War in the Age of Intelligent Machines

Введение

1991 книга Мануэля ДеЛанды Война в эпоху интеллектуальных машин (1991) - книга Мануэля ДеЛанды, в которой он прослеживает историю войны и историю технологий. На него частично повлияла работа Мишеля Фуко "Дисциплина и наказание" (1978), а также переосмысливает концепции военных машин и машиноподобного класса, представленные в "Тысячи плато" Жиля Делез и Феликса Гваттари (1980). Делез и Гваттари ценили определение Фуко философии как "коробки с инструментами", которая должна была поощрять мышление о новых идеях. Они подготовили почву для повторного присвоения своих концепций, для использования в другом контексте "одной и той же" концепции, которую они назвали "актуализацией". ДеЛанда опирался на концепции, выдвинутые этими авторами, для исследования истории войны и технологии.

Социальная история технологий и войны

ДеЛанда описывает, как социальные и экономические образования влияют на военные машины, т.е. форму армий, в каждый исторический период. Он опирается на теорию хаоса, чтобы показать, как биосфера достигает сингулярности (или бифуркации), которые обозначают пороги самоорганизации, где проявляются возникающие свойства, и утверждает, что "меканосфера", составленная махиническим типом, обладает подобными качествами. Он утверждает, например, как определенный уровень роста населения может вызвать вторжения, а другие могут спровоцировать войны. Как историк, ДеЛанда обязан Школе Анналов и изучению исторических явлений длительного времени, в отличие от явлений человеческого масштаба. Следующий порог, или сингулярность, достигнутая, по словам ДеЛанды, это точка, где человек и машина перестают противостоять друг другу, становясь военной машиной, и когда эта военная машина пересекается машиноподобным слоем. Это может привести к неустойчивым военным машинам, которые становятся кочевниками из-за отсутствия политического контроля. ДеЛанда пишет: Я определил машиноподобный слой как совокупность всех сингулярностей в начале процессов самоорганизации - критических точек в потоке материи и энергии, точек, в которых эти потоки спонтанно приобретают новую форму или шаблон. Все эти процессы, включающие такие разные элементы, как молекулы, клетки или термиты, могут быть представлены несколькими математическими моделями. Таким образом, поскольку одна и та же сингулярность может вызвать два совершенно разных самоорганизующихся эффекта, сингулярность называется "независимой от механизма".

Централизация и децентрализация

По словам ДеЛанды, централизация и децентрализация - это две тенденции в "военной машине": либо военные командиры пытаются централизовать командование и контроль над каждым событием на поле боя и вывести "человеческую волю из круга принятия решений", либо они делегируют ответственность отдельным солдатам (например, взводам или тактике немецкого типа миссии), чтобы избежать "трения". "Трещины", по словам ДеЛанды, как "шум" - слишком много трений блокирует военную машину, которая разрушает себя. Таким образом, вместо того, чтобы ждать, пока трение накопится во главе центра управления, командования и связи (C3), как это происходит в централизованных армиях, децентрализованные военные машины позволяют ему рассеиваться на каждом уровне машины. 1805 Jacquard ткацкий станок, использовал отверстия, пробитые в картонных пробитых карточках для управления ткачеством шаблонов в ткани и является первым примером "миграции" человеческого контроля к управлению машиной и знаменует изобретение программного обеспечения в соответствии с DeLanda. Техники командования и управления, адаптированные немцами, были затем введены в армейские арсеналы Фредериком Тейлором и распространены на гражданское общество: "введение методов военного производства в гражданское общество сопровождалось передачей всей сети командования и управления". (С. 153) Система цифрового управления, а затем CNC, которая была разработана за счет средств ВВС США, "отнимает весь контроль от рабочих в области производства оружия и централизует его на вершине. Но если НК (и связанные с ним методы) эффективно сократили цепочку командования, выводя людей из круга принятия решений, то это также ослабило гражданский сектор экономики, отрицательно влияя на производительность труда работников", - утверждает Мануэль ДеЛанда (стр. 154). Таким образом, он подчеркивает, что США впервые с XIX века стали чистым импортером станков, и указывает, что в 1975 году все крупные производители интегральных микросхем были американцами, а в 1986 году только два из них не были японцами. В 1982 году японский MITI запустил проект "Компьютерные системы пятого поколения" (FGCS), чтобы создать компьютеры, которые должны выполнять большие вычисления с использованием массивного параллелизма. По словам ДеЛанды, прусская армия была таким образом хоминианской, что она предпочитала централизованное командование полем битвы и ведение военных дел дипломатии и политике. Он выступает против классической теории Клаузевица, изложенной в "О войне" (1832), о приоритете политики над войной (если стратегия - это искусство сборки битв, политика - это искусство осмысливать победы). Хотя ДеЛанда не цитировал Сунь Цзы, его использование Клаузевица напоминает советы Солнца о том, как избежать войн, как наиболее эффективной войны: можно быть уверенным, что он выиграл войну, когда войны не было. ДеЛанда утверждает, что эта теория Джоминиана повлияла на прусский милитаризм, корпорацию РЭНД и текущую политику Пентагона в отношении исследований и разработок. Эта централизация всегда направлена на то, чтобы исключить людей из цикла принятия решений, и поэтому тесно связана с эволюцией технологии, хотя основным тезисом книги ДеЛанды является то, что эволюция технологии не является ни хорошей, ни плохой, как надеются или боятся технофилы и технофобы. Он может использоваться для того, чтобы не вмешиваться в человеческую волю или для приоритета кооперативного поведения и децентрализации: классический пример - это хакерское присвоение военной ARPANET в ранние годы Интернета. Таким образом, план Шлифффена, сформулированный немецким генеральным штабом после франко-прусской войны 1870-71, является хорошим примером централизованного военного планирования и теории Йоминиана: все было так жестко спланировано, что почти не было возможности адаптироваться к внезапным изменениям. Когда в августе 1914 года началась Первая мировая война, военные сказали императору, что они не могут ничего сделать, кроме как вторгнуться во Францию, хотя император передумал, надеясь, что если он не вторгнется во Францию, Великобритания не вступит в войну (в силу соглашения Entente cordiale 1904 года). Но план был слишком жестким и не позволял модификации, таким образом, потенциально становится одной из косвенных причин войны (хотя это, конечно, не единственный: ДеЛанда, который начинает свою книгу, цитируя Фернанда Брауделя, не верит в уникальность или детерминизм).

