История и культура Азии: от истоков до современности.

Введение

Изучение истории и культуры Азии

Востоковедение – это академическая область, изучающая общества и культуры Ближнего и Дальнего Востока, языки, народы, историю и археологию. В последние годы эта дисциплина часто обозначается новыми терминами – исследования Ближнего Востока и азиатские исследования. Традиционное востоковедение в Европе сегодня в основном сосредоточено на исламоведении; изучение Китая, особенно традиционного, часто называют синологией. Изучение Восточной Азии в целом, особенно в Соединенных Штатах, обычно именуется восточноазиатскими исследованиями. Европейское изучение региона, ранее известного как «Восток», имело преимущественно религиозные корни, которые оставались важным стимулом вплоть до недавнего времени. Это отчасти связано с тем, что авраамические религии в Европе (христианство, иудаизм и ислам) возникли на Ближнем Востоке и с подъемом ислама в VII веке. В результате этого возник большой интерес к истокам этих вероисповеданий и западной культуры в целом. Изучение средневековой арабской медицины и философии, а также греческих переводов на арабский язык, играло важную роль в Средние века. Лингвистические знания предшествовали более широкому изучению культур и истории, и по мере расширения влияния Европы в регионе политические и экономические факторы способствовали развитию академических исследований. В конце XVIII века археология стала связующим звеном между этой дисциплиной и широкой европейской публикой, поскольку артефакты, доставленные различными путями, выставлялись в музеях по всей Европе. Современные исследования испытали влияние империалистических установок и интересов, а также увлечения «экзотическим» Востоком среди средиземноморских и европейских писателей и мыслителей, что нашло отражение в произведениях художников и воплотилось в повторяющейся теме в истории западной мысли, известной как «ориентализм». С начала XX века ученые из самого региона стали участвовать в этой дисциплине на равных правах.

До ислама

Первоначальное различие между "Западом" и "Востоком" оформилось в ходе греко-персидских войн в V веке до н.э., когда афинские историки стали проводить различие между своей "афинской демократией" и персидской монархией. Институциональное различие между Востоком и Западом не существовало как чёткая полярность до административного деления, осуществлённого римским императором Диоклетианом в конце III века н.э. под названиями Ориенс и Оксиденс, и последующего разделения Римской империи на латино- и грекоязычные части. Классический мир обладал глубокими знаниями о своих древних персидских соседях (и зачастую врагах), но весьма смутным представлением о большей части мира, расположенного восточнее, включая "Сер" (китайцев). Тем не менее, в период Римской империи существовала значительная прямая торговля с Индией, в отличие от торговли с Китаем.

Средние века

Распространение ислама и мусульманские завоевания в VII веке установили резкую противоположность, а то и ощущение полярности, в Средние века между европейским христианством и исламским миром, простиравшимся от Ближнего Востока и Центральной Азии до Северной Африки и Андалусии. Популярные средневековые европейские знания о культурах, расположенных дальше на востоке, были скудными и основывались на широко вымышленных путешествиях сэра Джона Мандевиля и легендах о Престере Джоне, однако столь же известный рассказ Марко Поло был значительно длиннее и точнее. Научная работа изначально носила преимущественно лингвистический характер, с главным акцентом на понимание как библейского иврита, так и языков, таких как сирийский, в связи с раннехристианской литературой, но существовало и стремление понять арабские труды по медицине, философии и науке. Эта работа, также известная как Studia Linguarum, осуществлялась непоследовательно на протяжении всего Средневековья, а Ренессанс XII века ознаменовался особым ростом переводов арабских текстов на латынь, благодаря таким деятелям, как Константин Африканский, переведший 37 книг, в основном медицинских текстов, с арабского на латынь, и Герман Каринтийский, один из переводчиков Корана. Первый перевод Корана на латынь был завершен в 1143 году, но он практически не использовался до его публикации в 1543 году, а затем был переведен на другие европейские языки. Жерар Кремонский и другие обосновались в Андалусии, чтобы воспользоваться ее арабскими библиотеками и учеными. Однако, по мере ускорения христианской Реконкисты на Пиренейском полуострове в XI веке, подобные контакты в Испании становились все более редкими. Кафедры еврейского, арабского и арамейского языков были ненадолго учреждены в Оксфорде и четырех других университетах после Венского собора (1312 год). Существовали смутные, но растущие представления о сложных цивилизациях Китая и Индии, из которых импортировались предметы роскоши (в частности, хлопковые и шелковые ткани, а также керамика). Хотя крестовые походы не привели к значительным научным обменам, возникновение Монгольской империи имело стратегические последствия для государств крестоносцев и для самой Европы, что привело к расширению дипломатических контактов. В эпоху Великих географических открытий европейский интерес к картографированию Азии, особенно морских путей, стал чрезвычайно интенсивным, но большая часть этих исследований проводилась за пределами университетов.

