Война за независимость Чили (1810–1826)

Введение

1810–26 война между Чили и Испанией

Чилийская война за независимость (исп. Guerra de la Independencia de Chile, «Война за независимость Чили») — военное и политическое событие, которое обеспечило освобождение Чили от испанской монархии, положив конец колониальному периоду и начав формирование независимой республики. Она развивалась в контексте испано-американских войн за независимость, военного и политического процесса, который начался после образования самоуправляющихся хунт в испано-американских колониях в ответ на пленение короля Испании Фердинанда VII наполеоновскими войсками в 1808 году. Первая правительственная хунта Чили была сформирована с этой целью. Однако затем она начала постепенно радикализироваться, что привело к вооружённой борьбе между патриотами, стремившимися к окончательному отделению от испанской короны, и роялистами, желавшими сохранить единство с ней. Традиционно чилийская историография охватывает этот период от создания Первой правительственной хунты Чили (18 сентября 1810 года) до отставки Бернардо О’Иггинса с поста Верховного директора Чили (28 января 1823 года). Он также подразделяется на три этапа: Patria Vieja (1810–1814), Reconquista (1814–1817) и Patria Nueva (1817–1823). Хотя сама война началась в 1812 году, когда произошли первые враждебные действия, и продолжалась до конца 1820-х годов, когда последние роялистские силы были разгромлены в архипелаге Чилоэ в 1826 году и в Араукании в 1827 году. Декларация независимости была официально провозглашена Чили 12 февраля 1818 года и официально признана Испанией в 1844 году, когда были установлены полноценные дипломатические отношения.

Предыстория

В начале 1808 года генерал-капитанство Чили — одна из самых маленьких и бедных колоний в Испанской империи — находилось под управлением Луиса Муньоса де Гусмана, способного, уважаемого и пользовавшегося популярностью королевского губернатора. В мае 1808 года свержение Карла IV и Фердинанда VII, их замена Иосифом Бонапартом и начало Пиренейской войны повергли империю в состояние смятения. В это же время Чили столкнулась с собственными внутренними политическими проблемами. Губернатор Гусман внезапно скончался в феврале того года, и корона не успела назначить нового губернатора до начала вторжения. После непродолжительного периода временного регентства Хуана Родригеса Бальестероса, и в соответствии с законом о престолонаследии, действующим в то время, должность перешла к старшему по званию военному командиру, которым оказался бригадир Франсиско Гарсия Карраско. Гарсия Карраско вступил в должность губернатора Чили в апреле, а в августе до страны дошли известия о вторжении Наполеона в Испанию и о формировании Верховной центральной хунты для управления Империей в отсутствие законного короля. Одновременно Шарлотта Хоакина, сестра Фердинанда и супруга короля Португалии, проживавшая в Бразилии, также предприняла попытки получить управление испанскими владениями в Латинской Америке. Поскольку её отец и брат находились в плену во Франции, она считала себя наследницей своей плененной семьи. По слухам, в её планы входило отправка армий для оккупации Буэнос-Айреса и северной Аргентины и провозглашение себя королевой Ла-Платы. Бригадир Гарсия Карраско был человеком грубых и властных манер, которому за короткий срок удалось оттолкнуть от себя креольскую элиту, находящуюся под его командованием. Уже в Чили, как и в большей части Латинской Америки, существовали ростки стремления к независимости, но они были незначительными и сосредоточены в крайне неэффективном Заговоре Трёх Антонио в 1781 году. Большинство населения оставались убежденными роялистами, но были разделены на две группы: сторонники сохранения существующего порядка и божественного права Фердинанда VII (известные как абсолютисты) и те, кто желал провозгласить Шарлотту Хоакину королевой (известные как карлотисты). Третья группа состояла из тех, кто предлагал заменить испанские власти местной хунтой из видных граждан, которая сформировала бы временное правительство для управления страной в отсутствие короля и ради независимости Испании (известные как хунтисты). В 1809 году сам губернатор Гарсия Карраско оказался замешан в вопиющем случае коррупции (скандале «Скорпиона»), который окончательно подорвал остатки его морального авторитета и авторитета занимаемой им должности. С этого момента началось давление с целью его отстранения. В июне 1810 года из Буэнос-Айреса пришли известия о том, что войска Наполеона Бонапарта завоевали Андалусию и осадили Кадис, последний оплот сопротивления французам на испанской территории. Более того, Верховная центральная хунта, управлявшая Империей последние два года, самораспустилась в пользу Регентского совета. Гарсия Карраско, являвшийся сторонником карлотистов, усугубил политические проблемы, принимая произвольные и жестокие меры, такие как арест и депортация в Лиму без надлежащей правовой процедуры известных и влиятельных граждан по подозрению в симпатиях к идее хунты. Среди арестованных были Хосе Антонио де Рохас, Хуан Антонио Овальле и Бернардо де Вера-и-Пинтадо. Вдохновленные Майской революцией в Аргентине, сторонники автономии также распространили своё влияние среди креольской элиты. Они возмутились незаконными арестами и, вместе с известием о том, что Кадис остался единственным оплотом свободной Испании, окончательно укрепились в своей оппозиции губернатору. Бригадир Гарсия Карраско был отстранен от должности и вынужден был подать в отставку 16 июля 1810 года, его заменил следующий по старшинству офицер, Матео де Торо Самбрано, граф Ла Конкиста, хотя законный губернатор, Франсиско Хавьер де Элио, уже был назначен вице-королем Перу. Граф Торо Самбрано был, по всем параметрам, весьма неординарным кандидатом. Он был уже очень стар (82 года на тот момент) и, кроме того, «криольо» (родившийся в колониях), в отличие от «полуостровца» (родившегося в Испании). Сразу после назначения в июле хунтисты начали оказывать на него давление, чтобы добиться формирования хунты. В августе Королевский апелляционный суд принес публичную присягу на верность Регентскому совету перед огромной аудиторией, что усилило давление на губернатора с целью определения его позиции. После некоторого колебания, какую сторону принять, Торо Самбрано наконец согласился созвать открытое заседание Кабильдо (городской думы) в Сантьяго для обсуждения этого вопроса. Дата была назначена на 18 сентября 1810 года, на 11 часов утра.

