Импортозамещение как стратегия экономического развития: история и последствия.

Введение

Торговая и экономическая политика

Индустриализация импортозамещения (ISI) – это торговая и экономическая политика, направленная на замену иностранного импорта отечественным производством. Она основывается на предпосылке, что страна должна стремиться снизить свою зависимость от внешней среды посредством локального производства промышленной продукции. Этот термин в основном относится к политике развития экономики в XX веке, однако его сторонниками выступали экономисты, такие как Фридрих Лист и Александр Гамильтон, еще в XVIII веке. Политика ИСИ была принята развивающимися странами с целью достижения развития и самообеспечения путем создания внутреннего рынка. Государство стимулирует экономическое развитие посредством национализации, субсидирования промышленности, увеличения налогообложения и проведения политики высокой протекционизма в торговле. В контексте развития Латинской Америки термин «латиноамериканский структурализм» относится к периоду индустриализации импортозамещения во многих странах Латинской Америки с 1950-х по 1980-е годы. Теоретические основы латиноамериканского структурализма и ИСИ были сформулированы в трудах экономистов, таких как Рауль Пребиш, Ханс Зингер и Селсо Фуртадо, и получили распространение с созданием Экономической комиссии Организации Объединенных Наций для Латинской Америки и Карибского бассейна (UNECLAC или CEPAL). На них оказали влияние различные направления кейнсианской, коммунитарной и социалистической экономической мысли, а также теория зависимости. К середине 1960-х годов многие экономисты, ранее поддерживавшие ИСИ в развивающихся странах, разочаровались в этой политике и ее результатах. Многие страны, принявшие политику ИСИ в послевоенные годы, отказались от нее к концу 1980-х годов, сократив государственное вмешательство в экономику и став активными участниками Всемирной торговой организации. В отличие от политики ИСИ, «азиатские тигры» (Гонконг, Сингапур, Южная Корея и Тайвань) характеризовались государственным вмешательством для стимулирования «экспортно-ориентированной индустриализации». Политика ИСИ обычно имела перераспределительные последствия: доходы экспортно-ориентированных секторов (например, сельского хозяйства) снижались, в то время как доходы секторов, конкурирующих с импортом (например, обрабатывающей промышленности), росли. Правительства, принявшие политику ИСИ, постоянно сталкивались с бюджетным дефицитом, поскольку государственные предприятия не становились прибыльными. Они также испытывали дефицит текущего счета, поскольку произведенные странами ИСИ промышленные товары не были конкурентоспособны на международных рынках, а сельскохозяйственный сектор (который был конкурентоспособен на международных рынках) ослабевал; в результате страны ИСИ в конечном итоге стали больше импортировать. Более того, в своей книге «Убирая лестницу» южнокорейский экономист Ха Чжун Чанг, основываясь на экономической истории, утверждает, что все крупные развитые страны, включая Великобританию, использовали интервенционистскую экономическую политику для стимулирования индустриализации и защищали национальные компании до тех пор, пока не достигли уровня развития, позволяющего им конкурировать на мировом рынке. Эти страны стали продвигать идеи свободного рынка, адресованные другим странам, с двумя целями: открыть их рынки для своей продукции и не допустить принятия ими тех же стратегий развития, которые привели к индустриализации развитых стран.

