Трактат Хораёт: Законы об ошибочных решениях и приношениях

Введение

Трактат Мишны и Талмуда Хорайот (; "Решения") — это трактат в Седере Незикин Талмуда. В Мишне он является десятым и последним трактатом в Незикине, девятым трактатом в Вавилонском Талмуде и восьмым в Иерусалимском Талмуде. Он состоит из трех глав в Мишне и двух в Тосефте. Трактат в основном посвящен законам, касающимся ошибочных решений еврейского суда, а также непредумышленных действий, совершенных лидерами еврейского народа, и жертвенным приношениям (на иврите корбан, множественное число корбанот), которые могли быть принесены в качестве последствий этих действий. Заключительная часть трактата (12a–13b) рассматривает приоритетность корбанотов в Храме и исследует вопрос о том, как оценить человеческую жизнь в экстренных ситуациях.

Мишна

Мишна "Хорайот" является заключительной частью трактата "Незикин". "Хорайот" состоит из трех глав. В этих трех главах содержится двадцать параграфов Мишны, или двадцать Мишнаёт. Эти главы посвящены стихам в Торе, определяющим различные процедуры принесения жертвы за грех, совершённой частным лицом, помазанным священником, главой синагоги (наси) и всей общиной. Под "общинным" приношением понимается приношение, совершаемое общиной после следования ошибочному решению высшего суда. Помимо обсуждения в Левите 4, Тора упоминает также об общинных приношениях. Мудрецы толкуют второй отрывок в Числах как относящийся к греху невольного идолопоклонства, совершенному общиной.

Глава 1 Жертвоприношение за непреднамеренные грехи

Маймонид суммирует условия, необходимые для принесения такой жертвы, изложенные в первой и второй главах, следующим образом: (1) глава Синедриона и все его члены должны были присутствовать при вынесении решения; (2) каждый из них должен был полностью соответствовать требованиям для членства в этом органе; (3) решение должно было быть принято единогласно; (4) ошибка должна была касаться закона, содержащегося в Библии; (5) за решением должны были последовать действия как минимум большинства людей; (6) те, кто действовал в соответствии с решением, не должны были знать об ошибке и должны были полагать, что действуют в соответствии с законом; (7) ошибка должна была быть вызвана незнанием конкретной детали, а не незнанием существования самого библейского закона. Если эти условия не соблюдены, каждый из тех, кто действовал в соответствии с ошибочным постановлением, должен принести индивидуальную жертву.

Глава 2 Непреднамеренные грехи первосвященника и царя

Помазанный священник, неверно истолковавший закон из Библии и поступивший в соответствии с этим, должен был принести особый дар. Те же условия, которые применялись к ошибочному решению суда в отношении практики общины, применялись и к ошибочному решению помазанного священника в отношении его собственной практики. В этой главе также рассматриваются законы, касающиеся особого дара Ведущего Старейшины Синедриона, Наси.

Глава 3 Преимущество

В случае помазанного священника и Наси, чье служение носит временный характер, может возникнуть вопрос о том, какую жертву они должны приносить за грехи, совершенные до вступления в должность или после ее оставления. Если грех был совершен до занятия должности, они считались простыми людьми. Если же грех был совершен после ухода с поста, Наси рассматривался как частное лицо, тогда как статус помазанного священника оставался неизменным. Мишна (10а) утверждает, что Наси приравнивается к царю, основываясь на стихе из Левит 4:22, где говорится: «все заповеди Господа, Бога его». Этот стих, очевидно, относится к царю, который один лишь подчиняется непосредственно Богу. В Мишне разъясняется значение еврейского слова «Машиах» – помазанник или мессия – в контексте первосвященства. Помазанный первосвященник должен приносить в жертву быка за невольный грех. Однако первосвященник, не получивший помазания (именуемый первосвященником множества одеяний из-за расширенных обязанностей во время обрядов Йом Кипур), не приносит такого быка за невольные грехи. Мишна указывает на два ключевых различия между действующим первосвященником и первосвященником, не исполняющим свои обязанности: 1) действующий первосвященник приносит быка в жертву в Йом Кипур, и 2) ежедневное хлебное приношение готовится действующим первосвященником. Далее Мишна начинает устанавливать приоритеты при распределении благотворительных средств или найденных вещей, основываясь на поле или статусе человека. Мишна выстраивает людей по рангу, начиная со священников и заканчивая рабами: священники, левиты, израильтяне, незаконнорожденные мамзеры, нетиним (предполагаемые потомки гаваонитов), прозелиты и, наконец, освобожденные рабы. Однако Мишна уточняет, что этот список приоритетов может быть изменен в зависимости от уровня знаний или благочестия: «Это справедливо лишь при равных прочих условиях, но если невежественный священник уступает в учености мамзеру, являющемуся ученым, то последний должен иметь преимущество во всех почестях» (Хор. 13а).

