Эпоха Порфирио Диаса: Авторитаризм и Модернизация Мексики (1876–1911)

Введение

Порфириато (эра Порфирио Диаса) – термин, используемый для обозначения периода правления генерала Порфирио Диаса в качестве президента Мексики в конце XIX и начале XX веков, введенный в обиход мексиканским историком Даниэлем Косио Вильегасом. Захватив власть в результате переворота в 1876 году, Диас проводил политику «порядка и прогресса», привлекая иностранные инвестиции в Мексику и поддерживая социальный и политический порядок, вплоть до применения силы. В этот период произошли значительные экономические, технологические, социальные и культурные изменения. По мере приближения своего 80-летия в 1910 году, будучи непрерывно переизбираемым с 1884 года, Диас так и не разработал план передачи власти. Фальсифицированные выборы 1910 года обычно считаются концом Порфириато. В стране вспыхнуло насилие, Диас был вынужден уйти в отставку и эмигрировать, а Мексика пережила десятилетие региональной гражданской войны – Мексиканской революции.

Порфириато как исторический период

Историки исследовали эпоху президентства Диаса как единый исторический период, основанный на политических переходах. В частности, это подразумевает отделение периода «порядка и прогресса» после 1884 года от бурного десятилетия Мексиканской революции (1910–1920 гг.) и последовавших за ней событий, однако все чаще Порфириато рассматривается как заложивший основу для постреволюционной Мексики. При Диасе Мексика смогла централизовать власть, справиться с политической борьбой, подавить бандитизм и изменить курс от экономического национализма к привлечению иностранных инвестиций. Этот значительный экономический сдвиг позволил быстрое экономическое и технологическое развитие, открытость к культурным инновациям, рост урбанизации и изменение общественных настроений элит. Плоды экономического роста распределялись неравномерно, и социальные проблемы обострились, включая долговую кабалу крестьян и детский труд на новых промышленных предприятиях. Поражение мексиканских консерваторов в Войне за реформы и французская интервенция в Мексику расчистили путь для либералов, чтобы реализовать свое видение Мексики. Диас, в честь которого назван этот период, был либеральным генералом мексиканской армии, проявившим себя в Войне за реформы и французской интервенции. Он стремился стать президентом Мексики, что осуществилось, когда он восстал против Себастьяна Лердо де Техады, опираясь на План Туктепека. Он первоначально правил с 1876 по 1880 год. Первый срок Диаса иногда рассматривается отдельно, поскольку он консолидировал власть и добивался признания его режима правительством США. План Туктепека прямо предусматривал запрет на переизбрание президента, поэтому по окончании срока Диаса его политический союзник из Федеральной армии, генерал Мануэль Гонсалес, стал президентом на один срок. В 1884 году Диас отказался от принципа непереизбрания и вернулся на пост президента, оставаясь на нем до 1911 года. В 1910 году Франсиско И. Мадеро бросил вызов Диасу, выступая с лозунгом «Эффективное избирательное право, без переизбрания».

Historians have investigated the era of Díaz's presidency as a cohesive historical period based on political transitions. In particular, this means separating the period of "order and progress" after 1884 from the tumultuous decade of the Mexican Revolution (1910–20) and post Revolution developments, but increasingly the Porfiriato is seen as laying the basis for post revolutionary Mexico. Under Díaz, Mexico was able to centralize authority, manage political infighting, tamp down banditry, and shift tendencies of economic nationalism to embrace foreign investment. That major economic shift allowed rapid economic and technological change, an openness to cultural innovation, increasing urbanization, and shifts in societal attitudes of elites. The benefits of economic growth were unevenly distributed and social ills increased, including debt peonage of the peasantry and child labor in new industrial enterprises. The defeat of Mexican conservatives in the War of the Reform and the French intervention in Mexico cleared a path for liberals to implement their vision of Mexico. Díaz, after whom the period is named, was a liberal Mexican army general who had distinguished himself during the War of Reform and the French intervention. He had aspirations to be president of Mexico, which came to fruition when he rebelled against Sebastián Lerdo de Tejada under the Plan of Tuxtepec. He initially ruled from 1876 until 1880. Díaz's first term is sometimes treated separately, as he consolidated power and sought the U. S. government's recognition of his regime. The Plan of Tuxtepec explicitly called for no reelection of the president, so at the end of Díaz's term, a political ally from the Federal Army, General Manuel González, became president for one term. In 1884, Díaz abandoned the principle of no reelection and returned to the presidency, not relinquishing it until 1911. Francisco I. Madero challenged Díaz in 1910, campaigning under the slogan "Effective suffrage, no reelection."

Политический порядок

Начиная со второго срока Диаса (1884-88), после межцарствия президента Гонсалеса, режим характеризовался как диктатура, при этом ни один из оппонентов Диаса не был избран в Конгресс, а сам Диас удерживал власть посредством недемократических выборов. Конгресс стал для Диаса инструментом утверждения законодательства. Внутренняя стабильность, иногда называемая Pax Porfiriana, сочеталась с растущей мощью мексиканского государства, подпитываемой увеличением доходов от развивающейся экономики. Диас заменил ряд независимых региональных лидеров на людей, преданных ему, и подавлял недовольство, вовлекая в сотрудничество политических аутсайдеров, предоставляя им возможность выступать посредниками с иностранными инвесторами и обогащаться. Для дальнейшей консолидации государственной власти Диас назначил *хефес политикос* ("политических боссов"), подчинявшихся центральному правительству и командовавших местными силами. Политика примирения, кооптации и репрессий позволила режиму поддерживать порядок на протяжении десятилетий. В центральной Мексике коренные общины, ранее осуществлявшие политический и экономический контроль над своими землями и населением, были ослаблены режимом Диаса посредством экспроприации земель и подрыва или отсутствия местного руководства. Экспроприация земель происходила по мере расширения земельных владений (*хасиендас*), часто принадлежавших иностранным инвесторам. Диас использовал принуждение для подавления демократических свобод, применяя политику "пан о пало", или "хлеб или дубинка". Это позволяло ему назначать губернаторов штатов, которые могли действовать по своему усмотрению в отношении местного населения, пока это не затрагивало интересы Диаса. Этот процесс особенно ярко проявился в штате Морелос накануне Мексиканской революции, когда Эмилиано Сапата выступил лидером в Аненекуилько, защищая земли и права сельских общин. Поскольку режим Диаса стремился к примирению иностранных инвесторов и крупных землевладельцев, как отечественных, так и зарубежных, коренные общины пострадали как в политическом, так и в экономическом плане. Когда Диас пришел к власти в 1876 году, северная граница Мексики с США стала зоной напряженности и конфликтов, разрешение которых было необходимо для признания режима Диаса суверенным правительством Мексики. В приграничном регионе орудовали коренные группы и скотокрады. Апачи не признавали суверенитет ни США, ни Мексики над своими территориями, но использовали международную границу в своих интересах, совершая набеги с одной стороны и ища убежища на другой. Скотокрады также использовали границу для ухода от преследования властей. США использовали пограничный вопрос как предлог для отказа в признании режима Диаса, и продолжался вялотекущий международный конфликт. Вопрос о признании был окончательно решен, когда правительство Диаса предоставило значительные уступки видным американским сторонникам инвестиций в Мексику, которые оказали давление на президента Ратерфорда Б. Хейса, чтобы тот признал режим в 1878 году. Для Диаса было очевидно, что поддержание порядка должно быть приоритетом. Беспорядки, вызванные более чем десятилетним периодом войны (1857–1867) и экономического кризиса, привели к росту бандитизма. Для борьбы с этим, во время правления гражданского президента Бенито Хуареса, была создана небольшая, но эффективная сельская полиция под его контролем, известная как *Руралес*, которая использовалась для поддержания порядка. Когда Диас стал президентом, он расширил численность и сферу деятельности *Руралес*; они находились под его непосредственным командованием и контролем, в отличие от мексиканской армии. Лозунг эпохи Порфирио Диаса – "порядок и прогресс" – утверждал, что экономическое развитие и рост – прогресс – невозможны без политической стабильности. Инвесторы не стали бы рисковать своим капиталом в условиях политической нестабильности. Строительство железных дорог позволило правительству установить более эффективный контроль над многими регионами Мексики, которые ранее сохраняли определенную независимость из-за удаленности от столицы. Прокладка телеграфных линий вдоль железнодорожных путей еще больше облегчила контроль правительства, обеспечивая мгновенную передачу приказов из Мехико чиновникам в других местах. Правительство могло быстро реагировать на региональные восстания, перевозя вооруженных *Руралес* и их лошадей по железной дороге для подавления беспорядков. К концу XIX века насилие практически полностью исчезло.