The spread of Islam and the Muslim conquests in the 7th century established a sharp opposition or even a sense of polarity in the Middle Ages between European Christendom and the Islamic world, which stretched from the Middle East and Central Asia to North Africa and Andalusia. Popular medieval European knowledge of cultures farther east was poor and depended on the widely fictionalized travels of Sir John Mandeville and the legends of Prester John, but the equally famous account by Marco Polo was much longer and was more accurate. Scholarly work was initially largely linguistic in nature, with primarily a religious focus on understanding both Biblical Hebrew and languages like Syriac with early Christian literature, but there was also a wish to understand Arabic works on medicine, philosophy, and science. That effort, also called the Studia Linguarum, existed sporadically throughout the Middle Ages, and the Renaissance of the 12th century witnessed a particular growth in translations of Arabic texts into Latin, with figures like Constantine the African, who translated 37 books, mostly medical texts, from Arabic to Latin, and Herman of Carinthia, one of the translators of the Qur'an. The earliest translation of the Qur'an into Latin was completed in 1143, but little use was made of it until it was printed in 1543. It was later translated into other European languages. Gerard of Cremona and others based themselves in Andalusia to take advantage of its Arabic libraries and scholars. However, as the Christian Reconquista in the Iberian Peninsula began to accelerate in the 11th century, such contacts became rarer in Spain. Chairs of Hebrew, Arabic, and Aramaic were briefly established at Oxford and in four other universities after the Council of Vienne (1312). There was a vague but increasing knowledge of the complex civilisations of China and of India from which luxury goods (notably cotton and silk textiles as well as ceramics) were imported. Although the Crusades produced relatively little in the way of scholarly interchange, the eruption of the Mongol Empire had strategic implications for the Crusader kingdoms and for Europe itself, which led to extended diplomatic contacts. During the Age of Exploration, European interest in mapping Asia, especially the sea routes, became intense, but most was pursued outside the universities.

Ренессанс до 1800 года

Восточные исследования в университетах стали систематическими в эпоху Возрождения, при этом лингвистические и религиозные аспекты изначально продолжали доминировать. Существовало также политическое измерение, поскольку переводы для дипломатических целей были необходимы еще до того, как Запад активно взаимодействовал с Востоком за пределами Османской империи. Важным событием стало издание в Испании в 1514 году первой Полигло́тской Библии, содержавшей полные существующие тексты на еврейском и арамейском языках, а также на греческом и латинском. В Кембриджском университете с 1540 года существует должность королевского профессора иврита (пятая по старшинству постоянная должность), а кафедра арабского языка была основана около 1643 года. Оксфорд последовал, учредив кафедру иврита в 1546 году (обе кафедры были основаны Генрихом VIII). Одним из выдающихся ученых был Эдмунд Кастелл, опубликовавший свой лексикон Hebraicum, Chaldaicum, Syriacum, Samaritanum, Aethiopicum, Arabicum, et Persicum под названием «Гептаглотон» в 1669 году, а такие ученые, как Эдвард Покок, путешествовали на Восток и писали о современной истории и обществе восточных народов. В университете Саламанки профессора восточных языков преподавали, по крайней мере, с 1570-х годов. Во Франции Жан-Батист Кольбер инициировал программу подготовки «jeunes de langues» (Молодых лингвистов) – молодых специалистов-лингвистов для дипломатической службы, таких как Франсуа Петис де ла Круа, который, как и его отец и сын, служил арабским переводчиком короля. Изучение Дальнего Востока было начато миссионерами, особенно Маттео Риччи и другими участниками иезуитских миссий в Китае, и миссионерские мотивы оставались важными, по крайней мере, в лингвистических исследованиях. В XVIII веке западные ученые достигли разумного базового уровня понимания географии и большей части истории региона, но знание областей, наименее доступных для западных путешественников, таких как Япония и Тибет, и их языков оставалось ограниченным. Мыслители эпохи Просвещения характеризовали некоторые аспекты языческого Востока как превосходящие христианский Запад, как это отражено в «Lettres Persanes» Монтескье и ироническом восхвалении зороастризма Вольтером. Другие, такие как Эдвард Гиббон, высоко оценивали относительную религиозную терпимость Ближнего Востока по сравнению с нетерпимостью христианского Запада. Многие, включая Дидро и Вольтера, отмечали высокий социальный статус ученых в Поднебесной. Университет Неаполя «L'Orientale» (Università degli Studi di Napoli "L'Orientale"), основанный в Неаполе в 1732 году, является старейшей школой синологии и востоковедения в континентальной Европе. В конце XVIII века начался значительный рост интереса к изучению археологии этого периода, что стало еще более важным аспектом этой области в следующем столетии. Египтология стала пионером в этом направлении и, как и в случае многих других древних культур, предоставила лингвистам новый материал для дешифровки и изучения.

