"Арсенал демократии": Речь Франклина Рузвельта во время Второй мировой войны.

Введение

Слоган Рузвельта во Второй мировой войне. Речь.

"Арсенал демократии" была центральной фразой, использованной президентом США Франклином Д. Рузвельтом в радиообращении об угрозе национальной безопасности, произнесенном 29 декабря 1940 года – почти за год до вступления Соединенных Штатов во Вторую мировую войну (1939–1945). Рузвельт пообещал помочь Соединенному Королевству в борьбе с нацистской Германией, поставляя военные материалы, пока Соединенные Штаты оставались в стороне от прямых боевых действий. Президент объявил об этом намерении за год до нападения на Перл-Харбор (7 декабря 1941 года), когда Германия оккупировала значительную часть Европы и угрожала Великобритании. Нацистская Германия была союзником фашистской Италии и Японской империи (стран "оси"). В то время Германия и Советский Союз заключили договор о ненападении в рамках пакта Молотова – Риббентропа и совместно осуществили вторжение в Польшу (1939) – прагматичную сделку, которая оставалась в силе до операции "Барбаросса", вторжения нацистской Германии в Советский Союз в 1941 году. Обращение Рузвельта было призывом поддержать союзников в Европе и, в меньшей степени, Китайскую Республику в тотальной войне против нацистской Германии и Японской империи. "Великий арсенал демократии" стал конкретно обозначать промышленность США как основного поставщика материальных ресурсов для военных усилий союзников. "Арсенал демократии" относится к объединенным усилиям американской промышленности по поддержке союзников, которые в основном были сосредоточены в устоявшихся промышленных центрах США, таких как Детройт, Кливленд, Филадельфия, Буффало, Рочестер, Чикаго, Нью-Йорк и Питтсбург, среди других городов.

Истоки фразы

В 1918 году руководитель издательства Doubleday Герберт С. Хьюстон проанализировал Первую мировую войну в статье под названием «Предотвращение новых войн». Он писал, что американский бизнес был «защитником демократии», а американская свободная пресса — «одним из самых эффективных орудий в арсенале демократии». Идея Америки как реального арсенала впервые прозвучала от американского драматурга Роберта Э. Шервуда, который был процитирован в газете New York Times от 12 мая 1940 года со словами: «Эта страна фактически уже является арсеналом для демократических союзников». Хотя французский экономист Жан Монне использовал эту фразу позднее в 1940 году, Феликс Франкфуртер убедил его больше не употреблять её, чтобы Рузвельт мог использовать её в своих речах. С тех пор авторство фразы приписывают Франклину Рузвельту. Предложение использовать эту фразу исходило от главного советника Рузвельта Гарри Хопкинса. Однако существует и другая версия, согласно которой Рузвельт заимствовал эту фразу у Уильяма С. Кнудсена, руководителя автомобильной промышленности в Детройте, которого Рузвельт назначил руководить производством военной продукции в Соединенных Штатах.

Синопсис

Большая часть заключительной части речи была направлена на то, чтобы развеять самоуспокоенность. Рузвельт изложил ситуацию, а затем указал на недостатки изоляционизма Соединенных Штатов. Он отметил, что "некоторые из нас любят полагать, что даже если Великобритания падет, мы все равно будем в безопасности благодаря широким просторам Атлантического и Тихого океанов". Он опроверг это, заявив, что современные технологии фактически сократили расстояния через эти океаны, позволив даже "самолетам летать с Британских островов в Новую Англию и обратно без дозаправки". После обозначения опасности президент обратился к народу с призывом к действию. Он подтвердил получение телеграммы. Он отверг ее содержание, которое суммировал так: "Пожалуйста, господин президент, не пугайте нас, сообщая нам факты". Главным фактом, который, по его мнению, американцы должны осознать, была геополитическая теория Хартленда: "Если Великобритания падет, страны Оси установят контроль над континентами Европы, Азии, Африки, Австралазии и Мировым океаном — и окажутся в состоянии обрушить огромные военные и военно-морские ресурсы на это полушарие". Затем он продолжил описывать ситуацию в Европе, сопровождая свои слова предупреждениями о том, как нацисты будут использовать ту же тактику в Западном полушарии, и приводя яркие образы, такие как "Судьба этих [оккупированных] стран показывает нам, что значит жить под дулом нацистского пистолета". Рузвельт подверг критике британскую довоенную политику "умиротворения", назвав ее неэффективной. Приводя примеры, ранее предложенные европейскими странами, он заявил, что она бесполезна. Единственным решением было помочь Великобритании ("передовому отряду сопротивления мировому завоеванию"), пока это еще возможно. Хотя он и не давал явного обещания оставаться в стороне от войны, он заявил, что "наша национальная политика не направлена на войну", и утверждал, что помощь Великобритании сейчас избавит американцев от необходимости воевать. "Поэтому можете смело отвергать любые разговоры об отправке армий в Европу как преднамеренную ложь". Европа "не просит нас вести за них войну. Они просят нас предоставить им оружие, самолеты, танки, пушки, транспортные суда, которые позволят им сражаться за свою свободу и за нашу безопасность. Мы должны предоставить им это оружие в достаточном количестве и достаточно быстро, чтобы мы и наши дети были избавлены от мук и страданий войны, которые пришлось перенести другим". Он призвал к изменениям, подчеркивая при этом, что открытая война не навредит стране: "Сила этой нации не будет ослаблена неспособностью правительства защитить экономическое благополучие своих граждан". Он сосредоточился на этой теме "прекрасного сотрудничества между правительством, промышленностью и трудом" в течение нескольких абзацев, упомянул, как американский труд повлияет на зоны боевых действий, и отметил, насколько важно производство оружия и техники для укрепления страны. Он предостерег от трудовых споров, заявив: "Нация ожидает, что наша оборонная промышленность продолжит работу без перерывов из-за забастовок или локаутов. Она ожидает и настаивает на том, чтобы руководство и работники урегулировали свои разногласия добровольными или законными средствами". Рузвельт подчеркнул, что не американское правительство, а американский народ обладает силой изменить ход войны. Именно здесь он использовал фразу "арсенал демократии": "Мы должны стать великим арсеналом демократии. Для нас это чрезвычайная ситуация, столь же серьезная, как и сама война. Мы должны приложить все усилия к нашей задаче с той же решимостью, с тем же чувством срочности, с тем же духом патриотизма и самопожертвования, как если бы мы уже были в состоянии войны". Наконец, он заверил американский народ: "Я верю, что страны Оси не выиграют эту войну".