Starting with Díaz's second term (1884–88), following the interregnum of President González, the regime has been characterized as a dictatorship, with no opponents of Díaz elected to Congress and Díaz staying in office with undemocratic elections. Congress was Díaz's rubber stamp for legislation. Internal stability, sometimes called the Pax Porfiriana, was coupled with the increasing strength of the Mexican state, fueled by increased revenues from an expanding economy. Díaz replaced a number of independent regional leaders with men loyal to himself, and quelled discontent by coopting political "outs" by making them intermediaries with foreign investors, allowing their personal enrichment. To further consolidate state power, Díaz appointed jefes políticos ("political bosses") answerable to central government, who commanded local forces. The policies of conciliation, cooptation and repression allowed the regime to maintain order for decades. In central Mexico, indigenous communities that had exercised political and economic control over their lands and populations were undermined by the Díaz regime through expropriation of lands and weakening or absence of indigenous leadership. Expropriation of village lands occurred as landed estates (haciendas), often owned by foreign investors, expanded. Díaz used coercion to repress democratic power, using pan o palo or "bread or bludgeon" policy. This allowed him to appoint state governors who could do what they wanted to local populations, so long as they did not interfere with Díaz's operations. This process is known for the state of Morelos before the Mexican Revolution when Emiliano Zapata emerged as a leader in Anenecuilco to defend village lands and rights. Since the Díaz regime aimed to reconcile foreign investors and large estate owners, foreign and domestic, indigenous villages suffered politically and economically. When Díaz came to power in 1876, the northern border of Mexico with the U. S. became a region of tension and conflict, which had to be resolved in order for Díaz's regime to be recognized as the sovereign government of Mexico. Indigenous groups and cattle thieves marauded in the border region. The Apache did not recognize the sovereignty of either the U. S. or Mexico over their territories, but used the international division to their advantage, raiding on one side of the border and seeking sanctuary on the other. Thieves stole cattle and likewise used the border to escape authorities. The U. S. used the border issue as a reason to withhold recognition of Díaz's regime and a low level international conflict continued. The issue of recognition was finally resolved when Díaz's government granted generous concessions to prominent U. S. promoters of investment in Mexico, who pressured President Rutherford B. Hayes to grant recognition in 1878. It was clear to Díaz that order was to be maintained over all other considerations. The turmoil of over a decade of war (1857–1867) and economic disruption gave rise to banditry. To combat this, during the administration of civilian president Benito Juárez, a small, efficient rural police force under his control, known as the Rurales, was a tool to impose order. When Díaz became president, he expanded the size and scope of the Rurales; they were under his command and control in a way the Mexican army was not. The slogan of the Porfiriato, "order and progress," affirmed that without political order, economic development and growth—progress—was impossible. Investors would be unwilling to risk their capital if political conditions were unstable. The construction of railways gave the government more effective control of many regions of Mexico that had maintained a level of independence due to their distance from the capital. The construction of telegraph lines alongside railroad tracks further facilitated the government's control, so that orders from Mexico City were instantly transmitted to officials elsewhere. The government could respond quickly to regional revolts by loading armed Rurales and their horses on trains to quell disturbances. By the end of the 19th century, violence had almost completely disappeared.

Философия

Сам Диас был прагматичным политиком, но мексиканские интеллектуалы стремились сформулировать рациональное обоснование своей формы либерализма. Сторонников этого направления называли Científicos, "люди науки". Они нашли основу для такой философии, адаптировав позитивизм французского философа Огюста Конта и социальный дарвинизм Герберта Спенсера к мексиканским условиям. Позитивизм стремился основывать знание на наблюдении и эмпирически подтвержденных данных, а не на метафизике или религиозных убеждениях. В Мексике либеральные интеллектуалы полагали, что стабильность, достигнутая при Диасе, объясняется сильной властью. В социальном дарвинизме и позитивизме они видели оправдание своего господства, основанное на их превосходстве над преимущественно сельским, коренным и метисным населением Мексики. Либералы стремились к экономическому развитию Мексики и к прогрессу, продвигая идеологию, пропагандирующую "националистические, прокапиталистические установки и моральные принципы бережливости, трудолюбия, предпринимательства, соблюдения гигиены и умеренности".

Экономика

Мексика в начале эпохи Порфирио Диаса была преимущественно аграрной страной, где крупные землевладельцы контролировали сельскохозяйственное производство для местного и регионального рынка продовольствия. Наибольшими группами мексиканцев, занятых в сельском хозяйстве, были мелкие ранчеры и крестьяне-самообеспеченники, а также безземельные крестьяне, обрабатывавшие земли, которыми не владели. В течение XIX века структура землевладения претерпевала изменения. Либеральная реформа стремилась ликвидировать корпоративную собственность на землю, нацеливаясь на поместья, принадлежавшие Римско-католической церкви и коренным общинам, и принуждая к их разделению на участки и продаже. Несмотря на надежды либералов, это не привело к формированию класса независимых фермеров, но подорвало целостность коренных общин и ослабило экономическое влияние Церкви. Эти земли объявлялись «незанятыми», даже если на них проживали люди. Право собственности на них признавалось недействительным в государственных судах, чтобы освободить место для союзников Диаса. Для изъятия земель у крестьян использовались сельские стражи (руралес), а попытки крестьян вернуть исконные земли серьезно ослаблялись из-за их частой неграмотности и невозможности нанять адвокатов. Строительство железных дорог стало ключевым фактором преобразования мексиканской экономики. Мексика не располагала судоходной речной системой, обеспечивающей дешевый водный транспорт, а дороги часто были непроходимыми в сезон дождей, поэтому строительство железных дорог устранило серьезное препятствие для экономического развития страны. Первая линия, строительство которой началось во время французской интервенции, соединяла порт Веракрус с Мехико, но быстрое расширение сети в центральной Мексике и на север, к границе с США, снизило транспортные расходы для пассажиров и грузов, открыло новые регионы, такие как Комарка Лагунера на севере Мексики, для сельскохозяйственного развития. Капитал для железных дорог, а также рельсы и подвижной состав были иностранными. Инвестиции в такую капиталоемкую инфраструктуру свидетельствовали о доверии иностранных инвесторов к стабильности Мексики. Строительство железных дорог было следствием стабильности, но также привело к значительному снижению бандитизма и других беспорядков. Руралес и их лошади могли перевозиться по железной дороге и оперативно направляться для поддержания порядка. Параллельно со строительством железных дорог прокладывались телеграфные линии, обеспечивавшие мгновенную связь между столицей и отдаленными городами и усиливавшие власть центрального мексиканского государства над периферией. Быстрое направление руралес в проблемные районы стало прямым следствием более эффективной связи. Значительно расширилась в этот период горнодобывающая промышленность. В колониальную эпоху Мексика добывала и перерабатывала серебро, чеканя серебряные монеты, которые стали первой мировой валютой. Эта отрасль пришла в упадок после обретения независимости, поскольку распространенные в начале XIX века процессы переработки (патио и последующий процесс амальгамации) требовали ртути, которая в колониальную эпоху импортировалась из Испании, являвшейся одним из ведущих мировых производителей ртути со времен Римской империи. Однако испанцы отказались продавать реагент своим бывшим колониям, и он был недоступен в местных промышленных масштабах. Позже добыча серебра возродилась с использованием новых процессов, не требующих ртути, но в эпоху Порфирио Диаса добыча промышленных минералов стала основой отрасли. Мировая цена на серебро упала в 1873 году, в то время как экономики развитых стран нуждались в промышленных минералах для производства. Как и в других сферах мексиканской экономики, рост горнодобывающей отрасли был обусловлен стабильностью, установленной правительством. Расширение железнодорожной сети позволило дешево транспортировать руду, а телеграфная сеть обеспечила инвесторам эффективную связь с горнодобывающими предприятиями. Иностранные инвесторы, особенно из США, были уверены в риске своих капиталов в горнодобывающих предприятиях Мексики. Горнодобывающие предприятия по добыче меди, свинца, железа и угля развивались на севере Мексики, особенно в Соноре, Чиуауа, Дуранго, Гуанахуато и Коауиле, а Монтеррей и Агуаскальентес стали особенно заметными центрами. Развитие промышленного производства было ориентировано на внутренний рынок, прежде всего в текстильной промышленности. Фабрики строились в городских районах мексиканскими предпринимателями в Орисабе и Гуанахуато, что предоставляло рабочим возможность зарабатывать на жизнь. Эти фабрики, многие из которых принадлежали французским гражданам, удовлетворяли внутренний спрос на текстиль. Кроме того, эти фабрики использовали паровые двигатели, используя современные изобретения. После 1900 года, по мере стремительного расширения мексиканской экономики за счет притока иностранного капитала и роста различных отраслей, росло и организованное промышленное рабочее движение. Рабочие сопротивлялись механизации таких отраслей, как текстильная, где владельцы стремились к повышению производительности труда. Происходили забастовки на хлопчатобумажных фабриках, наиболее известной из которых была забастовка в Рио Бланко. Рабочие железных дорог были наиболее организованными в конце эпохи Порфирио Диаса, примерно 50% из них состояли в профсоюзах. Существовало не одно объединение, а несколько, разделенных по видам работ, например, машинисты и кочегары. Более квалифицированные рабочие места занимали в основном американцы, а мексиканским рабочим платили меньше за ту же работу. Шахтеры также организовывались, наиболее известной была забастовка в Кананее в 1906 году, поскольку шахта принадлежала американским интересам, и вооруженные люди из Аризоны пересекли границу с Мексикой, чтобы подавить забастовку. Хотя Либеральная партия Мексики (PLM) выступала за радикальные изменения в интересах рабочих, большинство промышленных рабочих были сторонниками реформ, а не революции. Поскольку режим Диаса не реагировал на призывы к реформам, многие рабочие считали смену режима желательной. Благодаря расширению железнодорожной сети рабочие могли искать работу вдали от дома. В Мехико развитие трамвайной системы, сначала с использованием мулов, а затем электрических вагонов, обеспечило массовые перевозки. Трамвайные компании нанимали различных рабочих для строительства путей, обслуживания вагонов и мулов, а также для работы кондукторами. Городские женщины получили возможность работать в офисах как в государственных, так и в частных предприятиях. Хотя присутствие женщин дома, а не на работе, было признаком статуса среднего класса, в конце XIX века все большее число уважаемых женщин устраивались на работу в офисы. Во время Либеральной реформы в середине XIX века женщины начали выходить на работу в качестве учителей начальной школы и в благотворительных организациях. Режим Диаса открыл возможности для женщин в качестве государственных служащих в 1890-х годах. Создание мексиканской государственной бюрократии, в которой на нижних уровнях в основном работали женщины, происходило аналогично другим странам, поскольку образованные женщины справлялись с расширением официальной документации и внедрением новых офисных технологий, таких как пишущая машинка, телефон и телеграф. Женщины также занимались определенными видами ручного труда, включая работу на фабриках по производству бумаги, хлопка, шоколада, обуви и шляп.