At the start of 1808, the Captaincy General of Chile—one of the smallest and poorest colonies in the Spanish Empire—was under the administration of Luis Muñoz de Guzmán, an able, respected and well liked Royal Governor. In May 1808 the overthrow of Charles IV and Ferdinand VII, their replacement by Joseph Bonaparte and the start of the Peninsular War plunged the empire into a state of agitation. In the meantime, Chile was facing its own internal political problems. Governor Guzmán had suddenly died in February of that year and the crown had not been able to appoint a new governor before the invasion. After a brief interim regency by Juan Rodríguez Ballesteros, and according to the succession law in place at the time, the position was laid claim to and assumed by the most senior military commander, who happened to be Brigadier Francisco García Carrasco. García Carrasco took over the post of Governor of Chile in April and in August the news of the Napoleonic invasion of Spain and of the conformation of a Supreme Central Junta to govern the Empire in the absence of a legitimate king reached the country. In the meantime, Charlotte Joaquina, sister of Ferdinand and wife of the King of Portugal, who was living in Brazil, also made attempts to obtain the administration of the Spanish dominions in Latin America. Since her father and brother were being held prisoners in France, she regarded herself as the heiress of her captured family. Allegedly among her plan was to send armies to occupy Buenos Aires and northern Argentina and to style herself as Queen of La Plata. Brigadier García Carrasco was a man of crude and authoritarian manners, who managed in a very short time to alienate the criollo elites under his command. Already in Chile, as in most of Latin America, there had been some independence agitation but minimal and concentrated in the very ineffectual Conspiracy of the Tres Antonios back in 1781. The majority of the people were fervent royalists but were divided into two groups: those who favored the status quo and the divine right of Ferdinand VII (known as absolutists) and those who wanted to proclaim Charlotte Joaquina as Queen (known as carlotists). A third group was composed of those who proposed the replacement of the Spanish authorities with a local junta of notable citizens, which would conform a provisional government to rule in the absence of the king and an independent Spain (known as juntistas). In 1809, Governor García Carrasco himself was implicated in a flagrant case of corruption (the Scorpion scandal) that managed to destroy whatever remnants of moral authority he or his office had left. From that moment on the pressure for his removal began to build. In June 1810 news arrived from Buenos Aires that Napoleon Bonaparte's forces had conquered Andalusia and laid siege to Cádiz, the last redoubt against the French on Spanish soil. Moreover, the Supreme Central Junta, which had governed the Empire for the past two years, had abolished itself in favor of a Regency Council. García Carrasco, who was a supporter of the carlotist group, managed to magnify the political problems by taking arbitrary and harsh measures, such as the arrest and deportation to Lima without due process of well known and socially prominent citizens under simple suspicions of having been sympathetic to the junta idea. Among those arrested were José Antonio de Rojas, Juan Antonio Ovalle and Bernardo de Vera y Pintado. Inspired by the May Revolution in Argentina, the autonomy movement had also propagated through the criollo elite. They resented the illegal arrests and, together with the news that Cádiz was all that was left of a free Spain, finally solidified in their opposition to the Governor. Brigadier García Carrasco was suspended from office and forced to resign on July 16, 1810, to be in turn replaced by the next most senior soldier, Mateo de Toro Zambrano Count of la Conquista, even though a legitimate Governor, Francisco Javier de Elío, had already been appointed by the Viceroy of Peru. Count Toro Zambrano was, by all standards, a very unorthodox selection. He was a very old man already (82 years old at the time) and moreover a "criollo" (someone born in the colonies) as opposed to a "peninsular" (someone born in Spain). Immediately after his appointment in July, the juntistas began to lobby him in order to obtain the formation of a junta. In August the Royal Appeals Court (lang es) took a public loyalty oath to the Regency Council in front of a massive audience, which put added pressure on the Governor to define himself. After vacillating for some time over which party to follow, Toro Zambrano finally agreed to hold an open Cabildo (city hall) meeting in Santiago to discuss the issue. The date was set for September 18, 1810 at 11 am.