Import substitution industrialization (ISI) is a trade and economic policy that advocates replacing foreign imports with domestic production. It is based on the premise that a country should attempt to reduce its foreign dependency through the local production of industrialized products. The term primarily refers to 20th century development economics policies, but it has been advocated since the 18th century by economists such as Friedrich List and Alexander Hamilton. ISI policies have been enacted by developing countries with the intention of producing development and self sufficiency by the creation of an internal market. The state leads economic development by nationalization, subsidization of manufacturing, increased taxation, and highly protectionist trade policies. In the context of Latin American development, the term "Latin American structuralism" refers to the era of import substitution industrialization in many Latin American countries from the 1950s to the 1980s. The theories behind Latin American structuralism and ISI were organized in the works of economists such as Raúl Prebisch, Hans Singer, and Celso Furtado, and gained prominence with the creation of the United Nations Economic Commission for Latin America and the Caribbean (UNECLAC or CEPAL). They were influenced by a wide range of Keynesian, communitarian, and socialist economic thought, as well as dependency theory. By the mid 1960s, many of the economists who had previously advocated for ISI in developing countries grew disenchanted with the policy and its outcomes. Many of the countries that adopted ISI policies in the post WWII years had abandoned ISI by the late 1980s, reducing government intervention in the economy and becoming active participants in the World Trade Organization. In contrast to ISI policies, the Four Asian Tigers (Hong Kong, Singapore, South Korea and Taiwan) have been characterized as government intervention to facilitate "export oriented industrialization". ISI policies generally had distributional consequences, as the incomes of export oriented sectors (such as agriculture) declined while the incomes of import competing sectors (such as manufacturing) increased. Governments that adopted ISI policies ran persistent budget deficits as state owned enterprises never became profitable. They also ran current accounts deficits, as the manufactured goods produced by ISI countries were not competitive in international markets, and as the agricultural sector (the sector which was competitive in international markets) was weakened; as a result, ISI countries ended up importing more. Going further, in his book Kicking Away the Ladder, the South Korean economist Ha Joon Chang also argues based on economic history that all major developed countries, including the United Kingdom, used interventionist economic policies to promote industrialization and protected national companies until they had reached a level of development in which they were able to compete in the global market. Those countries adopted free market discourses directed at other countries to obtain two objectives: to open their markets to local products and to prevent them from adopting the same development strategies that had led to the industrialization of the developed countries.

Импортозамещающая местная собственность

В 2006 году Майкл Шуман предложил концепцию локального импортозамещения при местной собственности (LOIS) как альтернативу неолиберализму. Она опровергает утверждение об отсутствии альтернативы. Шуман утверждает, что предприятия, работающие по принципам LOIS, являются долгосрочными генераторами богатства, реже подвержены риску внезапного закрытия и обладают более высоким экономическим мультипликатором.

Африка

Политика импортозамещения (ИСИ) реализовывалась в различных формах по всей Африке с начала 1960-х до середины 1970-х годов с целью стимулирования экономического роста в недавно обретенных независимых государствах. Национальные предпосылки для политики ИСИ прослеживаются с 1927 года, когда в британских и французских колониях были созданы общие рынки Восточной и Центральной Африки, признавшие важность единых торговых тарифов в определенных регионах континента и направленные на защиту внутреннего производства от внешней конкуренции.

Колониальные экономики

Ранние попытки реализации стратегии импортозамещения (ISI) были подавлены колониальной неомеркантилистской политикой 1940-х и 1950-х годов, направленной на стимулирование роста посредством экспорта первичной продукции в ущерб импорту. Продвижение экспорта в метрополии являлось основной целью колониальной экономической системы. Правительства метрополий стремились компенсировать колониальные расходы и получать первичные товары из Африки по значительно сниженным ценам. Это оказалось успешным для британских коммерческих интересов в Гане и Нигерии, где стоимость внешней торговли выросла в 20 раз в период с 1897 по 1960 год благодаря развитию экспортных культур, таких как какао и пальмовое масло. Этот экономический рост достигался за счет коренного населения, которое не имело влияния на выбор выращиваемых культур и получало лишь незначительную прибыль от своей сельскохозяйственной продукции. Эта модель также способствовала расширению монокультур, экономика которых была сосредоточена на одной сельскохозяйственной культуре или природном ресурсе для экспорта. Монокультура была широко распространена в таких странах, как Сенегал и Гамбия, где урожай арахиса составлял от 85% до 90% доходов на протяжении 1940-х годов. Эта экономическая модель сделала постколониальные государства уязвимыми к колебаниям экспортных цен и препятствовала диверсификации экономики. Постколониальные правительства также с недоверием относились к зависимости от многонациональных корпораций в вопросах экономического развития, поскольку они часто уклонялись от уплаты налогов и вывозили капитал за границу. Таким образом, политика ISI была принята для переориентации африканских экономик на внутренний рост и индустриализацию.