Mexico at the beginning of the Porfiriato was a predominantly rural nation, with large estate owners controlling agricultural production for the local and regional food market. The largest groups of Mexicans involved in agriculture were small scale ranchers and subsistence agriculturalists along with landless peasants tilling lands they did not own. Patterns of land ownership were shifting in the nineteenth century. The Liberal Reform had sought to eliminate corporate ownership of land, targeting estates owned by the Roman Catholic Church and indigenous communities, forcing them to be broken up into parcels and sold. Despite liberals’ hopes, this did not result in the creation of a class of yeoman farmers, but it did undermine the integrity of indigenous communities and undermine the economic power of the Church. These landholdings were deemed "vacant," even if others were living on them. Their ownership would be invalidated in the government courts to make room for Díaz's allies. Rurales would be utilized to dispose of peasants, and the peasant effort to reclaim native land would be severely weakened given that they were often illiterate and could not hire lawyers. Construction of railway lines was a major factor in transforming the Mexican economy. Mexico is not endowed with a navigable river system that would have allowed for cheap water transport, and roads were often impassable during the rainy season, so the construction of railway lines overcame a major obstacle for Mexican economic development. The first line to be built was from the Gulf port of Veracruz to Mexico City, begun during the French intervention, but the rapid expansion of lines in central Mexico and northward to the U. S. border lowered transportation costs for passengers and freight, opened new regions, such as the Comarca Lagunera in northern Mexico, to agricultural development. The capital for railways as well as tracks and rolling stock were foreign. Investment in such capital demanding infrastructure is an indicator that foreign investors had confidence in Mexico's stability. Construction of the railways was an effect of stability, but there was a significant decrease in banditry and other unrest because of the railways. The Rurales and their horses could be loaded on trains and dispatched to impose order. Along with the construction of railways, telegraph lines were built next to the tracks. This allowed instant communication between capital and distant cities, increasing the power of the central Mexican state over distant regions. Dispatching Rurales quickly to troubled areas was a direct effect of more efficient communication. An industry that expanded significantly during this time was mining. In the colonial era, Mexico had mined and refined silver, minting silver coinage that became the first global currency. This silver industry had declined after independence, as the prevalent refining processes in the early 19th century (the patio process and later the pan amalgamation process) required mercury; during the colonial era, this was imported from Spain, which had been one of the world's leading producers of mercury since Roman times. However, the Spanish refused to sell the reagent to its former colonies and it was not available locally in industrial quantities. Silver mining later revived with new processes not requiring mercury, but during the Porfiriato, mining of industrial minerals became the core of the industry. The world price of silver dropped in 1873, while at the same time economies in developed countries needed industrial minerals for their manufacturing. As with other aspects of the Mexican economy, the growth in the mining sector was predicated on the stability established by the government. The expansion of the railway network meant that ore could be transported cheaply and the telegraph network allowed investors to have efficient communications with the mining sites. Foreign investors, particularly from the U. S., had confidence in risking their capital in mining enterprises in Mexico. Mining enterprises for copper, lead, iron, and coal in Mexico's north, especially Sonora, Chihuahua, Durango, Guanajuato and Coahuila, with Monterrey and Aguascalientes becoming especially prominent. The development of industrial manufacturing aimed at a domestic market, primarily in textiles. Factories were built in urban areas by Mexican entrepreneurs in Orizaba and Guanajuato, which provided opportunities for workers to earn wages. These factories, many owned by French nationals, supplied domestic textile needs. Furthermore, these factories were steam powered, capitalizing on modern invention. After 1900, as Mexico's economy was expanding dramatically with the infusion of foreign capital and the growth of various industries, organized industrial labor grew as well. Workers resisted mechanization of such industries as textiles, where owners sought higher productivity per worker. Strikes in cotton textile mills took place, with the Río Blanco strike being the best known. Railway workers were the best unionized in the late Porfiriatio, with some 50% of them being unionized. There was not a single union, but rather split along particular tasks, such as engineers and firemen. More highly skilled jobs were dominated by U. S. workers, and Mexican laborers were paid less for the same work. Mine workers also organized, with the Cananea Strike in 1906 the most widely known, since the mine was owned by U. S. interests and armed men from Arizona crossed into Mexico to suppress the strike. Although the Liberal Party of Mexico (PLM) advocated radical changes in favor of labor, most industrial workers were reformist not revolutionary. As the Díaz regime failed to respond to calls for reform, many workers saw regime change as desirable. With the expansion of the railway network, workers could seek work far away from their homes. In Mexico City, the development of a streetcar system, initially mule drawn cars, and later electric ones, allowed for mass transportation. Street car companies employed a variety of workers to build the tracks, maintain the cars and mules, and serve as conductors. Urban women were able to obtain office employment in both government and private enterprises. Although women's presence in the home rather than working outside the home was a marker of middle class status, in the late nineteenth century respectable women were increasingly employed outside the home as office workers. During the Liberal Reform in the mid nineteenth century, women began entering the workforce as public school teachers and in charitable work. The Díaz regime opened opportunities for women as government office workers in the 1890s. The creation of a Mexican government bureaucracy largely staffed by women at the lower levels occurred in similar fashion to other nations as educated women dealt with the expansion of official paperwork and the introduction of new office technology of the typewriter, telephone, and telegraph. Women also engaged in certain types of manual labor, including factory work in paper mills, cotton textiles, chocolate, shoes, and hats.

Социальный класс, гендерные роли, гражданство

Во время правления Порфирио Диаса возник новый тип общественной жизни. Период Порфириато стал временем беспрецедентных перемен в искусстве, динамичном развитии и материальном благосостоянии. Строительство железных дорог связало местные экономики. Рост благосостояния, обусловленный увеличением экспорта сельскохозяйственной продукции и индустриализацией, в основном принес пользу городским элитам и иностранцам, что привело к расширению разрыва в доходах и культуре с бедными слоями населения. Подавляющее большинство населения Мексики проживало в сельской местности, а города, особенно Мехико, имели наибольшую концентрацию богатых элит. Крестьяне обрабатывали землю, которая, как правило, принадлежала другим. В городах женщины из простого народа работали домашними служанками, в пекарнях и на фабриках, а мужчины выполняли разнообразные поденные работы. В центральной и южной Мексике государство все больше подрывало политическую структуру власти, а потеря общинных земель оказала значительное влияние. Либеральный проект стремился воспитать граждан, приверженных гражданским добродетелям, посредством улучшения здравоохранения, профессиональной военной подготовки для мужчин, реабилитационной пенитенциарной системы и светского государственного образования. Государство стремилось заменить традиционные ценности, основанные на религии и местной лояльности, абстрактными принципами, общими для всех граждан. В период Порфириато рос средний класс в городах, и женщины стали входить в сферу труда в качестве учителей и офисных работников. Новые роли женщин не только увеличивали доход семьи, но и способствовали значительным культурным изменениям, формируя идентичность семьи среднего класса, а некоторые выступали в качестве активисток за права женщин. Мексиканские женщины среднего класса стали поднимать вопросы гендерного неравенства перед законом и другие проблемы. Феминизм в Мексике зародился во время Либеральной реформы и в период Порфириато, его сторонницы критиковали неравенство в мексиканском обществе, как это происходило и в других странах Западного полушария и Западной Европы. Несколько женщин создали женские организации для обсуждения вопросов неравенства, основали литературные журналы и участвовали в международных конгрессах по правам женщин. Несмотря на определенное политическое давление в пользу предоставления женщинам избирательного права в Мексике, это произошло лишь в 1953 году. Несмотря на изменение общественных взглядов на роль женщин, сексуальное разнообразие менялось не так быстро. Гомосексуальность в целом оставалась скрытой и частной. В ноябре 1901 года произошел публичный скандал в связи с полицейским рейдом на собрание геев и людей, переодетых в женскую одежду, в Мехико, известное как «Танцы сорока одного». Карикатурист Хосе Гвадалупе Посада создал листовку, посвященную этому инциденту. Ходили слухи, что зять Порфирио Диаса был среди арестованных, но затем освобожден. Список арестованных так и не был опубликован, и правительство ни подтвердило, ни опровергло эту информацию.

