Операция «Вавилон»: Авиаудар по иракскому ядерному реактору Осирак

Введение

1981 Израильский авиаудар по иракскому ядерному реактору, операция в ходе югославских войн

Операция «Опера», также известная как операция «Вавилон», была внезапным авиаударом, нанесенным израильскими ВВС 7 июня 1981 года, в результате которого был уничтожен недостроенный иракский ядерный реактор, расположенный к юго-востоку от Багдада, Ирак. В 1976 году Ирак приобрел у Франции ядерный реактор типа «Осирис». В то время как Ирак и Франция утверждали, что реактор, названный французами «Осирак», предназначался для мирных научных исследований, Израиль назвал операцию актом самообороны, заявив, что реактору оставалось «менее месяца» до того, как «он мог бы достичь критической массы». По сообщениям, в результате авиаудара погибли десять иракских военнослужащих и один французский гражданский. Атака произошла примерно за три недели до законодательных выборов в Кнессет в 1981 году. Как писала газета The New York Times, а Los Angeles Times назвала это «государственным терроризмом». Уничтожение иракского реактора «Осирак» приводится в качестве примера превентивного удара в современных исследованиях международного права. При этом отмечается, что операция отбросила Ирак от создания ядерного оружия, но в то же время свела его ядерную программу в подполье и укрепила будущие амбиции президента Саддама Хусейна по приобретению ядерного оружия.

Ядерная программа Ирака

Ирак создал ядерную программу в 1960-х годах, а в середине 1970-х годов предпринял попытки расширить её, стремясь приобрести ядерный реактор. После неудачных попыток убедить французское правительство продать им газоохлаждаемый графитовый реактор, производящий плутоний, и перерабатывающий завод, а также итальянское правительство – реактор Cirene, иракское правительство убедило французское правительство продать им исследовательский реактор класса Osiris. Покупка также включала в себя небольшой сопутствующий реактор типа Isis, продажу 72 килограммов 93% обогащенного урана и обучение персонала. Общая стоимость сделки составила 300 миллионов долларов (эквивалент 1,62 миллиарда долларов). В ноябре 1975 года страны подписали соглашение о ядерном сотрудничестве, а в 1976 году продажа реактора была завершена. Французы назвали главный реактор Osirak (Osiraq), объединив название Ирака с названием класса реактора. Ирак назвал главный реактор «Таммуз-1» (араб. تموز), а меньший – «Таммуз-2». Таммуз – это вавилонский месяц, когда партия Баас пришла к власти в 1968 году. 6 апреля 1979 года израильские агенты совершили диверсию на реакторе Osirak, ожидающем отгрузки в Ирак в Ла-Сен-сюр-Мер (Франция). 14 июня 1980 года агенты «Моссада» убили Яхью Эль-Машада, египетского ученого-ядерщика, возглавлявшего иракскую ядерную программу, в парижском отеле. В июле 1980 года Ирак получил из Франции партию высокообогащенного урана весом около 12,5 килограммов для использования в реакторе. Эта поставка была первой из шести запланированных, общей массой 72 килограмма. Сообщалось, что в договоре купли-продажи было оговорено, что в Ираке одновременно может находиться не более двух топливных загрузок HEU, общей массой 24 килограмма. Ирак и Франция утверждали, что иракский реактор предназначался для мирных научных исследований. Соглашения между Францией и Ираком исключали возможность его военного применения. В 2007 году американское частное разведывательное агентство STRATFOR сообщило, что реактор, работающий на уране, «находился на пороге производства плутония для оружейной программы». В 2003 году профессор физики Гарвардского университета Ричард Уилсон, который в декабре 1982 года осмотрел частично поврежденный реактор, заявил, что «для получения достаточного количества плутония [для ядерного оружия] с помощью Osirak потребовались бы десятилетия, а не годы». В 2005 году Уилсон также отметил в журнале The Atlantic: «Реактор Osirak, который был разбомблен Израилем в июне 1981 года, был явно спроектирован французским инженером Ивом Жираром таким образом, чтобы быть непригодным для создания бомб. Это было очевидно во время моего визита в 1982 году». В других своих высказываниях Уилсон утверждал, что вопреки утверждениям о том, что бомбардировка иракского реактора Osirak задержала иракскую программу ядерного оружия, иракская ядерная программа до 1981 года носила мирный характер, и реактор Osirak не только не подходил для производства бомб, но и находился под строгим контролем. В интервью 2012 года Уилсон вновь подчеркнул: «Иракцы не могли разрабатывать ядерное оружие на Osirak. Я вызываю любого ученого в мире показать мне, как это было возможно». Ирак был участником Договора о нераспространении ядерного оружия, что подразумевало размещение его реакторов под гарантиями Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ). Генеральный директор МАГАТЭ Сигвард Эклунд опроверг эти заявления, указав, что Рихтер никогда не инспектировал Osirak и не был назначен для инспекций объектов на Ближнем Востоке.