Постколониальная экономическая ситуация

Неразвитые политические и экономические структуры, унаследованные в постколониальной Африке, создали внутренние предпосылки для политики импортозамещения (ISI). Историки-марксисты, такие как Уолтер Родни, утверждают, что глубокое недоразвитие в сфере социальных услуг стало прямым следствием колониальной экономической стратегии, от которой необходимо было отказаться для обеспечения устойчивого развития. Рене Дюмон поддержал это наблюдение, указав на то, что африканские государства оказались административно перегружены из-за наследия колониализма. Сохраняющиеся первоначальные условия вызвали недовольство в таких странах, как Гана и Танзания, в начале 1960-х годов из-за снижения заработной платы и сокращения возможностей трудоустройства. Это недовольство вылилось в серию массовых забастовок и обострение отношений между правительствами и профсоюзами. Неудовлетворительные экономические результаты после деколонизации убедили африканских лидеров в том, что они больше не могут полагаться лишь на риторику и традиции для удержания власти, и смогут сохранить поддержку своего электората только посредством последовательной экономической модели, отвечающей их политическим интересам. Совокупность политических и экономических проблем обусловила необходимость принятия политики импортозамещения (ISI), поскольку она отвергала неомеркантилистскую политику колониального периода, которую они считали причиной недоразвития.

Идеологическая основа

Для лидеров постколониальных африканских стран, первостепенной задачей экономической политики было представить идеологический разрыв с империалистическими моделями развития. Чтобы достичь этого, некоторые недавно обревшие независимость государства избрали африканский социализм для стимулирования самобытного роста и освобождения от капиталистических моделей развития. Приняв африканский социализм, лидеры, такие как Кваме Нкрума, Юлиус Ньерере и Леопольд Сенгор, надеялись установить модель развития, основанную на сознательности – интеллектуальной и культурной революции; и, что наиболее важно, на масштабной индустриализации для обеспечения быстрого развития континента. Одним из ключевых аспектов этого масштабного развития был рост государственных предприятий в период с 1960 по 1980 год. Государственным торговым корпорациям был предоставлен контроль над импортно-экспортными операциями, а также розничной и оптовой торговлей. Это позволило постколониальным государствам национализировать отрасли промышленности и удерживать прибыль от производства, вместо того чтобы допускать отток капитала на Запад через многонациональные корпорации. Проявление африканского социализма в стремлении к импортозамещению (ИСИ) можно увидеть в Арушской декларации 1967 года (Танзания), в которой Ньерере утверждал, что "мы не можем получить достаточно средств и привлечь достаточно технических специалистов для запуска всех необходимых нам отраслей промышленности, и даже если бы мы могли получить необходимую помощь, зависимость от нее помешала бы нашей политике в области социализма". Необходимость самобытного развития стала основой африканской социалистической концепции, согласно которой государство должно управлять плановой экономикой, чтобы предотвратить ее контроль со стороны свободного рынка, который рассматривался как форма неоимпериализма. В соответствии с этим экономическим видением Танзания приступила к национализации промышленности для создания рабочих мест и формирования внутреннего рынка для товаров, при этом сохраняя приверженность принципам африканского социализма, воплощенным в программе деревенского строительства "Уджамаа". Недоступность промышленных товаров и растущая напряженность между управляющими и жителями деревень способствовали "полному провалу" ИСИ в Танзании, что привело к отказу от проекта деревенского строительства и переходу к развитию сельского хозяйства. В то время как ИСИ при африканском социализме позиционировалась как альтернатива западной модели развития, ученые, такие как Энтони Смит, утверждали, что ее идеологические корни восходят к теории модернизации Ростоу, которая утверждает, что приверженность экономическому росту и свободному рыночному капитализму является наиболее эффективным средством развития государства. Реализация ИСИ в Кении при государственном капитализме является примером этой модели развития. Том Мбоя, первый министр экономического развития и планирования, стремился создать ориентированный на рост путь индустриализации, даже в ущерб традиционной социалистической морали. Документ Кении № 10 от 1965 года подтвердил эту точку зрения, заявив: "Если африканизация будет проводиться за счет роста, нашей наградой станет снижение уровня жизни". В рамках этого пути развития многонациональные корпорации играли доминирующую роль в экономике, особенно в производственном секторе. Экономические историки, такие как Ральф Остин, утверждают, что открытость для западных предприятий и технических знаний привела к более высокому ВНП в Кении, чем в сопоставимых социалистических странах, таких как Гана и Танзания. Однако в отчете Всемирного банка и МОТ о Кении за 1972 год утверждалось, что необходимо прямое государственное вмешательство для сокращения растущего экономического неравенства, возникшего в результате государственного капитализма.

