Сэр Томас Бичем: Жизнь и творчество выдающегося дирижера

Введение

Британский дирижер и импресарио (1879–1961), дед сэра Томаса Бичэма.

Сэр Томас Бичэм, 2-й баронет, CH (29 апреля 1879 – 8 марта 1961) – английский дирижер и импресарио, наиболее известный своим сотрудничеством с Лондонским филармоническим и Королевским филармоническим оркестрами. Он также тесно сотрудничал с Ливерпульским филармоническим оркестром и оркестрами Hallé. С начала XX века и до самой смерти Бичэм оказал значительное влияние на музыкальную жизнь Великобритании и, по мнению BBC, был первым британским дирижером, получившим международное признание. Родившись в богатой промышленной семье, Бичэм начал свою карьеру дирижера в 1899 году. Он использовал доступ к семейному состоянию для финансирования оперных постановок с 1910-х годов до начала Второй мировой войны, организуя сезоны в Ковент-Гардене, Дрюри-Лейн и театре Его Величества с участием международных звезд, собственного оркестра и широким репертуаром. Среди произведений, которые он представил в Англии, были оперы Рихарда Штрауса «Электра», «Саломея» и «Кавалер розы», а также три оперы Фредерика Делиуса. Вместе со своим молодым коллегой Малкольмом Сарджентом Бичэм основал Лондонский филармонический оркестр и провел его первое выступление в Королевском зале в 1932 году. В 1940-х годах он три года работал в Соединенных Штатах, где был музыкальным руководителем Сиэтлского симфонического оркестра и дирижировал в Метрополитен-опера. После возвращения в Великобританию он основал Королевский филармонический оркестр в 1946 году и руководил им до своей смерти в 1961 году. Репертуар Бичэма был эклектичным, иногда отдавая предпочтение менее известным композиторам, чем знаменитым. Его особой областью были композиторы, чьи произведения ранее игнорировались в Британии, пока он не стал их защитником, такие как Делиус и Берлиоз. Среди других композиторов, с музыкой которых он часто ассоциировался, были Гайдн, Шуберт, Сибелиус и композитор, которого он почитал превыше всех, Моцарт.

Ранние годы

Бичэм родился в Сент-Хеленсе, Ланкашир (ныне Мерсисайд), в доме, примыкающем к фабрике слабительных таблеток Beecham's Pills, основанной его дедом Томасом Бичемом. Его родителями были Джозеф Бичэм, старший сын Томаса, и Жозефина, урождённая Бернетт. Бичэм учился в школе Россолл с 1892 по 1897 год, после чего надеялся поступить в музыкальную консерваторию в Германии, но отец запретил ему это, и вместо этого Бичэм поступил в колледж Уодхэм при Оксфордском университете изучать классическую филологию. Университетская жизнь ему не понравилась, и он успешно добился разрешения отца покинуть Оксфорд в 1898 году. Он изучал композицию у Фредерика Остина в Ливерпуле, Чарльза Вуда в Лондоне и Морица Мошковского в Париже. Как дирижёр, он был самоучкой.

Первые оркестры

Впервые Бичэм выступил на публике в Сент-Хеленсе в октябре 1899 года с ансамблем, сформированным из местных музыкантов и исполнителей из Ливерпульского филармонического оркестра и "Халле" в Манчестере. Томас и его старшая сестра Эмили помогли добиться освобождения матери и добиться от отца выплаты ежегодного алимента в размере 4500 фунтов стерлингов. За это Иосиф лишил их наследства. Бичэм был в отчуждении от отца в течение десяти лет. Его наняли в качестве помощника дирижера для гастролей, и ему было поручено четыре другие оперы, включая «Кармен» и «Пальяччи». В эти ранние годы Бичэм также сочинял музыку, но не был доволен своими произведениями и сосредоточился на дирижировании. В 1906 году Бичэма пригласили дирижировать Новым симфоническим оркестром, недавно образованным ансамблем из 46 музыкантов, в серии концертов в Bechstein Hall в Лондоне. На протяжении всей своей карьеры Бичэм часто выбирал произведения для исполнения, исходя из собственных вкусов, а не предпочтений публики. В первых обсуждениях с новым оркестром он предложил произведения множества малоизвестных композиторов, таких как Этьен Мехуль, Никола Далайрак и Фердинандо Паэр. В этот период Бичэм впервые познакомился с музыкой Фредерика Делиуса, которую сразу же полюбил и с которой был тесно связан до конца жизни. Бичэм быстро пришел к выводу, что для конкуренции с двумя существующими лондонскими оркестрами – Королевским оркестром и недавно основанным Лондонским симфоническим оркестром (LSO) – его состав должен быть расширен до полной симфонической силы и выступать в более крупных залах. В течение двух лет, начиная с октября 1907 года, Бичэм и расширенный Новый симфонический оркестр давали концерты в Королевском зале. Он мало внимания уделял кассовым сборам: его программы, по словам биографа, были «еще более верным способом отпугнуть публику, чем в наши дни». Основными произведениями его первого концерта с оркестром были симфоническая баллада д’Инди «La forêt enchantée», симфоническая поэма Сметаны «Šárka» и малоизвестная симфония Лало соль минор. Бичэм сохранил привязанность к последнему произведению: оно вошло в число тех, которые он исполнял на своих последних записях более чем через пятьдесят лет. В 1908 году Бичэм и Новый симфонический оркестр расстались из-за разногласий по поводу художественного контроля и, в частности, системы замещения. Согласно этой системе, оркестровые музыканты, получив более выгодное предложение, могли прислать замену на репетицию или концерт. Казначей Королевского филармонического общества описал это так: «А, которого вы хотите, подписывается для вашего концерта. Он посылает Б (которого вы не возражаете видеть) на первую репетицию. Б, без вашего ведома и согласия, отправляет С на вторую репетицию. Не имея возможности играть на концерте, С отправляет Д, которому вы заплатили бы пять шиллингов, чтобы он не приходил». Генри Вуд уже запретил систему замещения в Королевском оркестре (что побудило недовольных музыкантов основать Лондонский симфонический оркестр), и Бичэм последовал его примеру. Новый симфонический оркестр выжил без него и впоследствии стал Королевским оркестром Альберт-холла. Он не переманивал музыкантов из известных симфонических оркестров, а набирал их из театральных оркестров, местных симфонических обществ, музыкальных салонов отелей и музыкальных колледжей. В результате получилась молодая команда – средний возраст исполнителей составлял 25 лет. Среди них были имена, которые впоследствии прославились, такие как Альберт Сэммонс, Лайонел Тертис, Эрик Коутс и Юджин Круфт. Однако только после примирения отца и сына в 1909 году Бичэм смог использовать семейное состояние для поддержки оперы.

