Human rights in Morocco

Введение

Марокко стало крайне репрессивной страной при абсолютной монархии короля Хасана II, и продолжает считаться репрессивной при правлении короля Мухаммеда VI, хотя последний провел некоторые реформы. Десятки журналистов, художников и простых граждан регулярно приговариваются к длительным тюремным срокам за то, что они пользуются основными правами, которыми пользуются в других странах мира, такими как свобода прессы, протесты против правительства или критику правительственных чиновников. Марокко сильно ограничивает основные права человека, такие как свобода слова, право собраться и право критиковать чиновников. Марокканцы также чувствуют давление инфляции внутри страны, такое как отсутствие базовых услуг, таких как здравоохранение, чистая вода, и трудности родителей в доступе к качественному образованию для своих детей. Несмотря на то, что в стране было проведено несколько реформ, которые были в целом приветствованы на международном уровне, большинство марокканцев считают, что этого недостаточно, и продолжают быть недовольны траекторией страны под политикой короля Мухаммеда VI, несмотря на его переход правительства к якобы конституционной монархии. При его отце, короле Хассоне II, в Марокко был один из худших показателей в области прав человека в Африке и мире, особенно в период времени, известный как "Годы свинца", который длился с начала 1960-х до конца 1980-х годов; это был период в истории страны, который был известен жестоким подавлением политического инакомыслия и оппозиции, что включало широкомасштабные аресты, произвольные задержания, длительное заключение и даже убийства политических оппонентов. В настоящее время Марокко продолжает сталкиваться с некоторыми из этих проблем, а также с другими проблемами в области прав человека, такими как плохие условия содержания в тюрьмах, жестокое обращение с женщинами и ЛГБТ-сообществом, а также широко распространенное применение пыток со стороны полиции. Несмотря на значительные улучшения, достигнутые в последние несколько лет под руководством короля Мухаммеда VI, который отменил некоторые из самых жестких указов своего отца, подавление политических инакомыслий и пытки граждан со стороны чиновников по-прежнему являются обычным явлением в Марокко. В этой статье речь идет о Марокко, а не о спорной Западной Сахаре. См. в этом отношении права человека в Западной Сахаре. Марокко управляет 80% территории, поэтому марокканское законодательство применяется к его "Южным провинциям".

none

Morocco became a highly repressive country under the absolute monarchy of King Hassan II, and continues to be considered repressive under the reign of King Mohammed VI, though the latter has instituted some reforms. Dozens of journalists, artists, and ordinary citizens are regularly sentenced to lengthy prison sentences for exercising basic rights enjoyed elsewhere in the world, such as freedom of the press, protesting the government, or criticizing government officials. Morocco heavily restricts basic human rights, such as freedom of speech, the right to assembly, and the right to criticize officials. Moroccans also feel the pressures of inflation within the country, such as the lack of basic services like healthcare, clean water, and the difficulty of parents to access quality education for their children. While there have been a handful of reforms that have been generally welcomed internationally, most Moroccans feel this is insufficient, and continue to be unhappy with the trajectory of the country under the policies of King Mohammed VI, despite his transition of the government to an ostensible constitutional monarchy. Under his father, King Hassan II, Morocco had one of the worst human rights records in Africa and the world, especially during the time period known as the "Years Of Lead", which lasted from the early 1960s until the late 1980s; it was a period in the country's history that was known for the brutal repression of political dissent and opposition, that involved wide scale arrests, arbitrary detention, lengthy imprisonment, and even killings of political opponents. Currently, Morocco continues to face some of these issues, as well as other human rights problems, such as poor prison conditions, the mistreatment of women and the LGBT community, and the widespread use of torture by police. Despite the considerable improvements made in the last several years under the leadership of King Mohammed VI, who has rolled back some of his father's harshest decrees, repression of political dissidence, and torture of citizens by officials, is still commonplace in Morocco today. This article deals with Morocco and not the disputed Western Sahara. See Human rights in Western Sahara in that regard. Morocco administers 80% of the territory, hence Moroccan law applies to its "Southern Provinces".