Iraq had established a nuclear program sometime in the 1960s, and in the mid 1970s looked to expand it through the acquisition of a nuclear reactor. After failing to convince the French Government to sell them a gas cooled graphite moderated plutonium producing reactor and reprocessing plant, and likewise failing to convince the Italian government to sell them a Cirene reactor, the Iraqi government convinced the French government to sell them an Osiris class research reactor. The purchase also included a smaller accompanying Isis type reactor, the sale of 72 kilograms of 93% enriched uranium and the training of personnel. The total cost has been given as $300 million (equivalent to $1.62 billion in ). In November 1975, the countries signed a nuclear cooperation agreement and in 1976, the sale of the reactor was finalized. The main reactor was dubbed Osirak (Osiraq) by the French, blending the name of Iraq with that of the reactor class. Iraq named the main reactor Tammuz 1 (Arabic: تموز) and the smaller Tammuz 2. Tammuz was the Babylonian month when the Ba'ath party had come to power in 1968. On 6 April 1979, Israeli agents sabotaged the Osirak reactor awaiting shipment to Iraq at La Seyne sur Mer in France. On 14 June 1980, Mossad agents assassinated Yahya El Mashad, an Egyptian nuclear scientist who headed the Iraqi nuclear program, in a hotel in Paris. In July 1980, Iraq received from France a shipment of approximately 12.5 kilograms of highly enriched uranium fuel to be used in the reactor. The shipment was the first of a planned six deliveries totalling 72 kilograms. It was reportedly stipulated in the purchase agreement that no more than two HEU fuel loadings, 24 kilograms, could be in Iraq at any time. Iraq and France claimed that the Iraqi reactor was intended for peaceful scientific research. Agreements between France and Iraq excluded military use. The American private intelligence agency STRATFOR wrote in 2007 that the uranium fueled reactor "was believed to be on the verge of producing plutonium for a weapons program". In a 2003 speech, Richard Wilson, a professor of physics at Harvard University who visually inspected the partially damaged reactor in December 1982, said that "to collect enough plutonium [for a nuclear weapon] using Osirak would've taken decades, not years". In 2005, Wilson further commented in The Atlantic: "The Osirak reactor that was bombed by Israel in June 1981 was explicitly designed by the French engineer Yves Girard to be unsuitable for making bombs. That was obvious to me on my 1982 visit". Elsewhere Wilson has stated that contrary to claims that the bombing of the Iraqi Osirak reactor delayed Iraq's nuclear bomb program, the Iraqi nuclear program before 1981 was peaceful, and the Osirak reactor was not only unsuited to making bombs but was under intensive safeguards. In an interview in 2012, Wilson again emphasised: "The Iraqis couldn't have been developing a nuclear weapon at Osirak. I challenge any scientist in the world to show me how they could have done so." Iraq was a signatory to the Nuclear Non Proliferation Treaty, placing its reactors under International Atomic Energy Agency (IAEA) safeguards. IAEA's Director General Sigvard Eklund issued a rebuttal saying that Richter had never inspected Osirak and had never been assigned to inspect facilities in the Middle East.