Beecham first conducted in public in St. Helens in October 1899, with an ad hoc ensemble comprising local musicians and players from the Liverpool Philharmonic Orchestra and the Hallé in Manchester.|group= n Thomas and his elder sister Emily helped to secure their mother's release and to force their father to pay annual alimony of £4,500. For this, Joseph disinherited them. Beecham was estranged from his father for ten years. He was engaged as assistant conductor for a tour and was allotted four other operas, including Carmen and Pagliacci. Beecham was also composing music in these early years, but he was not satisfied with his own efforts and instead concentrated on conducting. In 1906 Beecham was invited to conduct the New Symphony Orchestra, a recently formed ensemble of 46 players, in a series of concerts at the Bechstein Hall in London. Throughout his career, Beecham frequently chose to programme works to suit his own tastes rather than those of the paying public. In his early discussions with his new orchestra, he proposed works by a long list of barely known composers such as Étienne Méhul, Nicolas Dalayrac and Ferdinando Paer. During this period, Beecham first encountered the music of Frederick Delius, which he at once loved deeply and with which he became closely associated for the rest of his life. Beecham quickly concluded that to compete with the two existing London orchestras, the Queen's Hall Orchestra and the recently founded London Symphony Orchestra (LSO), his forces must be expanded to full symphonic strength and play in larger halls. For two years starting in October 1907, Beecham and the enlarged New Symphony Orchestra gave concerts at the Queen's Hall. He paid little attention to the box office: his programmes were described by a biographer as "even more certain to deter the public then than it would be in our own day". The principal pieces of his first concert with the orchestra were d'Indy's symphonic ballad La forêt enchantée, Smetana's symphonic poem Šárka, and Lalo's little known Symphony in G minor. Beecham retained an affection for the last work: it was among the works he conducted at his final recording sessions more than fifty years later. In 1908 Beecham and the New Symphony Orchestra parted company, disagreeing about artistic control and, in particular, the deputy system. Under this system, orchestral players, if offered a better paid engagement elsewhere, could send a substitute to a rehearsal or a concert. The treasurer of the Royal Philharmonic Society described it thus: "A, whom you want, signs to play at your concert. He sends B (whom you don't mind) to the first rehearsal. B, without your knowledge or consent, sends C to the second rehearsal. Not being able to play at the concert, C sends D, whom you would have paid five shillings to stay away." Henry Wood had already banned the deputy system in the Queen's Hall Orchestra (provoking rebel players to found the London Symphony Orchestra), and Beecham followed suit. The New Symphony Orchestra survived without him and subsequently became the Royal Albert Hall Orchestra. He did not poach from established symphony orchestras, but instead he recruited from theatre bandrooms, local symphony societies, the palm courts of hotels, and music colleges. The result was a youthful team – the average age of his players was 25. They included names that would become celebrated in their fields, such as Albert Sammons, Lionel Tertis, Eric Coates and Eugene Cruft. but it was not until father and son were reconciled in 1909 that Beecham was able to draw on the family fortune to promote opera.

19101920 гг.

С 1910 года, получая финансовую поддержку от отца, Бичэм осуществил свою мечту – организовать оперные сезоны в Ковент-Гардене и других театрах. В эдуардовской опере звездные певцы считались главными, а дирижеры – вспомогательными. В период с 1910 по 1939 год Бичэм многое сделал для изменения этого баланса сил. За год он поставил 34 различные оперы, большинство из которых были либо новыми для Лондона, либо почти неизвестными публике. Позже Бичэм признал, что в первые годы выбранные им оперы были слишком малоизвестны, чтобы привлечь зрителей. В 1910 году, в театре "His Majesty's", конкурирующий "Grand Opera Syndicate" организовал собственный сезон в Ковент-Гардене; общее количество оперных представлений в Лондоне за год составило 273, что значительно превышало спрос. Из 34 опер, поставленных Бичэмом в 1910 году, прибыль принесли лишь четыре: новые оперы Рихарда Штрауса «Электра» и «Саломея», получившие свои первые, широко освещенные в прессе, постановки в Великобритании, а также «Сказки Гофмана» и «Летучая мышь». В 1911 и 1912 годах Симфонический оркестр Бичэма аккомпанировал «Русским балетам» Сергея Дягилева как в Ковент-Гардене, так и в Кролл-опере в Берлине, под управлением Бичэма и Пьера Монте, главного дирижера Дягилева. Бичэма высоко ценили за исполнение сложной партитуры «Петрушки» Стравинского, которое он провел с двухдневным уведомлением и без репетиций, когда Монте стал недоступен. В Берлине Бичэм и его оркестр, по его словам, вызвали «небольшой переполох», одержав триумф: берлинская пресса признала оркестр элитным коллективом, одним из лучших в мире. Ведущий берлинский музыкальный еженедельник Die Signale спросил: «Где в Лондоне найти таких великолепных молодых инструменталистов?» Скрипкам отдали должное за богатый, благородный тон, духовым – за блеск, а медным духовым, «которым не хватает достоинства и мощи лучших немецких образцов», – за необычайную деликатность исполнения. В рамках берлинского сезона были представлены три оперы с участием Федора Шаляпина, новые для британской публики: «Борис Годунов» и «Хованщина» Мусоргского, а также «Иван Грозный» Римского-Корсакова. Также было показано 15 балетов с участием ведущих танцоров, таких как Вацлав Нижинский и Тамара Карсавина. В репертуар вошли «Jeux» Дебюсси и его скандально эротичный «Послеполуденный фавн», а также британская премьера «Весны священной» Стравинского, состоявшаяся через шесть недель после первой постановки в Париже. Бичэм не дирижировал в этом сезоне; Симфоническим оркестром Бичэма руководили Монте и другие дирижеры. В следующем году Бичэм и его отец представили «Псковскую девушку» Римского-Корсакова и «Князя Игоря» Бородина с Шаляпиным, а также «Соловья» Стравинского. Он дирижировал и оказывал финансовую поддержку трем организациям, с которыми был связан в разное время: оркестру Hallé, LSO и Королевскому филармоническому обществу. В 1915 году он основал Оперную компанию Бичэма, состоящую в основном из британских певцов, и гастролировал с ней по Лондону и стране. В 1916 году он был удостоен рыцарского звания в новогодних наградах и унаследовал баронетский титул после смерти отца в том же году. После войны в 1919 и 1920 годах состоялись совместные сезоны в Ковент-Гардене с Гранд-Оперным Синдикатом, но, по словам биографа, они были лишь бледным и смутным отражением довоенных лет. Эти сезоны включали сорок постановок, из которых Бичэм провел лишь девять.

From 1910, subsidised by his father, Beecham realised his ambition to mount opera seasons at Covent Garden and other houses. In the Edwardian opera house, the star singers were regarded as all important, and conductors were seen as ancillary. Between 1910 and 1939 Beecham did much to change the balance of power. During the year, he mounted 34 different operas, most of them either new to London or almost unknown there. Beecham later acknowledged that in his early years the operas he chose to present were too obscure to attract the public. During his 1910 season at His Majesty's, the rival Grand Opera Syndicate put on a concurrent season of its own at Covent Garden; London's total opera performances for the year amounted to 273 performances, far more than the box office demand could support. Of the 34 operas that Beecham staged in 1910, only four made money: Richard Strauss's new operas Elektra and Salome, receiving their first, and highly publicised, performances in Britain, and The Tales of Hoffmann and Die Fledermaus. In 1911 and 1912, the Beecham Symphony Orchestra played for Sergei Diaghilev's Ballets Russes, both at Covent Garden and at the Krolloper in Berlin, under the batons of Beecham and Pierre Monteux, Diaghilev's chief conductor. Beecham was much admired for conducting the complicated new score of Stravinsky's Petrushka, at two days' notice and without rehearsal, when Monteux became unavailable. While in Berlin, Beecham and his orchestra, in Beecham's words, caused a "mild stir", scoring a triumph: the orchestra was agreed by the Berlin press to be an elite body, one of the best in the world. The principal Berlin musical weekly, Die Signale, asked, "Where does London find such magnificent young instrumentalists?" The violins were credited with rich, noble tone, the woodwinds with lustre, the brass, "which has not quite the dignity and amplitude of our best German brass", with uncommon delicacy of execution. At the latter there were three operas, all starring Feodor Chaliapin, and all new to Britain: Mussorgsky's Boris Godunov and Khovanshchina, and Rimsky Korsakov's Ivan the Terrible. There were also 15 ballets, with leading dancers including Vaslav Nijinsky and Tamara Karsavina. The ballets included Debussy's Jeux and his controversially erotic L'après midi d'un faune, and the British premiere of Stravinsky's The Rite of Spring, six weeks after its first performance in Paris. Beecham did not conduct during this season; Monteux and others conducted the Beecham Symphony Orchestra. The following year, Beecham and his father presented Rimsky Korsakov's The Maid of Pskov and Borodin's Prince Igor, with Chaliapin, and Stravinsky's The Nightingale. He conducted for, and gave financial support to, three institutions with which he was connected at various times: the Hallé Orchestra, the LSO and the Royal Philharmonic Society. In 1915 he formed the Beecham Opera Company, with mainly British singers, performing in London and throughout the country. In 1916, he received a knighthood in the New Year Honours and succeeded to the baronetcy on his father's death later that year. After the war, there were joint Covent Garden seasons with the Grand Opera Syndicate in 1919 and 1920, but these were, according to a biographer, pale confused echoes of the years before 1914. These seasons included forty productions, of which Beecham conducted only nine.