Свобода выражения мнений

Свобода прессы практически отсутствует, и многие журналисты практикуют самоцензуру. Вопрос о легитимности монархии или действиях короля является табу, а вопрос о "территориальной целостности" королевства (т.е. аннексии Западной Сахары) является незаконным. В 2005 году известному марокканскому журналисту Али Лмрабету "запретили заниматься журналистикой в течение 10 лет" и оштрафовали на 50 000 дирхамов (около 4500 евро) за освещение конфликта в Западной Сахаре, сообщает "Репортеры без границ". В 2007 году Лмрабету запретили работать журналистом. Многие известные марокканские журналисты, такие как Абубакр Джамай, Али Анузла, Ахмед Бенхеми и Рашид Нини, были заставлены замолчать путем заключения в тюрьму, наложения крупных штрафов, бойкота рекламы и распределения/удержания государственных средств. Многие онлайн-журналисты были приговорены к тюремному заключению за критику короля или за разоблачение разгульной коррупции назначенных им губернаторов. Между 2000 и 2007 годами, с появлением на сцене нескольких независимых франкоязычных журналов, таких как Tel Quel и Le Journal Hebdomadaire и их сестринских арабских коллег (например, Assahifa Al Ousbouia), правительственный контроль над СМИ перешел от прямого вмешательства к более тонкому давлению, такому как использование судебных процессов и дел о клевете. 2 мая 2007 года Нью-Йоркский Комитет по защите журналистов (CPJ) опубликовал свой ежегодный доклад о "10 странах, где свобода прессы наиболее ухудшилась", где он сообщил, что, по словам исполнительного директора CPJ Джоэла Саймона; "Подпор демократии в Африке неглубокий, когда дело доходит до свободы прессы" и что Марокко входило в число "Топ-10 отступников" в 2007 году после того, как "было признано лидером в своем регионе". В докладе Марокко вместе с Тунисом считается страной, которая "приговаривает к тюремному заключению больше всего журналистов в арабском мире". Согласно индексу свободы прессы 2013 года, "Репортеры без границ" поставили Марокко на 136 место из 179, что ниже 89-го места, которое страна занимала в 2002 году. По данным индекса 2015 года, та же организация поставила Марокко на 130 место из 180 стран. Согласно ежегодному докладу Human Rights Watch за 2016 год, власти Марокко ограничили права на мирное выражение мнений, ассоциации и собрания с помощью нескольких законов. Власти продолжают преследовать печатные и онлайн-СМИ, когда они критикуют правительство и короля. Кроме того, власти наложили административные препятствия, чтобы ограничить работу журналистов. В Рабате полиция выслала двух французских журналистов и конфисковала их кассеты, утверждая, что у них нет разрешения на съемки. В докладе говорится, что официальное телевидение Марокко предоставляет некоторое пространство для дебатов и критики. Однако в таких дебатах не рассматриваются важные вопросы. В июне 2020 года расследование Amnesty International утверждало, что журналист из Марокко Омар Ради был атакован с использованием израильского шпионского ПО Pegasus. Правозащитная группа утверждала, что журналист был атакован три раза и шпионил за ним после того, как его устройство было заражено инструментом NSO. Между тем, Amnesty также утверждает, что атака произошла после того, как группа NSO обновила свою политику в сентябре 2019 года. 19 апреля 2022 года Хьюман Райтс Вотч сообщила, что Раби аль Аблак, комментатор в социальных сетях, рискует получить до четырех лет тюрьмы по обвинению в неуважении к королю. 11 апреля 2022 года суд в северном городе Аль-Хосейма судил комментатора. Его обвинили в двух видео, размещенных в Facebook и YouTube, в которых он обратился к королю в непринужденном тоне и сравнил свое личное богатство с широко распространенной бедностью в Марокко. Марокканские власти использовали косвенную и коварную тактику, чтобы заставить замолчать критических активистов и журналистов. В докладе на 129 страниц "Они будут заставлять вас делать все, что угодно: руководство Марокко по подавлению инакомыслия" Хьюман Райтс Вотч задокументировала ряд тактик, которые, используемые вместе, образуют экосистему репрессий, направленных не только на подавление инакомыслящих, но и на отпугивание всех потенциальных критиков. Подрыв монархии в Марокко является уголовным преступлением: в августе 2023 года житель Катара из Марокко был приговорен к пяти годам лишения свободы за критику политических решений короля в Facebook.