Стратегия и дипломатия

В Израиле обсуждение стратегии, которую следовало принять в ответ на развитие иракского реактора, началось еще в первый срок пребывания на посту Ицхака Рабина (1974–1977). По имеющимся данным, планирование и подготовка к операции начались в это время. Три израильских пилота погибли в результате несчастных случаев во время тренировок для этой миссии. Саддам Хусейн последовательно утверждал, что Осирак предназначался для мирных целей. Бегин считал дипломатические варианты бесперспективными и опасался, что затягивание решения об атаке приведет к фатальной неспособности отреагировать на предполагаемую угрозу. Энтони Кордесман пишет, что израильская разведка «Моссад» провела серию тайных операций, чтобы остановить строительство или уничтожить реактор. В апреле 1979 года агенты «Моссада» во Франции предположительно заложили бомбу, которая уничтожила первую партию основных конструкций реактора, ожидающих отправки в Ирак. После бомбардировки в апреле 1979 года Франция внесла в свое соглашение с Ираком пункт, согласно которому французский персонал должен был осуществлять надзор за реактором Осирак на месте в течение десяти лет. Это была первая атака на ядерный реактор и лишь третья в истории на ядерное сооружение. Это также был первый случай превентивного удара по ядерному реактору, направленный на предотвращение разработки ядерного оружия. Из-за возникших в последнюю минуту опасений иранской стороны, что реактор уже загружен топливом и в случае поражения может произойти выброс радиоактивных веществ, они атаковали не сам купол реактора, а помещение управления, исследовательские/центрифужные установки и прилегающие здания. Цели были поражены, здания повреждены, а также механизмы охлаждения станции. Источником этого утверждения является Ари Бен Менаше, бывший сотрудник израильского правительства. На предполагаемой встрече иранцы объяснили детали своего нападения на объект в 1980 году и согласились разрешить израильским самолетам приземлиться на иранском аэродроме в Тебризе в случае чрезвычайной ситуации. Израильским самолетам пришлось бы нарушить воздушное пространство Иордании и/или Саудовской Аравии в ходе скрытного полета над иностранной территорией, что сделало бы дозаправку в воздухе невозможной. В конечном итоге израильтяне пришли к выводу, что эскадрилья F-16A, полностью заправленная и вооруженная, с группой F-15A для обеспечения воздушного прикрытия и поддержки истребителей, сможет нанести точечный удар, чтобы уничтожить объект реактора без дозаправки. Даян, министр обороны (до конца 1980 года), Эзер Вейцман и заместитель премьер-министра Игаэль Ядин были среди тех, кто выступал против. Бегин и его сторонники, включая Шарона, были гораздо менее пессимистичны, чем их оппоненты, в отношении политических последствий. В конечном итоге Бегин решил отдать приказ об атаке, основываясь на наихудшем сценарии, при котором оружие могло быть создано в течение одного-двух лет. Анализ Уоррена Доннелли из Исследовательской службы Конгресса США пришел к выводу, что «маловероятно, чтобы нападение обычными бомбами на работающий реактор привело к смертельному облучению в Багдаде, хотя некоторые люди на объекте реактора могли бы подвергнуться некоторому облучению». Это было также заключение Герберта Гольдштейна из Колумбийского университета, использующего коэффициенты выбросов МАГАТЭ: смертельное загрязнение было бы ограничено непосредственной близостью от реактора, а небольшое количество радиации можно было бы обнаружить в Багдаде при условии, что ветер дует в этом направлении. В октябре 1980 года «Моссад» доложил Бегину, что реактор Осирак будет заправлен и введен в эксплуатацию к июню 1981 года. Этому заключению в значительной степени способствовали разведывательные фотографии, предоставленные Соединенными Штатами, в частности, с использованием спутника KH 11 KENNEN. Французские техники, устанавливающие реактор, позже заявили, что он должен был начать работу только к концу 1981 года. Иран заявил, что было уничтожено 48 иракских самолетов, хотя американская разведка пришла к выводу, что 27 самолетов были уничтожены, а 11 других повреждены (некоторые из них не подлежат восстановлению). Среди пораженных самолетов было два стратегических бомбардировщика Ту-22 «Блайндер» и три стратегических бомбардировщика Ту-16 «Бэджер» (которые могли быть использованы для ответного удара по Израилю в случае нападения). Атака нанесла серьезный удар по иракским военно-воздушным силам и в значительной степени дала Ирану превосходство в воздухе над Ираком. Операция началась 7 июня 1981 года в 15:55 по местному времени (12:55 GMT). Израильские самолеты вылетели с авиабазы Эцион, беспрепятственно пролетая над воздушным пространством Иордании и Саудовской Аравии. Чтобы избежать обнаружения, израильские пилоты общались на арабском языке с саудовским акцентом, находясь в воздушном пространстве Иордании, и сообщили иорданским авиадиспетчерам, что они саудовский патруль, отклонившийся от курса. Израильские самолеты были настолько сильно загружены, что внешние топливные баки, установленные на самолетах, были израсходованы в полете. Баки были сброшены над пустыней Саудовской Аравии. Совет Безопасности ООН решительно осудил атаку как «явное нарушение Устава Организации Объединенных Наций и норм международного поведения» и призвал Израиль воздержаться от подобных атак в будущем, признав право Ирака «устанавливать программы технологического и ядерного развития» и призвал Израиль присоединиться к Ираку в рамках «системы гарантий МАГАТЭ» Договора о нераспространении ядерного оружия. Совет также заявил о своей позиции, что Ирак «имеет право на надлежащую компенсацию за понесенные им убытки». Соединенные Штаты проголосовали за резолюцию и приостановили поставку четырех самолетов F-16 в Израиль, но заблокировали карательные меры ООН. Приостановка поставок самолетов была снята через два месяца. Генеральная Ассамблея ООН последовала за Советом Безопасности резолюцией № 36/27 от 13 ноября 1981 года, выразив глубокую обеспокоенность и осудив Израиль за «предумышленный и беспрецедентный акт агрессии» и потребовав от Израиля выплатить незамедлительную и надлежащую компенсацию за причиненный ущерб и человеческие жертвы. В резолюции также торжественно предостерегалось Израиль от принятия подобных мер в будущем. Представитель Франции заявил, что единственной целью реактора были научные исследования. Совет также предложил рассмотреть вопрос о приостановлении членских прав и привилегий Израиля на следующей Генеральной конференции организации. Приватно президент Рейган написал в своем дневнике в день атаки: «Клянусь, я верю, что Армагеддон близок», добавив о решении Бегина: «Он должен был сказать нам и французам, мы могли бы что-то сделать, чтобы устранить угрозу». Джонатан Стил, пишущий в The Guardian, описал реакцию:

In Israel, discussions on which strategy to adopt in response to the Iraqi reactor development were taking place as early as Yitzhak Rabin's first term in office (1974–1977). Reportedly, planning and training for the operation began during this time. Three Israeli pilots died in accidents while training for the mission. Saddam Hussein consistently maintained that Osirak was intended for peaceful purposes. Begin considered the diplomatic options fruitless, and worried that prolonging the decision to attack would lead to a fatal inability to act in response to the perceived threat. Anthony Cordesman writes that the Israeli intelligence agency Mossad conducted a series of clandestine operations to halt construction or destroy the reactor. In April 1979, Mossad agents in France allegedly planted a bomb that destroyed the reactor's first set of core structures while they were awaiting shipment to Iraq. Following the bombing in April 1979, France inserted a clause in its agreement with Iraq saying that French personnel would have to supervise the Osirak reactor on site for a period of ten years. The attack was the first on a nuclear reactor and only the third on a nuclear facility in history. It was also the first instance of a preventive attack on a nuclear reactor which aimed to forestall the development of a nuclear weapon. Due to last minute Iranian concerns that the reactor had been already fueled and could release radioactive fallout if hit, they did not attack the actual reactor dome, but the control room, research/centrifuge facilities, and the adjacent buildings. The targets were struck and the buildings were damaged, along with the plant cooling mechanisms. The source of the assertion is Ari Ben Menashe, a former Israeli government employee. At the alleged meeting, the Iranians explained details of their 1980 attack on the site, and agreed to let Israeli planes land at an Iranian airfield in Tabriz in the case of an emergency. The Israeli planes would have to violate Jordanian and/or Saudi airspace in a covert flight over foreign territory, making mid air refueling unfeasible. The Israelis eventually concluded that a squadron of heavily fueled and heavily armed F 16As, with a group of F 15As to provide air cover and fighter support, could perform a surgical strike to eliminate the reactor site without having to refuel. Dayan, Defense Minister (until late 1980) Ezer Weizman and Deputy Prime Minister Yigael Yadin were among those opposed. Begin and his supporters, including Sharon, were far less pessimistic than their opponents about the political fallout. In the end, Begin chose to order the attack based on a worst case estimate where a weapon could be created in one to two years time. An analysis by Warren Donnelly of the United States Congressional Research Service concluded that "it would be most unlikely for an attack with conventional bombs upon the reactor when operating to have caused lethal exposures to radioactivity in Baghdad, although some people at the reactor site might receive some exposure". This was similarly the conclusion of Herbert Goldstein of Columbia University using IAEA release factors, the lethal contamination would be confined to a close proximity to the reactor and small amounts of radiation would be detectable in Baghdad under the assumption that winds were blowing in that direction. In October 1980, Mossad reported to Begin that the Osirak reactor would be fueled and operational by June 1981. This assessment was significantly aided by reconnaissance photos supplied by the United States, specifically using the KH 11 KENNEN satellite. French technicians installing the reactor later said it was scheduled to become operational only by the end of 1981. Iran claimed that 48 Iraqi aircraft were destroyed, although US intelligence concluded that 27 aircraft were destroyed and 11 others damaged (some beyond repair). Among the aircraft hit were two Tu 22 Blinder and three Tu 16 Badger strategic bombers (which could have been used to retaliate against Israel in the event of an attack). The attack was a severe blow to Iraqi airpower, and largely gave Iran air superiority over Iraq. The operation started on 7 June 1981, at 15:55 local time (12:55 GMT). The Israeli planes left Etzion Airbase, flying unchallenged in Jordanian and Saudi airspace. To avoid detection, the Israeli pilots conversed in Saudi accented Arabic while in Jordanian airspace and told Jordanian air controllers that they were a Saudi patrol that had gone off course. The Israeli planes were so heavily loaded that the external fuel tanks that had been mounted on the planes were exhausted in flight. The tanks were jettisoned over the Saudi desert. strongly condemned the attack as a "clear violation of the Charter of the United Nations and the norms of international conduct" and called on Israel to refrain from such attacks in the future; the Council recognised the right of Iraq to "establish programmes of technological and nuclear development" and called for Israel to join Iraq within the "IAEA safeguards regime" of the Nuclear Non Proliferation Treaty. The council also stated its consideration that Iraq was "entitled to appropriate redress for the destruction it has suffered." The United States voted for the resolution and suspended the delivery of four F 16 aircraft to Israel, but blocked punitive action by the UN. The suspension on the delivery of the aircraft was lifted two months later. The UN General Assembly followed the Security Council with Resolution No. 36/27 on 13 November 1981, expressing deep alarm and condemning Israel over the "premeditated and unprecedented act of aggression," and demanding that Israel pay prompt and adequate compensation for the damage and loss of life it had caused. The resolution also solemnly warned Israel to refrain from taking such measures in the future. The representative of France stated that the sole purpose of the reactor was scientific research. The Board further asked that the prospect of suspending Israel's privileges and rights of membership be considered at the next General Conference held by the organization. Privately, President Reagan wrote in his journal on the day of the attack, "I swear I believe Armageddon is near," adding of Begin's decision, "He should have told us & the French, we could have done something to remove the threat." Jonathan Steele, writing in The Guardian, described the reaction:

«Мир был возмущен израильским рейдом 7 июня 1981 года. «Вооруженное нападение в таких обстоятельствах не может быть оправдано. Это серьезное нарушение международного права», — гневно заявила Маргарет Тэтчер. Джин Киркпатрик, посол США в ООН и столь же строгий лектор, как тогдашний премьер-министр Великобритании, назвала это «шокирующим» и сравнила с советским вторжением в Афганистан. Американские газеты были столь же восторженными. «Внезапное нападение Израиля было актом непростительной и близорукой агрессии», — написала New York Times. Los Angeles Times назвала это «терроризмом, спонсируемым государством». В 1981 году Израиль согласился выплатить компенсацию семье Шоссепи. Из-за сочетания факторов, включая ирано-иракскую войну, международное давление и проблемы с иракскими платежами, переговоры сорвались в 1984 году, и Франция вышла из проекта. Объект Осирак оставался в поврежденном состоянии до войны в Персидском заливе в 1991 году, когда он был полностью уничтожен в ходе последующих воздушных ударов коалиции, нанесенных ВВС США, одним из которых был удар «Пакет Q». Во время войны 100 из 120 членов Кнессета подписали письмо с выражением благодарности Менахему Бегину за приказ об атаке на Осирак. В июле 1991 года Бегин в редком интервью, данном Израильскому армейскому радио, заявил, что война в Персидском заливе и, в частности, иракские ракетные удары «Скад» по Израилю во время этой войны оправдали его решение бомбить реактор. В ответ на их неудачу в предотвращении атаки на Осирак (и более раннюю атаку H-3) Саддам Ху...