During the Porfiriato a new type of public social life emerged. The Porfiriato was a period of unprecedented change in arts, vitality, and material wellbeing. Local economies were connected when the railroads were constructed. The increase of wealth due to increases in the export agriculture and industrialization largely benefited urban elites and foreigners, with the income and cultural gap with the poor widening. By far the largest sector of the Mexican population was rural with Mexico's cities, especially Mexico City, having the largest concentration of wealthy elites. Peasants tilled land that was generally owned by others. In the cities, plebeian women were domestic servants, workers in bakeries, and factories, while plebeian men pursued a whole variety of manual tasks. In central and southern Mexico, the state increasingly undermined the political structure of rule and the loss of community land had a significant impact. The liberal project sought to nurture a citizenry that adhered to civic virtues through improved public health, professional military training for men, a rehabilitative penal system, and secular public education. The state sought to replace traditional values based on religion and local loyalties with abstract principles shared by all citizens. The Porfiriato saw the growth of the urban middle class, with women entering the work force as teachers and office workers. Women's new roles not only added to household income but also contributed to major cultural changes as they shaped the identity of a middle class household and as some became visible as activists for women's rights. Middle class Mexican women began addressing gender inequality before the law, as well as other issues. Feminism in Mexico emerged during the Liberal Reform and Porfiriato, with adherents critiquing inequality in Mexican society, as happened elsewhere in the hemisphere and Western Europe. A few women formed all women's groups to discuss issues of inequality, they founded literary journals, and attended international congresses on women's rights. Although there was some political pressure for women's suffrage in Mexico, it did not come to fruition until 1953. Despite a societal shift in attitudes toward women's roles, sexual diversity did not change as rapidly. Homosexuality remained clandestine and private in general. In November 1901, there was a public scandal about a police raid of a gathering of gay and cross dressing men in Mexico City, known as the Dance of the Forty One. Caricaturist José Guadalupe Posada made a broadside of the incident. Rumors abounded that the son in law of Porfirio Díaz was one of those arrested, but released. A list of the arrested was never published and the government neither confirmed nor denied.

Образование

Либералы создали светскую систему образования, чтобы противостоять религиозному влиянию Римско-католической церкви. Государственные школы были учреждены в период правления Бенито Хуареса, но получили развитие в эпоху Порфириато после поражения французской монархии и её мексиканских католических союзников. Школы обучали не только грамоте и счету, но и стремились сформировать рабочую силу, приверженную принципам пунктуальности, бережливости, трудолюбия, воздержания от алкоголя, табака и азартных игр. Тем не менее, неграмотность была широко распространена: по переписи 1910 года грамотными были лишь 33% мужчин и 27% женщин. Однако поддержка образования правительством при Юсто Сьерре стала важным шагом, особенно в сфере высшего образования, с созданием светского, государственного Национального университета Мексики. Папский университет Мексики, основанный в начале XVI века под религиозным управлением, был упразднён в 1865 году. Работа учительницы была одной из немногих достойных профессий, доступных женщинам. Городские, образованные женщины-учительницы находились в авангарде феминистского движения в Мексике.

Общественное здравоохранение

Общественное здравоохранение стало важной проблемой для мексиканского правительства, которое считало здоровое население важным фактором экономического развития. Государственные инвестиции в здравоохранение рассматривались как часть общей программы модернизации Мексики. В Мехико правительство инвестировало в масштабный инфраструктурный проект по осушению центральной системы озер – *десагуэ* – в попытке предотвратить частые наводнения в столице. На каналах Мехико все еще наблюдалось значительное судоходство, например, на канале Ла-Вига, однако каналы использовались для сброса сточных вод, мусора и павших животных. Доступ к питьевой воде зачастую означал ее добычу из общественных фонтанов и доставку по домам рабочими с тачками или в контейнерах на спине. Некоторые семьи были слишком бедны, чтобы оплачивать эту услугу, поэтому воду приходилось набирать и транспортировать одному из членов семьи. Специалисты по планированию рассматривали неадекватный дренаж, очистку сточных вод и отсутствие доступа к чистой питьевой воде как проблемы, которые можно решить научными методами. Еще одним вопросом, которым занимались сторонники модернизации, была санитария на мясоперерабатывающих предприятиях. Принципы надлежащей гигиены рассматривались как ценности, которые необходимо прививать в школах.

Уголовная реформа

Главной тюрьмой Мехико была бывшая обитель, тюрьма Белем, которая несколько раз меняла свое предназначение, прежде чем стать тюрьмой для женщин и мужчин. Она была грязной, плохо управляемой и являлась символом существующего порядка. Были разработаны планы строительства нового учреждения – пенитенциарной тюрьмы, предназначенной для реабилитации заключенных. Пенитенциарная тюрьма Леккумберри, спроектированная как паноптикон по планам Джереми Бентама, была открыта в 1900 году. Мексиканские чиновники осознавали изменения в представлении о тюрьме, а также вновь сосредоточились на сборе статистики преступлений.

Культура

Во время Порфириато городские мексиканские элиты стали более космополитичными, а их потребительский вкус к импортируемым стилям моды и товарам считался показателем современности Мексики, при этом Франция была воплощением той изысканности, которой они восхищались. Поскольку французы вторглись в Мексику и оккупировали ее в 1860-х годах, обращение Мексики к Франции не обходилось без споров. Франция была крупной европейской державой, и с падением Наполеона III в 1870 году путь был открыт для восстановления нормальных отношений между странами. С возобновлением дипломатических отношений Мексика с энтузиазмом приняла французские стили. Универмаги, такие как Palacio de Hierro, были построены по образцу парижских (Bon Marché) и лондонских (Harrod's). Французское влияние на культуру в области моды, искусства и архитектуры очевидно в столице и других крупных мексиканских городах, а мексиканские элиты, известные как афранцесадо, с энтузиазмом увлекались французскими стилями. Среди элиты стали популярны скачки, и были построены специальные ипподромы, такие как ипподром Перальвильо, возведенный недавно созданным Жокейским клубом. Клуб нанял архитектора, который посещал скачки в Европе и США, чтобы спроектировать и построить трассу, открытие которой планировалось на Пасху 1882 года – весьма нерелигиозный способ отметить праздник. На состоявшемся с задержкой открытии президент республики (1880–82) Мануэль Гонсалес, его кабинет и дипломатический корпус, а также мексиканцы, способные оплатить вход, наблюдали за соревнованием лошадей, принадлежащих джентльменам, за денежные призы. Жокейский клуб был основан в 1881 году по образцу европейских клубов. В Мехико он занимал верхний этаж бывшей резиденции графа Орисабы, известной как Дом плитки. Клуб служил местом для элитных светских собраний. В число директоров Жокейского клуба входили Мануэль Ромеро Рубио и Хосе Ив Лимантур, ближайшие советники Диаса, а также президент Гонсалес и сам Диас в качестве членов. В клубе были комнаты для курения, обеденные залы, оружейная, боулинг, покер и баккара. Существовали также элитные игорные дома, регулируемые правительством. Один из них располагался в бывшем дворце императора Итурбиде, который к концу XIX века стал гостиницей. Развлечения среди мужчин из числа городского населения включали традиционные виды спорта – петушиные бои и корриду. Велосипеды были импортированы из Парижа и Бостона в Мехико в 1869 году, вскоре после французской интервенции. Французская компания импортировала велосипеды и организовала прокат, но популярность спорта возросла, когда в 1890-х годах технология усовершенствовалась, появились колеса одинакового размера и пневматические шины. Вскоре после этого возникли велосипедные клубы и организованные гонки. Организованные виды спорта с правилами, равными условиями соревнований, бюрократией и формальным учетом результатов стали визитной карточкой современности. Хотя в спорте доминировали мужчины, в нем участвовали и женщины. Особенно для женщин езда на велосипеде бросала вызов традиционному поведению, манерам и моде, освобождая их от постоянного надзора. Для езды на велосипеде требовалась более удобная женская одежда, и многие перешли на блумеры. В 1898 году в сатирическом издании El Hijo del Ahuizote вышла карикатура-монтаж, отвечающая на вопрос "зачем ездить на велосипеде?": ради развлечения, ради удовольствия на улицах, а на одной из панелей изображен велосипед, лежащий на боку, рядом с обнимающейся парой, с подписью "ради любви". Велосипед преподносился как средство для физических упражнений и поддержания гигиены, а также ассоциировался с современностью, скоростью и модернизацией посредством технологий.