According to DeLanda, centralization and decentralization are two trends in the "war machine": either military commanders try to centralize command and control of each event on the battlefield and get "human will out of the decision making loop" or they delegate responsibility to individual soldiers (e. g., platoons or the German mission type tactics) to avoid "friction". "Friction", according to DeLanda, is like "noise" — too much friction blocks the war machine, which destroys itself. Thus, rather than waiting for friction to accumulate at the head of the control, command and communication center (C3), which is the case in centralized armies, decentralized war machines allow it to disperse at each level of the machine. The 1805 Jacquard loom, used holes punched in pasteboard punched cards to control the weaving of patterns in fabric and is the first example of a "migration" of human control to machine control and marks the invention of software according to DeLanda. Command and control techniques adapted by the Germans were then introduced in army arsenals by Frederick Taylor and extended to civilian society: "the imposition of military production methods into the civilian society was accompanied by the transfer of a whole command and control grid." (p. 153) The system of Numerical control — and then the CNC — which was developed by funds from the US Air Force, "withdraws all control from workers in the area of weapons production and centralizes it at the top. But if the NC (and related methods) effectively shortened the chain of command be getting humans out of the decision making loop, it also weakened the civilian sector of the economy by its adverse effects on workers' productivity," (p. 154) argues Manuel DeLanda. He thus underlines that the US has become a net importer of machine tools for the first time since the 19th century, and points out that while in 1975 all major manufacturers of integrated chips were American, in 1986 only two were not Japanese. In 1982, the Japanese MITI had launched the Fifth Generation Computer Systems project (FGCS) initiative to create computers supposed to perform much calculation utilizing massive parallelism. According to DeLanda, the Prussian Army was thus Jominian, that it favored centralized command of the battlefield and the conduct of military affairs over diplomacy and politics. He opposes Clausewitz's classic theory exposed in On War (1832) of the primacy of politics over warfare (if strategy is the art of assembling battles, politics is the art of making sense of victories). Although DeLanda did not quote Sun Tzu, his use of Clausewitz recalls the Sun's counsels on the way to avoid wars as being the most effective warfare: one may be sure he won the war when the war didn't happen. DeLanda claims that this Jominian theory influenced Prussian militarism, the RAND Corporation and current Pentagon policies concerning research and development. This centralization always aims at taking out humans from the decision making loop and is therefore closely linked to the evolution of technology — although a major thesis of DeLanda's book is that evolution of technology is neither good or bad, as technophiles and technophobes hope or fear. It may be used to keep the human will out of the loop or prioritize cooperative behavior and decentralization: the classic example used is the hackers' re appropriation of the military ARPANET in the early ages of the Internet. Thus, the Schlieffen Plan, formulated by the German general staff after the 1870–71 Franco Prussian war, is a good example of centralized war planning and of Jominian theory: everything was so rigidly planned that there was almost zero ability to adapt for sudden changes. When World War I started in August 1914, the military told the emperor that they could do nothing but invade France, although the emperor changed his mind, hoping that if he didn't invade France, Great Britain wouldn't enter the war (in virtue of the 1904 Entente cordiale agreement). But the plan was too rigid and didn't allow for modification, thus potentially becoming one of the indirect causes of the war (although it surely wasn't the only one: DeLanda, who begins his book quoting Fernand Braudel, doesn't believe in unicausality or determinism).