Freedom of the press is quasi absent and many journalists are thought to practice self censorship. Questioning the legitimacy of the monarchy or the actions of the King is taboo and questioning the kingdom's "territorial integrity" (i. e. the annexation of Western Sahara) is illegal. In 2005 the well known Moroccan journalist Ali Lmrabet was "banned from practising journalism for 10 years" and fined 50,000 Dirhams (about 4,500 euros) for reporting about conflict in Western Sahara, according to Reporters Without Borders. As of 2007 Lmrabet is still barred from working as a journalist. Many high profile Moroccan journalists, such as Aboubakr Jamai, Ali Anouzla, Ahmed Benchemsi and Rachid Niny, have been reduced to silence through a combination of imprisonment, heavy fines, advertising boycott and distribution/withholding of state funds. Many online journalists were sentenced to prison for criticizing the King or denouncing rampant corruption by King appointed governors. Their cases were much less publicised internationally because they were often young journalists writing for small publications or covering regional news (such as Mohammed Erraji from Agadir who was sentenced to 2 years in prison in 2010 for criticising the King's speech)

Between 2000 and 2007, with the appearance in the scene of a few independent francophone magazines, such as Tel Quel and Le Journal Hebdomadaire and their sister Arabic counterparts (e. g. Assahifa Al Ousbouia), government control over the media has moved somewhat from direct intervention to more subtle pressures, such as the use of lawsuits and libel cases. On May 2, 2007, the New York City based NGO Committee to Protect Journalists (CPJ) published their annual report on the "10 countries where press freedom has most deteriorated" where it reported that according to CPJ Executive Director Joel Simon; "Democracy's foothold in Africa is shallow when it comes to press freedom" and that Morocco was among the "Top 10 Backsliders" in 2007 after "having been considered as a leader in its region". In the report, Morocco was considered, along with Tunisia, as the country which "sentences the most journalists to prison in the Arab world". According to the 2013 Press Freedom Index, Reporters Without Borders has ranked Morocco 136 out of 179, a drop from the 89th position the country held in 2002. As of the 2015 Index, the same organization had placed Morocco at 130 out of 180 countries. According to Human Rights Watch annual report 2016, Moroccan authorities restricted the rights to peaceful expression, association and assembly through several laws. The authorities continue to prosecute print and online media when they criticize the government, and the king. In addition, authorities imposed administrative obstacles to restrict journalists' work. In Rabat, the police expelled two French journalists and confiscated their tapes claiming that they have no filming authorization. The report said that Moroccan official television allows some space for debate and criticism. However, such debate does not tackle significant issues. In June 2020, an investigation by Amnesty International alleged that Moroccan journalist Omar Radi, was targeted using the Israeli spyware Pegasus. The rights group claimed that the journalist was targeted three times and spied after his device was infected with an NSO tool. Meanwhile, Amnesty also claimed that the attack came after the NSO Group updated their policy in September 2019. On 19 April 2022, the Human Rights Watch reported that Rabie al Ablaq, a social media commentator, risks up to four years in prison on a charge of disrespecting the king. On 11 April 2022, a court in the northern city of al Hoceima tried the commentator. He was charged on behalf of two videos posted on Facebook and YouTube in which he addressed the king in a casual tone and contrasted his personal wealth to Morocco's widespread poverty. Moroccan authorities used indirect and underhanded tactics to silence critical activists and journalists. In the 129 page report, “They’ll Get You No Matter What: Morocco’s Playbook to Crush Dissent,” the Human Rights Watch documented a range of tactics that, when used together, form an ecosystem of repression, aiming not only to muzzle dissenting voices but to scare off all potential critics. It is a criminal offence in Morocco to undermine the monarchy: in August 2023, a Moroccan resident of Qatar was sentenced to five years' imprisonment for criticising the King's policy decisions on Facebook.