During the Porfiriato, urban Mexican elites became more cosmopolitan, with their consumer tastes for imported fashion styles and goods being considered an indicator of Mexico's modernity, with France being the embodiment of the sophistication they admired. Since the French had invaded Mexico and occupied it during the 1860s, Mexico's turn toward France was not without controversy in Mexico. France was a major European power and with the fall of Napoleon III in 1870, the way was opened to reestablish normal relations between the countries. With the resumption of diplomatic relations, Mexico enthusiastically embraced French styles. Department stores, such as the Palacio de Hierro, were modeled on those in Paris (Bon Marché) and London (Harrod's). French influence on culture in fashion, art, and architecture is evident in the capital and other major Mexican cities, with Mexican elites enthusiastic for French styles known as Afrancesados. Among the elites, horse racing became popular and purpose built race tracks were constructed, such as the Hippodrome of Peralvillo, built by the newly formed Jockey Club. The club hired an architect who attended race events in Europe and the U. S. to design and build the track, which was to be opened on Easter Sunday 1882, a distinctly non religious way to celebrate the holiday. At the delayed opening, the President of the Republic (1880–82), Manuel González, his cabinet, and the diplomatic corps, along with Mexicans who could afford the entry, watched horses owned by gentlemen compete for purses. The Jockey Club was founded in 1881, modeled on those in Europe. Mexico City's occupied the top floor of the eighteenth century former residence of the Count of Orizaba known as the House of the Tiles. The club provided a place for elite social gatherings. Among the directors of the Jockey Club were Manuel Romero Rubio and José Yves Limantour, Díaz's closest advisors, and President González and Díaz himself as members. The Jockey Club had rooms for smoking, dining rooms, weapons, bowling, poker and baccarat. There were upscale gambling houses that were regulated by the government. One was in the former Palace of the Emperor Iturbide, which in the late nineteenth century was a hotel. Entertainment among men of the urban popular classes included traditional sports of cockfighting and bullfighting. Bicycles were imported from Paris and Boston to Mexico City in 1869, just after the French Intervention. A French company imported bicycles and set up a rental business, but the sport took off when the technology improved in the 1890s with wheels of equal size and pneumatic tires. Bicycle clubs and organized races made their appearance soon after. Organized sports with rules, equality of competition, bureaucracy and formal record keeping became hallmarks of modernity. Although men dominated the sport, women also participated. For women especially, bicycling challenged traditional behavior, demeanor, and fashions, freeing them from being closely supervised shut ins. Riding a bicycle required better women's clothing, and many adopted Bloomers for riding. In 1898, cartoon montage in the satirical publication El Hijo del Ahuizote answered the question "why go by bicycle? ": for amusement, for pleasure in the streets, and one panel shows a bicycle on its side with a couple embracing, with the caption "for love." Cycling was touted as promoting exercise and good hygiene and was associated with modernity, speed, and modernization through technology.

Религия

В середине девятнадцатого века отношения между Католической Церковью и либеральным государством были отмечены острым конфликтом. Либеральная конституция Мексики 1857 года установила разделение церкви и государства и содержала жёсткие антиклерикальные статьи. Будучи прагматичным политиком, Диас не стремился к возобновлению открытого противостояния между своим режимом и Католической Церковью в Мексике. Его брак с Карменом Ромеро Рубио, глубоко верующей католичкой, способствовал примирению. Диас так и не отменил антиклерикальные статьи конституции, но перестал строго их соблюдать, что позволило Католической Церкви восстановить своё политическое и экономическое влияние в период Порфириато. Протестантские миссионеры из США активно проникали в Мексику в период Порфириато, особенно на севере, однако существенно оспорить власть католицизма в стране им не удалось. В ряде регионов Мексики возникали местные религиозные культы и оппозиционные крестьянские движения, которые Католическая Церковь расценивала как идолопоклонство. В ответ на угрозу потери верующих в Мексике и других странах папа Лев XIII опубликовал энциклику Rerum Novarum, призывающую Церковь включаться в решение социальных проблем. В Мексике некоторые католические миряне поддержали отмену долговой кабалы на поместьях, которая приковывала крестьян к работе из-за невозможности выплатить долги. Сама Церковь потеряла земли в ходе Либеральной Реформы в середине девятнадцатого века, поэтому могла выразить сочувствие тяжёлому положению крестьян. Об успехе Церкви в новых начинаниях свидетельствует то, что сапатисты в Морелосе не предпринимали антиклерикальных действий во время Мексиканской революции, а многие бойцы носили на шляпах образ Девы Гвадалупе.

Историческая память

Во время режима Диаса государство начало брать под контроль культурное наследие Мексики, расширяя Национальный музей антропологии как центральное хранилище артефактов с мексиканских археологических раскопок, а также устанавливая контроль над самими раскопками. Закон о памятниках (1897) передал юрисдикцию над археологическими памятниками федеральному правительству. Это позволило экспроприировать и выселять крестьян, возделывавших землю на археологических памятниках, что наиболее систематически проводилось в Теотиуакане. Бывший офицер кавалерии и археолог Леопольдо Батрес занимал должность инспектора археологических памятников и обладал значительными полномочиями. Он привлекал средства из государственных фондов Диаса для охраны археологических памятников в центральной Мексике и Юкатане, а также для найма рабочих для проведения раскопок на особо важных объектах, чтобы создать образ славного прошлого Мексики для иностранных ученых и туристов, а также для пробуждения патриотического духа в самой Мексике. Широкий, засаженный деревьями бульвар Пасео-де-ла-Реформа, проложенный императором Максимилианом между Национальным дворцом и замком Чапультепек, был превращен в место исторической памяти, украшенное статуями в честь деятелей мексиканской истории и важных исторических событий.

