Введение

Швейцарская альпийская песня "A Ranz des Vaches" или "Kuhreihen" – это простая мелодия, традиционно исполняемая на роге швейцарскими горными пастухами, когда они перегоняли скот на пастбище или с него. "Kuhreihen" была связана со швейцарской ностальгией и тоской по родине (также известной как mal du Suisse – "швейцарская болезнь" или Schweizerheimweh – "швейцарская тоска по дому").

В швейцарской ностальгии

Реверен Джеймс Вуд, писавший в энциклопедии Натталл в 1907 году, утверждал, что такая мелодия, "когда исполняется в чужих краях, вызывает у швейцарца почти непреодолимую тоску по родине", пересказывая свидетельства XVIII века о *mal du Suisse* – ностальгии, диагностированной у швейцарских наемников. Швейцарским наемникам было запрещено петь *Kuhreihen*, поскольку это приводило к тоске, вплоть до дезертирства, болезни или смерти. В "Словаре музыки" Жана Жака Руссо, опубликованном в 1767 году, говорится, что швейцарским наемникам грозили суровым наказанием, чтобы предотвратить исполнение ими швейцарских песен. Романтическая связь между ностальгией, *Kuhreihen* и Швейцарскими Альпами стала важным фактором, обусловившим увлечение Швейцарией, развитие раннего туризма в Швейцарии и альпинизма, захвативших европейскую культурную элиту в XIX веке.

Прием

Кухрейхен были романтизированы после праздника Уншпунненфест 1805 года в сборнике, изданном под редакцией Г. Кюна и И. Р. Висса. Четвертое издание 1826 года содержало ноты для фортепиано и было роскошно иллюстрировано, ориентируясь на образованных ранних туристов в Швейцарию. Сборник также оказал влияние на формировавшийся в то время швейцарский йодель. Он стал своего рода топосом в романтической литературе, появляясь в поэме «Der Schweizer» Ахима фон Арнима (1805) и в «Des Knaben Wunderhorn» Клеменса Брентано (1809), а также в опере «Le Chalet» Адольфа Шарля Адама (1834), которая была исполнена для королевы Виктории под названием «Швейцарский домик». Пожалуй, самым известным примером «Ranz des Vaches» является соло английского рожка и флейты в третьей части увертюры к опере Джоаккино Россини «Вильгельм Телль», которое с момента премьеры в 1829 году сотни раз использовалось в различных производных произведениях, часто для символизации пасторальной сцены. Другой известный пример – тема для гобоя и английского рожка в третьей части «Симфонии фантастической» Гектора Берлиоза. Генри Дэвид Торо сравнил песню пересмешника с «ранц де вах»: «Так что в музыке коровьего колокольчика есть что-то более сладкое и питательное, чем в молоке, которое пьют фермеры. Песня этого пересмешника для меня – это и есть ранц де вах. Я жажду дикой природы, куда не ступала нога человека, лесов, где пересмешник поет вечно, где часы – ранние утренние, и на траве роса, и день всегда неисследован, где я мог бы иметь плодородную, неизведанную землю вокруг себя». В своей главе «Фасолевое поле» из «Уолдена» Торо пишет о бобах, которые он сажает возле своего дома: «Это были бобы, радостно возвращающиеся в свое дикое и первобытное состояние, которые я возделывал, и моя мотыга играла для них Ranz des Vaches».