<blockquote>The world was outraged by Israel's raid on 7 June 1981. "Armed attack in such circumstances cannot be justified. It represents a grave breach of international law," Margaret Thatcher thundered. Jeane Kirkpatrick, the U. S. ambassador to the UN and as stern a lecturer as Britain's then prime minister, described it as "shocking" and compared it to the Soviet invasion of Afghanistan. American newspapers were as fulsome. "Israel's sneak attack was an act of inexcusable and short sighted aggression," said the New York Times. The Los Angeles Times called it "state sponsored terrorism". In 1981, Israel agreed to pay restitution to Chaussepied's family. Because of a mix of factors, including the Iran–Iraq War, international pressure and Iraqi payment problems, negotiations broke down in 1984 and France withdrew from the project. The Osirak facility remained in its damaged state until the 1991 Persian Gulf War, when it was completely destroyed by subsequent coalition air strikes by the United States Air Force, one of them being the Package Q Strike. During the war, 100 out of 120 members of the Knesset signed a letter of appreciation to Menachem Begin, thanking him for ordering the attack on Osirak. In July 1991, Begin, in a rare interview granted to Israel Army Radio, claimed that the Gulf War, and especially the Iraqi Scud missile attacks on Israel during that war, vindicated his decision to bomb the reactor. In response to their failures to prevent the Osirak attack (and the earlier H 3 attack), Saddam Hussein ordered the execution of Colonel Fakhri Hussein Jaber, the head of Iraq's Western Air Defense Zone, and all officers under his command above the rank of major. In addition, 23 other Iraqi pilots and officers were imprisoned. Dan Perry writes that "the Osirak bombing—and Peres's poor political judgement in criticizing it—were crucial in turning the tide of what initially had seemed to be a hopeless election campaign for Likud". In 2009, the Prime Minister of Iraq Nouri al Maliki demanded that Israel compensate Iraq for the destruction of the reactor. An Iraqi official asserted that Iraq's right to redress is supported by Resolution 487 adopted by the United Nations Security Council in response to the attack.