1910 Столетие независимости

Официальные торжества по случаю столетия были сосредоточены в сентябре, но мероприятия проходили в течение всего юбилейного года, не ограничиваясь этим месяцем. В сентябре центральная часть Мехико была украшена и освещена электрическими огнями, многие из которых были увиты цветами. Сразу после сентябрьских торжеств была опубликована книга, подробно описывающая события празднеств день за днем, включая открытие зданий и памятников, приемы для высокопоставленных гостей, военные парады, аллегорические и исторические шествия. Кульминацией празднований стали 15 сентября – 80-летие Диаса, и 16 сентября – столетие «Грита де Долорес» Идальго, считающегося отправной точкой борьбы Мексики за независимость в 1810 году. В пятницу, 15 сентября, день ознаменовался масштабным парадом, представляющим историю Мексики, с акцентом на завоевание Мексики в 1519 году, борьбу за независимость в начале XIX века и либеральные реформы середины XIX века. В параде участвовали аллегорические платформы, изображающие повстанческую армию независимости, мученика независимости отца Хосе Марии Морелоса, а также торговлю, промышленность и банковское дело современной эпохи. В 11 часов вечера Диас стоял на балконе Национального дворца и, под звон колокола из церкви отца Идальго в Долорес, провозгласил: «Да здравствует Мексика!». 16 сентября Диас в присутствии ряда высокопоставленных лиц открыл Монумент Независимости на крупном перекрестке (глориетте) проспекта Реформа. В церемонии открытия приняли участие около 10 000 мексиканских солдат и подразделения иностранных войск. Еще одним важным сентябрьским событием стало открытие 18 сентября памятника Бенито Хуаресу на окраине Центральной Аламеды. Несмотря на то, что при жизни Диас был политическим соперником Хуареса, он способствовал увековечиванию его вклада в развитие Мексики. На церемонии французский посол вернул церемониальные ключи от Мехико, которые были переданы генералу Форе в 1863 году во время французской интервенции. Французское вторжение прервало президентство Хуареса, вынудив его правительство уйти в изгнание, в то время как французы оккупировали Мексику. 1 сентября он открыл новую психиатрическую больницу в Миксоаке. 2 сентября колонна крестильного купели из церкви Идальго была торжественно доставлена в столицу и помещена в Национальный музей, где это событие посетило около 25 000 детей. Многие страны приняли участие в праздновании, в том числе Япония, павильон которой открыл Диас. Важным вопросом для модернизирующегося мексиканского государства были здравоохранение и гигиена, и 2 сентября была открыта соответствующая выставка. Министр внутренних дел Диаса, Рамон Корраль, торжественно заложил первый камень под строительство новой тюрьмы. В воскресенье, 4 сентября, состоялся парад с аллегорическими платформами, который наблюдали Диас и весь его кабинет. 6 сентября около 38 000 школьников воздали почести мексиканскому флагу. Диас открыл новое здание Христианской ассоциации молодых людей (YMCA) в Мехико, протестантской добровольной организации. Была открыта новая педагогическая школа для подготовки учителей, в которой приняли участие Диас и иностранные делегаты. В ходе празднеств также проходил Национальный конгресс педагогов. Испанская монархия направила на торжества специального посла, которого встретили с энтузиазмом. Диас устроил в его честь пышный прием. 9 сентября Диас заложил первый камень под памятник Изабелле Кастильской и открыл выставку испанского искусства колониальной эпохи. Испанский посол, маркиз Полавьеха, вернул Мексике предметы исторической ценности, включая форму отца Морелоса, портрет и другие реликвии независимости на церемонии во Национальном дворце, в присутствии дипломатического корпуса и офицеров мексиканской армии. Король Испании через своего специального посла наградил Диаса орденом Карла III – высшей наградой для суверенов и глав государств. Другими обладателями этой награды были русский царь, а также монархи Германии и Австрии. Портрет испанского монарха Карла III был представлен в Посольском зале Национального дворца. В Мехико состоялся Международный конгресс американистов, на котором Порфирио Диас был избран его почетным президентом. В нем приняли участие известные американисты из многих стран, в том числе Эдуард Зелер из Германии и Франц Боаз из США, а также министр образования Мексики, Юсто Сьерра. Диас и Юсто Сьерра вместе с участниками конгресса посетили археологический памятник Сан-Хуан-Теотиуакан. В рамках исторических памятных мероприятий столетия 8 сентября был воздан почет «Niños Héroes» – кадетам, погибшим при защите замка Чапультепек от вторгшихся американских войск во время Американо-мексиканской войны. Однако Диас также заложил первый камень под памятник Джорджу Вашингтону в американской колонии в Мехико. Американская делегация устроила роскошный банкет для своих коллег. На торжествах присутствовало большое количество журналистов из США, в том числе из газет The New York Times, The New York Evening Post, Harper's Weekly и The Washington Post, а также из Торонто и Монреаля (Канада), и американский посол устроил прием для этих североамериканских журналистов. Среди других открытых памятников были памятники французскому Луи Пастеру и немецкому Александру фон Гумбольдту. Немецкое правительство предоставило почетный караул для памятника немецким военно-морским офицерам.

The official centennial festivities were concentrated in the month of September, but there were events during the centennial year outside of September. In September the central core of Mexico city was decorated and lit with electric lights many bedecked with flowers. Immediately following the centennial month, there was a book published, detailing the day by day events of the festivities, which included inaugurations of buildings and statues, receptions for dignitaries, military parades, and allegorical and historical processions. The high points of the celebrations were on 15 September, Diaz's 80th birthday, and 16 September, the centennial of Hidalgo's Grito de Dolores, considered the starting point of Mexico's struggle for independence in 1810. On Friday, 15 September, the day was marked by a huge parade representing the arc of Mexican history, focusing on the 1519 conquest of Mexico, the struggle for independence in the early nineteenth century, and the liberal reform of the mid nineteenth century. There were allegorical floats depicting the insurgent army of independence, independence martyr Father José María Morelos, and for the modern era commerce, industry, and banking. At 11 p. m. Diaz stood on the balcony of the National Palace and with the ringing of the bell from Father Hidalgo's church in Dolores, Diaz proclaimed "Viva Mexico." On 16 September, Diaz with an array of dignitaries attending inaugurated, the Monument to Independence at a major intersection (glorieta) of Paseo de la Reforma. Some 10,000 Mexican troops and contingents of foreign soldiers marched at the monument as part of the inaugural ceremonies. Another major September activity included Díaz's inauguration on 18 September of the monument to Benito Juárez at the edge of the Alameda Central. Although a political rival in life, Diaz helped memorialize Juárez's contributions to Mexico. At the ceremony, the French ambassador returned the ceremonial keys of Mexico City that were given to General Forey in 1863 during the French Intervention. The French invasion had disrupted Juárez's presidency, forcing his government into domestic exile while the French occupied Mexico. He inaugurated a new insane asylum in Mixcoac on the first of September. On 2 September, the pillar of the baptismal font in Hidalgo's church was brought to the capital with great ceremony and placed in the National Museum, with some 25,000 children viewing the event. Many nations participated in the celebrations, including Japan, whose pavilion Díaz inaugurated. An important issue for the modernizing Mexican state was health and hygiene, and an exhibition was inaugurated on September 2. Díaz's Minister of the Interior, Ramón Corral ceremonially laid the first stone of a new penitentiary. On Sunday, September 4, there was a parade with allegorical floats, which Díaz and his whole cabinet viewed. On September 6 some 38,000 school children honored the Mexican flag. Diaz inaugurated the new building of the Young Men's Christian Association (YMCA) in Mexico City, a Protestant voluntary association. A new normal school to train teachers was inaugurated with Diaz and foreign delegates attending. Also occurring during the festivities was the Nation Congress of Pedagogy. The Spanish monarchy sent a special ambassador to the festivities, who was enthusiastically received. Diaz gave an enormous reception in his honor. On 9 September Díaz laid the first stone on a monument to Isabel the Catholic and Díaz also opened an exhibition of colonial era Spanish art. The Spanish ambassador, the Marquis of Polavieja returned items of historical importance to Mexico, including the uniform of Father Morelos, a portrait, and other relics of independence in a ceremony at the National Palace, with the diplomatic corps in attendance, as well as Mexican army officers. The king of Spain conveyed through his special ambassador the honor of the Order of Charles III on Diaz, the highest distinction for sovereigns and heads of state. Others holding the honor were the Russian czar, and the monarchs of Germany and Austria. A portrait of Spanish monarch Charles III was unveiled in the Salon of Ambassadors in the National Palace. The International Congress of Americanists met in Mexico City, with Porfirio Díaz elected its honorary president. Prominent Americanists from many countries attended, including Eduard Seler from Germany and Franz Boaz from the U. S. Mexican Secretary of Education, Justo Sierra attended. Diaz and Justo Sierra went with Congress attendees to the archeological site of San Juan Teotihuacan. As part of the historical commemorations of the centennial, on September 8 there was homage paid to the Niños Héroes, the cadets who died defending Chapultepec Castle from the invading U. S. forces during the Mexican–American War. But Diaz also laid the first stone to a monument to George Washington in the American Colony in Mexico City. The U. S. delegation hosted a sumptuous banquet for fellow delegates. There was a large number of journalists from the U. S. attending the celebrations, such as The New York Times, the New York Evening Post, Harper's Weekly, The Washington Post, as well as some from Toronto and Montreal in Canada, with the U. S. ambassador hosting a reception for these North American newspapermen. Other statues that were inaugurated were one honoring France's Louis Pasteur and Germany's Alexander von Humboldt. The German government had an honor guard for the monument of German naval officers.