Первая хунта

С самого начала хунты взяли политическую инициативу. Как только Кабилдо было созвано, они смогли разместить своих членов в комитет, ответственный за отправку приглашений, тем самым манипулируя списками присутствующих в свою пользу. На сессии 18 сентября они вышли на передний план с криками: "¡Junta queremos! ¡Junta queremos!" ("Мы хотим хунту! Мы хотим хунту!"). Граф Торо Самбрано, столкнувшись с этой явной демонстрацией силы, удовлетворил их требования, положив свой церемониальный скипетр на главный стол и сказав: "Вот скипетр, возьмите его и правьте". Правительственная хунта Королевства Чили, также известная как Первая хунта, была организована с теми же полномочиями, что и королевский губернатор. Первым шагом было принесение присяги на верность Фердинанду VII как законному королю. Граф Торо Самбрано был избран президентом, а остальные должности были распределены поровну между всеми партиями, но реальная власть осталась в руках секретаря Хуана Мартинеса де Росаса. Затем хунта приступила к принятию ряда конкретных мер, которые долгое время были чаяниями колонистов: она создала ополчение для защиты королевства, объявила о свободе торговли со всеми странами, союзными Испании или нейтральными, установила единый тариф в размере 134% на весь импорт (за исключением типографий, книг и оружия, которые были освобождены от всех налогов) и, чтобы повысить свою представительность, распорядилась созвать Национальный конгресс. Немедленно среди правящей элиты начались политические интриги, а также поступали новости о политических потрясениях и войнах в Европе. В конечном итоге было решено, что выборы в Национальный конгресс, состоящий из 42 представителей, пройдут в 1811 году. Начали формироваться три политические фракции: экстремисты, умеренные и роялисты. Все эти группы были решительно против независимости от Испании и различались лишь в степени политической автономии, которую они стремились получить. Умеренные, под руководством Хосе Мигеля Инфанте, составляли большинство и хотели очень медленных реформ, опасаясь, что как только король вернется к власти, он посчитает, что они стремятся к независимости, и отменит все изменения. Экстремисты были второй по значимости группой и выступали за большую степень свободы от короны и более быстрые темпы реформ, не доходя до полной независимости. Их лидером был Хуан Мартинес де Росас. Роялисты были против любых реформ и за сохранение статус-кво. К марту 1811 года во всех крупных городах, за исключением Сантьяго и Вальпараисо, уже было избрано 36 представителей. Большим политическим сюрпризом к тому моменту стали результаты из другого центра власти, Консепсьона, где роялисты победили сторонников Хуана Мартинеса де Росаса. В остальной части Чили результаты были более или менее равномерно распределены: двенадцать делегатов поддерживали Росаса, четырнадцать выступали против него и три были роялистами. Таким образом, выборы в Сантьяго были ключом к стремлению Росаса остаться у власти. Эти выборы должны были состояться 10 апреля, но перед их назначением вспыхнул мятеж Фигероа. 1 апреля полковник-роялист Томас де Фигероа, считавший проведение выборов слишком популистским, возглавил восстание в Сантьяго. Восстание было подавлено, и Фигероа был арестован и немедленно казнен. Мятеж оказался успешным в том смысле, что временно сорвал выборы, которые пришлось отложить. В конечном итоге, однако, Национальный конгресс был надлежащим образом избран, и все 6 депутатов из Сантьяго принадлежали к лагерю умеренных. Тем не менее, мятеж также способствовал радикализации политических позиций. Хотя умеренные, которые продолжали выступать за политический контроль элиты и большую автономию без полного разрыва с Испанией, получили большинство мест, заметное меньшинство составили экстремистские революционеры, которые теперь требовали полной и немедленной независимости от Испании. Реальная Аудиенсия Чили, давний оплот испанского правления, была распущена за предполагаемое "соучастие" в мятеже. Идея полной независимости впервые приобрела импульс.