In the cases of the anointed priest and the Nasi, whose tenure of office is temporary, a question might arise about the kind of sacrifice they must bring for sins committed before entering their offices or after leaving them. If the sin was committed before they assumed office, they were considered private individuals. If the sin was committed after they left their offices, the Nasi was regarded as an individual, while the status of the anointed priest was unchanged. The Mishna (10a) states that the Nasi is considered the king, deriving this from the verse in Lev.4:22 that "all the commandments of the Lord his God." This verse must refer to the king, who alone has only God above him. The Mishnah clarifies the meaning of the Hebrew word "Mashiach," anointed one or messiah, in the context of the high priesthood. The "anointed priest" must bring a bull as an offering for an unwitting sin. Still, the High Priest who is not anointed (referred to as the High Priest of multiple garments, because of his extended duties during the Yom Kippur rites) does not bring that bull offering for unwitting sins. The Mishna states that there are two unique differences between the High Priest currently serving in that position and a High Priest who is not in the active role: 1. The serving High Priest brings the bull offering on Yom Kippur, and 2) the daily gift offering of flour is prepared by the serving High Priest. The Mishna begins prioritizing the distribution of charity money or lost objects to people based on their gender or title. The Mishna orders people in rank from priests to slaves in terms of priority — priests, Levites, Israelites, illegitimate mamzers, Nethinim (the alleged descendants of the Gibeonites), proselytes, and then freed slaves. However, the Mishna then states that the list of prioritization is overridden by one's level of scholarship or piety: "This is only when all other things are equal, but in the case of an ignorant priest and a scholar who is an illegitimate mamzer, the latter must precede the priest in all honors" (Hor. 13a).

Талмуд

Трактат Хорайот в Вавилонском Талмуде состоит всего из четырнадцати страниц. Он печатается во многих изданиях вместе с трактатом Авода Зара. Гемара в основном посвящена толкованию законов Мишны, касающихся жертвоприношений за невольный грех, с некоторыми аггадическими отступлениями в третьей главе. Комментарий, приписываемый Раши, здесь более пространен, чем в других частях Талмуда. Есть основания полагать, что этот комментарий Раши к Хорайоту был составлен школой раввина Гершома. Тосафот, опубликованные в Вильнюсском издании Шаса, охватывают только первые две главы, а их стиль и методология, преимущественно интерпретативного характера, сильно отличаются от Тосафотов к другим трактатам. В Вильнюсском издании, помимо комментария Рабину Хананеля, присутствует комментарий под названием Тосафот ХаРош, приписываемый Ашеру бен Йехиелю. Самые ранние печатные издания Вавилонского Талмуда, начиная с Венеции, включали записи Иерусалимского Талмуда по трактату Хорайот в конце издания. Это было сделано из-за того, что печатники не смогли найти обширные записи Тосафотов по Хорайоту. В каждом печатном издании текста Хорайот вносились исправления или незначительные редакции.

Глава 1 вавилонского Талмуда Хорайот

В первой Мишне обсуждается авторитет мудрецов и обязанность действовать самостоятельно и не следовать ошибочным решениям. Мудрец, являющийся экспертом в халахе и знающий, что суд ошибся в своем решении, не должен следовать ошибочному решению суда и совершать запрещенные действия. Это относится к человеку, обладающему глубоким пониманием халахи. Однако человек, не являющийся экспертом и не знающий, что решение суда действительно ошибочно, будет освобожден от наказания, если он нарушит заповедь, следуя неправильному решению суда. Из этого первого обсуждения Мишны и последующего талмудического изложения делается вывод, что эксперты в халахе обязаны взвешивать свою внутреннюю убежденность и принимать автономные решения, прежде чем действовать в халахических вопросах. Как отмечает один современный автор, "внутренняя истина" халахи имеет приоритет над указаниями суда, особенно когда эти указания требуют нарушения халахи. Мишна призывает экспертов по халахе быть независимыми при вынесении халахических заключений. В "Гемаре" говорится, что каждое израильское племя рассматривается как община, основываясь на стихе: "Иосафат встал в общине". Однако бык, приносимый в искупление общего греха, приносится только тогда, когда большинство племен или большинство населения Израиля ошибаются и следуют ошибочному решению. В Храме приносят двенадцать быков за грех всего народа, а за грех идолопоклонства – двенадцать быков и двенадцать козлов. "Гемара" далее ограничивает случаи, когда суд приносит быка в искупление общего греха. Бык приносится в жертву за общее преступление только тогда, когда вся община согрешила на основании судебного решения относительно детали мицвы, запрещенной в Торе; то есть, бык не приносится, если суд отменил весь отрицательный запрет, и община слепо последовала за ним. Аналогично, бык в искупление общего греха не приносится, если суд вынес решение по вопросу, настолько очевидному, что даже самое буквальное толкование Еврейской Библии привело бы к осознанию ошибки суда. В языке Талмуда, если вопрос настолько ясен, что даже саддукеи признают эту мицву запрещенной в Торе, то в таком случае, после неосознанного решения суда, бык за общее преступление не приносится.