For leaders of post colonial African nations, it was imperative for their economic policies to represent an ideological break with the imperialist models of development. To achieve that, some newly independent states pursued African socialism to build indigenous growth and break free from capitalist development patterns. Through the adoption of African socialism, leaders such as Kwame Nkrumah, Julius Nyerere, and Leopold Senghor hoped to establish a model of development based around consciencism, an intellectual and cultural revolution; and, most importantly, a big push in industrialization towards rapid development for the continent. One of the main aspects of the big push towards development was the growth of parastatals from 1960 to 1980. The state owned trading corporations were given control over the import export business as well as the retail wholesale distribution. That allowed post colonial states to nationalise industries and retain the profits from their output, rather than allow capital flight to the west through multinational corporations. The growth of African socialism in the pursuit of ISI can be seen in the 1967 Arusha Declaration (Tanzania) in which Nyerere argued that "we cannot get enough money and borrow enough technicians to start all the industries we need and even if we could get the necessary assistance, dependence on it would interfere with our policy on socialism." The need for indigenous development formed the core of the African socialist vision whereby the state would manage a planned economy to prevent it from being controlled by the free market, which was regarded as a form of neo imperialism. In line with that economic vision, Tanzania engaged in the nationalization of industry to create jobs and to produce a domestic market for goods while it maintained an adherence to African socialist principles exemplified through the ujamaa program of villagization. The unaffordability of industrial products and increased tensions between managers and settlers of the villages contributed to a "colossal failure" of ISI in Tanzania, leading it to abandon the villagization project and to focus on agricultural development. While ISI under African socialism was purported to be an anti Western development model, scholars such as Anthony Smith argued that its ideological roots came from Rostow's modernization theory, which maintains that commitment to economic growth and free market capitalism is the most efficient means of state development. Kenya's implementation of ISI under state capitalism exemplifies the model of development. Tom Mboya, the first minister for economic development and planning, aimed to create a growth oriented path of industrialization, even at the expense of traditional socialist morals. Kenya's Sessional Paper No. 10 of 1965 reinforced the view by claiming, "If Africanization is undertaken at the expense of growth, our reward will be a falling standard of living." Under such a development path, multinational corporations occupied a dominant role in the economy, primarily in the manufacturing sectors. Economic historians such as Ralph Austen argue that the openness to western enterprise and technical expertise led to a higher GNP in Kenya than comparative socialist countries such as Ghana and Tanzania. However, the 1972 World Bank ILO report on Kenya claimed that direct state intervention was necessary to reduce the growing economic inequalities that had occurred as a result of state capitalism.

Реализация

Во всех странах, принявших политику импортозамещения, государство осуществляло надзор и управление ее реализацией, разрабатывая экономическую политику, направленную на развитие внутреннего производства и удовлетворение потребностей населения, с целью создания индустриальной экономики. Декрет Нигерии 1972 года о продвижении национального предпринимательства являлся примером такого контроля, поскольку он требовал от иностранных компаний предлагать не менее 40% своих акций местным жителям. Государственно-контролируемая экономика подвергается критике со стороны ученых, таких как Дуглас Норт, которые утверждают, что интересы политической элиты могут быть направлены на личную выгоду, а не на благо нации. Это соотносится с теорией неопатримониализма, которая утверждает, что постколониальные элиты использовали принудительные полномочия государства для сохранения своих политических позиций и увеличения личного благосостояния. Ола Олсон возражает против этой точки зрения, утверждая, что в развивающейся экономике правительство является единственным субъектом, обладающим финансовыми и политическими возможностями для консолидации государственного аппарата в поддержку процесса индустриализации.