Ковент-Гарден

Под влиянием амбициозного финансиста Джеймса Уайта, сэр Джозеф Бичэм согласился в июле 1914 года купить у герцога Бедфордского поместье Ковент-Гарден и учредить компанию с ограниченной ответственностью для коммерческого управления поместьем. Газета "Таймс" назвала эту сделку "одной из крупнейших сделок с недвижимостью в Лондоне, когда-либо совершенных". Сэр Джозеф внес первоначальный депозит в размере 200 000 фунтов стерлингов и обязался выплатить остаток покупной цены в размере 2 миллионов фунтов стерлингов 11 ноября. Однако уже через месяц началась Первая мировая война, и новые официальные ограничения на использование капитала помешали завершению контракта. Дело было передано в гражданский суд с целью урегулировать дела сэра Джозефа; суд и все стороны согласились, что должна быть создана частная компания, с его двумя сыновьями в качестве директоров, для завершения контракта по Ковент-Гардену. В июле 1918 года герцог и его доверенные лица передали поместье новой компании, с обеспечением в виде ипотеки на остаток неоплаченной покупной цены: 1,25 миллиона фунтов стерлингов. В 1924 году имущество Ковент-Гарден и бизнес по производству пилюль в Сент-Хеленсе были объединены в одну компанию – Beecham Estates and Pills. Номинальный капитал составил 1 850 000 фунтов стерлингов, значительная доля которого принадлежала Бичэму. В следующем месяце он вернулся в Лондон, где в апреле 1923 года дирижировал объединенным оркестром Королевского Альберт-холла (переименованным в Новый симфонический оркестр) и Лондонским симфоническим оркестром. Главным произведением программы была "Эйн Хелдлебен" Рихарда Штрауса. Не имея больше собственного оркестра, Бичэм установил отношения с Лондонским симфоническим оркестром, которые продлились до конца 1920-х годов. К концу десятилетия он вел предварительные переговоры с BBC о возможности создания постоянного радиооркестра. В 1931 году к Бичэму обратился молодой дирижер Малкольм Сарджент с предложением создать постоянный, оплачиваемый оркестр с субсидией, гарантированной покровителями Сарджента, семьей Куртольд. Первоначально Сарджент и Бичэм планировали реорганизовать Лондонский симфонический оркестр, но LSO, самоуправляющийся кооператив, отказался от отбора и замены недостаточно эффективных музыкантов. В 1932 году Бичэм потерял терпение и согласился с Сарджентом создать новый оркестр с нуля. Лондонский филармонический оркестр (ЛФО), как он был назван, состоял из 106 музыкантов, включая несколько молодых музыкантов, только что закончивших музыкальные колледжи, многих известных музыкантов из провинциальных оркестров и 17 ведущих членов LSO. Среди солистов были Пол Берд, Джордж Страттон, Энтони Пини, Джеральд Джексон, Леон Госсенс, Реджинальд Келл, Джеймс Брэдшоу и Мари Госсенс. Оркестр дебютировал в Королевском зале 7 октября 1932 года под управлением Бичэма. После первого произведения, увертюры "Римский карнавал" Берлиоза, зрители пришли в восторг, некоторые вставали на свои места, чтобы аплодировать и кричать. В течение следующих восьми лет LPO выступал почти сто раз в Королевском зале только для Королевского филармонического общества, играл в оперных сезонах Бичэма в Ковент-Гардене и сделал более 300 грампластинок. Берта Гейсмар, его секретарь с 1936 года, писала: "Отношения между оркестром и сэром Томасом всегда были легкими и сердечными. Он всегда рассматривал репетицию как совместное предприятие с оркестром. Музыканты были с ним совершенно непринужденны. Они инстинктивно признавали его художественный авторитет, на который он не претендовал. Таким образом, он получал от них лучшее, и они отдавали его без остатка". К началу 1930-х годов Бичэм обеспечил значительный контроль над оперными сезонами в Ковент-Гардене. Желая сосредоточиться на создании музыки, а не на управлении, он взял на себя роль художественного директора, а Джеффри Той был нанят в качестве управляющего директора. В 1933 году "Тристан и Изольда" с Фридой Лайдер и Лорицем Мельхиором имели успех, и сезон продолжился циклом "Кольцо" и девятью другими операми. В сезоне 1934 года Кончита Супервиа исполнила партию Ченерентолы, а Лотте Леманн и Александр Кипнис – в "Кольце". Клеменс Краусс дирижировал британской премьерой "Арабеллы" Штрауса. В 1933 и 1934 годах Бичэм отразил попытки Джона Кристи установить связь между новым фестивалем Кристи в Глиндеборне и Королевским оперным театром. Бичэм и Тойе поссорились из-за того, что последний настаивал на приглашении популярной кинозвезды Грейс Мур для исполнения партии Мими в "Богеме". Постановка имела кассовый успех, но оказалась художественным провалом. Бичэм отстранил Тойе от должности управляющего директора, что их коллега-дирижер сэр Адриан Боулт описал как "абсолютно зверское" поведение. С 1935 по 1939 год Бичэм, теперь находящийся в единоличном управлении, представлял международные сезоны с выдающимися приглашенными солистами и дирижерами. Бичэм дирижировал от трети до половины спектаклей в каждом сезоне. Он планировал, что сезон 1940 года будет включать первые полные постановки "Троянцев" Берлиоза, но начало Второй мировой войны привело к отмене сезона. Бичэм снова не дирижировал в Ковент-Гардене до 1951 года, и к тому времени он уже не контролировал театр. Бичэм повез Лондонский филармонический оркестр в противоречивый тур по Германии в 1936 году. Были жалобы на то, что его используют нацистские пропагандисты, и Бичэм выполнил просьбу нацистов не исполнять Шотландскую симфонию Мендельсона, который был христианином по вере, но евреем по происхождению. В Берлине на концерте Бичэма присутствовал Адольф Гитлер, чья непунктуальность заставила Бичэма очень громко заметить: "Старый плут опоздал". После этого тура Бичэм отказался от новых приглашений давать концерты в Германии, хотя он выполнил договорные обязательства по дирижированию в Берлинской государственной опере в 1937 и 1938 годах и записал "Волшебную флейту" для EMI в Beethovensaal в Берлине в те же годы. В преддверии своего шестидесятилетия Бичэму его врачи посоветовали сделать годовой перерыв в музыке, и он планировал уехать за границу, чтобы отдохнуть в теплом климате. Австралийская вещательная корпорация уже несколько лет пыталась привлечь его для дирижирования в Австралии. Перед отъездом Бичэм собрал большие суммы денег для оркестра и помог его членам организовать самоуправляющуюся компанию.