The first Mishnah discussed the authority of the sages and the responsibility to act autonomously and not follow a misguided ruling. A sage who is an expert in Halakha and knows that the court was mistaken in its ruling, should not follow a misguided ruling of the court and perform a forbidden action. This applies to an individual who has a great understanding of Halakha. However, an individual who is not an expert and does not know that the court's ruling was indeed misguided would be exempt from punishment were he to transgress a commandment by following the court's incorrect ruling. From this first Mishnah and Talmudic discussion that follows, the conclusion is drawn that experts in Halakha are obligated to weigh their internal truth and autonomous decision before acting on halakhic matters. As one modern writer notes, the "inner truth" of Halakha takes precedence over a court's instructions, especially when the court's instructions require one to transgress Halakha. The Mishna calls for experts on Halakha to be independent in reaching halakhic conclusions. The Gemara rules that each tribe in Israel is considered as a congregation, after the verse "And Jehoshaphat stood in the congregation." However, the bull that atones for the communal transgression is only brought when the majority of tribes or majority of Israel population err and follow a mistaken ruling. Twelve bulls are offered at the Temple for a sin of the entire people, but for the sin of idol worship, twelve bulls and twelve goats are sacrificed. The Gemara proceeds to limit further the cases in which a court would bring a bull that atones for communal transgression. The only times when the bull is offered to atone for communal transgression is when the entire congregation sinned based on a court ruling on a detail of mitzvah prohibited in the Torah; i. e., no bull would be brought if the court annulled an entire negative prohibition and the congregation blindly followed them. Likewise, no bull atoning for communal transgression would be brought if the court ruled on a matter so obvious that even the most straightforward reading of the Hebrew Bible would lead one to realize that the court is mistaken. In the language of the Talmud, if the matter is such that even the Sadducees acknowledge it is a prohibited mitzvah in the Torah, no bull would be brought in such a case of communal transgression following a court's unwitting ruling.

Глава 2 вавилонского Талмуда Хорайот

Вторая глава начинается словами "Постановления помазанного священника". Вторая глава посвящена жертвенным приношениям, приносимым вследствие невольного греха. В книге Левит, в частности, Первосвященник и Наси приносили особые жертвы в Левит 4:9 (HE) и 23, по-видимому, потому что их ошибки причиняли вред народу, как отражено в Левит 4:3 (HE). Гемара толкует Левит 4:3, выражение "вина на народ", как указание на то, что помазанный священник и царь приносят жертву за свои невольные действия, аналогично "вине на народ". Это означает, что подобно народу в целом, приносящему жертву после прегрешения, вызванного ошибочным решением, так и помазанный священник и царь приносят жертву (7b). Первосвященник приносит в жертву быка только после вынесения решения и последующего действия на основании этого ошибочного решения, что соответствует жертвоприношению быка народом в целом, то есть когда невольное действие совершено после вынесения ошибочного решения. Помазанный священник не приносит жертву, если его прегрешение не основано на ошибочном решении. Обсуждается статус помазанного священника в параллели с Синедрионом (7b). Рав Паппа учит, что рассматриваемый случай – это случай, когда помазанный священник был выдающимся знатоком Торы, обладающим таким же правом выносить решения, как и Синедрион (7b). Помазанный священник не приносит временную жертву за вину в случаях сомнений относительно его прегрешения. В рамках жертвы за грех существует подкатегория приношений, размер которых зависит от материального положения приносящего. Помазанный священник приносит временную жертву за вину в тех случаях, когда это делал бы отдельный человек. Мишна (9a) учит, что при приношениях, за умышленное нарушение которых полагается карет, человек приносит жертву, если прегрешил невольно. В этом конкретном случае невольного прегрешения Наси/царь должен принести козла, а не козленка (сеира) или ягненка (кивса), которые приносились бы в качестве жертвы за грех народом и в других случаях. В отличие от них, помазанный священник и Синедрион приносили быка, как упоминалось ранее. Однако, если грех, совершенный по ошибке после ошибочного решения, был грехом идолопоклонства, то царь приносил козленка в качестве жертвы за грех, как и помазанный священник и обычный человек. Гемара (9a 9b) продолжает обсуждение деталей временной жертвы за вину, которая, согласно Мишне, не относится к Синедриону или помазанному священнику, но относится к отдельному человеку и Наси.

Chapter two begins with the words "The Rulings of the Anointed Priest." Chapter two deals with the sacrificial offerings that resulted from unwitting sin. The Gemara clarifies that sin offering korban ḥatat, would be brought either by the High Priest or by the king, who is called the Nasi (Hebrew title) in In Leviticus, the High Priest and the Nasi, in particular, brought special sacrifices in Leviticus 4:9 (HE) and 23, apparently because their errors caused harm to their people, as reflected in Leviticus 4:3 (HE) and The Gemara understands Leviticus 4:3 "guilt upon the people" as teaching that the anointed priest and the king bring a sacrifice due to their unwitting actions similar to the "guilt upon the people." This means that just as in the case of the people at large, who bring a sacrifice after transgressing due to mistaken rulings, so likewise in the case of the anointed priest and the king (7b). The High Priest brings the sacrifice of a bull only after he rules and then acts on that mistaken ruling in error, a case that parallels the sacrifice of a bull by the people at large; i. e., when the unwitting action was committed after a mistaken ruling was issued. The anointed priest does not bring an offering if his transgression was not based on a mistaken ruling. There is a discussion of the status of the anointed priest parallel to the Sanhedrin (7b). Rav Pappa teaches that the case in question is one in which the anointed priest was a distinguished Torah scholar with the same authority to issue rulings as the Sanhedrin (7b). The anointed priest does not bring a provisional guilt offering in cases of doubt with regard to his transgression. Within the category of the sin offering, there is a subcategory of sliding scale offerings that individuals bring based on their financial standing. The anointed priest does bring the provisional guilt offering in cases where an individual would. The Mishnah (9a) teaches that for offerings in which the penalty is kareth for intentional violation, the individual brings a sacrifice if he transgressed unwittingly. In this specific case of unwitting transgression, the Nasi/ king should bring a male goat, and not the female goat, (Heb: seira), or ewe (Heb: kivsa) that would be brought as a sin offering by the people here and elsewhere. In contrast, the anointed priest and the Sanhedrin would bring the bull, as was mentioned previously. However, if the sin which was transgressed unwittingly after a mistaken ruling was a sin of idolatry, then the king would bring a female goat as a sin offering, as would the anointed priest and the regular individual. The Gemara (9a 9b) proceeds to discuss the details of the provisional guilt offering, which the Mishnah stated does not apply to the Sanhedrin or the anointed priest, but does apply to the individual and the Nasi.