Военные игры и теория игр

ДеЛанда также показывает, как военные игры, изобретенные в начале 19 века пруссаками под названием Kriegsspiel, с тех пор использовались для моделирования сражений, в частности, генеральным штабом, который может считаться "институционализированным мозгом" вооруженных сил, пока их не заменили аналитические центры, первым из которых была корпорация RAND, отвечающая за разработку научной политики в рамках военно-промышленного комплекса. Фридрих Великий был очарован автоматами, как показал Фуко, и миниатюрными военными играми. Модели военных игр XIX века, которые извлекли выгоду из прогресса в картографии, в начале зависели от кости, чтобы представлять последствия хаоса. В конце концов, эти иррациональные условия были выведены из цикла, как и человеческая воля: современные военные военные игры противостоят компьютерам, а не людям. Во время гонки ядерных вооружений было показано, что люди отказывались в игровых моделях пересекать порог и нажимать на красную кнопку, что убеждало военных программистов устранять игроков-людей. ДеЛанда различает различные "возрасты" военных машин (хотя они, вероятно, не следуют друг за другом простым способом; Фуко и Делез также ставят под сомнение такую историческую линейную преемственность); он также определяет различные "уровни" военных машин (тактику, стратегию и логистику, которые обязательно включают политику). Отныне, описывая переход от "парадигмы часовой механики" к "парадигме двигателя", он цитирует исследования Мишеля Серреса, чтобы продемонстрировать, как эта новая парадигма привела к созданию "абстрактного двигателя", состоящего из трех компонентов: резервуар (паровой двигатель), форма эксплуатируемой разницы (тепло/холод) и "диаграмма" или "программа" для эксплуатации (термических) различий. Мишель Серрес упомянул Дарвина, Маркса и Фрейда в качестве примеров в области научного дискурса, резервуаров населения, капитала или бессознательных желаний, приведённых в действие с использованием различий в пригодности, классе или полу, каждый из которых следует процедуре, направляющей циркуляцию естественно выбранных видов, или товаров и труда, или симптомов и фантазий. Серрес (с. 141) Таким образом, армии Наполеона, рожденные во время Французской революции 1789 года, обозначили новый порог механического типа или сингулярности или бифуркации: возникающие свойства отображаются в этой "эволюции" от "парадигмы часовой механизмы" к "парадигме двигателя". Эта эволюция не является просто технологической; это не столько изобретение паровой машины - первого типа двигателя - что определяет эту "эволюцию". Первый паровой двигатель был изобретен путем поработок и, следовательно, нельзя сказать, что это последствия "смены парадигмы", как это мог бы понять Томас Кун. Не существует необходимости преобладания науки над технологией (и наоборот). Де Ланда объясняет, что "абстрактный двигатель" важнее, чем "бетонный двигатель", используя в качестве примера ослепительные победы во время наполеоновских войн, сам Наполеон не включил двигатель в качестве технического объекта в свою военную машину (как упоминалось, он явно отверг использование пароходов), но абстрактный двигатель действительно повлиял на способ сборки наполеоновских армий: "моторизованные" армии были первыми, кто использовал резервуар лояльных человеческих тел, чтобы вставить эти тела в гибкий расчет (нелинейная тактика) и использовать разницу друг/враг, чтобы перенести войну от часовых династических дуэлей до массивных противостояний между народами. Этот высокий моральный дух сделал возможным призыв; он также позволил больше местной инициативы и децентрализации армии, поскольку французские командиры не боялись, как и их коллеги, бесконечных случаев дезертирства, если они позволили небольшим группам солдат взять на себя конкретные миссии. ДеЛанда также отмечает, как Джон фон Нейман был нанят корпорацией РЭНД для улучшения военных учений, что он сделал, разработав теорию игр, которая помогла Пентагону подумать о ядерной стратегии. В частности, теория игр использовалась для представления дуалистического конфликта холодной войны как инстанциация дилеммы заключенного. Поскольку заблуждение нулевой суммы еще не было придумано, это привело к системному уклонению в пользу конфликта против кооперативных игр, по словам де Ланды. Таким образом, была выбрана стратегия ядерного возмездия, хотя ядерное разоружение было бы, в боле�...

