Иконоборчество в христианстве: история и современные проявления

Введение

Запрет почитания изображений в христианстве

Аниконизм – это отсутствие материальных изображений естественного и сверхъестественного мира в различных культурах. Большинство христианских деноминаций обычно не придерживались аниконизма, то есть избегания или запрета подобных изображений, даже начиная с раннего христианского искусства и архитектуры. Верующие традиционно активно создавали произведения искусства и христианские медиа, изображая Бога, Иисуса, Святого Духа, религиозных деятелей, включая святых и пророков, а также другие аспекты теологии, такие как Троица и Manus Dei. Однако в истории христианства были периоды аниконизма, особенно во время споров о византийском иконоборчестве в VIII веке и после протестантской Реформации в XVI веке, когда кальвинизм в частности отвергал любые изображения в церквях, и эта практика сохраняется по сей день в некоторых реформатских (кальвинистских) церквях, а также в некоторых формах фундаменталистского христианства. Католическая церковь всегда защищала использование священных изображений в церквях, святынях и домах, поощряя их почитание, но осуждая тех, кто поклоняется им как богам. Использование религиозных икон и изображений продолжает поддерживаться на высшем уровне религиозными лидерами основных христианских деноминаций, таких как некоторые лютеране, англо-католики и римские католики. Влияние Елизаветы I, а также проповеди против опасности идолопоклонства и излишнего украшения церквей, привели к тому, что другие англиканцы, под влиянием Оксфордского движения и последующего англо-католицизма, вновь ввели использование изображений в богослужении в свои церкви. Христианский аниконизм крайне редко распространялся на общие светские изображения, в отличие от аниконизма в исламе; анабаптистские группы, такие как амиши, являются редким исключением.

После Константина

Однако, по мере распространения христианства среди язычников, имевших традиции религиозных изображений, и особенно после обращения Константина (ок. 312 г.), легализации христианства и, позднее в том же столетии, установления христианства в качестве государственной религии Римской империи, в новые большие общественные церкви приходило множество новых людей. Эти церкви стали украшаться изображениями, которые, безусловно, в значительной степени опирались на имперские и языческие образцы: «Изображения Христа Вседержителя на престоле суда во многом обязаны изображениям Зевса. Портреты Богоматери не были полностью свободны от влияния языческого культа почитаемых богинь-матерей. В народном сознании святые заняли место, которое ранее занимали герои и божества». Предположение о том, что христианское искусство возникло как движение «снизу», не одобряемое церковной иерархией, теряет силу в свете строительства больших церквей под покровительством императора и по настоянию этой самой иерархии. Самые ранние письменные свидетельства о поклонении перед изображениями относятся к первой половине VI века, однако практика поклонения перед крестом уже была распространена к концу IV века. Упоминания о зажжении свечей перед изображениями и оставлении горящих свечей и ламп (в большем количестве, чем необходимо для освещения) встречаются в источниках VI века.