Глава 3 вавилонского Талмуда Хорайот

Глава 3 открывается обсуждением последовательности грехов Первосвященника и Царя, и возникает вопрос, несут ли эти лица ответственность за искупление грехов, совершенных до получения должности, и подобных вопросов. Жертва царя за невольный грех – козел, в отличие от козы или овцы, приносимых простым человеком, и это верно даже если грех был совершен до того, как он стал царем. Когда отступник грешит невольно, он не приносит жертву за грех. (Hor.11a) Мудрецы пытаются определить границы отступничества в контексте грехов, совершенных из-за страсти, в отличие от грехов, совершенных из-за гнева. (Hor. 11a) В главе также обсуждается личный статус отдельных лиц по сравнению со статусом, предоставляемым тем, кто занимает должность или происходит из определенного рода. Другие концепции, поднятые мудрецами в главе 3, включают «преступление ради Небес». Рав Нахман бар Ицхак говорит: Преступление, совершенное ради Небес, выше заповеди, совершенной не ради нее самой, как сказано: «Благословенна Яиль, жена Хевера Кенитянина, над женщинами благословенна в шатре» (Судей 5:24). (Hor.10b) Изложены законы помазания маслом царей, включая историю этой практики в Horayot 11b 12a, а также в Иерусалимском Талмуде, Horayot 3:4, 47c. Мудрецы описывают, как масло для помазания было приготовлено лишь однажды в истории Моисеем (Исх. 30:31-33). Первоначальное количество, приготовленное Моисеем, использовалось Аароном и его потомками, пока его не спрятал Иосия. Первосвященник и «священник, помазанный для войны» (Втор. 20:2) были единственными священниками, помазанными этим особым маслом. Первосвященник и помазанные помазывались священным маслом во время Первого Храма, но первосвященники, пришедшие после во Второй Храм, использовали другое масло. Моисей приготовил священное масло для Первосвященника и царей из Давидова рода в Первом Храме, но цари Давида, чье право на престол не вызывало сомнений, не помазывались. После того как царь Иосия спрятал первоначальное масло для помазания, во время Второго Храма использовался рецепт бальзамического масла. Мудрецы утверждают: «Царей помазывают только у источника», как предзнаменование того, что их правление будет долгим, как вода, текущая из источника (Hor. 12a). Это основано на истории помазания Соломона (1 Царств 1:33-34). Давида и его потомков помазывали из рога, а Саула – из кувшина. Царей помазывали, нанося масло вокруг головы, как корону, а священникам масло наносили от глаз к голове, в форме греческой буквы хи (Х). Существуют различия между Первосвященником и обычным священником (Hor. 12b). В отличие от обычного священника, Первосвященнику запрещено жениться на вдове и он обязан жениться на девственнице. Первосвященник не может оскверняться ритуально для исполнения мицвы погребения близкого родственника. Первосвященник разрывает одежду в знак траура иначе, чем обычный священник. Первосвященник участвует в принесении жертв в Храм, даже сразу после смерти близкого родственника, то есть во время анинута. В Гемаре (12b) продолжается обсуждение спора между Равом (Абба Ариха) и Шмуэлем (Самуилом из Нехардеа) относительно того, как Первосвященник разрывает одежду в знак траура в соответствии с Мишной. Рав говорит, что Первосвященник разрывает ткань по нижнему краю одежды, а Шмуэль говорит, что он разрывает ее под вырезом. В Гемаре объясняется, что позиция Шмуэля частично согласуется с позицией, высказанной Равом Йехудой (Иуда бар Илай). Рав Йехуда считает, что любой разрыв, который не повреждает вырез, бесполезен, но Рав Йехуда также считает, что Первосвященник вообще не должен ничего разрывать. Однако, по мнению Шмуэля, для Первосвященника не является юридически обязательным разрывать одежду под вырезом, не разрывая ее там. Тем не менее, сам разрыв, каким бы незначительным он ни был, показывает, что Первосвященник испытывает горе после смерти своих родственников. Далее в Талмуде объясняется утверждение из Мишны, что «любая мицва, которая чаще, чем другая, предшествует другой мицве», когда исполнение двух заповедей может произойти одновременно. В Талмуде объясняется, что источник этого правила – стих (Числа 28:23): «Помимо утреннего всесожжения, которое является ежедневным всесожжением». Затем приводится барайта мудрецов, которая определяет приоритет этих жертв из предыдущего обсуждения: жертва быка помазанного священника, жертва быка общины и жертва быка за невольный общий грех и идолопоклонство. Устанавливается принцип, что все жертвы за грех должны предшествовать всесожжениям. Также преподается, что жертва козла за идолопоклонство предшествует жертве козла царя, потому что общественное предшествует индивидуальному (Hor. 13a). Талмуд продолжает обсуждение приоритета при спасении жизни или освобождении человека из плена. Утверждается принцип, что «Тора-ученый предшествует царю Израиля, потому что в случае смерти мудреца не будет никого подобного ему, а в случае смерти царя Израиля все израильтяне пригодны для царствования». Помимо этого общего условия, Талмуд определяет приоритет жизни в гипотетическом случае, когда необходимо принимать решения о триаже, основываясь на звании или ранге, так что жизни высших священников или администраторов Храма должны быть спасены первыми. Аналогично, триаж важности жизни, основанный на иерархии сословий, категоризируется следующим образом: священник, левит, израильтянин, мамзер, нетиним, прозелит и, наконец, раб. Раб стоит последним из-за проклятия Хама. Однако уже в Мишне было дано общее оговорка к этому обсуждению. Этот триаж, основанный на социальной иерархии, применим только в том случае, если они равны по мудрости, но мудрый мамзер предшествует другим с более высоким социальным статусом.