Английский

Агостони, Клаудия. Памятники прогресса: модернизация и здравоохранение в Мехико, 1876–1910. Калгари: University of Calgary Press/University Press of Colorado, 2003. Бизли, Уильям Х. Иудас в Жокей-клубе и другие эпизоды Порфирианской Мексики. Линкольн: University of Nebraska Press, 1987. Бизли, Уильям Х. «Умный набор Порфира предвосхищает Торстейна Веблена в Гвадалахаре» в Wm. Beezley et al., Ритуалы власти, ритуалы сопротивления. Уилмингтон, Делавэр: Scholarly Resources, 1994. Бухнау, Юрген. Инструменты прогресса: немецкая купеческая семья в Мехико, 1865 – настоящее время. Альбукерке: University of New Mexico Press, 2004. Баффингтон, Роберт и Уильям Э. Френч. «Культура современности» в «Оксфордской истории Мексики» под ред. Майкла С. Мейера и Уильяма Бизли, с. 397–432. Нью-Йорк: Oxford University Press, 2000. Банкер, Стивен Б. Создание мексиканской потребительской культуры в эпоху Порфирио Диаса. Альбукерке: University of New Mexico Press, 2012. Чоунинг, Маргарет. «Культурные войны в окопах? Общественные школы и католическое образование в Мексике, 1867–1897». Hispanic American Historical Review 97:4 (ноябрь 2017), с. 613–650. Коутсворт, Джон Х. Рост против развития: экономическое влияние железных дорог в Порфирианской Мексике. Декалб: University of Northern Illinois Press, 1981. Коутсворт, Джон Х. «Препятствия экономическому росту в Мексике XIX века». American Historical Review, т. 83, № 1 (февраль 1978), с. 80–100. Ковер, Дон М. Порфирианский интеррегнум: президентство Мануэля Гонсалеса в Мексике, 1880–1884. Форт-Уэрт: Texas Christian University Press, 1981. Диас, Мария Елена. «Сатирическая пресса для рабочих в Мексике, 1900–1910: Исследование политизации популярной культуры». Journal of Latin American Studies 22, № 3 (октябрь 1990), с. 497–526. Франсуа, Мари Эйлин. Культура повседневного кредита: домоводство, ломбардирование и управление в Мехико, 1750–1920. Линкольн: University of Nebraska Press, 2006. Франк, Патрик. «Листовые гравюры Посады: мексиканская популярная образность, 1890–1910». Альбукерке: University of New Mexico Press, 1998. Френч, Уильям. «Проститутки и ангелы-хранители: женщины, работа и семья в Порфирианской Мексике». Hispanic American Historical Review 72, № 4 (ноябрь 1992), с. 529–552. Гарнер, Пол. Британские львы и мексиканские орлы: бизнес, политика и империя в карьере Уитмана Пирсона в Мексике, 1889–1919. Стэнфорд: Stanford University Press, 2011. Гарнер, Пол. Порфирио Диас. Харлоу: Pearson Education, 2001. Гарса, Джеймс А. Воображаемый подземный мир: секс, преступность и пороки в Мехико эпохи Порфирио Диаса. Линкольн: University of Nebraska Press, 2007. Гарса, Джеймс А. «Доминирование и подчинение в Belle Époque Дона Порфирио: случай Луиса и Пиедада» в «Мужское начало и сексуальность в современной Мексике» под ред. Виктора М. Масиаса Гонсалеса и Энн Рубенштейн, с. 79–100. Альбукерке: University of New Mexico Press, 2012. Хабер, Стивен Х. Промышленность и недоразвитие: индустриализация Мексики, 1890–1940. Стэнфорд: Stanford University Press, 1989. Хейл, Чарльз А. Трансформация либерализма в Мексике конца XIX века. Принстон: Princeton University Press, 1989. Хибино, Барбара. «Cervecería Cuauhtémoc: тематическое исследование технологического и промышленного развития в Мексике». Mexican Studies 8, № 1 (зима 1992), с. 23–43. Холден, Роберт. Мексика и обследование государственных земель: управление модернизацией, 1876–1911. Издательство университета Северного Иллинойса, 1994. Ирвин, Роберт Макки, Эдвард Дж. Маккоган и Мишель Росио Нассер, редакторы. «Знаменитые 41»: сексуальность и социальный контроль в Мексике, 1901. Нью-Йорк: Palgrave Macmillan, 2003. Джонс, Майкл. Город Мексика и эпоха Порфирио Диаса. Остин: University of Texas Press, 1997. Кац, Фридрих. «Либеральная республика и Порфириато, 1867–1910» в «Мексика с момента обретения независимости» под ред. Лесли Бетхелла, с. 49–124. Нью-Йорк: Cambridge University Press, 1991. Кун, Гэри. «Фиесты и провалы: полеты на воздушных шарах в Мексике XIX века». Journal of Sports History 13, № 2 (лето 1986), с. 111–118. Лир, Джон. «Мехико: пространство и класс в столице Порфира, 1884–1910». Journal of Urban History 22, № 4 (май 1996), с. 454–492. Масиас Гонсалес, Виктор М. «Лагартихо в высшем обществе: мужское потребление и гомосексуальность в Порфирианской Мексике». В Ирвин и др., редакторы. «Знаменитые 41», с. 227–250. Маккроссен, Алексис, редактор. Земля необходимости: потребительская культура в приграничных районах США и Мексики. Дарем: Duke University Press, 2009. Морган, Тони. «Пролетарии, политики и патриархи: использование и злоупотребление культурными обычаями в ранней индустриализации Мехико, 1880–1910». В Beezley et al., Ритуалы власти, ритуалы сопротивления, с. 151–171. Орлов, Бенджамин, редактор. Очарование иностранным: импортные товары в постколониальной Латинской Америке. Анн-Арбор: University of Michigan Press, 1997. Овермайер Веласкес, Марк. «Портреты дамы: видения современности в Порфирианской Оахаке, Мексика». Mexican Studies/Estudios Mexicanos 23, № 1 (2007), с. 63–100. Пилчер, Джеффри М. «Фахитас и провал холодильной мясопереработки в Мексике: потребительская культура и капитализм эпохи Порфирио Диаса». The Americas 60, № 3 (январь 2004), с. 411–429. Пилчер, Джеффри М. «Мясное восстание: здравоохранение, частная инициатива и мясо в Мехико, 1890–1917». Альбукерке: University of New Mexico Press, 2006. Портер, Сьюзи С. Работающие женщины в Мехико: общественный дискурс и материальные условия, 1879–1931. Тусон: University of Arizona Press, 2003. Приего, Наталия. Позитивизм, наука и «ученые» в Порфирианской Мексике. Ливерпуль: Liverpool University Press, 2016. Сарагоса, Александр. Элита Монтеррея и мексиканское государство, 1880–1940. Остин: University of Texas Press, 1988. Шелл, Пейшенс А. «Национализация детей через школы и гигиену: Мехико эпохи Порфирио и революции». The Americas 60, № 4 (2004), с. 559–587. Спекман Герра, Элиза. «Беспорядок и контроль: преступность, правосудие и наказание в Порфирианском и революционном обществе». В «Спутник по истории и культуре Мексики» под ред. Уильяма Х. Бизли, с. 371–389. Блэквелл, 2011. Тененбаум, Барбара. «Уличная история: Пасео-де-ла-Реформа и государство Порфира, 1876–1910». В Beezley, Martin и French, Ритуалы власти, с. 127–151.