Influenced by an ambitious financier, James White, Sir Joseph Beecham had agreed, in July 1914, to buy the Covent Garden estate from the Duke of Bedford and float a limited company to manage the estate commercially. The deal was described by The Times as "one of the largest ever carried out in real estate in London". Sir Joseph paid an initial deposit of £200,000 and covenanted to pay the balance of the £2 million purchase price on 11 November. Within a month, however, the First World War broke out, and new official restrictions on the use of capital prevented the completion of the contract. The matter was brought before the civil courts with the aim of disentangling Sir Joseph's affairs; the court and all parties agreed that a private company should be formed, with his two sons as directors, to complete the Covent Garden contract. In July 1918, the Duke and his trustees conveyed the estate to the new company, subject to a mortgage of the balance of the purchase price still outstanding: £1.25 million. In 1924 the Covent Garden property and the pill making business at St Helens were united in one company, Beecham Estates and Pills. The nominal capital was £1,850,000, of which Beecham had a substantial share. He returned to London the following month, conducting the combined Royal Albert Hall Orchestra (the renamed New Symphony Orchestra) and London Symphony Orchestra in April 1923. The main work on the programme was Richard Strauss's Ein Heldenleben. No longer with an orchestra of his own, Beecham established a relationship with the London Symphony Orchestra that lasted for the rest of the 1920s. Towards the end of the decade, he negotiated inconclusively with the BBC over the possibility of establishing a permanent radio orchestra. In 1931, Beecham was approached by the rising young conductor Malcolm Sargent with a proposal to set up a permanent, salaried orchestra with a subsidy guaranteed by Sargent's patrons, the Courtauld family. Originally Sargent and Beecham envisaged a reshuffled version of the London Symphony Orchestra, but the LSO, a self governing co operative, balked at weeding out and replacing underperforming players. In 1932 Beecham lost patience and agreed with Sargent to set up a new orchestra from scratch. The London Philharmonic Orchestra (LPO), as it was named, consisted of 106 players including a few young musicians straight from music college, many established players from provincial orchestras, and 17 of the LSO's leading members. The principals included Paul Beard, George Stratton, Anthony Pini, Gerald Jackson, Léon Goossens, Reginald Kell, James Bradshaw and Marie Goossens. The orchestra made its debut at the Queen's Hall on 7 October 1932, conducted by Beecham. After the first item, Berlioz's Roman Carnival Overture, the audience went wild, some of them standing on their seats to clap and shout. During the next eight years, the LPO appeared nearly a hundred times at the Queen's Hall for the Royal Philharmonic Society alone, played for Beecham's opera seasons at Covent Garden, and made more than 300 gramophone records. Berta Geissmar, his secretary from 1936, wrote, "The relations between the Orchestra and Sir Thomas were always easy and cordial. He always treated a rehearsal as a joint undertaking with the Orchestra. The musicians were entirely unselfconscious with him. Instinctively they accorded him the artistic authority which he did not expressly claim. Thus he obtained the best from them and they gave it without reserve." By the early 1930s, Beecham had secured substantial control of the Covent Garden opera seasons. Wishing to concentrate on music making rather than management, he assumed the role of artistic director, and Geoffrey Toye was recruited as managing director. In 1933, Tristan und Isolde with Frida Leider and Lauritz Melchior was a success, and the season continued with the Ring cycle and nine other operas. The 1934 season featured Conchita Supervía in La Cenerentola, and Lotte Lehmann and Alexander Kipnis in the Ring. Clemens Krauss conducted the British première of Strauss's Arabella. During 1933 and 1934, Beecham repelled attempts by John Christie to form a link between Christie's new Glyndebourne Festival and the Royal Opera House. Beecham and Toye fell out over the latter's insistence on bringing in a popular film star, Grace Moore, to sing Mimi in La bohème. The production was a box office success, but an artistic failure. Beecham manoeuvred Toye out of the managing directorship in what their fellow conductor Sir Adrian Boult described as an "absolutely beastly" manner. From 1935 to 1939, Beecham, now in sole control, presented international seasons with eminent guest singers and conductors. Beecham conducted between a third and half of the performances each season. He intended the 1940 season to include the first complete performances of Berlioz's Les Troyens, but the outbreak of the Second World War caused the season to be abandoned. Beecham did not conduct again at Covent Garden until 1951, and by then it was no longer under his control. Beecham took the London Philharmonic on a controversial tour of Germany in 1936. There were complaints that he was being used by Nazi propagandists, and Beecham complied with a Nazi request not to play the Scottish Symphony of Mendelssohn, who was a Christian by faith but a Jew by birth. In Berlin, Beecham's concert was attended by Adolf Hitler, whose lack of punctuality caused Beecham to remark very audibly, "The old bugger's late." After this tour, Beecham refused renewed invitations to give concerts in Germany, although he honoured contractual commitments to conduct at the Berlin State Opera, in 1937 and 1938, and recorded The Magic Flute for EMI in the Beethovensaal in Berlin in the same years. As his sixtieth birthday approached, Beecham was advised by his doctors to take a year's complete break from music, and he planned to go abroad to rest in a warm climate. The Australian Broadcasting Commission had been seeking for several years to get him to conduct in Australia. Before leaving, Beecham raised large sums of money for the orchestra and helped its members to form themselves into a self governing company.

1940-е годы

Весной 1940 года Бичэм покинул Британию, сначала отправившись в Австралию, а затем в Северную Америку. В 1941 году он стал музыкальным директором Сиэтлского симфонического оркестра. В 1942 году он присоединился к Метрополитен-опера в качестве совместного старшего дирижера вместе со своим бывшим ассистентом Бруно Вальтером. Он начал с собственной адаптации комической кантаты Баха «Фебус и Пан», за которой последовала «Le Coq d'Or». Его основной репертуар был французским: «Кармен», «Луиза» (с Грейс Мур), «Манон», «Фауст», «Миньон» и «Сказки Гофмана». Помимо должностей в Сиэтле и Нью-Йорке, Бичэм был приглашенным дирижером 18 американских оркестров. В 1944 году Бичэм вернулся в Британию. Музыкально его воссоединение с Лондонской филармонией было триумфальным, но оркестр, ставший теперь, после его помощи в 1939 году, самоуправляемым кооперативом, попытался нанять его на своих условиях в качестве художественного руководителя на зарплате. «Я решительно отказываюсь, – заключил Бичэм, – плясать под дудку какого-либо оркестра. Я собираюсь основать еще один великий оркестр, чтобы завершить свою карьеру». Когда Уолтер Легге основал Филармонический оркестр в 1945 году, Бичэм провел его первый концерт. Но он не был расположен принимать оплачиваемую должность от Легге, своего бывшего ассистента, как и от своих бывших коллег из LPO. Позже оркестр прославился своей постоянной группой солистов-инструменталистов духовой секции, часто называемой «Королевской семьей», в которую входили Джек Браймер (кларнет), Гвидион Брук (фагот), Теренс Макдона (гобой) и Джеральд Джексон (флейта). Долгое сотрудничество Бичэма с оркестром Hallé в качестве приглашенного дирижера прекратилось после того, как Джон Барбиролли стал главным дирижером оркестра в 1944 году. Бичэм, к своему великому негодованию, был отстранен от почетной президии Общества концертов Hallé, а Барбиролли отказался «допускать этого человека к моему оркестру». Отношения Бичэма с Ливерпульской филармонией, которую он впервые дирижировал в 1911 году, были возобновлены гармонично после войны. Один из менеджеров оркестра вспоминал: «В Ливерпуле существовал неписаный закон, согласно которому приглашенным дирижерам первым предлагался выбор дат концертов Бичэму. В Ливерпуле был один определяющий фактор – его обожали».

