Morissette v. United States

Введение

Морисетт против Соединенных Штатов, 342 U.S. 246 (1952), является делом Верховного суда США, относящимся к юридической теме преступного намерения. В нем описывались два вида преступлений: те, которые требуют психического состояния, и те, которые не требуют психического состояния. Она не очерчивала четкой границы между ними. В одном классе - традиционные преступления, некоторые из которых существовали еще до того, как появились законы, например воровство. Этот первый класс преступлений требовал, чтобы присяжные нашли как действие, так и вред, и намерение действовать против закона. Второй класс, преступления общественного благосостояния, не требовали преступного психического состояния, такого как намерение или знание. В их число входили нормативные законы, необходимые для общественного здравоохранения и благосостояния, например, касающиеся безопасности пищевых продуктов и лекарств. Морисетт был рециклистом, который собирал использованные гильзы бомб с полигона ВВС, думая, что они были брошены, а затем продавал их как металлолом за $84.00. В то же время в МОМ признается, что категория уголовного законодательства, охватывающая рассматриваемый закон, должна отличаться от другой категории уголовных законов, применимых к преступлениям против общественного блага. Суд отмечает, что преступления, направленные на общественное благополучие, в отличие от преступлений общего права, не представляют собой по своей сути ущерб государству, людям, собственности или общественной морали, а характеризуются только "небрежностью, когда закон требует осторожности, или бездействием, когда он налагает обязанность". Преступления в интересах общества примеры которых включают законы о здравоохранении, строительные нормы или законы о безопасности пищевых продуктов и лекарств не требуют психического состояния или осознания со стороны обвиняемого.

Предыстория

Обвиняемый, продавец металлолома, вошел на полигон ВВС в районе Оскоды, штат Мичиган, где он собрал бомбовые гильзы. Эти гильзы лежали годами. Обвиняемый продал гильзы на рынке, заработав 84 доллара. За это обвиняемый был обвинен в нарушении, что сделало преступлением "сознательное преобразование" государственной собственности. Обвиняемый признал, что совершил преступление. Его единственная защита заключалась в том, что он считал, что гильзы были брошенной собственностью, и поэтому не было никакого преступления в их взятии. После суда судья, давший присяжным указания относительно закона, отклонил защиту. Что касается требования о намерении, "сознательно" судья суда предположил, что Конгресс намеревался, чтобы устав действовал в соответствии с определением намерения в соответствии с деликтным правом. Присяжным было поручено установить только то, что обвиняемый "преднамеренно владел имуществом". Таким образом, присяжным было разрешено признать обвиняемого виновным только на основании того, что он взял государственную собственность. Они не должны были найти и не имели права рассматривать, какие-либо убеждения, которые он мог иметь в отношении отказа от бомб, то есть, было ли это государственной собственностью (которая четко определяется простым языком закона как преступление), или заброшенной собственностью (которая не является преступлением). Если бы это чтение закона было правильным, Конгресс создал бы преступление строгой ответственности. Апелляционный суд подтвердил решение суда нижестоящего инстанции. Однако Верховный суд, как окончательный арбитр федерального закона, рассмотрел апелляцию и отменил решение суда первой инстанции, придя к выводу, что ответчику необходимо доказать, что он знал о фактах, которые сделали преобразование незаконным, то есть, что собственность не была оставлена ее владельцем. Судья Роберт Джексон, пишущий для единогласного суда, подчеркнул важность индивидуального преступного намерения (mens rea) в англо-американской правовой традиции, заявив, что преступление "обычно создается только из совпадения злого ума с рукой, совершающей зло". В то же время в МОМ признается, что категория уголовного законодательства, охватывающая рассматриваемый закон, должна отличаться от другой категории уголовных законов, применимых к преступлениям против общественного блага. Суд отмечает, что преступления, направленные на общественное благополучие, в отличие от преступлений общего права, не представляют собой по своей сути ущерб государству, людям, собственности или общественной морали, а характеризуются только "небрежностью, когда закон требует осторожности, или бездействием, когда он налагает обязанность".

The defendant, a part time scrap metal dealer, entered an Air Force bombing range near Oscoda, Michigan, from which he collected spent bomb casings. These casings had been lying around for years. The defendant sold the casings at a junk market, earning a profit of $84. For this, the defendant was charged with violating which made it a crime to "knowingly convert" government property. The defendant conceded he had done the act. His sole defense was that he believed that the casings were abandoned property, and therefore there was no crime in taking them. After the trial, the trial judge instructed the jury with regard to the law, rejecting the defense. With regard to the intent requirement, "knowingly," the trial judge assumed Congress had meant for the statute to operate under a tort law definition of intent. The jury was instructed to find only that the defendant "intentionally exercised dominion over the property." Thus, the jury was permitted to find the defendant guilty solely on the basis of his having taken government property. They need not have found, and were not entitled to consider, any belief he may have had with respect to the abandonment of the bomb casings that is, whether it was government property (which is clearly defined by the plain language of the statute as a crime), or abandoned property (which is not a crime). Were this reading of the statute correct, Congress would have created a strict liability crime. The Court of Appeals affirmed the decision of the lower court. However, the Supreme Court, as final arbiter of federal law, heard an appeal and reversed the decision of the trial court, concluding that the defendant must be proven to have had knowledge of the facts that made the conversion wrongful, that is, that the property had not been abandoned by its owner. Justice Robert Jackson, writing for a unanimous Court, emphasized the importance of individual criminal intent (mens rea) in the Anglo American legal tradition, stating famously that crime was "generally constituted only from concurrence of an evil meaning mind with an evil doing hand." At the same time, the Morissette opinion acknowledges that the category of criminal legislation encompassing the statute in question must be distinguished from a different category of criminal statutes applicable to public welfare offenses. The Court notes that public welfare offenses, unlike common law crimes, do not intrinsically involve harm to the State, persons, property, or public morals, but are typified only by "neglect where the law requires care, or inaction where it imposes a duty."