From the very beginning, the juntistas took the political initiative. As soon as the Cabildo was called, they were able to place their members in the committee charged with sending the invitations, thus manipulating the attendance lists to their own advantage. At the September 18 session, they grabbed center stage with shouts of "¡Junta queremos! ¡junta queremos!" ("We want a junta! We want a junta!"). Count Toro Zambrano, faced with this very public show of force, acceded to their demands by depositing his ceremonial baton on top of the main table and saying "Here is the baton, take it and rule." The Government Junta of the Kingdom of Chile, also known as the First Junta, was organized with the same powers as a Royal Governor. Their first measure was to take a loyalty oath to Ferdinand VII as legitimate King. Count Toro Zambrano was elected President, and the rest of the positions were distributed equally among all parties, but the real power was left in the hands of the secretary, Juan Martínez de Rozas. The Junta then proceeded to take some concrete measures that had been long held aspirations of the colonials: it created a militia for the defense of the kingdom, decreed freedom of trade with all nations that were allied to Spain or neutrals, a unique tariff of 134% for all imports (with the exception of printing presses, books and guns which were liberated from all taxes) and in order to increase its representativity, ordered the convocatory of a National Congress. Immediately, political intrigue began amongst the ruling elite, with news of the political turbulence and wars of Europe all the while coming in. It was eventually decided that elections for the National Congress, to be composed of 42 representatives, would be held in 1811. Three political factions started to coalesce: the Extremists (lang es), the Moderates (lang es) and the Royalists (lang es). These groups were all decidedly against independence from Spain and differentiated themselves only in the degree of political autonomy that they sought. The Moderates, under the leadership of José Miguel Infante, were a majority, and wanted a very slow pace of reforms since they were afraid that once the King was back in power he would think that they were seeking independence and would roll back all changes. The Extremists were the second most important group and they advocated a larger degree of freedom from the Crown and a faster pace of reforms stopping just short of full independence. Their leader was Juan Martínez de Rozas. The Royalists were against any reform at all and for the maintenance of the status quo. By March 1811, 36 representatives had already been elected in all major cities with the exception of Santiago and Valparaíso. The great political surprise up to that point had been the results from the other center of power, Concepción, in which Royalists had defeated the supporters of Juan Martínez de Rozas. In the rest of Chile, the results were more or less equally divided: twelve pro Rozas delegates, fourteen anti Rozas and three Royalists. So, the Santiago elections were the key to Rozas' desire to remain in power. This election was supposed to take place on April 10, but before they could be called the Figueroa mutiny broke out. On April 1, Royalist colonel Tomás de Figueroa—considering the notion of elections to be too populist—led a revolt in Santiago. The revolt sputtered, and Figueroa was arrested and summarily executed. The mutiny was successful in that temporarily sabotaged the elections, which had to be delayed. Eventually, however, a National Congress was duly elected, and all 6 deputies from Santiago came from the Moderate camp. Nonetheless, the mutiny also encouraged a radicalization of political postures. Although Moderates—who continued advocating political control of the elites and greater autonomy without a complete rupture from Spain—gained the majority of seats, a vocal minority was formed by Extremist revolutionaries who now wanted complete and instant independence from Spain. The Real Audiencia of Chile, a long standing pillar of Spanish rule, was dissolved for its alleged "complicity" with the mutiny. The idea of full independence gained momentum for the first time.

