Введение

Метод реконструкции раннего состояния в истории языка Внутренняя реконструкция - это метод реконструкции раннего состояния в истории языка, используя только внутренние доказательства языка. Сравнительный метод сравнивает вариации между языками, например, в наборах родственных языков, исходя из предположения, что они происходят от одного протоязыка, но внутренняя реконструкция сравнивает вариантные формы внутри одного языка, исходя из предположения, что они происходят от одной регулярной формы. Например, они могут принимать форму алломорфов одной и той же морфемы. Основная предпосылка внутренней реконструкции заключается в том, что элемент, несущий смысл, который чередуется между двумя или более похожими формами в разных средах, вероятно, когда-то был одной формой, в которую чередование было введено обычными механизмами изменения звука и аналогии. Языковые формы, которые реконструируются с помощью внутренней реконструкции, обозначаются префиксом, как в древнеяпонском языке, как использование прото для обозначения языка, реконструированного с помощью сравнительного метода, как в протоиндоевропейском языке. (Однако, префикс иногда используется для неопроверженной предыдущей стадии языка, без ссылки на внутреннюю реконструкцию.) Внутреннюю реконструкцию можно применить даже к протоязыкам, реконструированным сравнительным методом. Например, выполнение внутренней реконструкции на прото-майя даст пре-прото-майя. В некоторых случаях также желательно использовать внутреннюю реконструкцию для выявления более ранней формы различных языков, а затем подвергать эти предшествующие языки сравнительному методу. Однако следует быть осторожным, потому что внутренняя реконструкция, выполненная на языках до применения сравнительного метода, может удалить значительные доказательства более раннего состояния языка и, таким образом, уменьшить точность реконструированного протоязыка.

Роль в исторической лингвистике

При проведении сравнительного исследования недостаточно проанализированной языковой семьи следует понять ее системы чередований, если таковые имеются, прежде чем решать большие сложности анализа целых языковых структур. Например, формы глаголов типа А на самоанском языке (как в примере ниже) являются цитирующими формами, которые есть в словарях и списках слов, но при сравнении исторических данных с другими австронезийскими языками не следует использовать самоанские цитирующие формы, в которых отсутствуют части. (Анализ слов глаголов позволит исследователю убедиться, что многие другие слова на самоанском языке лишены последней согласной.) Другими словами, внутренняя реконструкция дает доступ к более ранней стадии, по крайней мере, в некоторых деталях, сравниваемых языков, что может быть ценным, поскольку чем больше времени прошло, тем больше изменений было накоплено в структуре живого языка. Таким образом, самые ранние известные свидетельства о языках должны использоваться с помощью сравнительного метода. Внутренняя реконструкция, когда она не является своего рода предварительным для применения сравнительного метода, является наиболее полезной, если аналитическая мощность сравнительного метода недоступна. Внутренняя реконструкция также может сделать ограниченные выводы из особенностей распределения. Еще до того, как сравнительные исследования выяснили истинную историю индоиранской фонологии, некоторые ученые задавались вопросом, может ли необыкновенная частота фонемы в санскрите (20% всех фонем вместе, удивительная сумма) указывать на некоторое историческое слияние двух или более гласных. (На самом деле, это представляет собой конечный результат пяти различных протоиндоевропейских слогов, которые можно различить с помощью внутренней реконструкции.) Однако в таких случаях внутренний анализ лучше поднимает вопросы, чем отвечает на них. Необычная частота в санскрите намекает на какое-то историческое событие, но не может привести к какой-либо конкретной теории.

Общие инновации

При применении внутренней реконструкции к родственным языкам перед применением сравнительного метода необходимо проверить, не удаляет ли анализ общие инновации, характеризующие подгруппы. Примером является градация согласных в финском, эстонском и саамском языках. Для каждой из трех групп можно получить предварительную фонологию путем внутренней реконструкции, но на самом деле это было новшеством в финской ветви уральского языка, а не в отдельных языках. Это было одним из новшеств, определяющих эту отрасль. Этот факт будет упускаться, если сравнение уральской семьи включает в качестве первичных данных "деградированные" состояния финского, эстонского и саамского языков.

Потерянные факторы обусловленности

Не все синхронные чередования поддаются внутренней реконструкции. Даже если вторичный раскол (см. фонологическое изменение) часто приводит к чередованиям, которые сигнализируют об историческом расколе, связанные с этим условия обычно не поддаются восстановлению путем внутренней реконструкции. Например, чередование звуковых и бесзвуковых фрикатив в германских языках, как описано в законе Вернера, не может быть объяснено только путем изучения самих германских форм. Несмотря на общую характеристику вторичного раскола, внутренняя реконструкция иногда может работать. Первичный раскол, в принципе, восстанавливается путем внутренней реконструкции, когда это приводит к чередованиям, но поздние изменения могут сделать кондиционирование невосстановимым.