Политические преследования

С середины 1990-х годов правительственные репрессии против политических инакомыслящих резко сократились. Предыдущие десятилетия иногда описываются как годы свинца (Les Années de Plomb), и включали насильственные исчезновения, убийства оппонентов правительства и секретные лагеря интернирования, такие как Тазмамарт. Для изучения злоупотреблений, совершенных во время правления короля Хасана II (1961-1999), правительство создало Комиссию по справедливости и примирению (IER), которая должна реабилитировать жертв и выплачивать компенсацию за государственные преступления против них. Это было приветствовано на международном уровне как большой шаг вперед и пример для арабского мира. Однако ИЭР также подвергся нападкам со стороны некоторых членов правозащитного сообщества, поскольку его миссия заключалась не в том, чтобы раскрывать личности или преследовать правонарушителей, о чем просила большинство жертв. Существуют также постоянные обвинения в применении насилия против демонстрантов-сахарави, выступающих за независимость, и демонстрантов-полисариев в Западной Сахаре, которую Марокко считает своей южной провинцией, и Марокко обвиняется в задержании сахарави в качестве узников совести. В мае 2006 года делегация Управления Верховного комиссара Организации Объединенных Наций по правам человека (УВКПЧ) посетила спорную территорию Западной Сахары, и в ее докладе о визите резко раскритикована отсутствие основных прав человека в регионе, в частности, в отношении населения Сахара. Секретный доклад был просочен и можно найти, например, в ARSO. - Что? Позже в том же году, в октябре, Марокко прервало запланированный и ранее согласованный визит делегации Европейского парламента. Решение было принято менее чем за 48 часов до отъезда делегации в Рабат и Западную Сахару. Миссия должна была изучить предполагаемые нарушения прав человека как со стороны Полисарио, так и со стороны марокканских властей. (тексты на английском и французском языках). Марокко утверждало, что большинство членов делегации были известными сторонниками фронта Полисарио, и поэтому нейтралитет делегации не был гарантирован. Председатель делегации г-н Иоаннис Касулидес опроверг эти утверждения, заявив, что состав группы не должен решаться Марокко, и кроме того, Марокко уже ранее приняло состав группы и, кроме того, было разрешено влиять на ее программу визитов.

Government repression of political dissent has dropped sharply since the mid 1990s. The previous decades are sometimes described as the Years of Lead (Les Années de Plomb), and included forced disappearances, killings of government opponents and secret internment camps such as Tazmamart. To examine the abuses committed during the reign of King Hassan II (1961–1999), the government has set up an Equity and Reconciliation Commission (IER), which is to rehabilitate the victims and pay compensation for state outrages against them. This has been hailed internationally as a big step forward, and an example to the Arab world. However, the IER has also come under attack from parts of the human rights community, since its mission was not to reveal the identities of or prosecute human rights offenders, which most of the victims were requesting. There are also persistent allegations of violence against Sahrawi pro independence and pro Polisario demonstrators in Western Sahara, considered by Morocco as its Southern Provinces, and Morocco has been accused of detaining Sahrawi independentists as prisoners of conscience. In May 2006 a delegation from the Office of the United Nations High Commissioner for Human Rights (UNHCHR) visited the disputed territory of Western Sahara and its report from the visit sharply criticized the lack of basic human rights in the region, in particular regarding the Saharawi population. The secret report has been leaked and can be found at for example ARSO. org. Later the same year, in October, Morocco stopped a planned and earlier agreed visit of a delegation from the European Parliament. The decision came less than 48 hours before the delegation was to leave for Rabat and Western Sahara. The mission was to study alleged human rights violations from both Polisario and the Moroccan authorities. (texts in English and French). Morocco claimed that the majority of the members of the delegation were known supporters of the Polisario front, and thus the neutrality of the delegation was not assured. The president of the delegation, Mr Ioannis Kasoulides, contested these allegations saying the composition of the group was not for Morocco to decide, and besides Morocco had already earlier accepted the composition of the group and had furthermore been allowed to influence its visiting program.