Диктатура Карреры

В это время в Чили из Испании вернулся хорошо связанный молодой человек и ветеран Пиренейских войн, Хосе Мигель Каррера. Вскоре он оказался вовлечен в интриги различных радикалов, замышлявших силой отнять власть у Мартинеса де Розаса. После двух переворотов, произошедших в конце 1811 года, амбициозный Каррера сумел захватить власть, установив диктатуру. В правительство вошли братья Карреры – Хуан Хосе и Луис, а также Бернардо О’Хиггинс. Одновременно была провозглашена Временная конституция 1812 года, носившая ярко выраженный либеральный характер. Примером этого служит положение о том, что «никакое распоряжение, исходящее из-за пределов территории Чили, не будет иметь силы, а любой, кто попытается его исполнить, будет считаться предателем». Каррера также создал патриотические символы для Patria Vieja, такие как флаг, герб и знаки отличия. Во время его правления вышла первая чилийская газета – La Aurora de Chile, под редакцией монаха Камило Энрикеса, поддерживавшая движение за независимость. Кроме того, Каррера обеспечил прибытие первого американского консула в Чили, что имело важное значение, поскольку установило прямую связь между либерализмом и федерализмом Соединенных Штатов и принципами чилийского движения за независимость. Наконец, он основал Национальный институт Чили и Национальную библиотеку Чили, оба этих престижных учреждения существуют и по сей день.

Испанские вторжения

Триумф восстаний – как в Чили, так и в Аргентине – встревожил вице-короля Перу Хосе Фернандо де Абаскаля. В результате, в 1813 году он направил военную экспедицию по морю под командованием Антонио Парейи для урегулирования ситуации в Чили и отправил другую армию по суше, чтобы атаковать северную Аргентину. Войска высадились в Консепсьоне, где их встретили с ликованием. Парейя затем предпринял попытку захватить Сантьяго. Эта попытка провалилась, как и последовавшая за ней безрезультатная атака под руководством Габино Гайнсы. Однако это было не связано с военными успехами Карреры, чья некомпетентность привела к усилению позиций умеренных О’Хиггинса, который в конечном итоге взял под свой контроль силы, борющиеся за независимость. Оказавшись под ударами со всех сторон, Каррера подал в отставку, что обычно рассматривается как начало периода Реконкисты. После попытки Гайнсы обе стороны подписали Лиркайский договор 14 мая, который формально установил мир, но фактически лишь дал возможность перевести дух. Абаскаль не намеревался соблюдать условия договора и в том же году отправил на юг гораздо более решительные силы под командованием Мариано Осорио. Роялисты высадились и двинулись к Чилану, требуя безоговорочной капитуляции. О’Хиггинс хотел оборонять город Ранкагуа, в то время как Каррера предлагал занять оборону у перевала Ангостура – более выгодную оборонительную позицию, но и более близкую к Сантьяго. Из-за разногласий и, как следствие, отсутствия координации, силы независимости были разделены, и О’Хиггинс был вынужден встретиться с роялистами у Ранкагуа без подкрепления. Последовавшее сражение, Катастрофа при Ранкагуа, 1 и 2 октября 1814 года, было ожесточённым, но закончилось сокрушительным поражением сил независимости, из которых уцелело лишь 500 из первоначальных 5000. Вскоре после этого Осорио вошёл в Сантьяго и положил конец восстанию Старой Родины.