Much of the ending of the speech attempted to dispel complacency. Roosevelt laid out the situation, and then pointed out the flaws in United States isolationism. He mentioned that "Some of us like to believe that even if Britain falls, we are still safe, because of the broad expanse of the Atlantic and of the Pacific." He refuted this by saying that modern technology had effectively reduced the distances across those oceans, allowing even for "planes that could fly from the British Isles to New England and back again without refueling." After establishing the danger, the president then proceeded to request action from the people. He acknowledged a telegram he had received. He refuted its message, which he summarized as "Please, Mr. President, don't frighten us by telling us the facts." The central fact he felt Americans must grasp was the geopolitical Heartland theory: "If Great Britain goes down, the Axis powers will control the continents of Europe, Asia, Africa, Australasia, and the high seas—and they will be in a position to bring enormous military and naval resources against this hemisphere." He then continued to describe the situation in Europe, punctuating his remarks with warnings of how the Nazis would use the same tactics in the Western Hemisphere, and giving vivid imagery such as "The fate of these [occupied] nations tells us what it means to live at the point of a Nazi gun." Roosevelt attacked the British prewar policy of "appeasement," calling it ineffective. Listing prior examples given by European countries, he said it was futile. The only solution was to assist Britain ("the spearhead of resistance to world conquest") while it was still possible. While not explicitly pledging to stay out of the war, he stated that "our national policy is not directed toward war," and argued that helping Britain now would save Americans from having to fight. "You can, therefore, nail–nail any talk about sending armies to Europe as deliberate untruth." Europe does "not ask us to do their fighting. They ask us for the implements of war, the planes, the tanks, the guns, the freighters which will enable them to fight for their liberty and for our security. Emphatically we must get these weapons to them, get them to them in sufficient volume and quickly enough, so that we and our children will be saved the agony and suffering of war which others have had to endure." He urged this to change, all the while stressing that open war would not hurt the country: "the strength of this nation shall not be diluted by the failure of the Government to protect the economic well being of its citizens." He focused on that theme of "splendid cooperation between the Government and industry and labor" for several paragraphs, cited how American labor would make an impact in the combat zones, and noted how important the manufacture of weapons and vehicles is to being strong, as a nation. He warned against labor disputes, saying, "The nation expects our defense industries to continue operation without interruption by strikes or lockouts. It expects and insists that management and workers will reconcile their differences by voluntary or legal means." Roosevelt stressed that it was not the American government but the American people who had the power to turn the tide of the war. It was here that he used the phrase "arsenal of democracy": "We must be the great arsenal of democracy. For us this is an emergency as serious as war itself. We must apply ourselves to our task with the same resolution, the same sense of urgency, the same spirit of patriotism and sacrifice as we would show were we at war." Finally he reassured the American people: "I believe that the Axis powers are not going to win this war."

Влияние

Речь отражала американский подход к вступлению во Вторую мировую войну. Она ознаменовала закат изоляционистской и неинтервенционистской доктрины, которая доминировала во внешней политике США в межвоенный период с момента участия Соединенных Штатов в Первой мировой войне. В то время, несмотря на то, что военно-морской флот США казался сильным и широко считалось, что он гарантирует безопасность Западного полушария от вторжения, в действующей армии, не включая береговую охрану, насчитывалось всего 458 365 военнослужащих: 259 028 в сухопутных войсках, 160 997 на флоте и 28 345 в корпусе морской пехоты. К следующему году эта цифра почти учетверилась, достигнув 1 801 101 военнослужащего: 1 462 315 в сухопутных войсках, 284 437 на флоте и 54 359 в корпусе морской пехоты. Предыдущая политика, такая как законы о нейтралитете, уже начала заменяться усиленной помощью союзникам, включая политику «кэш-энд-керри» в 1939 году и соглашение «Разрушители в обмен на базы» в сентябре 1940 года. Программа ленд-лиза началась в марте 1941 года, спустя несколько месяцев после обращения «Арсенал демократии». После японского нападения на Перл-Харбор в декабре 1941 года – менее чем через год после выступления «Арсенал демократии» – Соединенные Штаты вступили в войну.