Свобода вероисповедания

Свобода вероисповедания, как правило, соблюдается, с некоторыми ограничениями. По словам представителя правительства Марокко, "Королевство гарантирует не только свободу вероисповедания, но и строительство мест поклонения для христиан и евреев, а также свободное и уважительное выполнение их ритуалов". Прозелитизм в отношении других религий, кроме ислама, является незаконным (статья 220 Уголовного кодекса, 15 лет лишения свободы). Там до сих пор существует марокканская еврейская община, хотя большинство евреев эмигрировали в годы после создания Израиля в 1948 году.

Дети

В Марокко тысячи детей - преимущественно девочек, а некоторые из них в возрасте восьми лет - работают нелегально в частных домах в качестве домашних работников, где они часто сталкиваются с физическим и словесным насилием, изоляцией и работой семь дней в неделю, которая начинается на рассвете и продолжается до поздней ночи. Они получают низкую зарплату и почти никто из них не ходит в школу. Домашние работники, в том числе дети, не подпадают под действие Трудового кодекса Марокко, и в результате не пользуются правами, предоставляемыми другим работникам, включая минимальную заработную плату или ограничение на время работы. Однако, согласно семейному законодательству Марокко (2004 mudawana) и его Конституции (2012), незаконно иметь несовершеннолетних домашних работников. Отсутствие в Марокко сильной системы защиты детей и специального кодекса по защите детей привело к тому, что большое количество детей находится в учреждениях (например, в детских учреждениях). 471 006) и высокий уровень брошенных детей (экст. 1 из 300).

Берберская идентичность

Берберские активисты регулярно утверждают, что под знаменем арабизации их уникальный язык и культура подавляются в пользу арабского. Это рассматривается как дискриминация и метод маргинализации. Однако 17 октября 2001 года был основан Королевский институт культуры амазигов для сохранения и развития языков и культуры амазигов.

Реформы полиции и армии

В 2006 году Марокко начало осуществлять несколько реформ, связанных с полицией и армией. 16 октября того же года было расформировано новообразованное подразделение полиции Groupes urbains de sécurité (GUS). В то время как многие марокканцы рассматривали присутствие ГУС как облегчение, многие другие считали это шагом назад к правлению Махзена. Расторжение произошло после того, как было отмечено много критики о злоупотреблениях властью. Некоторые безответственные действия некоторых членов подразделения изменили общественному мнению, которое стало дискредитирующим. GUS также обвиняется в коррупции. Во многих случаях гражданские правонарушители платили взятку (от 10 до 20 дирхамов), что привело к появлению популярного прозвища; "10 драхм".