Реконкиста

Вице-король Абаскаль утвердил Мариано Осорио в должности губернатора Чили, хотя последующее разногласие между ними привело к отстранению Осорио и назначению Франсиско Казимиро Марко дель Понта губернатором в 1815 году. В любом случае, испанцы считали необходимым преподать революционерам урок и развернули кампанию жестоких политических преследований под руководством печально известного Висенте Сан-Бруно. Патриоты, обнаруженные в Сантьяго, в том числе члены Первой хунты, были сосланы на острова Хуана Фернандеса. Вместо того чтобы усмирить патриотов, эти действия лишь подстегнули их, и вскоре даже умеренные пришли к выводу, что что-либо, кроме независимости, невыносимо. Большая группа патриотов (включая Карреру и О’Хиггинса) решила бежать в Мендосу, провинцию Анд в недавно независимой Аргентине. В то время губернатором этой провинции был Хосе де Сан-Мартин, лидер аргентинского движения за независимость, который впоследствии стал считаться «Симоном Боливаром» южной части испанской Южной Америки. По прибытии изгнанников Сан-Мартин немедленно стал оказывать предпочтение О’Хиггинсу (вероятно, из-за их общего членства в Ложе Лаутаро, тайном обществе, выступавшем за независимость). Влияние Карреры начало ослабевать и окончательно завершилось его расстрелом в 1821 году. Пока Сан-Мартин и О’Хиггинс организовывали армию для повторного пересечения Анд и захвата Сантьяго, они поручили адвокату Мануэлю Родригесу задачу организации партизанской войны. Целями кампании было вывести испанские войска из равновесия, высмеять Сан-Бруно и в целом поднять боевой дух патриотов. Благодаря своим последующим дерзким подвигам Родригес стал романтическим героем революции. В одном из своих наиболее известных поступков он замаскировался под нищего и сумел выпросить милостыню у самого губернатора Марко дель Понта, который к тому времени назначил награду за голову Родригеса. К 1817 году была подготовлена освободительная армия Анд. После трудного перехода через Анды, на равнине Чакабуко, к северу от Сантьяго, были встречены роялистские войска под командованием Рафаэля Марото. Последовавшая битва при Чакабуко 12 февраля 1817 года стала решающей победой сил независимости. В результате патриоты вновь вошли в Сантьяго. Сан-Мартин был провозглашен Верховным директором, но отказался от предложения и назначил О’Хиггинса на этот пост, который он занимал до 1823 года. В первую годовщину битвы при Чакабуко О’Хиггинс официально провозгласил независимость.

The viceroy Abascal confirmed Mariano Osorio as governor of Chile, although a later disagreement between the two would result in Osorio's removal and the installation of Francisco Casimiro Marcó del Pont as governor in 1815. In any case, the Spanish believed that it was necessary to teach the revolutionaries a good lesson and embarked on a campaign of fierce political persecution, led by the infamous Vicente San Bruno. The patriots found in Santiago—among whom were members of the First Junta—were exiled to the Juan Fernández Islands. Far from pacifying the patriots, these actions served to incite them, and soon even the most moderate concluded that anything short of independence was intolerable. A large group of patriots (among them Carrera and O'Higgins) decided to flee to Mendoza, an Andean province of the newly independent Argentina. At the time, the governor of this province was José de San Martín, a leader of the Argentine independence movement who would become regarded as the "Simón Bolívar" of the southern part of Spanish South America. Upon the arrival of the exiles, San Martín immediately began to favor O'Higgins (probably because of their shared membership in the Logia Lautaro, a pro independence secret society). Carrera's influence begun to fade and ended finally when he was executed by firing squad in 1821. While San Martín and O'Higgins organized an army to recross the Andes and recapture Santiago, they charged the lawyer Manuel Rodríguez with the task of mounting a guerrilla campaign. The goals of the campaign were to keep the Spanish forces off balance, ridicule San Bruno, and generally bolster the morale of the patriots. Through his subsequent daring exploits, Rodríguez became a romantic hero of the revolution. In one of his more celebrated actions, he disguised himself as a beggar and succeeded in obtaining alms from Governor Marcó del Pont himself, who by that time had put a price on Rodríguez's head. The liberating Army of the Andes was prepared by 1817. After a difficult crossing the Andes, royalist forces led by Rafael Maroto were encountered on the plain of Chacabuco, to the north of Santiago. The resulting Battle of Chacabuco, on February 12, 1817, was a decisive victory for the independence forces. As a result, the patriots re entered Santiago. San Martín was proclaimed Supreme Director, but he declined the offer and put O'Higgins in the post, where he would remain until 1823. On the first anniversary of the Battle of Chacabuco, O'Higgins formally declared independence.