Beecham left Britain in the spring of 1940, going first to Australia and then to North America. He became music director of the Seattle Symphony in 1941. In 1942 he joined the Metropolitan Opera as joint senior conductor with his former assistant Bruno Walter. He began with his own adaptation of Bach's comic cantata, Phoebus and Pan, followed by Le Coq d'Or. His main repertoire was French: Carmen, Louise (with Grace Moore), Manon, Faust, Mignon and The Tales of Hoffmann. In addition to his Seattle and New York posts, Beecham was guest conductor with 18 American orchestras. In 1944, Beecham returned to Britain. Musically his reunion with the London Philharmonic was triumphant, but the orchestra, now, after his help in 1939, a self governing co operative, attempted to hire him on its own terms as its salaried artistic director. "I emphatically refuse", concluded Beecham, "to be wagged by any orchestra I am going to found one more great orchestra to round off my career." When Walter Legge founded the Philharmonia Orchestra in 1945, Beecham conducted its first concert. But he was not disposed to accept a salaried position from Legge, his former assistant, any more than from his former players in the LPO. The orchestra later became celebrated for its regular team of woodwind principals, often referred to as "The Royal Family", consisting of Jack Brymer (clarinet), Gwydion Brooke (bassoon), Terence MacDonagh (oboe) and Gerald Jackson (flute). Beecham's long association with the Hallé Orchestra as a guest conductor ceased after John Barbirolli became the orchestra's chief conductor in 1944. Beecham was, to his great indignation, ousted from the honorary presidency of the Hallé Concerts Society, and Barbirolli refused to "let that man near my orchestra". Beecham's relationship with the Liverpool Philharmonic, which he had first conducted in 1911, was resumed harmoniously after the war. A manager of the orchestra recalled, "It was an unwritten law in Liverpool that first choice of dates offered to guest conductors was given to Beecham. In Liverpool there was one over riding factor – he was adored."

1950-е и более поздние годы

Бичэм, которого Би-би-си назвала "первым международным дирижером Великобритании", в 1950 году повел Королевский филармонический оркестр в изнурительный тур по Соединенным Штатам, Канаде и Южной Африке. Во время североамериканского турне Бичэм дирижировал 49 концертами почти ежедневно. В 1951 году его пригласили дирижировать в Ковент-Гарден после двенадцатилетнего отсутствия. Впервые финансируемая государством, оперная труппа функционировала совершенно иначе, чем в его довоенные годы. Вместо коротких, звездных сезонов с крупным симфоническим оркестром, новый директор Дэвид Вебстер пытался создать постоянный ансамбль из отечественных талантов, выступающих круглый год на английском языке. Крайняя экономия в постановках и пристальное внимание к кассовым сборам были необходимы, и Бичэм, хотя и был задет и разгневан своим исключением, не подходил для участия в подобном предприятии. Когда ему предложили хор из восьмидесяти певцов для его возвращения, дирижируя оперой «Майстерзингер», он настоял на увеличении их числа до двухсот. Он также, вопреки политике Вебстера, настаивал на исполнении произведения на немецком языке. Характерные программы Бичэма в годы работы с Королевским филармоническим оркестром включали симфонии Бизе, Франка, Гайдна, Шуберта и Чайковского; «Эйн Хелденлебен» Рихарда Штрауса; концерты Моцарта и Сен-Санса; программу Делиуса и Сибелиуса; а также многие из его любимых коротких произведений. Он не ограничивался исключительно своим привычным репертуаром. После внезапной смерти немецкого дирижера Вильгельма Фуртвернглера в 1954 году, в знак памяти, Бичэм дирижировал двумя программами, которые его коллега должен был представить в Фестивальном зале; в их числе были Третий Бранденбургский концерт Баха, «Испанская рапсодия» Равеля, Первая симфония Брамса и Второе эссе Барбера для оркестра. Летом 1958 года Бичэм дирижировал сезоном в театре «Колон» в Буэнос-Айресе, Аргентина, в котором были представлены «Отелло» Верди, «Кармен» Бизе, «Фиделио» Бетховена, «Самсон и Далила» Сен-Санса и «Волшебная флейта» Моцарта. Это были его последние оперные выступления. В этот сезон внезапно скончалась Бетти Хамби. Ее кремировали в Буэнос-Айресе, а прах вернули в Англию. Последняя болезнь Бичэма помешала его оперному дебюту в Глиндеборне в планируемой «Волшебной флейте» и последнему выступлению в Ковент-Гардене, где он должен был дирижировать «Троянцами» Берлиоза. Спустя шестьдесят шесть лет после своего первого визита в Америку Бичэм совершил свое последнее турне, начавшееся в конце 1959 года, дирижируя в Питтсбурге, Сан-Франциско, Сиэтле, Чикаго и Вашингтоне. Во время этого турне он также дирижировал в Канаде. Он вернулся в Лондон 12 апреля 1960 года и больше не покидал Англию. Его последний концерт состоялся в Portsmouth Guildhall 7 мая 1960 года. Программа, состоявшая полностью из характерных произведений, включала увертюру к «Волшебной флейте», Симфонию № 100 (Военную) Гайдна, собственную аранжировку Генделя «Любовь в Бате», Симфонию № 5 Шуберта, «На реке» Делиуса и бакканаль из оперы «Самсон и Далила». Бичэм умер от коронарного тромбоза в своем лондонском доме в возрасте 81 года 8 марта 1961 года. Он был похоронен два дня спустя на кладбище Бруквуд в Суррее. Из-за изменений на кладбище Бруквуд его останки были эксгумированы в 1991 году и перезахоронены на церковном кладбище Святого Петра в Лимпсфилде, Суррей, рядом с общей могилой Делиуса и его жены Елки Розен.

Beecham, whom the BBC called "Britain's first international conductor", took the RPO on a strenuous tour through the United States, Canada and South Africa in 1950. During the North American tour, Beecham conducted 49 concerts in almost daily succession. In 1951, he was invited to conduct at Covent Garden after a 12 year absence. State funded for the first time, the opera company operated quite differently from his pre war regime. Instead of short, star studded seasons, with a major symphony orchestra, the new director David Webster was attempting to build up a permanent ensemble of home grown talent performing all the year round, in English translations. Extreme economy in productions and great attention to the box office were essential, and Beecham, though he had been hurt and furious at his exclusion, was not suited to participate in such an undertaking. When offered a chorus of eighty singers for his return, conducting Die Meistersinger, he insisted on augmenting their number to 200. He also, contrary to Webster's policy, insisted on performing the piece in German. Characteristic Beecham programmes of the RPO years included symphonies by Bizet, Franck, Haydn, Schubert and Tchaikovsky; Richard Strauss's Ein Heldenleben; concertos by Mozart and Saint Saëns; a Delius and Sibelius programme; and many of his favoured shorter pieces. He did not stick uncompromisingly to his familiar repertoire. After the sudden death of the German conductor Wilhelm Furtwängler in 1954, Beecham in tribute conducted the two programmes his colleague had been due to present at the Festival Hall; these included Bach's Third Brandenburg Concerto, Ravel's Rapsodie espagnole, Brahms's Symphony No. 1, and Barber's Second Essay for Orchestra. In the summer of 1958, Beecham conducted a season at the Teatro Colón, Buenos Aires, Argentina, consisting of Verdi's Otello, Bizet's Carmen, Beethoven's Fidelio, Saint Saëns's Samson and Delilah and Mozart's The Magic Flute. These were his last operatic performances. It was during this season that Betty Humby died suddenly. She was cremated in Buenos Aires and her ashes returned to England. Beecham's own last illness prevented his operatic debut at Glyndebourne in a planned Magic Flute and a final appearance at Covent Garden conducting Berlioz's The Trojans. Sixty six years after his first visit to America, Beecham made his last, beginning in late 1959, conducting in Pittsburgh, San Francisco, Seattle, Chicago and Washington. During this tour, he also conducted in Canada. He flew back to London on 12 April 1960 and did not leave England again. His final concert was at Portsmouth Guildhall on 7 May 1960. The programme, all characteristic choices, comprised the Magic Flute Overture, Haydn's Symphony No. 100 (the Military), Beecham's own Handel arrangement, Love in Bath, Schubert's Symphony No. 5, On the River by Delius, and the Bacchanale from Samson and Delilah. Beecham died of a coronary thrombosis at his London residence, aged 81, on 8 March 1961. He was buried two days later in Brookwood Cemetery, Surrey. Owing to changes at Brookwood, his remains were exhumed in 1991 and reburied in St Peter's Churchyard at Limpsfield, Surrey, close to the joint grave of Delius and his wife Jelka Rosen.