Результаты

Эксперимент стран Африки к югу от Сахары с политикой импортозамещения (ISI) к началу 1980-х годов привел к преимущественно негативным результатам по всему континенту. Производственный сектор, являвшийся основой масштабного рывка к индустриализации, к 1983 году составлял лишь 7% ВВП всего континента. Неудачи этой модели были обусловлены различными внешними и внутренними факторами. Внутри стран усилия по индустриализации осуществлялись в ущерб сельскохозяйственному сектору, который на протяжении 1970-х годов обеспечивал занятостью 70% рабочей силы региона. Такое пренебрежение наносило ущерб как производителям, так и городскому населению, поскольку объемы сельскохозяйственного производства не могли удовлетворить растущий спрос на продовольствие и сырье в расширяющихся городских центрах. Политика ISI также страдала от недостатка квалифицированной рабочей силы, необходимой для промышленного роста. В отчете Всемирного банка за 1982 год отмечалось: «Существует хроническая нехватка квалифицированных кадров, которая ощущается не только в малом производственном секторе, но и во всей экономике, и в перегруженной государственной машине». Например, в Танзании в начале периода импортозамещения было всего два инженера. Дефицит квалифицированных кадров усугублялся технологической отсталостью африканских государств в процессе индустриализации. Освоение и внедрение технологических ресурсов и навыков было длительным и дорогостоящим процессом, воспользоваться которым африканские государства не смогли из-за недостатка внутренних сбережений и низкого уровня грамотности населения на континенте. Неспособность ISI обеспечить достаточный рост индустриализации и общего развития привела к ее отказу к началу 1980-х годов. В ответ на слаборазвитость экономик региона МВФ и Всемирный банк с 1981 года начали внедрять неоклассическую контрреволюцию в Африке посредством программ структурной перестройки (СПП). Новый экономический консенсус возлагал вину за низкие темпы роста на чрезмерный протекционизм в промышленном секторе, недостаточное внимание к экспорту и низкую производительность сельского хозяйства. Для МВФ и Всемирного банка решением проблемы импортозамещения была реструктуризация экономики в направлении жесткого следования неолиберальной модели развития на протяжении 1980-х и 1990-х годов.

Sub Saharan Africa's experiment with ISI created largely pessimistic results across the continent by the early 1980s. Manufacturing, which formed the core of the big push towards industrialisation, accounted for only 7% of GDP across the continent by 1983. The failures of the model stemmed from various external and domestic factors. Internally, efforts to industrialise came at the expense of the agricultural sector, which accounted for 70% of the region's workforce throughout the 1970s. The neglect was detrimental to producers as well as the urban population, as agricultural output could not meet the increasing demands for foodstuffs and raw materials in the growing urban areas. ISI efforts also suffered from a comparative disadvantage in skilled labor for industrial growth. A 1982 World Bank report stated, "There exists a chronic shortage of skills which pervades not only the small manufacturing sector but the entire economy and the over loaded government machine." Tanzania, for example, had only two engineers at the beginning of the import substitution period. The skills shortage was exacerbated by the technological deficiencies facing African states throughout industrialisation. Learning and adopting the technological resources and skills was a protracted and costly process, something that African states were unable to capitalise on because of the lack of domestic savings and poor literacy rates across the continent. The failure of ISI to generate sufficient growth in industrialisation and overall development led to its abandonment by the early 1980s. In response to the underdeveloped economies in the region, the IMF and the World Bank imposed a neo classical counter revolution in Africa through Structural Adjustment Programmes (SAPs) from 1981. The new economic consensus blamed the low growth rates on excessive protectionism in the industrial sector, the neglect of exports, and the low agricultural productivity. For the IMF and the World Bank, the solution to the failure of import substitution was a restructuring of the economy towards strict adherence to a neoliberal model of development throughout the 1980s and the 1990s.