Chapter 3 opens with a discussion of the sequence of sin of the High Priest and the King, with the question being whether those figures would be responsible for making atonement on transgressions committed prior to attaining the office and similar matters. The king's sacrifice for an unwitting sin is that of a male goat, in contrast to the female goat or ewe brought by the common person, and this is true even if the sin took place before he became king. When an apostate sins unwittingly, he does not bring a sin offering. (Hor.11a) The sages seek to define the parameters of apostasy in the context of sins of pleasure contrasted with sins to anger. (Hor. 11a) The chapter also discusses personal status of individuals in comparison to figures who have status accorded to them on account of the office they hold or their lineage. Other concepts raised by the sages in chapter 3 include "a transgression for the sake of heaven." Rav Nachman bar Yitzchak says: A transgression performed for the sake of Heaven is greater than a mitzva performed not for its own sake, as it is stated: “Blessed above women shall be Yael, the wife of Heber the Kenite, above women in the tent shall she be blessed” (Judges 5:24). (Hor.10b)

The laws of anointing oil for the Kings are outlined, including the history of the practice in Horayot 11b 12a, and also in the Jerusalem Talmud on Horayot 3:4, 47c. The sages describe how anointing oil was made only one time in history by Moses (Ex.30:31 33). The original amount that Moses prepared was used by Aaron and his descendants until it was hidden by Josiah. The High Priest and the "priest anointed for war" (Deut. 20:2) were the only priests anointed with that special oil. The High Priest and anointed were anointed with sacred oil during the First Temple, but the high priests who came afterward in the Second Temple relied on a different oil. Moses prepared sacred oil for the High Priest for the kings from Davidic line in the First Temple, but Davidic kings whose succession to the monarchy was unquestioned were not anointed. After King Josiah hid the original anointing oil, a balsamic oil recipe was used during the Second Temple. The sages state that, "One anoints the kings only upon a spring," as an omen so that their rule will be drawn out in time like water flowing from a spring (Hor 12a). This is derived from the story of the anointing of Solomon (I Kings 1:33 34). The anointing oil for David and his descendants was done from a horn, but for Saul from a flask. The kings would be anointed by placing the oil around their head in a crown like manner, but the priests would have the oil placed from their eyes to the head in the manner of the Greek letter chai X. There are several differences between the High Priest and the ordinary priest (Hor. 12b). In contrast to the ordinary priest, the High Priest is forbidden to marry a widow and is obligated to marry a virgin. The High Priest may not become ritually impure for the mitzvah of burial of a close relative. The High Priest tears his garments in mourning differently than the ordinary priest. The High Priest participates in bringing Temple offerings, even if this were to be immediately after the death of a close relative, i. e. during the time of aninut. The Gemara (12b) proceeds to explicate an argument between Rav (Abba Arikha) and Shmuel (Samuel of Nehardea) regarding how the High Priest tears his garment in an expression of mourning in accordance with the Mishnah. Rav says that the High Priest tears the cloth at the bottom edge of the garment, but Shmuel says he tears from below the neckline. The Gemara explicates that the position of Shmuel is partially in accord with that expressed by Rav Yehuda (Judah bar Ilai). Rav Yehuda believes that any tear that does not break the neckline is worthless, but Rav Yehuda also believes that the High Priest should not tear anything at all. Shmuel's position, however, is that it is not a legally binding tear for the High Priest to rip a garment from below the neckline without rending it there. Still, the tear itself, minor as it is, shows that the High Priest is experiencing grief after the passing of his relatives. The Talmud next explicates the statement in the Mishnah that "Any mitzvah that is more frequent than another mitzvah precedes that other mitzvah" when the fulfillment of two commandments may occur simultaneously. The Talmud explains that the source for this is from the verse (Numbers 28:23) "Beside the burnt offering of the morning, which is for a daily burnt offering." A baraita of the sages is then cited that orders the priority of those sacrifices from the preceding conversation: that of the bull of the anointed priest, the bull of the congregation, and the bull for an unwitting communal sin, and idol worship. The principle that all sin offerings should precede burnt offerings is established. Likewise, it is taught that the goat sacrifice for idol worship precedes the goat of the king, because the communal precedes the individual (Hor. 13a). The Talmud continues the discussion about priority or precedence when saving a life or rescuing an individual from captivity. The principal is stated that, "A Torah scholar precedes the king of Israel because in the case of a sage who dies we would have no one like him, but in the case of a king of Israel who dies, all of Israel are fit for royalty." This overriding condition aside, the Talmud quantifies the priority of life in a hypothetical case where one life should be saved with triage decisions based on title or rank, such that higher priests or administrators in the Temple should have their lives be saved first. Similarly, a triage of life importance based on hierarchy of class is categorized such that the order is from highest to lowest: Priest, Levite, Israelite, mamzer, Nethinim, convert, and lastly the slave. The slave is last because of the curse of Ham. However, the overriding caveat to this discussion was already provided by the Mishnah. This triage based on class hierarchy is only applicable if they are of equal wisdom, but a wise mamzer precedes others of higher social rank.