Личная жизнь

Бичэм был женат три раза. В 1903 году он женился на Утике Селестине Уэллс, дочери доктора Чарльза С. Уэллса из Нью-Йорка и его жены Эллы Селесте, урождённой Майлз. У Бичэма и его жены было два сына: Эдриан, родившийся в 1904 году, который стал композитором и достиг известности в 1920-х и 1930-х годах, и Томас, родившийся в 1909 году. Утика проигнорировала совет развестись и обеспечить себе значительные алименты; она не верила в развод. Она никогда не выходила замуж повторно после развода с Бичэмом (в 1943 году) и пережила своего бывшего мужа на шестнадцать лет, скончавшись в 1977 году. В 1909 или начале 1910 года Бичэм начал роман с Мод Элис (известной как Смарагд), леди Кунард. Несмотря на то, что они никогда не жили вместе, роман продолжался, несмотря на другие связи Бичэма, вплоть до его повторного брака в 1943 году. Биографы Бичэма сходятся во мнении, что она была влюблена в него, но его чувства к ней были менее сильны. В 1920-х и 1930-х годах у Бичэма был роман с Дорой Лаббет, сопрано, иногда известной как Лиза Перли, от которой у него был сын, Пол Стрэнг, родившийся в марте 1933 года. Стрэнг, юрист, входивший в советы директоров нескольких музыкальных учреждений, умер в апреле 2024 года. В 1943 году леди Кунард была потрясена, узнав (не от Бичэма), что он намерен развестись с Утикой, чтобы жениться на Бетти Хэмби, концертной пианистке, на 29 лет моложе его. Бичэм женился на Бетти в 1943 году, и они были преданными друг другу супругами до ее смерти в 1958 году.

Гендель, Гайдн и Моцарт

Самым ранним композитором, чью музыку Бичэм регулярно исполнял, был Гендель, которого он называл «великим международным мастером всех времен». Он писал итальянскую музыку лучше любого итальянца, французскую – лучше любого француза, английскую – лучше любого англичанина и, за исключением Баха, превосходил всех остальных немцев. В своих постановках Генделя Бичэм игнорировал тех, кого он называл «профессорами, педантами, педагогами». Он последовал примеру Мендельсона и Моцарта, редактируя и реоркеструя партитуры Генделя в соответствии с современными вкусами. Он дал оратории Генделя «Соломон» первое исполнение со времен XVIII века, с текстом, отредактированным дирижером. С Хейдном Бичэм также был далек от аутентизма, используя неакадемичные версии партитур XIX века, избегая использования клавесина и романтизируя музыкальную фразу. Ранние произведения Гайдна были малоизвестны в первой половине XX века, но Бичэм дирижировал несколькими из них, включая Симфонию № 40 и ранний фортепианный концерт. Он регулярно включал в программы «Времена года» на протяжении всей своей карьеры, записав их для EMI в 1956 году, а в 1944 году добавил в свой репертуар «Сотворение мира». И он относился к партитурам композитора с большим почтением, чем к большинству других. Он отредактировал незавершенный «Реквием», сделал английские переводы по крайней мере двух великих опер и представил публике Ковент-Гардена, которые редко или никогда их не слышали, оперы «Così fan tutte», «Der Schauspieldirektor» и «Die Entführung aus dem Serail»; он также регулярно включал в программы «Волшебную флейту», «Дон Джованни» и «Свадьбу Фигаро». Первую – редко, а Четвертую – никогда. В своих мемуарах он не упоминал ни одного исполнения произведений Брамса после 1909 года. Бичэм был выдающимся вагнерианцем, несмотря на его частые жалобы на затянутость и повторения в музыке композитора: «Мы репетируем уже два часа, – и все еще играем одну и ту же проклятую мелодию!». Бичэм дирижировал всеми произведениями, входящими в основной вагнеровский репертуар, за исключением «Парсифаля», который он представил в Ковент-Гардене, но никогда не дирижировал им сам. Главный музыкальный критик газеты The Times отметил: «Лоэнгрин Бичема был почти итальянским по своей лиричности; его «Кольцо» было менее героическим, чем у Бруно Вальтера или Фуртванглера, но звучало от начала до конца». Рихард Штраус нашел в Бичеме преданного защитника на всю жизнь, который представил Англии оперы «Электра», «Саломея», «Der Rosenkavalier» и другие. Бичэм включал в программы «Эйн Хелденлебен» с 1910 года до последнего года своей жизни; его последняя запись была выпущена вскоре после его смерти. «Дон Кихот», «Тилль Эйленшпигель», музыка к «Буржуа Гальтера» и «Дон Жуан» также входили в его репертуар, но не «Так говорил Заратустра» и «Смерть и просветление». Штраус оформил в рамки первую и последнюю страницы рукописи «Электры» и подарил их «моему высокоуважаемому другу и выдающемуся дирижеру моего творчества».

The earliest composer whose music Beecham regularly performed was Handel, whom he called, "the great international master of all time. He wrote Italian music better than any Italian; French music better than any Frenchman; English music better than any Englishman; and, with the exception of Bach, outrivalled all other Germans." In his performances of Handel, Beecham ignored what he called the "professors, pedants, pedagogues". He followed Mendelssohn and Mozart in editing and reorchestrating Handel's scores to suit contemporary tastes.|group= n He gave Handel's oratorio Solomon its first performance since the 18th century, with a text edited by the conductor. With Haydn, too, Beecham was far from an authenticist, using unscholarly 19th century versions of the scores, avoiding the use of the harpsichord, and phrasing the music romantically. Earlier Haydn works were unfamiliar in the first half of the 20th century, but Beecham conducted several of them, including the Symphony No. 40 and an early piano concerto. He programmed The Seasons regularly throughout his career, recording it for EMI in 1956, and in 1944 added The Creation to his repertoire. and he treated the composer's scores with more deference than he gave most others. He edited the incomplete Requiem, made English translations of at least two of the great operas, and introduced Covent Garden audiences who had rarely if ever heard them to Così fan tutte, Der Schauspieldirektor and Die Entführung aus dem Serail; he also regularly programmed The Magic Flute, Don Giovanni and The Marriage of Figaro. the First rarely, and the Fourth never. In his memoirs he made no mention of any Brahms performance after the year 1909. Beecham was a great Wagnerian, despite his frequent expostulation about the composer's length and repetitiousness: "We've been rehearsing for two hours – and we're still playing the same bloody tune!" Beecham conducted all the works in the regular Wagner canon with the exception of Parsifal, which he presented at Covent Garden but never with himself in the pit. The chief music critic of The Times observed: "Beecham's Lohengrin was almost Italian in its lyricism; his Ring was less heroic than Bruno Walter's or Furtwängler's, but it sang from beginning to end". Richard Strauss had a lifelong champion in Beecham, who introduced Elektra, Salome, Der Rosenkavalier and other operas to England. Beecham programmed Ein Heldenleben from 1910 until his last year; his final recording of it was released shortly after his death. Don Quixote, Till Eulenspiegel, the Bourgeois Gentilhomme music and Don Juan also featured in his repertory, but not Also Sprach Zarathustra or Tod und Verklärung. Strauss had the first and last pages of the manuscript of Elektra framed and presented them to "my highly honoured friend and distinguished conductor of my work."