Россия

В последние годы политика импортозамещения посредством тарифов, то есть замена импортной продукции отечественной, считается успешной, поскольку она позволила России увеличить внутреннее производство и сэкономить несколько миллиардов долларов. Россия смогла сократить объемы импорта и запустить развивающееся и все более успешное отечественное производство практически во всех отраслях промышленности. В 2014 году на импортную продукцию в продовольственном секторе были введены таможенные пошлины. Россия значительно сократила импорт продовольствия, а внутреннее производство значительно возросло. Стоимость импорта продовольствия снизилась с 60 миллиардов долларов в 2014 году до 20 миллиардов долларов в 2017 году, и страна добилась рекордных показателей по производству зерна. Россия укрепила свои позиции на мировом продовольственном рынке и достигла продовольственной самодостаточности. В секторах рыболовства, фруктов и овощей внутреннее производство резко увеличилось, импорт значительно сократился, а торговый баланс (разница между экспортом и импортом) улучшился. Во втором квартале 2017 года ожидалось, что экспорт сельскохозяйственной продукции превысит импорт, что сделает Россию нетто-экспортером сельскохозяйственной продукции впервые почти за 100 лет. Политика импортозамещения посредством тарифов способствовала развитию многих других отраслей. Например, в авиационной промышленности Россия разрабатывает широкий спектр новых самолетов. Ожидается, что к 2025 году годовой оборот аэрокосмической промышленности достигнет 50 миллиардов долларов. В 2017 году фармацевтическая промышленность оценивалась в 5 миллиардов долларов и, вероятно, удвоится к 2022 году, хотя в 2012 году медицинская промышленность страны была практически неразвита. Страна поставила перед собой цель производить на своей территории 90% лекарственных препаратов, признанных "жизненно необходимыми". В 2017 году Россия потратила всего 6 миллиардов долларов на импорт автомобилей, в то время как в 2007 году стоимость импорта достигала 20 миллиардов долларов. Энергетический сектор также демонстрирует бурный рост, и стране удалось разработать собственные технологии и продолжить развитие центров добычи нефти и газа.

In recent years, the policy of import substitution by tariffs, the replacement of imported products by domestic products, has been considered a success because it has enabled Russia to increase its domestic production and to save several billion dollars. Russia has been able to reduce its imports and to launch an emerging and increasingly successful domestic production in almost all industrial sectors. In 2014, customs duties were applied on imported products in the food sector. Russia has considerably reduced its food imports, and domestic production has increased considerably. The cost of food imports dropped from $60 billion in 2014 to $20 billion in 2017, and the country enjoys record cereal production. Russia has strengthened its position on the world food market and has become food self sufficient. In the fisheries, fruit, and vegetables sectors, domestic production has increased sharply, imports have declined significantly, and the trade balance (the difference between exports and imports) has improved. In the second quarter of 2017, agricultural exports were expected to exceed imports, which would make Russia a net agricultural exporter for the first time in almost 100 years. The policy of import substitution by tariffs has led many other industries to be developed. For example, in the aviation industry, Russia is developing a significant range of new aircraft. The aerospace industry is expected to reach an annual turnover of $50 billion by 2025. In 2017, the pharmaceutical industry represented $5 billion and will probably double in 2022, but in 2012, the country's medical industry was negligible. The country has set itself the objective of producing 90% of the drugs deemed "vital" on its territory. In 2017, Russia spent only $6 billion on imported cars, but the value of imports reached $20 billion in 2007. The energy sector is also booming, and the country has succeeded in developing its own technology and has continued to develop oil drilling and gas production centres.

Критика

Политика импортозамещения может создавать рабочие места в краткосрочной перспективе, но по мере того, как отечественные производители вытесняют иностранных, объемы производства и темпы роста оказываются ниже, чем могли бы быть в долгосрочной перспективе. Импортозамещение лишает страну выгод, которые она могла бы получить от специализации и импорта из-за рубежа. Теория сравнительных преимуществ демонстрирует, как страны выигрывают от торговли, однако эта концепция подвергается критике за ошибочные исходные предположения и неприменимость к современным условиям производства. Более того, протекционизм ведет к динамической неэффективности, поскольку у отечественных производителей отсутствует стимул со стороны иностранных конкурентов к снижению издержек или улучшению качества продукции. Импортозамещение может сдерживать рост из-за неэффективного распределения ресурсов, а его влияние на валютные курсы негативно сказывается на экспорте.

Результаты

Несмотря на некоторые очевидные достижения, импортозамещение было "неустойчиво в долгосрочной перспективе и приводило к высоким экономическим и социальным издержкам". Поскольку импортозамещение зависело от развитых и изолированных рынков в Латинской Америке, оно опиралось на рост рынка, ограниченного по своим масштабам. В большинстве случаев недостаток опыта в производстве и отсутствие конкуренции сдерживали инновации и эффективность, что негативно сказывалось на качестве латиноамериканской продукции, а протекционистская политика поддерживала высокие цены.