От Юстиниана до иконоборческого периода

В период после правления Юстиниана (527–565) отчетливо наблюдался огромный рост использования изображений, как в объеме, так и в качестве, а также нарастание аниконической реакции. По словам Китцингера, "в конце VI и VII веков практики поклонения изображениям стали сложными, распространенными и интенсивными". Кроме того, именно в этот период изображения, по-видимому, стали обычным явлением в христианских домах, и "как только они были допущены в эту сферу, их использование и злоупотребление вышли из-под контроля". Литературные упоминания христианских изображений значительно увеличились в рассказах о паломниках в Святую Землю, в исторических трудах и в популярных жизнеописаниях святых; одновременно некоторые из этих текстов начинают упоминать акты иконоборчества против изображений. Легендарный характер большей части этих двух типов источников очевиден, но эти истории остаются свидетельством практик, связанных с изображениями, и верований относительно их возможностей. Именно в этот период приписывание отдельным изображениям потенциала достигать, передавать или являть различные формы духовной благодати или божественной силы становится регулярным мотивом в литературе. Во многих рассказах о чудесах прослеживается "тенденция стирать грань между образом и первообразом", так что "образ действует или ведет себя так, как ожидается от самого изображенного. Он выражает свои желания, воплощает евангельские наставления, при нападении истекает кровью [и] в некоторых случаях защищает себя от неверных физической силой". Изображения дают обещания и требуют исполнения данных другими обещаний, остаются неприкосновенными для нападений и, чаще всего, даруют "какую-то материальную пользу своим почитателям". Наиболее известным примером является роль, приписываемая Изображению Эдессы (или Мандилиону) в провале персидской осады города в 544 году. В рассказе Прокопия, написанном вскоре после события, об этом изображении не упоминается, но оно впервые появляется как причина неудачи в истории Евгрия Школастика, датируемой примерно 593 годом. Хотя чаще всего описывается, что изображения действуют через некое посредничество, иногда прямой физический контакт приносит пользу, как, например, в случае с пересохшим колодцем, который вновь наполнился, когда в него опустили икону, или с исцелением, достигаемым благодаря употреблению в воде измельченной штукатурки со фрески. В VI веке Юлиан Атрамитийский возражал против скульптуры, но не против живописи, что фактически является православной позицией и по сей день, за исключением небольших работ.

The period after the reign of Justinian (527–565) evidently saw a huge increase in the use of images, both in volume and quality, and a gathering aniconic reaction. According to Kitzinger, "during the late sixth and seventh centuries devotional practices in front of images became elaborate, common, and intense". In addition it was in this period that images seem to have become common in Christian homes, and "Once admitted to that sphere their use and abuse was beyond control". Literary mentions of Christian images greatly increase, in the accounts of pilgrims to the Holy Land, in works of history, and in popular accounts of the lives of saints; at the same time some of these begin to mention acts of iconoclasm against images. The legendary nature of much of the last two types of material is clear, but the stories remain evidence of practices around images and beliefs as to what images were capable of. It is this period that the attribution to individual images of the potential to achieve, channel or display various forms of spiritual grace or divine power becomes a regular motif in literature. In the many miracle stories, there is a "tendency to break down the barrier between image and prototype", so that "the image acts or behaves as the subject itself is expected to act or behave. It makes known its wishes It enacts evangelical teachings, When attacked it bleeds, [and] In some cases it defends itself against infidels with physical force ". Images make promises, and demand that promises made by others are kept, are immune to attack, and most commonly of all, images bestow "some kind of material benefit upon votaries". The most famous example of this is the role ascribed to the Image of Edessa (or Mandylion) in the failure of the Persian siege of the city in 544. The image is not mentioned in the account of Procopius, writing soon after the event, but first appears as the agent of the failure in the history of Evagrius Scholasticus of about 593. Though most often images are described as acting through some kind of intermediary, sometimes direct physical contact produces the benefit, as with a dry well that refilled when an icon was lowered in the bucket, or medical benefit ascribed to drinking some ground up plaster from a fresco in water. In the 6th century Julian of Atramytion objected to sculpture, but not paintings, which is effectively the Orthodox position to the present day, except for small works.

Византийский иконоборчество

В Византийской империи в середине VIII и начале IX веков было два периода иконоборчества, или уничтожения изображений. Аргументы иконоборцев остаются довольно неясными, поскольку почти все их сочинения были уничтожены после "Триумфа православия". Основным мотивом, по-видимому, было простое убеждение в том, что изображения являются идолопоклонством; ссылались на запреты на поклонение высеченным изображениям в Моисеевом законе и аниконические высказывания отцов церкви, некоторые из которых, возможно, были утеряны. Один из теологических вопросов вращался вокруг двух природ Иисуса Христа. Иконоборцы полагали, что иконы не могут изображать одновременно божественную и человеческую природы Мессии, а лишь раздельно. Ибо икона, изображающая Иисуса исключительно как человека, была бы несторианством, а икона, показывающая Его как Бога и человека, не смогла бы сделать это, не смешивая две природы в одну смешанную, что было бы монофизитством, и таким образом все иконы были еретическими. Политические аспекты этих конфликтов сложны и связаны с отношениями между византийскими императорами, Вселенскими соборами и папой римским. Существует множество научных дискуссий о возможном влиянии аниконизма в исламе, религии, которой было более ста лет и которая нанесла сокрушительные поражения Византии в предшествующие десятилетия. Большинство ученых отвергают прямое религиозное влияние, хотя многие полагают, что ощущение кризиса, вызванное поражениями от ислама, способствовало иконоборческому движению. Как крест, так и светские двухмерные изображения оставались приемлемыми и даже использовались для замены религиозных изображений в двух наиболее известных случаях. Поражение византийского иконоборчества было настолько решительным, что этот вопрос больше никогда не возникал в православии. Действительно, окончательное прекращение иконоборческой полемики и постоянное использование изображений в Православной Церкви ежегодно отмечаются во время Великого поста на празднике Православия.