University Oriental studies became systematic during the Renaissance, with the linguistic and religious aspects initially continuing to dominate. There was also a political dimension, as translations for diplomatic purposes were needed even before the West engaged actively with the East beyond the Ottoman Empire. A landmark was the publication in Spain in 1514 of the first Polyglot Bible, containing the complete existing texts in Hebrew and Aramaic, in addition to Greek and Latin. At Cambridge University, there has been a Regius Professor of Hebrew since 1540 (the fifth oldest regular chair there), and the university's chair in Arabic was founded in about 1643. Oxford followed for Hebrew in 1546 (both chairs were established by Henry VIII). One distinguished scholar was Edmund Castell, who published his Lexicon Heptaglotton Hebraicum, Chaldaicum, Syriacum, Samaritanum, Aethiopicum, Arabicum, et Persicum in 1669, and scholars like Edward Pococke had traveled to the East and wrote on the modern history and society of the Eastern peoples. The University of Salamanca had Professors of Oriental Languages at least in the 1570s. In France, Jean Baptiste Colbert initiated a training programme for Les jeunes de langues (The Youth of Languages), young linguists in the diplomatic service, like François Pétis de la Croix, who, like his father and his son, served as an Arabic interpreter to the King. The study of the Far East was pioneered by missionaries, especially Matteo Ricci and others during the Jesuit China missions, and missionary motives were to remain important, at least in linguistic studies. During the 18th century, Western scholars reached a reasonable basic level of understanding of the geography and most of the history of the region, but knowledge of the areas least accessible to Western travelers, like Japan and Tibet, and their languages remained limited. The Enlightenment thinkers characterized aspects of the pagan East as superior to the Christian West in Montesquieu's Lettres Persanes and Voltaire's ironic promotion of Zoroastrianism. Others, like Edward Gibbon, praised the relative religious tolerance of the Middle East over what they considered the intolerant Christian West. Many, including Diderot and Voltaire, praised the high social status of scholarship in Mandarin China. The Università degli Studi di Napoli "L'Orientale" (English: University of Naples "L'Orientale"), founded in Naples in 1732, is the oldest school of Sinology and Oriental Studies of Continental Europe. The late 18th century saw the start of a great increase in the study of the archaeology of the period, which was to be an ever more important aspect of the field in the next century. Egyptology led the way and, as with many other ancient cultures, provide linguists with new material for decipherment and study.