Аггада

Глава 3 «Хорайот», в отличие от двух предыдущих глав, включает повествовательные истории о мудрецах, или Аггаду. «Хорайот» 10а рассказывает историю о раввине Гамлиэле и раввине Йеошуа во время морского путешествия. Эта история считается первым упоминанием кометы Галлея в мировой литературе. Рассказывается, что Раббан Гамлиэль и раввин Йеошуа путешествовали вместе на корабле. У Раббана Гамлиэля было достаточно хлеба на дорогу. У раввина Йеошуа также было достаточно хлеба, и кроме того – мука. Путешествие затянулось дольше, чем ожидалось, и хлеб Раббана Гамлиэля закончился. Он полагался на муку раввина Йеошуа для пропитания. Раббан Гамлиэль сказал раввину Йеошуа: «Ты знал с самого начала, что задержка будет такой значительной? Поэтому ты взял с собой муку?» Раввин Йеошуа ответил Раббану Гамлиэлю: «Есть одна звезда, которая появляется раз в семьдесят лет и вводит моряков в заблуждение, продлевая их путешествия. И я подумал: возможно, эта звезда появится во время нашего путешествия и сбивает нас с пути». История из «Хорайот» является четкой идентификацией кометы с периодом обращения в семьдесят лет. Комета Галлея была видна в 66 году н.э., когда Раббан Гамалиэль II и раввин Йеошуа, также известный как Иешуа бен Ханания, начинали свою карьеру мудрецов. Доктор Джереми Браун заявил, что «очевидно и не вызывает сомнений», что раввин Йеошуа должен быть признан первым, кто описал временной интервал появления кометы, известной сегодня как комета Галлея. Это первое определение кометы Галлея раввином Йеошуа также отмечено Р. Патаем в книге «Дети Ноя: еврейское мореплавание в древние времена» (Princeton University Press, 1998) и И. А. Бен Йосефом в его монографии «Концепция природы в классическом иудаизме». История о Раббане Гамлиэле и раввине Йеошуа приводится в Талмуде в качестве примера того, что значит для лидера быть слугой народа. Мудрецы рассказали историю о царе Уззии, который был лишен царского достоинства после того, как заболел проказой. В Библии (II Царств 15:5) говорится, что после лишения царства он отправился в дом свободы. До этого, как объясняют мудрецы, он был слугой народа. Подобным образом, раввин Йеошуа рассказывает Раббану Гамлиэлю на корабле о двух великих мудрецах, раввине Элазаре Хисме и раввине Йоханане бен Гудгеде, которые, несмотря на свой блеск, не имели ни еды, ни одежды. Раббан Гамлиэль посылает за ними, чтобы они стали слугами народа (Хор. 10б). Другая история в третьей главе сообщает о разделении власти в еврейской жизни в Палестине и Вавилонии. Раввин Иуда ха-Наси спрашивает своего коллегу, если бы он согрешил как Наси, или Патриарх в Палестине, должен ли он принести в жертву козла за грех так же, как должен это делать царь? Раввин Хия, Хия бар Абба, отвечает, что приношение должно быть от простого человека, то есть козы или овцы. Причина этого в том, что в Вавилонии существовал соответствующий центр власти – экзиларх, поэтому раввин Иуда ха-Наси не был подобен царю, особенно учитывая, что Палестина находилась под властью Вавилонии, по мнению, приписываемому раввину Хии (Хор. 11б). Рав Сафра объясняет стих из Быт. 49:10, что в Вавилонии экзиларх обладал политической властью (то есть скипетром), а в Палестине – религиозной властью (письменным посохом). Мудрецы продолжают обсуждать различные легенды о масле помазания Первосвященника в Библии и Первых Храмовых царях Иуды и Израиля. Рав Паппа говорит, что для израильских царей и царя Иоахаза Иудейского использовали бальзам из Галаадского района. Причина, по которой бальзамовое масло использовали для помазания