Французская и итальянская музыка

По мнению жюри Академии французского диска, "Сэр Томас Бичэм сделал для французской музыки за рубежом больше, чем любой французский дирижер". Берлиоз занимал важное место в репертуаре Бичэма на протяжении всей его карьеры, и в эпоху, когда произведения композитора оставались малоизвестными, Бичэм представил большинство из них и сделал множество записей. Наряду с сэром Колином Дэвисом, Бичэм был назван одним из двух "ведущих современных интерпретаторов" музыки Берлиоза. Как на концертах, так и в студии звукозаписи, выбор французской музыки Бичэмом отличался характерной эклектичностью. Он избегал Равеля, но регулярно включал в программы Дебюсси. Фауре появлялся нечасто, хотя его оркестровая "Павана" была исключением; последние записи Бичэма в 1959 году включали "Павану" и "Dolly Suite". Бизе был одним из любимых композиторов Бичэма, а среди других французских композиторов, которым он симпатизировал, были Густав Шарпентье, Делиб, Дюпарк, Гретри, Лало, Лулли, Оффенбах, Сен-Санс и Амбруаз Тома. Многие из поздних записей французской музыки Бичэма были сделаны в Париже с Orchestre National de la Radiodiffusion Française. "Это бог", – так о Бичэме в 1957 году отозвался их концертмейстер. Из более чем двух десятков опер в каноне Верди Бичэм дирижировал восемью на протяжении своей долгой карьеры: "Трубадур", "Травиата", "Аида", "Дон Карлос", "Риголетто", "Бал маскарад", "Отелло" и "Фальстаф". В момент их встречи Пуччини и Иллика перерабатывали "Мадам Баттерфляй" после ее провальной премьеры. Бичэм редко дирижировал этой оперой, но он дирижировал "Тоской", "Турандот" и "Богемой". Его запись 1956 года "Богемы" с Викторией де лос Анхелес и Юсси Бьёрлингом с момента выпуска редко исчезала из каталогов и получила больше голосов, чем любой другой оперный сборник на симпозиуме 1967 года, организованном видными критиками.

Делиус, Сибелиус и "Лолипопы"

За исключением Делиуса, Бичэм в целом испытывал неприязнь, а в лучшем случае – равнодушие к музыке своей родины и ее ведущих композиторов. Однако, отстаивая творчество Делиуса, Бичэм вывел композитора из относительной неизвестности. Аманюенсис Делиуса, Эрик Фенби, называл Бичэма «превосходящим всех остальных в музыке Делиуса». Гроувз и Сарджент могли сравниться с ним в исполнении мощных хоровых частей из «Массы жизни», но во всем остальном Бичэм был непревзойден, особенно в работе с оркестром. В июне 1911 года Бичэм дирижировал премьерой «Songs of Sunset» на концерте, посвященном Делиусу. Он организовывал фестивали Делиуса в 1929 и 1946 годах и на протяжении всей своей карьеры исполнял его концертные произведения. Он дирижировал британскими премьерами опер «Ромео и Джульетта в деревне» (1910) и «Коанга» (1935), а также мировой премьерой «Ирмелина» (1953). Тем не менее, он не был слепым поклонником Делиуса: он никогда не дирижировал «Реквиемом» и подробно изложил свою критику в книге о композиторе. Другим крупным композитором XX века, вызывавшим симпатию Бичэма, был Сибелиус, который признавал его выдающимся дирижером своей музыки (хотя Сибелиус обычно щедро хвалил любого, кто исполнял его произведения). В живой записи концерта, состоявшегося в декабре 1954 года в Фестивальном зале, где Симфонический оркестр BBC исполнял Вторую симфонию Сибелиуса, можно услышать, как Бичэм во время кульминационных моментов подбадривает оркестр возгласами. Бичэм пренебрежительно отзывался о некоторых общепризнанных классиках, например, говорил: «Я бы отдал все Бранденбургские концерты Баха за «Манон» Массне и был бы уверен, что заключил выгодную сделку». Напротив, он был известен тем, что исполнял небольшие пьесы в качестве бис, которые он называл «конфетками». Среди наиболее известных были «Danse des sylphes» Берлиоза, «Joyeuse Marche» Шабрие и «Le Sommeil de Juliette» Гуно.

Записи

Композитор Ричард Арнелл писал, что Бичэм предпочитал делать записи концертам: "Он сказал мне, что публика мешает музицированию – он мог поймать взгляд кого-нибудь в первом ряду". Однако дирижер и критик Тревор Харви написал в журнале "Граммофон", что студийные записи никогда не смогут передать восторг от живого исполнения Бичэма в концертном зале. Бичэм начал делать записи в 1910 году, когда акустический метод вынуждал оркестры использовать только основные инструменты, расположенные как можно ближе к записывающему рожку. Его первые записи для HMV были фрагментами из "Сказки о Гофмане" Оффенбаха и "Летучей мыши" Иоганна Штрауса. В 1915 году Бичэм начал записываться для Columbia Graphophone Company. Технология электрической записи (внедренная в 1925–26 годах) позволила записывать полный оркестр с гораздо более широким частотным диапазоном, и Бичэм быстро освоил новый формат. Более длинные партитуры приходилось разбивать на четырехминутные фрагменты, чтобы они помещались на 12-дюймовые пластинки с 78 оборотами в минуту, но Бичэм не возражал против записи по частям – его хорошо известная пластинка 1932 года "España" Шабрие была записана в две сессии с разницей в три недели. Бичэм несколько раз записывал многие из своих любимых произведений, пользуясь преимуществами улучшающихся технологий на протяжении десятилетий. С 1926 по 1932 год Бичэм сделал более 70 пластинок, включая английскую версию оперы "Фауст" Гуно и первую из трех записей "Мессии" Генделя. В 1936 году, во время своего турне по Германии с LPO, Бичэм осуществил первую в мире оркестровую запись на магнитную ленту, сделанную в Людвигсхафене, где находилась компания BASF, разработавшая этот метод. Во время своего пребывания в США и после него Бичэм записывался для американских Columbia Records и RCA Victor. Его записи RCA включают в себя крупные произведения, которые он впоследствии не перезаписывал на граммофон, в том числе Четвертую симфонию Бетховена, Шестую симфонию Сибелиуса и "Реформационскую" симфонию Мендельсона. Некоторые его записи RCA были выпущены только в США, в том числе Симфония № 27 Моцарта, K199, увертюры к "Проданной невесте" Сметаны и "La clemenza di Tito" Моцарта, симфония из "Рождественского оратория" Баха и экстравагантно переработанный вариант "Мессии" Генделя. Первая до сих пор остается одной из лучших рекомендаций критиков, а вторая была описана журналом "Граммофон" как "необузданное буйство – огромное удовольствие". Для лейбла Columbia Бичэм записал свои последние или единственные версии многих произведений Делиуса, включая "Массу жизни", "Аппалачию", "Северные эскизы", "Арабский", "Париж" и "Eventyr". Для EMI Бичэм записал две полные оперы в стерео: "Похищение из сераля" и "Кармен". Его последние записи были сделаны в Париже в декабре 1959 года.