19 век

С большим ростом знаний об Азии среди западных специалистов, растущим политическим и экономическим вовлечением в регион и, особенно, осознанием Уильямом Джонсом тесной связи между индийскими и европейскими языками, возникли более сложные интеллектуальные связи между ранней историей восточных и западных культур. Некоторые из этих процессов происходили в контексте франко-британского соперничества за контроль над Индией. Либеральные экономисты, такие как Джеймс Милл, принижали восточные цивилизации, характеризуя их как статичные и коррумпированные. Карл Маркс, сам еврейского происхождения, описывал азиатский способ производства как неизменный из-за экономической ограниченности крестьянского хозяйства и роли государства в производстве. Восточный деспотизм в Европе обычно считался ключевым фактором относительной отсталости восточных обществ. Изучение ислама было особенно важным направлением, поскольку большинство населения географической области, именуемой Востоком, составляли мусульмане. Интерес к пониманию ислама был обусловлен, в частности, экономическими интересами, связанными с растущей торговлей в Средиземноморье, и меняющимся культурно-интеллектуальным климатом того времени. В течение столетия западная археология распространилась на Ближний Восток и в Азию, принеся впечатляющие результаты. Например, в 1850-х годах французское правительство решило организовать масштабные операции в Ассирии и Месопотамии, чтобы продемонстрировать свое доминирование в регионе. Археологическая экспедиция под руководством Виктора Плейса раскопала дворец ассирийского царя Саргона II в Хорсабаде (бывшая Ниневия), что стало первым систематическим изучением этого памятника. Результатом экспедиции стала новаторская публикация «Ниневия и Ассирия», написанная совместно Виктором Плейсом и Феликсом Томасом и изданная около 1867 года. Новые национальные музеи стали местом хранения важных археологических находок, большая часть которых затем вывозилась в Европу, что привлекло беспрецедентное внимание к востоковедам. Первые серьезные европейские исследования буддизма и индуизма были проведены учеными Эженом Бернуфом и Максом Мюллером. Развивалось и академическое изучение ислама, и к середине XIX века востоковедение стало устоявшейся академической дисциплиной в большинстве европейских стран, особенно в тех, которые имели имперские интересы в регионе. Однако, наряду с расширением научного изучения, усиливались расистские настроения и стереотипы в отношении азиатских народов и культур, которые часто распространялись и на местные еврейские и цыганские общины, поскольку их также считали выходцами с Востока. Научные исследования часто были переплетены с предвзятыми расистскими и религиозными представлениями, которым способствовали новые биологические науки вплоть до окончания Второй мировой войны.

With a great increase in knowledge of Asia among Western specialists, the increasing political and economic involvement in the region, and particularly the realization of the existence of close relations between Indian and European languages by William Jones, there emerged more complex intellectual connections between the early history of Eastern and Western cultures. Some of the developments occurred in the context of Franco–British rivalry for the control of India. Liberal economists, such as James Mill, denigrated Eastern civilizations as static and corrupt. Karl Marx, himself of Jewish origin, characterized the Asiatic mode of production as unchanging because of the economic narrowness of village economies and the state's role in production. Oriental despotism was generally regarded in Europe as a major factor in the relative failure of progress of Eastern societies. The study of Islam was particularly central to the field since most people living in the geographical area that was termed as the Orient were Muslims. The interest in understanding Islam was fueled partly by economic considerations of the growing trade in the Mediterranean region and by the changing cultural and intellectual climate of the time. During the course of the century, Western archeology spread across the Middle East and Asia, with spectacular results. In the 1850s, for example, the French government was determined to mount large scale operations in Assyria and Mesopotamia to showcase its dominance in the region. An archaeological team, led by Victor Place, excavated the palace of the Assyrian King Sargon II in Khorsabad (formerly Nineveh), which was the first systematic excavation of the site. The expedition resulted in a pioneering publication, Ninevah and Assyria, which jointly authored by Victor Place and Felix Thomas and was published around 1867. New national museums provided a setting for important archaeological finds, most of which were then bought back to Europe, and they put Orientalists in the public spotlight as never before. The first serious European studies of Buddhism and Hinduism were by the scholars Eugene Burnouf and Max Müller. The academic study of Islam also developed, and by the mid 19th century, Oriental studies had become a well established academic discipline in most European countries, especially those with imperial interests in the region. Although scholastic study expanded, so did racist attitudes and stereotypes of Asian peoples and cultures, however, which frequently extended to local Jewish and Romani communities since they were also of Oriental origin and widely recognized as such. Scholarship often was intertwined with prejudicial racist and religious presumptions to which the new biological sciences tended to contribute until the end of the Second World War.

20 век

Участие ученых из новых независимых стран региона в академических исследованиях неизбежно значительно изменило характер этих исследований, что проявилось в возникновении постколониальных исследований и исследований Subaltern. Влияние ориентализма в том смысле, в котором его использовал Эдвард Саид в своей одноименной книге при изучении Ближнего Востока, вновь усилилось и стало более заметным после окончания холодной войны. Считается, что это было частично реакцией на "пробел" в политике идентичности в международных отношениях в целом и на "Западе" в частности, возникший из-за исчезновения советского коммунизма как глобального антагониста. Окончание холодной войны ознаменовало эпоху, отмеченную дискуссиями об исламистском терроризме и оценками степени угрозы, исходящей от культуры арабского мира и ислама для Запада. Суть этих дебатов отражает предположение, за которое ориентализм подвергался критике – определение Востока исключительно через призму ислама. Эти соображения возникли в более широком контексте реакции западных ученых на международную политику после холодной войны и, вероятно, были усилены террористическими атаками 11 сентября 2001 года. Символом подобной реакции на окончание холодной войны стала популяризация тезиса о столкновении цивилизаций. Идея фундаментального конфликта между Востоком и Западом была впервые предложена Бернардом Льюисом в его статье "Корни мусульманского гнева", написанной в 1990 году. Это также рассматривалось как способ объяснить новые формы и линии разлома в международном сообществе после холодной войны. Подход, основанный на столкновении цивилизаций, демонстрировал еще одну черту ориенталистской мысли: склонность рассматривать регион как единую, однородную цивилизацию, а не как совокупность различных и разнообразных культур и течений. Эту идею позже более широко развил Сэмюэл П. Хантингтон в своей статье 1993 года для журнала Foreign Affairs под названием "Столкновение цивилизаций?".