После иконоборства

На Западе фигуративной монументальной скульптуры избегали вплоть до эпохи Карла Великого, около 800 года; франки не связывали скульптуру с культовыми изображениями, и распятие в натуральную величину (с "корпусом"), которое, как известно, находилось в Палатинской капелле в Аахене, вероятно, стало поворотным произведением, открывшим путь к свободному и повсеместному использованию крупной скульптуры. Это происходило одновременно с византийским иконоборчеством (см. ниже). Религиозная скульптура, особенно крупная и отдельно стоящая, всегда была крайне редкой в восточном христианстве. Западная церковь стремилась отграничить использование изображений от идолопоклонства и сформулировала свою теологическую позицию в «Каролингах» (Libri Carolini) в аналогичных, но несколько отличающихся терминах от тех, что были сформулированы восточной церковью после периода иконоборчества. В своих путешествиях по Оверни между 1007 и 1020 годами священник Бернард Анжерский поначалу неодобрительно относился к большим распятиям со скульптурным трехмерным корпусом и другим религиозным статуям, которые он видел, но впоследствии принял их. Крест Геро, самое раннее сохранившееся изображение распятия в натуральную величину, предположительно датируется примерно 960 годом.

Бог Отец

Изображение Бога Отца в искусстве долгое время оставалось неприемлемым; его обычно изображали лишь с чертами Иисуса, которые к VI веку стали достаточно стандартизированными, например, в сценах Эдемского сада. Это объяснялось доктриной о предсуществующем Христе или Логосе, утверждающей, что Христос существовал от начала времен. Проще говоря, поскольку Бог состоит из Святой Троицы – трех лиц в одном Боге – изображение Бога можно было достичь, изображая Иисуса как Логос, за исключением немногих случаев, когда требовалось показать Иисуса и Бога Отца раздельно, как в сценах Крещения Господня. В качестве альтернативы Бог Отец изображался лишь Рукой Божьей, которая, вероятно, пришла в христианское искусство из эллинистического иудаизма, о чем свидетельствуют настенные росписи синагоги Дура-Европос в Сирии III века. Изображения Бога Отца, по сути, как Ветхозаветного Древнего Днями, стали распространены на Западе лишь с 1200 года и до сих пор вызывают споры в Восточном Православии, оставаясь запрещенными, например, Русской Православной Церковью (где изображения Древнего Днями, также запрещенные, считаются изображениями Христа). Православные церкви также избегают отдельно стоящих монументальных скульптур, а рельефы встречаются гораздо реже, особенно крупные. С другой стороны, иконы занимают несколько иную теологическую позицию в Православии и играют более важную роль в религиозной жизни, чем в католицизме, и тем более в протестантских церквях.

Бернард из Клерво

Бернард Клервоский (1090–1153) был влиятельным цистерцианским монахом, который известен своими трудами против чрезмерного использования изображений в монастырской среде и во многом определил лаконичный стиль цистерцианской архитектуры. Однако его критика была направлена на то, что он считал легкомысленными, нерелигиозными элементами в романском религиозном искусстве своего времени, которые, по его мнению, отвлекали монахов от духовной жизни. Тем не менее, он был готов отказаться и от религиозных изображений, как для экономии средств, так и для избежания "чувственных отвлечений". Дома молитвы, принадлежащие Ассирийской Церкви Востока, как правило, отличаются простотой. В своих домах христиане Ассирийской Церкви Востока вешают на восточной стене главной комнаты простой христианский крест.