царя Иоахаза, заключалась в том, что царь Иосия спрятал масло помазания Моисея и Аарона вместе с манной и жезлом Аарона с миндальными цветами и бутонами. «Хорайот» 12а обсуждает предсказания и приемлемые предсказатели будущего. Абае отмечает традицию употребления в пищу определенных продуктов в Рош ха-Шана, таких как тыква, пажитник, лук-порей, свекла и финики, которые считаются продуктами, предвещающими удачу. Суеверные практики для обеспечения успеха в бизнесе или путешествии записаны раввином Амми. Там говорится, что некоторые люди пытались увидеть свою тень в темном месте (или тень тени), чтобы узнать, удастся ли им в деловой поездке. Об этой суеверной практике, упомянутой в «Трактате Хорайот», говорил Давид Абудархам в Севилье в четырнадцатом веке, а также многие другие комментаторы, обсуждавшие предсказательные практики, связанные с видением теней. Абудархам отмечает, что в ночь Хошана Рабба люди выходили на улицу обнаженными в темноте, прикрываясь лишь тканью, и пытались увидеть тень своей головы. Он приводит этот отрывок из «Хорайот» 12а в качестве аргумента, опровергающего законность этой практики. Заключительная часть «Хорайот» посвящена очередности в приношениях и приоритету жизни ученого мудреца превыше всего. В этом контексте геммара сообщает нам, что было принято вставать в бейт-мидраше при входе мудрецов, носящих титулы Наси, Хахам и заместитель Наси. Раббан Шимон бен Гамлиэль был Наси в то время и считал, что следует проводить различие в практике вставания перед ним и перед теми, кто ниже его по рангу, а именно раввином Меиром и раввином Натаном. В тот день, когда Раббан Шимон бен Гамлиэль установил эти правила, раввин Меир и раввин Натан отсутствовали. На следующий день, когда они пришли в бейт-мидраш, они увидели, что люди не встают перед ними, как это обычно делалось. Они сказали: «Что это?» Люди ответили им: «Это то, что установил Раббан Шимон бен Гамлиэль». Раввин Меир сказал раввину Натану: «Я – Хахам, а ты – заместитель Наси. Давайте придумаем что-нибудь и поступим с ним так же, как он поступил с нами. Что нам делать?» Давайте скажем ему: «Открой нам трактат Окатзим, Уктзим, которого он не знает». И когда всем станет ясно, что он не учил его, ему нечего будет сказать. Тогда мы скажем ему: «Кто может возвестить могущественные дела Господа, чтобы все Его хвалы были услышаны?» (Псалмы 106:2), подразумевая: «Кому подобает возвестить могущественные дела Господа? Тому, кто способен возвестить все Его хвалы, а не тому, кто не знает ни одного трактата». Мы лишим его должности Наси, и я буду заместителем Наси, а ты – Наси». Пока раввин Меир и раввин Натан строили заговор с просьбой к Раббану Шимону бен Гамлиэлю преподать Уктзим, раввин Яаков бен Коршаи услышал их. Он разрушил их план, пересказав Уктзим от Раббана Шимона бен Гамлиэля, чтобы тот знал этот трактат. На следующий день, когда Меир и Натан вошли в бейт-мидраш, Наси уже хорошо разбирался в Уктзиме и преподавал его в бейт-мидраше, когда его попросили прочитать. В ответ на их заговор Наси запретил этим двум заговорщикам входить в место учебы. Эти две фигуры, Натан и Меир, продолжали направлять разговор в бейт-мидраше, даже находясь за пределами, бросая туда маленькие записки. Раввин Йосеи спросил других мудрецов: «Как так получилось, что Тора находится снаружи (бейт-мидраша), а мы внутри?» Наси Раббан Шимон бен Гамлиэль допустил их, но отчитал, вычеркнув их имена из их учений, так что учения раввина Меира записывались как сказанные «Другими», а учения раввина Натана – как сказанные «Некоторые говорят» (Хор. 13б).

