Введение

Еврейский раввин и мудрец конца I/начала II века.

Раввин Тарфон или Тарфон (от греческого Τρύφων, Tryphon, буквально «тот, кто живет в роскоши», Трифон), кохен, был членом третьего поколения мудрецов Мишны и жил в период между разрушением Второго Храма (70 г. н.э.) и падением Бетара (135 г. н.э.).

Биография

Раввин Тарфон жил в Явне, но еврейские источники свидетельствуют, что он также жил и преподавал в Лоде. Он происходил из священнического рода и однажды вместе со своим дядей по материнской линии отправился в Иерусалимский Храм для участия в священнической молитве. Как священник, он требовал теруму даже после разрушения Храма, но его великодушие побуждало его возвращать деньги, полученные от него как священника в обряде pidyon haben. Однажды, во время голода, он взял себе 300 жен, чтобы они, как жены священника, могли пользоваться правом на долю в десятине. Однажды, выглянув из окна, он увидел свадебное шествие, очевидно, из среды бедных, и попросил свою мать и сестру помазать невесту, чтобы жених испытал больше радости. Его преданность матери была настолько велика, что он подкладывал руки под её ноги, когда ей приходилось переходить двор босиком. Несмотря на богатство, он отличался необычайной скромностью; однажды он глубоко сожалел о том, что упомянул своё имя в опасный момент, опасаясь, что, используя свой статус учителя для спасения от опасности, он, по-видимому, нарушил запрет на использование знаний Торы в практических целях. Когда Элиэзер бен Гиркан заболел, и к нему была направлена делегация, Тарфон выступил в качестве представителя, обратившись к нему со следующими словами: «Учитель, ты для Израиля ценнее солнца, ибо оно освещает лишь землю, а ты распространяешь свои лучи и в этом мире, и в будущем». Подобным образом, он возглавил группу учёных, посетивших р. Исмаила бен Элиши после смерти его сыновей; и когда Йосе бен Галеила, Тарфон, Элеазар бен Азария и раввин Акива собрались, чтобы разрешить спорные высказывания Элиэзера бен Гиркана, Тарфон выступил первым. Его имя упоминается в свидетельстве против Гамалиила II, и прямо указано, что другие учёные обращались к нему как к «брату». На праздники и святые дни он привык радовать свою жену и детей, готовя для них лучшие фрукты и угощения. Когда он хотел выразить одобрение, он говорил: «Шишка и цветок: ты говоришь так же красиво, как украшения светильника в Храме»; а когда нужно было упрекнуть, он говорил: «Мой сын не пойдёт с тобой». Заметив, что его двое племянников, которых он лично обучал, стали невнимательными, он прервал лекцию и вернул их внимание, сказав: «Тогда Авраам снова взял себе жену, и звали её Иоанна», на что ученики перебили его, воскликнув: «Нет, Кетура!» Среди его учеников были р. Иуда, Симеон Шезури и Иуда бен Исайя ха-Босем. Он упоминается в традиционной хаггаде Песаха в компании других мудрецов: «Случилось так, что раввин Элиэзер, раввин Йеошуа, раввин Элазар бен Азария, раввин Акива и раввин Тарфон возлежали (на седере) в Бней-Бараке (в Израиле) и рассказывали об исходе из Египта всю ночь».

Мнения о его смерти расходятся. Согласно Эйха Рабба, он стал одним из Десяти мучеников, но другие полагают, что он бежал из страны после начала восстания Бар-Кохбы и умер в другом месте. Согласно преданию от Аризаля, его могила находится в Кадите под гигантским фисташковым деревом. Однако недавно на горе Мерон была обнаружена погребальная пещера, восстановленная организацией «Охалей Цаддиким», которая утверждает, что Тарфон был похоронен именно там. В другом месте был найден оссуарий из погребальной пещеры в Иерусалиме с надписью на арамейском языке: «Элишева, жена Тарфона».

Халача

Он был приверженцем школы Шаммая. Однако, лишь изредка зафиксировано, что он следовал её учениям, и он всегда склонялся к снисходительности в толковании тех халахот Шаммая, которые фактически не применялись на практике; часто он выносил решения в прямой противоположности последователям Шаммая, когда те вводили чрезмерно строгие ограничения. По его мнению, "объективные соображения всегда являются определяющим критерием при вынесении юридических решений. Он последовательно выносил решения в пользу священника и также поощрял проведение ритуалов, в которых священник играет центральную роль". Он также был автором самостоятельных халахот, одна из которых касалась формулировки благословения после питья воды, а другая – благословения, произносимого во время пасхального седера. Однако, большинство его решений касаются вопросов, обсуждаемых в трактатах Нашим, Ḳодашим, Тохорот и Незикин. В трактате Тохорот он всегда склонялся к строгости, в то время как в Незикин содержатся его высказывания о потерянных вещах и праве пользования, о выплате долгов, о сумме, причитающейся женщине при получении разводного свидетельства, и об ущербе, нанесённом скотом. Если бы он был членом Синедриона, смертная казнь была бы фактически упразднена. Он вступал в халахические споры с раввином Акивой (однако, оба пришли к согласию относительно тосефты), с Шимоном бар Йохаем и р. Элеазаром бен Азарией. Сохранились и другие высказывания р. Тарфона, которые были приняты без возражений. Он упоминается в связи с Брурией.

Аггада

Он привык начинать свои аггадические выступления с халахического вопроса. В споре о соотношении важности теории и практики Тарфон высказался в пользу последней. В верхней комнате в Явне постановили, что милосердие следует проявлять до тех пор, пока народ не выполнит своё предназначение. Он считал, что Бог не позволил Своему величию явиться Израилю, пока народ не исполнил поставленную задачу.

Цитаты

День короток, а дел много; работники нерадивы, а награда велика, и хозяин дома торопит. Ты не обязан завершить работу, но и не свободен прекратить её; если ты многому научился из Торы, велика будет награда твоя, ибо Нанимающий тебя непременно воздаст тебе за труд твой; однако воздаяние праведных – в будущем. Никто не умирает, кроме как от бездействия.

Отношение к христианству

Р. Тарфон, как приводится в Тосефте и Талмуде, дал клятву сжигать свитки (будь то гилионим или свитки Торы), попавшие к нему, если они были написаны еретическим писцом, даже если в них встречалось имя Бога. Это наиболее строгая точка зрения, изложенная в отрывке; раввин Йосе предлагал вырезать и похоронить имена Бога, а остальную часть свитка сжигать, в то время как первоначальное анонимное мнение гласит, что такие тексты нельзя спасать из огня в субботу (в целом, в субботу можно спасать из огня только действительный свиток Торы), и ничего не говорится о сжигании как таковом. Ученые спорят о том, относится ли термин "миним" ("еретики") к еретическим евреям в целом или к конкретной их группе, например, к еврейским гностикам или еврейским христианам. Также обсуждается вопрос о том, следует ли рассматривать диалог Иустина Мученика с Трифоном как претендующий на изображение диалога с Тарфоном. Сам диалог часто рассматривается как преимущественно литературный прием, и его утверждение о том, что он отражает раввинскую точку зрения, следует оценивать в этом контексте.