Реформация и контрреформация

Противостояние религиозным изображениям было характерной чертой прото-протестантских движений, таких как лолларды в Англии. Реформация породила две основные ветви протестантского христианства: евангелическо-лютеранскую церковь, следовавшую учению Мартина Лютера (1483–1546), и реформатскую церковь, опиравшуюся на идеи Иоанна Кальвина (1509–1564) и Гюльдриха Цвингли (1484–1531). Из этих ветвей выросли три главных течения: лютеранская традиция, континентальная реформатская и англиканская традиции, последние две из которых в целом придерживались реформатской (кальвинистской) веры. Лютеране и реформаты по-разному относились к религиозным изображениям, по крайней мере, временно. Лютеранское богослужение проходило в богато украшенных церквях, что отражало высокое почитание лютеранами Евхаристии. Лютеранские алтарные изображения, такие как «Тайная вечеря» Лукаса Кранаха Старшего (ок. 1472–1553), заказывались, хотя теперь они преследовали двойную цель – пробуждать разум к размышлениям о Божественном и обучать лютеранской доктрине. Алтарное изображение в церкви Святых Петра и Павла в Веймаре иллюстрировало доктрину общения святых, изображая Лютера и Кранаха «вместе с Иоанном Крестителем у подножия креста». Лютеране решительно выступали против иконоборческих кампаний реформатских сторонников. Андреас Карлштадт (1486–1541) был самым ранним крайним иконоборцем, за ним последовали Гюльдрих Цвингли и Иоанн Кальвин. Реформатские (кальвинистские) церкви (включая англиканскую, пуританскую/конгрегационалистскую и реформатскую баптистскую) полностью запрещали изображение религиозных образов. Реформатские богословы, такие как Франсис Турретин, Теодор Беза, члены Вестминстерской ассамблеи, а позднее Роберт Дабни и Джон Мюррей, однозначно отвергали изображение Христа, приводя аргументы из второй заповеди, а также из писаний ранней церкви, используя те же тексты и доводы, что и византийские иконоборцы. Кальвинистский Большой катехизис Вестминстера 1647 года в вопросе 109 спрашивает: «Какие грехи запрещены второй заповедью? Ответ: Грехи, запрещенные второй заповедью, – это всякое выдумывание, совещание, повеление, использование и всякое одобрение религиозного поклонения, не установленного Самим Богом; терпимость к ложной религии; создание какого-либо представления о Боге, об одной или всех трех Лицах, либо внутренне в нашем уме, либо внешне в каком-либо образе или подобии какого-либо существа». Пуритан Томас Уотсон (ок. 1620–1686) утверждал:

Opposition to religious imagery was a feature of proto Protestant movements such as the Lollards in England. The Reformation produced two main branches of Protestant Christianity; one was the Evangelical Lutheran churches, which followed the teachings of Martin Luther (1483–1546), and the other the Reformed Churches, which followed the ideas of John Calvin (1509–1564) and of Huldrych Zwingli (1484–1531). Out of these branches grew three main sects, the Lutheran tradition, as well as the Continental Reformed and Anglican traditions, the latter two broadly following the Reformed (Calvinist) faith. Lutherans and Reformed Christians had different views regarding religious imagery. at least temporarily. The Lutheran Divine Service occurred in ornate churches, reflecting Lutherans' exalted view of the Eucharist. Lutheran altarpieces, such as Last Supper by Lucas Cranach the Elder (c. 1472–1553), were commissioned, although they now served a dual purpose of exciting the mind to thoughts of the Divine, as well as serving to teach Lutheran doctrine. The altarpiece in St. Peter und Paul in Weimar exemplified the doctrine of the communion of saints by showing Luther and Cranach "alongside John the Baptist at the foot of the cross". Lutherans strongly opposed the iconoclastic campaigns of the Reformed partisans. Andreas Karlstadt (1486–1541) was the earliest extreme iconoclast, to be followed by Huldrych Zwingli and John Calvin. The Reformed (Calvinist) churches (including the Anglican, Puritan/Congregational and Reformed Baptist Churches) completely prohibited the display of religious images. Reformed theologians such as Francis Turretin, Theodore Beza, the Divines of the Westminster Assembly, and later Robert Dabney and John Murray, explicitly reject the depiction of Christ, citing arguments drawn from the second commandment, as well as from writings of the early church, using the same texts and arguments as Byzantine iconoclasts. The Calvinist Westminster Larger Catechism of 1647 asks in Question 109: 'What are the sins forbidden in the second commandment?Answer: The sins forbidden in the second commandment are, all devising, counseling, commanding, using, and anywise approving, any religious worship not instituted by God himself; tolerating a false religion; the making any representation of God, of all or of any of the three persons, either inwardly in our mind, or outwardly in any kind of image or likeness of any creature'. The Puritan Thomas Watson (c. 1620–1686) declared:

«Романисты создают изображения Бога Отца, изображая его в своих церковных окнах как старика; и изображение Христа на кресте; и, поскольку это противоречит букве этой заповеди, они кощунственно исключают ее из своего катехизиса и разделяют десятую заповедь на две части». Помимо официального уничтожения произведений искусства, происходили вспышки насильственного кальвинистского иконоборчества, такие как «Белденшторм» в Нидерландах в 1566 году. В это время ранний англиканство, примыкая к более широкой реформатской традиции, также удалило большинство религиозных изображений и символов из церквей и не поощряло их частное использование. Елизавета I Английская, верховный правитель Англиканской церкви, была одной из многих англикан, проявлявших противоречивые взгляды, как, например, заказав крест для своей часовни, несмотря на закон, который она одобрила, так и резко возражая, когда декан собора Святого Павла поместил в королевскую скамью служебную книгу с «изображениями, напоминающими ангелов и святых, да что там, с грубыми нелепостями, изображениями, напоминающими Святую Троицу». В целом, реформатские церкви сейчас относятся к использованию религиозного искусства и символов более спокойно, чем в период Реформации, хотя многие деноминации избегают изображений в церквях и могут не одобрять символическую интерпретацию библейских текстов. В Англиканской церкви такие вопросы, как использование алтарных крестов и распятий, могут вызывать сильные чувства. Однако, хотя ранние англикане уничтожали портреты святых, портреты современных людей, включая церковных лидеров, не считались проблематичными и сохранились в большом количестве. Реформаты не возражали против небольших религиозных изображений, обычно изображающих эпизоды из Нового Завета, в виде гравюр; библейские иллюстрации или иллюстрированные книги, особенно предназначенные для детей, были и продолжают широко использоваться в протестантизме, так что в XVII веке даже «обычный пуританин наслаждался Библией с картинками». Столкнувшись с протестантским вызовом изображениям, который был гораздо более яростным, чем обычно в XXI веке, католическая Контрреформация (ок. 1545–1648) отреагировала, тихо удалив некоторые типы средневековых изображений, которые не могли быть оправданы теологически, но в остальном укрепив свою приверженность использованию искусства и изображений для распространения христианского послания, хотя и ужесточив контроль над детальным содержанием изображений, которое церковь взяла под более строгий контроль. Практическое прекращение производства религиозной живописи в реформатских частях Европы привело к перенаправлению художественного производства на светские темы, особенно в голландской живописи Золотого века XVII века. В то время как католическая Европа все еще производила большое количество барочных алтарных изображений, Нидерланды создавали жанровые сцены (очень часто изображающие неблагочестивое поведение), натюрморты, портреты и пейзажи. Часто к этим произведениям прилагались морализаторские послания, хотя предмет часто несколько противоречил им. Протестантское религиозное искусство, главным образом в форме иллюстраций библейских событий, продолжало существовать в гравюре и в книжных иллюстрациях, например, в офортах Рембрандта (1606–1669), который также писал библейские сюжеты. На ранних этапах Реформации протестантские пропагандисты активно использовали изображения, высмеивающие своих противников.