Agostoni, Claudia. Monuments of Progress: Modernization and Public Health in Mexico City, 1876 1910. Calgary: University of Calgary Press/University Press of Colorado 2003. Beezley, William H. Judas at the Jockey Club and Other Episodes of Porfirian Mexico. Lincoln: University of Nebraska Press 1987. Beezley, William H. "The Porfirian Smart Set Anticipates Thornstein Veblen in Guadalajara" in Wm. Beezley et al., Rituals of Rule, Rituals of Resistance. Wilmington DE: Scholarly Resources 1994. Buchenau, Jürgen. Tools of Progress: A German Merchant Family in Mexico City, 1865 Present. Albuquerque: University of New Mexico Press 2004. Buffington, Robert and William E. French. "The Culture of Modernity" in The Oxford History of Mexico, Michael C. Meyer and Wm. Beezley, eds. 397 432. New York: Oxford University Press 2000. Bunker, Steven B. Creating Mexican Consumer Culture in the Age of Porfirio Díaz. Albuquerque: University of New Mexico Press 2012. Chowning, Margaret. "Culture Wars in the Trenches? Public Schools and Catholic Education in Mexico, 1867 1897". Hispanic American Historical Review 97:4 (Nov. 2017), pp. 613–650. Coatsworth, John H. Growth Against Development: The Economic Impact of Railroads in Porfirian Mexico. DeKalb: University of Northern Illinois Press 1981. Coatsworth, John H. "Obstacles to Economic Growth in Nineteenth Century Mexico," American Historical Review vol. 83, No. 1 (Feb. 1978), pp. 80–100
Coever, Don M. The Porfirian Interregnum: The Presidency of Manuel González of Mexico, 1880 1884. Fort Worth: Texas Christian University Press 1981. Díaz, Maria Elena. "The Satiric Penny Press for Workers in Mexico, 1900–1910: A Case study in the Politicisation of Popular Culture." Journal of Latin American Studies 22, no. 3, (Oct. 1990): 497–526. Francois, Marie Eileen. A Culture of Everyday Credit: Housekeeping, Pawnbroking, and Governance in Mexico City, 1750 1920. Lincoln: University of Nebraska Press 2006. Frank, Patrick. Posada's Broadsheets: Mexican Popular Imagery 1890 1910. Albuquerque: University of New Mexico Press 1998. French, William. "Prostitutes and Guardian Angels: Women, Work, and the Family in Porfirian Mexico". Hispanic American Historical Review 72, ano. 4 (November 1992):529 52. Garner, Paul. British Lions and Mexican Eagles: Business, Politics, and Empire in the Career of Weetman Pearson in Mexico, 1889 1919. Stanford: Stanford University Press 2011. Garner, Paul. Porfirio Diaz. Harlow: Pearson Education 2001. Garza, James A. The Imagined Underworld: Sex, Crime, and Vice in Porfirian Mexico City. Lincoln: University of Nebraska Press 2007. Garza, James A. "Dominance and Submission in Don Porfirio's Belle Epoque: The Case of Luis and Piedad" in Masculinity and Sexuality in Modern Mexico, Victor M. Macias Gonzalez and Anne Rubenstein, 79 100. Albuquerque: University of New Mexico Press 2012. Haber, Stephen H. Industry and Underdevelopment: The Industrialization of Mexico, 1890 1940. Stanford: Stanford University Press 1989. Hale, Charles A. The Transformation of Liberalism in Late Nineteenth Century Mexico. Princeton: Princeton University Press 1989. Hibino, Barbara. "Cervecería Cuauhtémoc: A Case Study of Technological and Industrial Development in Mexico." Mexican Studies 8. no. 1 (Winter 1992):23–43. Holden, Robert. Mexico and the Survey of Public Lands: The Management of Modernization, 1876–1911. Northern Illinois University Press 1994. Irwin, Robert McKee, Edward J. McCaughan, and Michelle Rocío Nasser, eds. The Famous 41: Sexuality and Social Control in Mexico, 1901. New York: Palgrave MacMillan 2003. Johns, Michael. The City of Mexico and the Age of Porfirio Diaz. Austin: University of Texas Press 1997. Katz, Friedrich, "The Liberal Republic and the Porfiriato, 1867 1910" in Mexico Since Independence, Leslie Bethell, ed. New York: Cambridge University Press 1991, pp.49 124. Kuhn, Gary. "Fiestas and Fiascoes Balloon Flights in Nineteenth Century Mexico". Journal of Sports History 13, no. 2 (Summer 1986):111–18. Lear, John. "Mexico City: Space and Class in the Porfirian Capital, 1884 1910." Journal of Urban History 22, no. 4. (May 1996) 454–92. Macias González, Victor M. "The Lagartijo at The High Life: Masculine Consumption and Homosexuality in Porfirian Mexico." In Irwin et al. eds. Famous 41, 227 50. McCrossen, Alexis, ed. Land of Necessity: Consumer Culture in the United States Mexico Borderlands. Durham: Duke University Press 2009. Morgan, Tony. "Proletarians, Politicos, and Patriarchs: The Use and Abuse of Cultural Customs in the Early Industrialization of Mexico City, 1880 1910". In Beezley, et al. Rituals of Rule, 151–71. Orlove, Benjamin, ed. The Allure of the Foreign: Imported Goods in Postcolonial Latin America. Ann Arbor: University of Michigan Press 1997. Overmyer Velázquez, Mark. "Portraits of a Lady: Visions of Modernity in Porfirian Oaxaca, Mexico." Mexican Studies/ Estudios Mexicanos 23, no. 1 (2007) 63 100. Pilcher, Jeffrey M. "Fajitas and the Failure of Refrigerated Meatpacking in Mexico: Consumer Culture and Porfirian Capitalism." The Americas 60, no. 3 (Jan. 2004):411–29. Pilcher, Jeffrey M. The Sausage Rebellion: Public Health, Private Enterprise, and Meat in Mexico City, 1890 1917. Albuquerque: University of New Mexico Press 2006. 1879 1931. Tucson: University of Arizona Press 2003. Porter, Susie S. Working Women in Mexico City: Public Discourses and Material Conditions,
Priego, Natalia. Positivism, Science, and 'The Scientists' in Porfirian Mexico. Liverpool: Liverpool University Press 2016. Saragoza, Alexander. The Monterrey Elite and the Mexican State, 1880 1940. Austin: University of Texas Press 1988. Schell, Patience A. "Nationalizing Children through Schools and Hygiene: Porfirian and Revolutionary Mexico City. : The Americas 60, no. 4 (2004) 559 87. Speckman Guerra, Elisa. "Disorder and Control: Crime, Justice, and Punishment in Porfirian and Revolutionary Society." In A Companion to Mexican History and Culture, edited by William H. Beezley, 371 89. Blackwell 2011. Tenenbaum, Barbara. "Streetwise History: The Paseo de la Reforma and the Porfirian State, 1876 1910". In Beezley, Martin and French, Rituals of Rule, 127 51.

Испанский

Базант, Ян: Краткая история Мексики. Мексика: Eds Coyoacán (2003). Базант, Милада. История образования в период Порфириато. Мехико: El Colegio de México, 1993. Косио Вильегас, Даниэль. "США против Хулио Эрнандеса Халили". "Арриба эль Культурный Мексико". Мексика: Hermes, 1956. Косио Вильегас, Даниэль. История современной Мексики. El Porfiriato, жизнь общества Мексики. Мексика: Hermes, 1972. Косио Вильегас, Даниэль. История современной Мексики. El Porfiriato, внутренняя политическая жизнь. Часть 2. Мексика: Hermes, 1972. Эскивель, Г.: История Мексики. Оксфорд: Harla, 1996. Гилли, Адольфо: Прерванная революция. Мексика: El caballito, 1971. Гонсалес Гомес, Франсиско: История Мексики 2. От Порфириата к неолиберализму. Мексика: Quinto sol, 1990. Герра, Франсуа Ксавье. Мексика: от старого режима к революции. Том I. Мексика: Fondo de Cultura Económica, 1991. (Полное издание). Краузе, Энрике: Порфирио Диас. Биография власти. Мексика: Ed Clio, 1991. Краузе, Энрике; Зерон Медина, Фаусто: Порфирио. Амбиции. Мексика: Ed Clio, 1993. Краузе, Энрике; Зерон Медина, Фаусто: Порфирио. Власть. Мексика: Ed Clio, 1993. Морено, С.: История Мексики. Мексика: Ediciones Pedagógicas, 1995. Монод, Эмиль: Всемирная выставка 1889 года. Париж: E. Dentu, 1890. Ортис Гайтан, Джульетта. Образы желания: Искусство и реклама в мексиканской иллюстрированной прессе, 1894–1900. Хамден (Коннектикут): Archon Books, 1997. Перес Район Элизундия, Нора. "Реклама в Мексике в конце XIX века: выражение экономического прогресса и порфиристской современности, транслятор новых ценностей и культурных моделей". Sociológica, № 9, 1 (сентябрь – декабрь 1994): 195–226. Родер, Ральф: К современному Мексике: Порфирио Диас. Мексика: Fondo de Cultura Económica, 1973. (Полное издание). Торре Вильяр, Эрнесто де ла: История Мексики II. Мексика: McGraw-Hill, 1992. Валадес, Хосе С.: Порфиризм: история режима. Мексика: UNAM, 1999. Валадес, Хосе С.: Краткая история Порфириата 1876–1911. Мексика: Eds mexicanos unidos, 1971. Завала, Сильвио: Заметки по национальной истории 1808–1974. Мексика: Fondo de Cultura Económica, 1995.

Bazant, Jan: Breve historia de México México: Eds Coyoacán (2003) Bazant, Mílada. Historia de la educación durante el Porfiato. Mexico City: El Colegio de México 1993. Cosío Villegas, Daniel. Estados Unidos contra Julio Hernández Jalili Arriba el cultural México: Hermes (1956). Cosío Villegas, Daniel. Historia Moderna de México. El Porfiriato vida social México: Hermes (1972). Cosío Villegas, Daniel. Historia Moderna de México. El Porfiriato Vida política interior 2.ª Parte México: Hermes (1972). Esquivel, G.:. Historia de México. Oxford: Harla. (1996)
Gilly, Adolfo: La revolución interrumpida México: El caballito (1971) González Gómez, Francisco: Historia de México 2 del Porfirismo al Neoliberalismo México: Quinto sol (1990) Guerra, François Xavier. México: del antiguo régimen a la revolución. Tomo I. México: Fondo de Cultura Económica (1991). (obra completa). Krauze, Enrique:Porfirio Díaz Biografía del Poder México:Ed Clio (1991) Krauze, Enrique; Zerón Medina, Fausto: Porfirio La Ambición México:Ed Clio (1993) Krauze, Enrique; Zerón Medina, Fausto: Porfirio El Poder México:Ed Clio (1993) Moreno, S.: Historia de México. México:Ediciones Pedagógicas. (1995)
Monod, Émile: L'Exposition Universelle de 1889 París: E. Dentu (1890). Ortiz Gaitán, Julieta. Imágenes del deseo: Arte y publicidad en la prensa ilustrada mexicana, 1894 1900. Hamden CT: Archon Books 1997. Pérez Rayón Elizundia, Nora. "La publicidad en México a fines del siglo XIX: Expresión del progreso económico y la modernidad porfirista, trasmisor de nuevos valores y modelos culturales." Sociológica 9, no. 1 (Sept Dec 1994): 195 226. Roeder, Ralph: Hacia el México moderno: Porfirio Díaz México:Fondo de Cultura Económica (1973) (obra completa). Torre Villar, Ernesto de la: Historia de México II México: McGRAW HILL (1992) Valadés, José C: El porfirismo: historia de un régimen México: UNAM (1999). Valadés, José C: Breve historia del porfirismo 1876 1911 México: Eds mexicanos unidos (1971). Zavala, Silvio: Apuntes de historia nacional 1808 1974 México:Fondo de Cultura Económica (1995) .