Латинский

В латыни есть много примеров "семьи слов", показывающих чередование гласных. Некоторые из них являются примерами индоевропейского аблаута: pendō "весить", pondus "вес"; dōnum "подарок", datum "данный", caedō "резать" перф. ce cid , dīcō "говорить", причастие dictus, то есть унаследованное от протоязыка (все не отмеченные гласные в этих примерах короткие), но некоторые, включающие только короткие гласные, явно возникли в латыни: faciō "делать", причастие factus, но perficiō, perfectus "полностью, достичь"; amīcus "друг", но inimīcus "недружественный, враждебный"; legō "собирать", но colligō "связать, связать вместе", причастие collectus; emō "взять; купить", но redimō "покупать", причастие redemptus; locus "место", но īlicō "на месте" (< * stloc / * instloc ); capiō "взять, захватить", причастие captus, но percipiō "держать", percipius; "мы", но arma "неприкорые"; causa "неприкорые", но incarrel "судить", но inculpūs "обвидеть", claūdōshō "обвидеть"; legō "обвидеть", но обрезать"; "обвидеть", но обрезать"; "надобность"; caudō" (свовать, но обрезать"; "отрезать"; "отрубить"; "отрубить"; "отрубить"; "отрубить"; "отрубить";" Чтобы упростить, гласные в начальных слогах никогда не чередуются таким образом, но в не начальных слогах короткие гласные форм симплекса становятся i перед одной согласной и e перед двумя согласными; дифтонги ae и au начальных слогов чередуются соответственно с медиальными ī и ū Как это произошло здесь, уменьшение контраста в системе гласных очень часто связано с положением в атонических (неакцентированных) слогах, но тоника латинского акцента reficiō и refectus находится на том же слоге, что и simplexō, факт, который верно почти для всех приведенных примеров (cólligō, rédimō, īōlic (начальный ударение слога являются единственными исключениями) и действительно для большинства примеров таких чередований в языке. Уменьшение контрастных точек в системе гласных (a и o сочетаются с i перед одной согласной, с e перед двумя согласными; длинные гласные заменяют дифтоны) не должно иметь ничего общего с расположением акцента в засвидетельствованной латыни. Акцентальная система латыни хорошо известна, отчасти из заявлений римских грамматиков, а отчасти из соглашений между романскими языками о местоположении тонического акцента: тонический акцент на латыни падает за три слага до конца любого слова с тремя или более слагами, если только второй последний слага (называемый penult в классической лингвистике) не был "тяжелым" (содержит дифтонг или длинный гласный или сопровождался двумя или более согласными). Затем этот слог был подчеркнут: перфицио, перфектус, редимо, кондемно, инермис. Если есть какая-то связь между словом акцент и ослабление гласных, акцент в вопросе не может быть, что классической латыни. Поскольку гласные начальных слогов не показывают этого ослабления (чтобы немного упростить), очевидным выводом является то, что в доисторическом периоде тонический акцент должен был быть акцентом, который всегда был на первом слоге слова. Такая система акцентов очень распространена в языках мира (чешском, латышском, финском, венгерском, а также, с некоторыми осложнениями, в высокогерманском и древнеанглийском языках), но определенно не была акцентной системой протоиндоевропейского языка. Поэтому, на основе внутренней реконструкции в пределах латыни, можно обнаружить доисторический звуковой закон, который заменил унаследованную акцентальную систему автоматическим начальным слоговым акцентом, который сам был заменен засвидетельствованной акцентальной системой. Как оказалось, кельтские языки также имеют автоматический начальный акцент слова, который подчиняется, как и германские языки, определенным исключениям, в основном определенным претоническим префиксам. Кельтские, германские и курсивные языки также имеют некоторые другие особенности, и заманчиво думать, что система начального акцента слова была территориальной особенностью, но это было бы более спекулятивным, чем вывод о доисторическом начальном акценте слова для латыни в частности. В английском языке существует очень похожий набор данных, но с очень разными последствиями для внутренней реконструкции. Существует повсеместная чередование между длинными и короткими гласными (бывшие теперь фонетически дифтонги): между /aɪ/ и /ɪ/ в словах, таких как divide, division; decide, decision; между /oʊ/ и /ɒ/ в словах, таких как provoke, provocative; pose, positive; между /aʊ/ и /ʌ/ в словах, таких как pronounce, pronunciation; renounce, renunciation; profound, profundity и многие другие примеры. Как и в примере с латинским языком, тонический акцент в современном английском я...