Смертная казнь и тюремное заключение

Хотя смертная казнь остается законной в Марокко, никаких казней не проводилось с 1993 года, когда после 10-летнего моратория был казнен Мохамед Табет. Он был казнен за различные тяжкие преступления, включая изнасилование, похищение, похищение и варварские действия. Сообщается, что за 13 лет он изнасиловал и совершил сексуальные нападения на 1500 женщин. В период с 1956 по 1993 год 198 человек были приговорены к смертной казни, а Комиссия по справедливости и примирению оценивает, что 528 человек были убиты во время правления Хасана II как в судебных, так и внесудебных казнях. Обсуждение этого вопроса в Марокко было табу в течение десятилетий. Однако правозащитные организации, некоторые либеральные СМИ и левые политические партии во главе с Фронтом демократических сил пытаются начать дебаты о смертной казни. Что касается общественных и гражданских движений, то блоги и веб-сайты продолжают обсуждать этот вопрос. Главный и недавно созданный (2003) гражданский орган Coalition nationale pour l'abolition de la peine de mort au Maroc (CNAPM) (Национальная коалиция за отмену смертной казни в Марокко), представляющая семь ассоциаций, носящих лозунг Ensemble pour l'abolition de la peine de mort (Вместе против смертной казни), также ведет дебаты. На политическом уровне ситуация парадоксальна. Официально, позиция нынешнего правительства - "де-факто" отмена. Однако Министерство юстиции заявило, что терроризм по-прежнему является препятствием для "де-юре" отмены смертных приговоров, и смертные приговоры по-прежнему выносятся, особенно в отношении террористов. Решение об отмене было рекомендовано Советом Комиссии по справедливости и примирению IER. В октябре 2006 года было объявлено, что вопрос будет представлен парламенту для голосования весной 2007 года. Ожидается, что политическая битва между умеренными исламистскими партиями во главе с Партией справедливости и развития (которые выступают за смертный приговор как соответствующий законам шариата) и левыми партиями будет трудной для обоих. В апреле 2015 года министр юстиции и свобод (правительство PJD) сделал публичное заявление о законопроекте, касающемся смертной казни, среди других вопросов. Цель состоит в том, чтобы сократить число преступлений, караемых смертной казнью, с 31 до 11. В отличие от других стран Европы, Азии и других частей мира, включая Соединенные Штаты, пожизненное заключение в Марокко иначе известно как "вечное заключение", что означает, что пожизненное заключение в стране длится до конца естественной жизни осужденного и всегда налагается без возможности условно-досрочного освобождения. Кроме того, условия содержания в тюрьмах считаются не соответствующими международным стандартам из-за серьезных опасений по поводу перенаселенности, применения пыток, плохой инфраструктуры и жестких правил содержания. Также широко распространяется информация о том, что в Марокко могут содержаться политические заключенные. Жена Абделькадера Беллираджа, гражданина Марокко и Бельгии, в январе 2020 года рассказала Хьюман Райтс Вотч о жестоком обращении с мужем, которому он подвергается в тюрьме с 2016 года. По сообщениям, с момента заключения Беллирай находится под стражей 23 часа в день и лишен всякого контакта с заключенными. Этот акт нарушает стандарты ООН по обращению с заключенными. Беллирай получил пожизненное заключение за предполагаемый заговор с террористами. Несколько обвиняемых, включая Беллирая, утверждали, что их похитили и заставили провести недели без связи, в то время как их допрашивали и пытали в полицейских участках. Правозащитники выразили обеспокоенность в связи с выдачей королевству Саудовской Аравии двойного австралийского гражданина, доктора Усамы Аль-Хасани, после его задержания в Марокко. Сторонники задержанного назвали его задержание политическим делом и сослались на требование о его экстрадиции, предъявленное правительством Саудовской Аравии. Аль-Хасани был арестован в Марокко по прибытии 8 февраля после того, как его якобы обвинили в организации оппозиционной деятельности против ваххабизма, суннитского ислама, который был принят в Саудовской Аравии. Подробности ареста Аль-Хасани остаются неясными. Жена Аль-Хасани выразила опасения по поводу возвращения мужа в королевство, заявив, что он может столкнуться с той же судьбой, что и Джамаль Хашогги. В 2021 году был вынесен один новый смертный приговор. В Марокко/Западной Сахаре 82 человека находятся в камере смертников.

