Введение
Principia Ethica – книга, написанная в 1903 году британским философом Г. Э. Муром. Мур подвергает сомнению один из основополагающих принципов этики, а именно – что такое "добро". Он приходит к выводу, что "добро" не поддается определению, поскольку любые попытки его определить являются натуралистической ошибкой. Principia Ethica оказала значительное влияние, а аргументы Мура рассматривались как революционный прорыв в области моральной философии.
Principia Ethica is a book written in 1903 by British philosopher, G. E. Moore. Moore questions a fundamental pillar of ethics, specifically what the definition of "good" is. He concludes that "good" is indefinable because any attempts to do so commit the naturalistic fallacy. Principia Ethica was influential, with Moore's arguments being considered ground breaking advances in the field of moral philosophy.
История публикаций
Principia Ethica была впервые опубликована в октябре 1903 года издательством Кембриджского университета. Она была переиздана в 1922 и 1929 годах. Итальянский перевод, выполненный Джанни Ваттимо и снабженный предисловием Николы Аббаньяно, был опубликован издательством Bompiani в 1964 году.
Резюме
Мур утверждает, что этика связана с тремя основными вопросами: (1) «что такое благо?» (который он считает самым важным из трех), (2) «что хорошо или плохо само по себе?», и (3) «что хорошо как средство достижения цели?».
Что хорошего?
Первый вопрос касается природы и определения термина "добро". Мур утверждает, что этот термин прост и не поддается определению. Однако необходимо различать две формы добра: вещи, которые хороши сами по себе, или внутренне ценны, и вещи, которые хороши как причинные средства для достижения других целей. Наше знание ценности само по себе происходит из самоочевидных интуиций и не выводится из других вещей, в отличие от нашего знания добра как средства или долга. Среди вещей, которые хороши сами по себе, важно различать ценность целого и ценность его частей. Часто предполагается, что ценность целого просто равна сумме ценностей его частей. Мур отвергает эту точку зрения и настаивает на том, что она неверна для определенных типов целых: "органических единств" или "органических целостностей". Примеры органических целостностей можно найти в случаях возмездия. Такие случаи представляют собой целое, состоящее из двух негативных элементов: морально виновного человека и боли, причиняемой ему в качестве наказания. Однако общая ценность такого целого оказывается менее отрицательной (или даже положительной), чем сумма ценностей его отдельных элементов. И вновь нам приходится полагаться на интуицию, чтобы определить, чем внутренняя ценность целого отличается от суммы ценностей его частей.
Что само по себе хорошо или плохо?
Второй вопрос этики касается того, какие вещи хороши сами по себе. Мур обсуждает различные традиционные ответы на этот вопрос, особенно натурализм, который он противопоставляет своему собственному подходу. Основная проблема натурализма в этике – его склонность отождествлять ценность с естественными свойствами, такими как удовольствие в гедонизме или более высокая степень развития в «эволюционной этике». Он обвиняет подобные позиции в совершении натуралистической ошибки, пытаясь определить термин «хорошо» – термин, не поддающийся анализу, по мнению Мура – через естественные свойства. Если бы такие определения были верны, они были бы неинформативными тавтологиями: «Удовольствие – это хорошо» было бы эквивалентно «Удовольствие – это удовольствие». Однако, как утверждает Мур, истинность подобных утверждений – это не тавтология, а открытый вопрос. Именно поэтому вышеупомянутое определение и натурализм, лежащий в его основе, несостоятельны. Мур согласен с гедонизмом в том, что удовольствие само по себе является благом, но это не единственное благо, обладающее внутренней ценностью. Другим важным благом, ценным само по себе, является красота, например, красота гор, рек и закатов. Мур предлагает мысленный эксперимент, «метод изоляции», в качестве теста для определения наличия у чего-либо внутренней ценности. Этот тест призван исключить любые соображения о том, что вещь хороша как средство, путем выделения ее внутренней ценности. Метод заключается в том, чтобы представить себе мир, содержащий только рассматриваемую вещь, например, мир, состоящий исключительно из прекрасного пейзажа. Мур утверждает, что такой мир был бы лучше, чем уродливый, даже если в обоих случаях никто не мог бы им насладиться, что демонстрирует, что удовольствие – не единственное благо само по себе.
Что хорошего в качестве средства?
Ответив на второй вопрос этики, Мур переходит к третьему вопросу: "Что есть благо как средство?". Этот вопрос особенно важен, поскольку он охватывает область, традиционно связанную с этикой: "Что нам следует делать?". Для дальнейшего рассмотрения этого вопроса необходимо его сузить, так как основной интерес представляет собой "действия, которые большинство людей способны совершить, если только они этого пожелают; и в отношении этих действий вопрос заключается не просто в том, какие из них приведут к какому-либо хорошему или плохому результату, а какие из всех действий, доступных волеизъявлению в любой момент, произведут наилучший общий результат". Следовательно, правильные поступки – это те, которые приносят наибольшее благо. Однако сложность заключается в том, что последствия большинства действий слишком обширны, чтобы мы могли их адекватно учесть, особенно долгосрочные. В связи с этим Мур предлагает ограничить определение долга тем, что обычно дает лучшие результаты, чем вероятные альтернативы в относительно недалеком будущем. Как показывает обращение к причинно-следственным средствам, для определения наших обязанностей необходимо детальное эмпирическое исследование последствий действий, которое не поддается непосредственному интуитивному постижению. Является ли то или иное правило поведения долгом, в определенной степени зависит от условий конкретного общества, но в целом обязанности соответствуют рекомендациям здравого смысла. Добродетели, такие как честность, в свою очередь, можно определить как устойчивые склонности к выполнению обязанностей.
Прием
Principia Ethica оказала значительное влияние и помогла убедить многих в том, что суждения о морали нельзя вывести из констатации фактов. Клайв Белл полагал, что, противопоставляя себя Спенсеру и Миллю, Мур освободил свое поколение от утилитаризма. Principia Ethica была своего рода «библией» группы Блумсбери и философской основой их эстетических ценностей. Леонард Вулф считал, что она предлагала способ продолжать жить в мире, лишенном смысла. Эстетическая идея Мура об органическом целом служила художественным ориентиром для модернистов, таких как Вирджиния Вульф, и повлияла на эстетические взгляды Белла. Этический интуиционизм Мура рассматривается как подготовивший почву для некогнитивистских теорий морали, таких как эмотивизм. В «Теории справедливости» (1971) Джон Роулз сопоставляет взгляды Мура с идеями Гастингса Рашдалла, изложенными в его работе «Теория добра и зла» (1907). Взгляды Мура также сравнивали с концепциями Франца Брентано, Макса Шелера и Николая Хартманна. Джеффри Уорнок отмечал, что Principia Ethica представляется менее впечатляющей и устойчивой, чем вклад Мура в другие области философии. Джон Мейнард Кейнс, изначально являвшийся сторонником Principia Ethica, в своей статье 1938 года «Мои ранние убеждения» отверг как утопическую основополагающую веру Мура в человеческую разумность и благопристойность.