The composer Richard Arnell wrote that Beecham preferred making records to giving concerts: "He told me that audiences got in the way of music making – he was apt to catch someone's eye in the front row." The conductor and critic Trevor Harvey wrote in The Gramophone, however, that studio recordings could never recapture the thrill of Beecham performing live in the concert hall. Beecham began making recordings in 1910, when the acoustical process obliged orchestras to use only principal instruments, placed as close to the recording horn as possible. His first recordings, for HMV, were of excerpts from Offenbach's The Tales of Hoffmann and Johann Strauss's Die Fledermaus. In 1915, Beecham began recording for the Columbia Graphophone Company. Electrical recording technology (introduced in 1925–26) made it possible to record a full orchestra with much greater frequency range, and Beecham quickly embraced the new medium. Longer scores had to be broken into four minute segments to fit on 12 inch 78 rpm discs, but Beecham was not averse to recording piecemeal – his well known 1932 disc of Chabrier's España was recorded in two sessions three weeks apart. Beecham recorded many of his favourite works several times, taking advantage of improved technology over the decades. From 1926 to 1932, Beecham made more than 70 discs, including an English version of Gounod's Faust and the first of three recordings of Handel's Messiah. In 1936, during his German tour with the LPO, Beecham conducted the world's first orchestral recording on magnetic tape, made at Ludwigshafen, the home of BASF, the company that developed the process. During his stay in the US and afterwards, Beecham recorded for American Columbia Records and RCA Victor. His RCA recordings include major works that he did not subsequently re record for the gramophone, including Beethoven's Fourth, Sibelius's Sixth and Mendelssohn's Reformation Symphonies. Some of his RCA recordings were issued only in the US, including Mozart's Symphony No. 27, K199, the overtures to Smetana's The Bartered Bride and Mozart's La clemenza di Tito, the Sinfonia from Bach's Christmas Oratorio, and an extravagantly rescored set of Handel's Messiah. The former remains a top recommendation among reviewers, and the latter was described by Gramophone as "an irresistible outrage huge fun". For the Columbia label, Beecham recorded his last, or only, versions of many works by Delius, including A Mass of Life, Appalachia, North Country Sketches, An Arabesque, Paris and Eventyr. For EMI, Beecham recorded two complete operas in stereo, Die Entführung aus dem Serail and Carmen. His last recordings were made in Paris in December 1959.

Отношения с другими

Отношения Бичэма с другими британскими дирижерами не всегда были сердечными. Сэр Генри Вуд считал его выскочкой и завидовал его успеху; скрупулезный сэр Адриан Боулт находил его "отвратительным" как личность и как музыканта; и сэр Джон Барбиролли не доверял ему. Сэр Малкольм Сарджент работал с ним при основании Лондонского филармонического оркестра и был его другом и союзником, но часто становился объектом колких, хотя и остроумных, замечаний со стороны Бичэма, который, например, описал одержимого имиджем Герберта фон Караяна как "своего рода музыкального Малкольма Сарджента". Отношения Бичэма с иностранными дирижерами часто были прекрасными. Он не ладил с Артуро Тосканини, но симпатизировал и поддерживал Вильгельма Фуртвенглера, восхищался Пьером Монте, взращивал Рудольфа Кемпе в качестве своего преемника в Королевском филармоническом оркестре, и был уважаем Фрицем Райнером, Отто Клемпером и Караяном. Несмотря на его аристократическую манеру речи, Бичэм в душе оставался жителем Ланкашира. "В моем графстве, откуда я родом, мы все немного грубоваты, но в нашей грубости есть определенная сердечность – своего рода добродушие, которое помогает пережить немало трудностей. Но в Йоркшире, когда попадаешь в затруднительное положение, они настолько упрямы, что с ними ничего не поделаешь!" Бичэма часто цитируют. В 1929 году редактор музыкального журнала писал: "Историй, связанных с сэром Томасом Бичэмом, не счесть. Где бы ни собирались музыканты, он, скорее всего, станет одной из тем для разговора. Каждый, рассказывая историю о Бичэме, старается подражать его манере и тону голоса". В 1978 году была опубликована книга "Истории о Бичэме", состоящая исключительно из его острот и анекдотов о нем. Некоторые из них приписываются Бичэму или одному или нескольким другим людям, включая Арнольда Бакса и Уинстона Черчилля; Невилл Кардус признался, что сам придумал некоторые из них. Среди надежно приписываемых Бичэму высказываний: "Музыковед – это человек, который умеет читать ноты, но не слышать музыку"; его афоризм: "Для хорошего исполнения публике нужно всего два условия: чтобы оркестр начал и закончил одновременно; а что происходит между ними, не так уж и важно"; и его замечание на праздновании своего 70-летия после прочтения телеграмм от Штрауса, Стравинского и Сибелиуса: "Ничего от Моцарта?" Он был совершенно равнодушен к рутинным задачам, таким как переписка, и не отличался бережным отношением к чужому имуществу. Однажды, во время разбирательства о банкротстве, среди его бумаг было обнаружено две тысячи непрочитанных писем. Хавергал Брайан прислал ему три партитуры с намерением, чтобы их исполнили. Одна из них, Вторая английская сюита, так и не была возвращена и теперь считается утерянной.

Beecham's relations with fellow British conductors were not always cordial. Sir Henry Wood regarded him as an upstart and was envious of his success; the scrupulous Sir Adrian Boult found him "repulsive" as a man and a musician; and Sir John Barbirolli mistrusted him. Sir Malcolm Sargent worked with him in founding the London Philharmonic and was a friend and ally, but he was the subject of unkind, though witty, digs from Beecham who, for example, described the image conscious Herbert von Karajan as "a kind of musical Malcolm Sargent". Beecham's relations with foreign conductors were often excellent. He did not get on well with Arturo Toscanini, but he liked and encouraged Wilhelm Furtwängler, admired Pierre Monteux, fostered Rudolf Kempe as his successor with the RPO, and was admired by Fritz Reiner, Otto Klemperer and Karajan. Despite his lordly drawl, Beecham remained a Lancastrian at heart. "In my county, where I come from, we're all a bit vulgar, you know, but there is a certain heartiness – a sort of bonhomie about our vulgarity – which tides you over a lot of rough spots in the path. But in Yorkshire, in a spot of bother, they're so damn set in their ways that there's no doing anything with them!" Beecham has been much quoted. In 1929, the editor of a music journal wrote, "The stories gathered around Sir Thomas Beecham are innumerable. Wherever musicians come together, he is likely to be one of the topics of conversation. Everyone telling a Beecham story tries to imitate his manner and his tone of voice." A book, Beecham Stories, was published in 1978 consisting entirely of his bons mots and anecdotes about him. Some are variously attributed to Beecham or one or more other people, including Arnold Bax and Winston Churchill; Neville Cardus admitted to inventing some himself. Among the Beecham lines that are reliably attributed are, "A musicologist is a man who can read music but can't hear it"; his maxim, "There are only two things requisite so far as the public is concerned for a good performance: that is for the orchestra to begin together and end together; in between it doesn't matter much"; and his remark at his 70th birthday celebrations after telegrams were read out from Strauss, Stravinsky and Sibelius: "Nothing from Mozart?" He was completely indifferent to mundane tasks such as correspondence, and was less than responsible with the property of others. On one occasion, during bankruptcy proceedings, two thousand unopened letters were discovered among his papers. Havergal Brian sent him three scores with a view to having them performed. One of them, the Second English Suite, was never returned and is now considered lost.

Почетные грамоты и памятные знаки

В 1916 году Бичэм был удостоен рыцарского звания и унаследовал баронский титул после смерти отца в том же году. В 1938 году президент Франции Альберт Лебрун наградил его орденом Почётного легиона. В 1955 году Бичэм был награждён орденом Белой розы Финляндии. Он был командором Ордена Короны Италии и был произведён в члены Ордена Почётных компаньонов в 1957 году в честь дня рождения королевы. Он являлся почётным доктором музыки университетов Оксфорда, Лондона, Манчестера и Монреаля. Пьеса "Бичэм" авторства Кэрил Брамс и Неда Шеррина посвящена дирижёру и основана на многочисленных историях, связанных с его жизнью. В первом спектакле, состоявшемся в 1979 году, главную роль исполнил Тимоти Уэст. Позже пьеса была адаптирована для телевидения с участием Уэста, а музыканты оркестра Hallé принимали участие в съёмках и исполняли произведения, связанные с Бичэмом. В 1980 году Королевская почта поместила изображение Бичэма на почтовую марку номиналом 13½ пенса в серии, посвящённой британским дирижёрам; остальные три марки изображали Вуда, Сарджента и Барбиролли. Общество сэра Томаса Бичэма сохраняет наследие Бичэма посредством своего веб-сайта и выпуска исторических записей. В 2012 году Бичэм был включён в первый "Зал славы" журнала Gramophone.