While capital punishment remains a legal penalty in Morocco, no executions have taken place since 1993, when Mohamed Tabet was executed following a 10 year moratorium. He was executed for various serious offences including rape, kidnapping, abduction and barbaric acts. It is reported that he raped and sexually assaulted up to 1,500 women over a period of 13 years. Between 1956 and 1993, 198 people were sentenced to death, with the Equity and Reconciliation Commission estimating that 528 people were killed during Hassan II's reign in both judicial and extrajudicial executions. Discussing the issue in Morocco has been taboo for decades. However, human rights organizations and some liberal media outlets and left wing political parties led by the Front of Democratic Forces have been attempting to start a capital punishment debate. As for societal and civil movements, blogs and websites continue to debate the issue. The main and the newly created (2003) civil entity Coalition nationale pour l’abolition de la peine de mort au Maroc (CNAPM) (National coalition for the abolition of capital punishment in Morocco) which represents seven associations carrying the slogan Ensemble pour l'abolition de la peine de mort (Together against capital punishment) is also leading the debate. At the political level the situation is paradoxical. Officially, the attitude of the current government is for "de facto" abolition. However, the Ministry of Justice has declared that terrorism is still an obstacle to "de jure" abolition and death sentences are still being handed down, especially against terrorists. The abolition issue was recommended by the Board of the IER Equity and Reconciliation Commission. In October 2006, it was announced that the issue was scheduled to be presented to the parliament for a vote in spring 2007. A political battle between moderate Islamist parties led by the Justice and Development Party (who advocate the death sentence as being consistent with Sharia laws) and leftist parties is expected to be difficult for both. In April 2015, the Minister of Justice and Liberties (PJD government) made a public announcement about a bill relative to capital punishment, among other subjects. The goal is to reduce the number of crimes punishable by death penalty, from 31 to 11. Unlike other countries in Europe, Asia, and other parts of the world, including the United States, life imprisonment in Morocco is otherwise known as "perpetual confinement", thus meaning that life imprisonment in the country lasts for the rest of the natural life of the convicted person and is always imposed without the possibility of parole. Moreover, prison conditions are considered to be substandard by international standards, due to major concerns about overcrowding, the use of torture, poor infrastructure, and harsh prison rules. It is also widely reported that Morocco may have political prisoners. The wife of Abdelqader Belliraj, a dual citizen of Morocco and Belgium, told Human Rights Watch in January 2020 of the abuse her husband is subjected to in prison since 2016. Belliraj is reportedly kept in confinement for 23 hours a day since his imprisonment and deprived of any contact with inmates. The act violates the United Nations standards on the treatment of prisoners. Belliraj is given life imprisonment for allegedly having plotted terrorism. Several of defendants along with Belliraj claimed they were abducted and made to spend weeks without communication, while being interrogated and tortured in police stations. Human rights activists have raised concerns regarding the extradition of dual Australian Saudi citizen Dr Osama AlHasani to the Kingdom of Saudi Arabia, following his detention in Morocco. The supporters of the detainee have called his detention a political case and cited the demand for his extradition requested by the Saudi Arabian government. AlHassani was arrested in Morocco upon his arrival on 8 February after being allegedly accused of organizing opposition activity against Wahhabism, the Sunni Islam followed in Saudi Arabia. Clear details regarding AlHassani's arrest remain unclear. AlHassani's wife has expressed fear upon her husband's return to the kingdom, saying he may face the same fate as Jamal Khashoggi. One new death sentence was handed down in 2021. There are 82 people on death row in Morocco/Western Sahara.

2006 ЦРУ Черный сайт спор

После террористической атаки в Касабланке в мае 2003 года правозащитные группы обвинили Марокко в жестоком обращении и пытках заключенных. Некоторые марокканские и международные СМИ также утверждают, что страна создала на своей территории лагеря для интернированных ЦРУ ("черные места"), внутри центра допросов Темары, где совершаются нарушения прав человека. В сентябре 2006 года активисты потребовали, чтобы Марокко признало существование таких секретных центров содержания под стражей. До этого, в 2005 году Ванесса Саенен из Human Rights Watch заявила, что у нас есть информация, основанная на интервью с людьми, которые были в заливе Гуантанамо, что там есть секретные центры содержания под стражей. Даже правительство США не пытается скрыть это, и у нас есть информация от освобожденных заключенных о Иордании, о Марокко, о Египте и Ливии, но не о Румынии и Польше.