Родина Новая

В течение предыдущего времени Хоакин де ла Пезуэла был назначен новым вице-королем Перу. Он решил отозвать своего зятя Мариано Озорио, отправив его на юг с новым экспедиционным корпусом. Войска высадились в Консепсьоне и пополнили свои ряды за счет набора местных индейцев. Тем временем Бернардо О’Хиггинс двинулся на север, чтобы остановить наступление роялистов. Однако его войска были застигнуты врасплох и потерпели сокрушительное поражение во Второй битве при Канча-Райаде 18 марта 1818 года. В последовавшей суматохе распространился ложный слух о гибели Сан-Мартина и О’Хиггинса, вызвав панику среди патриотических войск, многие из которых требовали полного отступления через Анды в Мендосу. В этой критической ситуации Мануэль Родригес, вновь пришедший на передовую, воодушевил и сплотил солдат криком: «Страна еще не потеряна, граждане!» Он провозгласил себя Верховным директором, занимая эту должность ровно 30 часов – столько времени потребовалось раненому, но живому О’Хиггинсу, чтобы вернуться в Сантьяго и восстановить командование. Затем, 5 апреля 1818 года, Сан-Мартин нанес Озорио решающее поражение в битве при Майпу, после чего обескровленные роялисты отступили в Консепсьон и больше не предпринимали крупных наступлений на Сантьяго. Независимость была практически обеспечена, а опасения по поводу внутренних разногласий утихли, когда О’Хиггинс приветствовал Сан-Мартина как спасителя родины, момент, вошедший в историю как Объятие Майпу.

Полная война

Чтобы окончательно обеспечить независимость Чили, Сан-Мартин предпринял серию действий против вооруженных банд в горах, состоявших из разнообразных преступников, роялистов и индейцев, которые воспользовались хаосом военных экспедиций и насильственных призывов, чтобы грабить и опустошать сельскую местность. Этот период нерегулярной войны позже получил название Guerra a muerte (Война на смерть) из-за своей безжалостной тактики, поскольку ни партизаны, ни правительственные войска не брали пленных. Лишь после уничтожения банды Висенте Бенавидеса в 1822 году регион вокруг Консепсьона был окончательно стабилизирован.

Включение Valdivia и Chiloé

Поскольку Сан-Мартин работал над установлением внутренней стабильности, О’Хиггинс также стремился защитить страну от дальнейших внешних угроз со стороны испанцев и продолжить свертывание имперского контроля. Он развивал чилийский флот как линию обороны от морских атак, назначив шотландца лорда Кокрейна адмиралом. В 1820 году Кокрейн нанес сокрушительный удар по остаткам роялистских войск в ходе успешной атаки на комплекс укреплений в Вальдивии. Впоследствии Кокрейн высадил войска под командованием Уильяма Миллера на северном острове Чилоэ с целью завоевать последнюю испанскую крепость в Чили – архипелаг Чилоэ. Эта неудачная попытка завершилась незначительной, но важной битвой при Агуи. Позже Жорж Боше возглавил из Вальдивии экспедицию для захвата Осорно, чтобы испанцы не смогли повторно оккупировать Вальдивию с суши. Боше нанес решающее поражение роялистам в битве при Эль-Торо. В любом случае, Сан-Мартин и О’Хиггинс были согласны, что опасность не минует, пока вице-королевство Перу не станет независимым от Испании. Поэтому был подготовлен флот и армия для экспедиции в эту страну, и в 1820 году Сан-Мартин и Кокрейн отправились в Перу. Однако смелый и дерзкий характер Кокрейна вступал в противоречие с чрезмерной осмотрительностью Сан-Мартина. Сан-Мартин упустил несколько возможностей нанести решающий удар по вице-королю, и в конечном итоге именно Симон Боливар начал окончательное наступление, спустившись из Колумбии. Независимость Перу была обеспечена после битвы при Аякучо 9 декабря 1824 года, в которой войска под командованием Антонио Хосе де Сукре, лейтенанта Боливара, окончательно разгромили роялистскую армию. В чилийской историографии период "Новая Родина" обычно заканчивается в 1823 году, с отставкой О’Хиггинса. Однако последняя испанская территория в Чили, архипелаг Чилоэ, была завоевана лишь в 1826 году, во время правления Рамона Фрейре, преемника О’Хиггинса.