The participation in academic studies by scholars from the newly independent nations of the region itself inevitably changed the nature of studies considerably, with the emergence of post colonial studies and Subaltern Studies. The influence of Orientalism in the sense used by Edward Said in his book of the same name in scholarship on the Middle East was seen to have re emerged and risen in prevalence again after the end of the Cold War. It is contended that was partly a response to "a lacuna" in identity politics in international relations generally and within the 'West' particularly, which was brought about by the absence of Soviet communism as a global adversary. The end of the Cold War caused an era that has been marked by discussions of Islamist terrorism framing views on the extent to which the culture of the Arab world and of Islam is a threat to that of the West. The essence of the debate reflects a presupposition for which Orientalism has been criticized by the Orient being defined exclusively by Islam. Such considerations were seen to have occurred in the wider context of the way in which many Western scholars responded to international politics after the Cold War, and they were arguably heightened by the terrorist attacks of September 11, 2001. Symbolic of that type of response to the end of the Cold War was the popularization of the clash of civilizations thesis. That particular idea of a fundamental conflict between East and West was first advanced by Bernard Lewis in his article "The Roots of Muslim Rage", which was written in 1990. Again, that was seen as a way of accounting for new forms and lines of division in international society after the Cold War. The clash of civilizations approach involved another characteristic of Orientalist thought: the tendency to see the region as being one homogenous civilization, rather than as comprising various different and diverse cultures and strands. It was an idea that was taken on more famously by Samuel P. Huntington in his 1993 article in Foreign Affairs, "The Clash of Civilizations?"

Ориентализм

Термин «ориентализм» в некоторых кругах приобрел негативную окраску и понимается как изучение Востока западными учеными, сформированными установками эпохи европейского империализма XVIII и XIX веков. В таком понимании этот термин часто подразумевает предвзятые, карикатурные интерпретации восточных культур и народов. Эта точка зрения была наиболее ярко сформулирована и популяризирована Эдвардом Саидом в его работе «Ориентализм» (1978) – критической истории этой исследовательской традиции. Однако этот термин также используется некоторыми современными исследователями для обозначения писателей колониальной эпохи, придерживавшихся позитивных взглядов на Восток, в отличие от тех, кто не видел ценности в не западных культурах.

Из "Востоковедения" в "Азиатское исследование"