Romanists make images of God the Father, painting him in their church windows as an old man; and an image of Christ on the crucifix; and, because it is against the letter of this commandment, they sacrilegiously blot it out of their catechism, and divide the tenth commandment into two. Apart from official destruction of art, there were outbreaks of violent Calvinist iconoclasm – such as the Beeldenstorm in the Low Countries in 1566. During this time, early Anglicanism, falling with the broader Reformed tradition, also removed most religious images and symbols from churches and discouraged their private use. Elizabeth I of England , the Supreme Governor of the Church of England, was one of many Anglicans to exhibit somewhat contradictory attitudes, both ordering a crucifix for her chapel when they were against a law she had approved, and objecting forcefully when the Dean of St Paul's put in the royal pew a service book with "cuts resembling angels and saints, nay, grosser absurdities, pictures resembling the Holy Trinity". Generally, Reformed churches are now more relaxed over the use of religious art and symbols than they were in the Reformation period, though many denominations avoid images in churches and may discourage the interpretation of Biblical texts in symbolic terms. In the Anglican Church matters such as the use of altar crosses and crucifixes can arouse strong feelings. However while early Anglicans destroyed portraits of saints, portraits of contemporary individuals, including church leaders, were not considered problematic, and exist in large numbers. Reformed Christians did not object to small religious images, typically of episodes from the New Testament, in the form of prints; Bible illustrations or picture books, especially those intended for children, were and continue to be widely used in Protestantism, so that in the 17th century, even "the ordinary Puritan enjoyed a Bible with pictures". Faced with the Protestant challenge to imagery, then far more virulent than it usually is in the 21st century, the Catholic Counter Reformation (c. 1545 – c. 1648) reacted by quietly removing some types of medieval imagery that could not be justified theologically, but otherwise by strengthening its commitment to the use of art and images to promote the Christian message, though tightening up on the detailed content of imagery, which the church brought under stricter control. The virtual end of the production of religious painting in Reformed parts of Europe had the effect of diverting artistic production into secular subjects, especially in Dutch Golden Age painting of the 17th century. While Catholic Europe was still producing Baroque altarpieces in large numbers, the Netherlands produced genre scenes (very often depicting ungodly behavior), still lifes, portraits and landscapes. Moralistic messages were often attached to these, though the subject matter often fights somewhat with them. Protestant religious art, mainly in the form of illustrations of biblical events, continued in printmaking and in book illustrations, for example in the etchings of Rembrandt (1606–1669), who also painted biblical subjects. In the early stages of the Reformation, Protestant propagandists made vigorous use of images satirizing their opponents.

Среди христиан сегодня

Лютеранские церкви продолжают быть богато украшенными, в отношении священного искусства: автор – Деклан Мармион, Сальвадор Райан и Геза Э. Тиссен | название: Remembering the Reformation: Martin Luther and Catholic Theology | источник: страница 169.