DeLanda also shows how wargaming, invented in the early 19th century by Prussians under the name of Kriegsspiel, has been used since that time for simulation of battles, in particular by the general staff, which may be considered the "institutionalized brain" of the armed forces — until their substitution by think tanks, the first one being the RAND Corporation, charged with the elaboration of science policy in the frame of the military industrial complex. Frederick the Great was fascinated with automatons, as Foucault has shown and with miniature wargames. 19th century wargaming models, which benefited from progress in cartography, was dependent on dice at the beginning to represent the effects of chaos. Eventually, these irrational conditions were taken out of the loop, as well as human will: current military wargames oppose computers, not human beings. It was shown during the nuclear arms race that human beings refused in game models to cross the threshold and press the red button, which convinced military programmers to take out human players. DeLanda distinguishes various "ages" of war machines (although they probably don't succeed each other in a simple way; Foucault and Deleuze likewise cast in doubt such historical linear succession); he also defines various "levels" of war machines (tactics, strategy and logistics, which necessarily involve politics). Henceforth, describing the passage from the "clockwork paradigm" to the "motor paradigm", he quotes Michel Serres's studies to demonstrate how this new paradigm led to the creation of an "abstract motor" composed of three components: a reservoir (steam in the case of the steam engine), a form of exploitable difference (heat/cold) and a "diagram" or "program" for the exploitation of (thermal) differences. Michel Serres thus mentioned Darwin, Marx and Freud as examples in the area of scientific discourse,

reservoirs of population, of capital or of unconscious desires, put to work by the use of differences of fitness, class or sex, each following a procedure directing the circulation of naturally selected species, or commodities and labor, or symptoms and fantasies |Serres (p.141)

Thus, Napoleon's armies, born from the 1789 French Revolution, marked a new threshold of the machinic phylum or singularities or bifurcation: emergent properties are displayed in this "evolution" from the "clockwork paradigm" to the "motor paradigm". This evolution is not merely technological; it is not so much the invention of the steam engine — the first type of motor — that determines this "evolution". The first steam engine was invented through tinkering and can thus not be said to be the consequences of a "paradigm shift" as Thomas Kuhn would conceive it. There is no necessary pre eminence of science over technology (nor the reverse). De Landa thus explains that the "abstract motor" is more important than the "concrete motor", taking as his example the dazzling victories during the Napoleonic Wars,

Napoleon himself did not incorporate the motor as a technical object into his war machine (as mentioned, he explicitly rejected the use of steamboats), but the abstract motor did affect the mode of assemblage of the Napoleonic armies: "motorized" armies were the first to make use of a reservoir of loyal human bodies, to insert these bodies into a flexible calculus (nonlinear tactics), and to exploit the friend/foe difference to take warfare from clockwork dynastic duels to massive confrontations between nations.|De Landa (p.141)

Napoleon's true innovation was not in the implementation of the motor invention — he rejected the use of steamboats — but his use of the pool of energy formed by patriotism, itself fuelled by the French Revolution. This high morale made conscription possible; it also allowed more local initiative by and decentralization of the army, since French commanders didn't dread, as did their counterparts, endless cases of desertions if they allowed small groups of soldiers to take over specific missions. DeLanda also notes how John von Neumann was hired by the RAND Corporation to improve war exercises, which he did by devising game theory, which helped The Pentagon think about nuclear strategy. In particular, game theory was used to represent the Cold War dualism conflict as an instantiation of the Prisoner's dilemma. Since the zero sum fallacy wasn't yet thought, this led to systemic bias in favor of conflict against cooperative games, according to de Landa. Thus, the massive retaliation nuclear strategy was chosen, although nuclear disarmament would have been, in a more realistic win win game, the best solution. The Turing machines were also perfect "abstract machines" which would be implemented in concrete machines only later.