Как и термин «Восток», «ориентализм» происходит от латинского слова *oriens* (восходящий) и, возможно, в равной степени, от греческого слова *he'oros* (направление восходящего солнца). «Восток» противоположен «Западу», обозначающему западный мир. В контексте Старого Света Европа считалась Западом, а её самая дальняя известная оконечность – Востоком. От Римской империи до Средневековья то, что сегодня на Западе именуется Ближним Востоком, тогда рассматривалось как Восток. Однако использование различных терминов и значений, связанных с «Востоком», значительно сократилось со XX века, особенно по мере развития транстихоокеанских связей между Азией и Америкой и того, что путешественники из Азии чаще прибывают в Соединенные Штаты с запада. В большинстве университетов Северной Америки и Австралии область востоковедения уступила место азиатским исследованиям. Во многих случаях эта область была локализована для конкретных регионов, таких как исследования Ближнего и Среднего Востока, Южной Азии и Восточной Азии. Это отражает тот факт, что Восток – это не единый монолитный регион, а обширная территория, включающая множество цивилизаций. Общая концепция востоковедения, по мнению её противников, утратила всякую полезность и воспринимается как препятствие для изменений в структуре факультетов, отражающих современные научные тенденции. Во многих университетах, таких как Чикагский университет, факультеты и институты были разделены. Изучение библейских языков может быть связано с богословскими институтами, а изучение древних цивилизаций региона – с другим факультетом, чем изучение более поздних периодов. В 1970 году факультет востоковедения Австралийского национального университета был переименован в факультет азиатских исследований. В 2007 году факультет востоковедения Кембриджского университета стал факультетом азиатских и ближневосточных исследований, но в Оксфорде по-прежнему существует факультет востоковедения, как и в Чикаго, Риме, Лондоне (охватывающий также африканистику) и других университетах. Существуют различные объяснения перехода к «азиатским исследованиям»; все большее число профессиональных ученых и студентов, занимающихся азиатскими исследованиями, сами являются азиатами или выходцами из азиатских групп (например, американцами азиатского происхождения). Это изменение терминологии в некоторых случаях может быть связано с повышенной чувствительностью к термину «Восточный» в более политически корректной среде, хотя она возникла и раньше: собственный отдел Бернарда Льюиса в Принстонском университете был переименован за десятилетие до публикации книги Саида, что Саид упускает из виду. Некоторые считают термин «Восточный» оскорбительным для представителей не западных культур. Областные исследования, включающие не только филологические изыскания, но и политику идентичности, также могут объяснять нежелание использовать термин «Восточный». Сторонники «востоковедения» возражают, что термин «азиатский» столь же всеобъемлющ, как и «Восточный», и, возможно, изначально имел то же значение, если бы он произошел от аккадского слова, обозначающего «Восток» (более распространенное происхождение – от одного или обоих анатолийских имен собственных). Замена одного слова другим – это смешение исторически предвзятых мнений о Востоке с самим понятием «Восток». Термины «Восточный» и «Западный» – это всеобъемлющие понятия, которые полезно использовать для обозначения масштабных культурных различий. Эти общие понятия не исключают и не отрицают более конкретные.

Like the term Orient, Orientalism is a term that derives from the Latin word oriens (rising) and, equally likely, from the Greek word ('he'oros', the direction of the rising sun). "Orient" is the opposite of Occident, a term for the Western world. In terms of the Old World, Europe was considered the Occident (the West) and its farthest known extreme as the Orient (the East). From the Roman Empire to the Middle Ages, what is now in the West considered the Middle East was then considered the Orient. However, the use of the various terms and senses derived from "Orient" has greatly declined since the 20th century, especially since trans Pacific links between Asia and America have grown, and travel from Asia usually arrive in the United States from the west. In most North American and Australian universities, the field of Oriental studies has now been replaced by that of Asian studies. In many cases, the field has been localised to specific regions, such as Middle Eastern or Near Eastern studies, South Asian studies, and East Asian Studies. That reflects the fact that the Orient is not a single monolithic region but rather a broad area, encompassing multiple civilizations. The generic concept of Oriental studies has to its opponents lost any use that it may have once had and is perceived as obstructing changes in departmental structures to reflect actual patterns of modern scholarship. In many universities, like the University of Chicago, the faculties and institutions have been divided. The Biblical languages may be linked with theological institutes, and the study of ancient civilizations in the region may come under a different faculty from that of the studies of modern periods. In 1970, the Faculty of Oriental Studies at the Australian National University was renamed the Faculty of Asian Studies. In 2007, the Faculty of Oriental Studies at Cambridge University was renamed the Faculty of Asian and Middle Eastern Studies, but Oxford still has its Faculty of Oriental Studies, like for Chicago, Rome, London (covering African studies as well), and other universities. Various explanations for the change to "Asian studies" are offered; a growing number of professional scholars and students of Asian Studies are themselves Asian or from groups of Asian origin (like Asian Americans). This change of labeling may be correlated in some cases to the fact that sensitivity to the term "Oriental" has been heightened in a more politically correct atmosphere, although it began earlier: Bernard Lewis' own department at Princeton University was renamed a decade before Said wrote his book, a detail that Said gets wrong. By some, the term "Oriental" has come to be thought offensive to non Westerners. Area studies that incorporate not only philological pursuits but identity politics may also account for the hesitation to use the term "Oriental". Supporters of "Oriental Studies" counter that the term "Asian" is just as encompassing as "Oriental," and may well have originally had the same meaning, were it derived from an Akkadian word for "East" (a more common derivation is from one or both of two Anatolian proper names). Replacing one word with another is to confuse historically objectionable opinions about the East with the concept of "the East" itself. The terms Oriental/Eastern and Occidental/Western are both inclusive concepts that usefully identify large scale cultural differences. Such general concepts do not preclude or deny more specific ones.