Кальвинистский иконоборческий подход, особенно в печатных материалах и витражах, в целом ослаб, хотя диапазон и контекст используемых изображений значительно более ограничен, чем в католицизме, лютеранстве или некоторых направлениях англиканства, последнее из которых после Оксфордского движения также включило в себя многие обряды высокого церковного стиля. Методистские и пятидесятнические традиции, а также другие веслианские арминианские евангельские церкви вдохновлены моравской, а не кальвинистской традицией и, следовательно, более склонны к использованию больших крестов и других изображений, хотя и не в таком изобилии, как в традиционном католицизме или лютеранстве. Примером может служить 52-футовая статуя Lux Mundi в Огайо. Университет Боба Джонса, являющийся оплотом протестантского фундаментализма, обладает крупной коллекцией барочных алтарных изображений старых мастеров католической живописи, провозглашающих послание Контрреформации, однако они выставлены в галерее, а не в церкви. Амиши и некоторые другие меннонитские группы по-прежнему избегают фотографий или любых изображений людей; у кукол их детей обычно не прорисованы лица. Братство во Христе, еще одна ветвь анабаптизма, отвергало любое использование фотографии до середины XX века. Iglesia ni Cristo (Церковь Христа) и Members Church of God International, филиппинские секты с реставрационистскими убеждениями, также прямо запрещают использование любых религиозных изображений, включая распятия. Использование икон и изображений Иисуса Христа продолжает практиковаться в христианских конфессиях, таких как лютеранство, англиканство, методизм и католицизм. В своей книге 2003 года о молитве с иконами Христа архиепископ Кентерберийский Роуэн Уильямс ссылался на 2 Коринфянам 4:6: «свет познания славы Божьей в лице Иисуса Христа» и писал, что созерцание икон Христа «дает нам силу видеть все в новом свете». Уильямс утверждает, что аргументы в пользу использования изображений Христа в конечном итоге одержали победу над иконоборчеством среди христиан в целом, поскольку использование икон «тесно связано с самыми существенными верованиями христиан об Иисусе Христе». В своей общей аудитории 29 октября 1997 года папа Иоанн Павел II повторил положение Lumen gentium, 67, согласно которому: «почитание изображений Христа, Пресвятой Девы и святых должно совершаться с благоговением». В своей общей аудитории 6 мая 2009 года папа Бенедикт XVI сослался на рассуждения Иоанна Дамаскина, который писал: «В прежние времена Бог не изображался на изображениях, будучи бесформенным и безликим. Но поскольку Бог теперь явился во плоти и жил среди людей, я изображаю ту часть Бога, которая видима. Я не поклоняюсь материи, но Творцу материи», и заявил, что это составляет часть теологической основы почитания изображений. Использование значительных изображений Иисуса Христа продолжается среди католиков, например, в 2008 году прихожане профинансировали 50-футовую статую Иисуса на Минданао, Филиппины.

Calvinist aniconism, especially in printed material, and stained glass, can generally be said to have weakened in force, although the range and context of images used are much more restricted than in Catholicism, Lutheranism, or parts of Anglicanism, the latter of which also incorporated many high church practices after the Oxford Movement. The Methodist and Pentecostal traditions, as well as other Wesleyan Arminian Evangelical churches, are inspired by the Moravian rather than Calvinist tradition, and are therefore readier to use large crosses and other images, though not with the profusion of traditional Catholicism or Lutheranism. Hence works like the 52 ft tall Lux Mundi statue in Ohio. Bob Jones University, a standard bearer for Protestant Fundamentalism, has a major collection of Baroque old master Catholic altarpieces proclaiming the Counter Reformation message, though these are in a gallery, rather than in a church. The Amish and some other Mennonite groups continue to avoid photographs or any depictions of people; their children's dolls usually have blank faces. The Brethren in Christ, another branch of Anabaptism, rejected all use of photography until the mid 20th century. The Iglesia ni Cristo (Church of Christ) and Members Church of God International, Philippines based sects with Restorationist like beliefs, also explicitly forbid the use of any religious image, including the crucifix. The use of icons and images of Jesus continues to employed in Christian denominations such as Lutherans, Anglicans, Methodists and Catholics. In his 2003 book on praying with icons of Christ, Archbishop of Canterbury, Rowan Williams referred to 2 Corinthians 4.6: "the light of the knowledge of the glory of God in the face of Jesus Christ" and wrote that meditation on the icons of Christ "gives us the power to see all things freshly". Williams states that the arguments in favor of the use of images of Christ eventually won over iconoclasm among Christians at large because the use of icons is "so closely connected with the most essential beliefs of Christians about Jesus Christ himself". In his 29 October 1997 general audience, Pope John Paul II reiterated the statement of Lumen gentium, 67 that: "the veneration of images of Christ, the Blessed Virgin and the saints, be religiously observed". In his 6 May 2009 general audience Pope Benedict XVI referred to the reasoning used by John of Damascus who wrote: "In other ages God had not been represented in images, being incorporate and faceless. But since God has now been seen in the flesh, and lived among men, I represent that part of God which is visible. I do not venerate matter, but the Creator of matter" and stated that it forms part of the theological basis for the veneration of images. The use of significant representations of Jesus has continued among Catholics, e. g. with the 2008 parishioner funded 50 foot statue of Jesus in Mindanao, Philippines.