, Soviet artillery had stopped shooting. On the morning of 22 June, the German Gebirgskorps Norwegen started Operation Rentier and began its move from Northern Norway to Petsamo. The German ambassador initiated urgent negotiations with Sweden for transfer of the German 163rd Infantry Division from Norway to Finland using Swedish rail. Sweden agreed to this on 24 June. On the morning of 22 June, both the Soviet Union and Finland declared that each would be neutral in respect of the other in the war that was now underway. This precipitated unease in the Nazi leadership, which tried to provoke a response from the Soviet Union by using both the Finnish archipelago as a base, and Finnish airfields for refuelling. Hitler's public statement worked in the same direction; Hitler declared that Germany would attack the Bolshevists "( ) in the North in alliance ["im Bunde"] with the Finnish freedom heroes". This was in flat contradiction of the statement made to parliament by British Foreign Secretary Eden on 24 June affirming Finnish neutrality. Finland did not allow direct German attacks from its soil to the Soviet Union, so German forces in Petsamo and Salla had to hold their fire. Air attacks were also prohibited, and very bad weather in northern Finland helped to keep the Germans from flying. Only one attack from Southern Finland against the White Sea Canal was approved, but even that had to be cancelled due to bad weather. There were occasional individual and group level small arms shooting between Soviet and Finnish border guards, but otherwise the front was quiet. To keep a close eye on their opponents, both parties—and also the Germans—performed active air reconnaissance over the border, but no air fights ensued. After three days, early on the morning of 25 June the Soviet Union made its move and unleashed a major air offensive against 18 cities with 460 planes, mainly striking airfields but seriously damaging civilian targets as well. The worst damage was done in Turku, where the airfield become inoperable for a week, but among civilian targets, the medieval Turku Castle was damaged. (After the war, the castle was repaired, but the work took until 1961.) Heavy damage to civilian targets was also sustained in Kotka and Heinola. However, civilian casualties of this attack were relatively limited. The Soviet Union justified the attack as being directed against German targets in Finland, but even the British embassy had to admit that the heaviest hits had been taken by southern Finland, and airfields where there were no Germans. Only two targets had German forces present at the time of attack: Rovaniemi and Petsamo. Once again Foreign Minister Eden had to admit to parliament on 26 June that the Soviet Union had initiated the war. A meeting of parliament was scheduled for 25 June, when Prime Minister Rangell had been due to present a notice about Finland's neutrality in the Soviet German war, but the Soviet bombings led him to instead observe that Finland was once again at war with the Soviet Union. The Continuation War had begun.