Chapter 3 of Horayot unlike the previous two chapters includes narrative stories about the sages, or Aggada. Horayot 10a tells the story of rabbi Gamliel and Rabbi Yehoshua on a boat journey. The story has been cited as the first periodic reference to Halley's Comet in world literature. The story is told that:
Rabban Gamliel and Rabbi Yehoshua were travelling together on a ship. Rabban Gamliel had sufficient bread for the journey. Rabbi Yehoshua also had sufficient bread, and additionally he had flour. The journey lasted longer than expected, and Rabban Gamliel's bread was finished. He relied on Rabbi yehoshua's flour for nourishment. Rabban Gamliel said to Rabbi Yehoshua: Did you know from the outset that we would have so substantial a delay? Is that the reason that you brought flour with you? Rabbi Yehoshua said to Rabban Gamliel: There is one star that rises once in seventy years and misleads sailors at sea, causing their journeys to be extended. And I said: perhaps that star will rise during our journey and mislead us. The story from Horayot is a definite identification of a comet with an orbit of seventy years. Halley's Comet was seen in 66 CE when Rabban Gamaliel II and Rabbi Yehoshua, a. k. a. Joshua ben Hananiah, were beginning their careers as sages. Dr Jeremy Brown has stated that it is "both self evident and beyond question" that Rabbi Yehoshua should be credited as the first to describe the time frame for the comet known today as Halley's Comet. This first identification of Halley's Comet by Rabbi Yehoshua is likewise noted by R. Patai in The Children of Noah: Jewish Seafaring in Ancient Times (Princeton University Press 1998) and I. A. Ben Yosef in his monograph The Concept of Nature in Classical Judaism. The story about Rabban Gamliel and Rabbi Yehoshua was cited in the Talmud to exemplify what it means for a leader to be a servant of the people. The sages had told the story of King Uzziah who was removed from his position of kingship after becoming a leper. The Bible (II Kings 15:5) states that he went to a house of freedom after he was removed from being king. Until then, the sages explain, he was a servant of the people. Similarly, Rabbi Yehoshua tells Rabban Gamliel on the boat about two great sages, Rabbi Elazar Hisma and Rabbi Yohanan ben Gudgeda, who though brilliant have no food or garments. Rabban Gamliel sends for them to become servants of the people (Hor 10b). Another story in the third chapter informs us of the bifurcation of powers in Jewish life in Palestine and Babylonia. Rabbi Judah ha Nasi asks his colleague if he were to sin as the Nasi, or Patriarch in Palestine, would he be liable to bring a male goat as a sin offering in the same manner a king should. Rabbi Hiyya, Hiyya bar Abba, responds that the offering would be that of a commoner; i. e., a female goat or ewe. The reason for this being that there was a corresponding center of power in Babylonia of the Exilarch so Rabbi Yehuda HaNasi was not akin to a king, especially since Palestine was under the authority of Babylonia in the opinion attributed to Rabbi Hiyya (Hor.11b). Rav Safra thereon expounds the verse in Gen. 49:10 that in Babylonia the Exilarch had political authority (i. e. the scepter) but in Palestine they had religious authority (scribal staff). The sages proceed to discuss various legends regarding the anointment oil of the High Priest in the Bible and the First Temple Kings of Judah and Israel. Rav Pappa states that they used balsam oil, or balm of Gilead for the kings of Israel and for King Jehoahaz of Judah. The reason why they used balsamic oil for the anointing of King Jehoahaz is that King Josiah had hidden away the anointing oil of Moses and Aaron together with the manna and Aaron's rod with its almonds and blossoms. Horayot 12a discusses augury and acceptable predictors of the future. Abaye notes the tradition of eating certain foods on Rosh Hashana,as squash, fenugreek, leeks, beets and dates are foods of a good omen. Superstitious practices for ensuring a successful business or trip are recorded by Rabbi Ammi. It is noted there that some would seek to see their shadow in a dark space (or shadow of a shadow) to know if they would be successful on their business trip. This superstitious practice noted in Tractate Horayot was discussed by David Abudarham in Seville in the fourteenth century and by many other commentaries discussing augury practices of seeing shadows. Abudarham notes that on the night of Hoshana Rabba people would walk out naked in the dark covered only in a cloth and see if they could see the shadow of their head. He cites this passage from Horayot 12a as a text arguing that the practice was not legitimate. The conclusion of Horayot deals with precedence in sacrifices and prioritizes the life of the learned sage above all else. In this context the gemara informs us that it was the custom to rise in the study hall at the entrance of the sages bearing the title of Nasi, Hakham, and deputy Nasi. Rabban Shimon ben Gamliel was the Nasi at that time and thought there should be distinctions made in the practice of standing for him and those of lower rank to him, namely Rav Meir and Rav Natan. That day, when Rabban Shimon ben Gamliel instituted these provisions, Rabbi Meir and Rabbi Natan were not there. The following day when they came to the study hall, they saw that the people did not stand before them as the matter was typically done. They said: What is this? The people said to them: This is what Rabban Shimon ben Gamliel instituted. Rabbi Meir said to Rabbi Natan: I am the Ḥakham and you are the deputy Nasi. Let us devise a matter and do to him as he did to us. What shall we do to him? Let us say to him: Reveal to us tractate Okatzim, Uktzim which he does not know. And once it is clear to all that he did not learn, he will not have anything to say. Then we will say to him: “Who can express the mighty acts of the Lord, shall make all His praises heard?” (Psalms 106:2), indicating: For whom is it becoming to express the mighty acts of the Lord? It is becoming for one capable of making all His praises heard, and not for one who does not know one of the tractates. We will remove him from his position as Nasi, and I will be deputy Nasi and you will be Nasi. While Rabbi Meir and Rabbi Natan plotted to ask Rabban Shimon ben Gamliel to teach Uktzim, Rabbi Ya'akov ben Korshei heard them. He proceeded to upend their plan by reciting Uktzim by Rabbi Shimon ben Gamliel so that he would know the tractate. The next day when Meir and Natan entered the study hall, the Nasi was already well versed in Uktzim and taught it in the study hall when they asked him to recite. In response to their plot, the Nasi blocked the two conspirators from entering the place of study. The two figures, Natan and Meir, continued to direct the conversation within the study hall even while they were blocked from entering, by means of throwing little notes into the hall. Rabbi Yosei asked the other sages, "How is it that the Torah is outside (the study hall) and we are inside?" The Nasi Rabban Shimon ben Gamliel admitted them but censured them by erasing their names from their teachings, such that Rabbi Meir's teachings were recorded as being taught by "Others" and Rabbi Natan's teachings were recorded as taught by, "Some say." (Hor. 13b)

Вступление в орден Незикин

Темы Хорайот, касающиеся в основном жертвенных приношений, казалось бы, вполне могли бы быть включены в Орден Кодашим (святыни). Действительно, Маймонид кодифицирует законы Хорайот в своем "Мишне Торе" в "Сефер Корбанот", "Хилхот Шегагот", или в разделе законов об ошибочных жертвоприношениях. Маймонид объясняет, что причина, по которой составители Мишны решили поместить Хорайот в конце Ордена Незикин, заключалась в том, что после рассмотрения вопросов о деликтах и законах о смертной казни, а затем этики в "Пиркеи Авот", мудрецы посчитали необходимым включить раздел об ошибочных судебных решениях. Маймонид пишет, что все мы люди и подвержены греху, и даже величайшие судьи могут выносить ошибочные решения.