As San Martín worked to establish internal stability, O'Higgins also looked to defend the country against further external threats by the Spanish and continue to roll back imperial control. He developed the Chilean navy as a line of defense against seaborne attacks, placing the Scotsman Lord Cochrane in the post of admiral. In 1820, Cochrane administered a stunning blow to the remaining royalist forces in a successful attack on a complex of fortifications at Valdivia. Later Cochrane disembarked troops under commander William Miller at northern Chiloé Island in order to conquer the last Spanish stronghold in Chile, the Archipelago of Chiloé. This failed attempt ended in the minor but significant Battle of Agüi. Later on, Georges Beauchef headed from Valdivia an expedition to secure Osorno so that the Spanish would not reoccupy Valdivia from the land. Beauchef inflicted a decisive defeat on the royalists at the Battle of El Toro. In any case, San Martín and O'Higgins were in agreement that the danger would not be passed until the Viceroyalty of Peru itself was independent from Spain. Thus, a fleet and army was prepared for an expedition to the country, and in 1820, San Martín and Cochrane set off for Peru. However, the audacious and daring character of Cochrane conflicted with the excessive prudence of San Martín. San Martín let escape a number of opportunities to land the decisive blow against the viceroy, and in the end it was Simón Bolívar who launched the final offensive after coming down from Colombia, Peruvian independence was secured after the Battle of Ayacucho on December 9, 1824, in which forces led by Antonio José de Sucre—a lieutenant of Bolívar—defeated the royalist army for good. In Chilean historiography, the Patria Nueva generally ends in 1823, with the resignation of O'Higgins. However, the last Spanish territory in Chile, the archipelago of Chiloé, was not conquered until 1826, during the government of Ramón Freire, O'Higgins' successor.

Экономическое воздействие

Войны за независимость в Чили (1810–1818) и Перу (1809–1824) оказали негативное влияние на чилийскую пшеничную промышленность. Торговля была нарушена, а чилийские армии грабили сельскую местность. Особенно разрушительной была фаза "войны насмерть", которая завершилась, но уступила место периоду разбойничьих банд (например, братьев Пинчеира) до конца 1820-х годов. Город Вальдивия, изолированный от Центрального Чили территорией, контролируемой враждебными мапуче, и зависящий от морской торговли с перуанским портом Кальяо, особенно сильно пострадал от сокращения торговли с Перу. Положение города не улучшилось до прибытия немецких поселенцев в конце 1840-х годов. Значительная часть военных усилий финансировалась за счет серебра из Агуа-Амарга, горнодобывающего района к югу от Вальенара, открытого в 1811 году. Чили приняла политику свободной торговли еще в 1811 году с помощью "Decreto de Libre Comercio". Это позволило стране в середине XIX века воспользоваться возможностями, созданными Калифорнийской и австралийскими золотыми лихорадками, для экспорта пшеницы. В 1822 году правительство Бернардо О’Иггинса получило крупный заем в Лондоне для финансирования борьбы за независимость. Урегулирование возникшего в результате чилийского долга за независимость заняло десятилетия, а дефолт был преодолен в 1840-х годах благодаря усилиям министров финансов Мануэля Ренгифо и Хоакина Токорнала, а также благоприятной международной конъюнктуре для чилийского серебра, меди и пшеницы.