Чарльз Уильям Элиот: Президент Гарвардского университета и реформатор образования.

Введение

Американский ученый (1834–1926)

Чарльз Уильям Элиот (20 марта 1834 – 22 августа 1926) – американский ученый, который занимал пост президента Гарвардского университета с 1869 по 1909 год, что является самым длительным сроком в истории Гарварда. Член известной бостонской семьи Элиот, он преобразовал Гарвард из уважаемого регионального колледжа в ведущий исследовательский университет Америки. Теодор Рузвельт называл его "единственным человеком, которому я завидую".

Ранние годы и образование

Чарльз Элиот был представителем богатой семьи Элиот из Бостона. Он был сыном политика Сэмюэля Аткинса Элиотта. В 1858 году он был повышен до ассистента профессора математики и химии. Он преподавал компетентно, написал несколько технических работ о химических примесях в промышленных металлах и активно разрабатывал планы реформирования научной школы Лоуренса при Гарварде. Однако его настоящая цель – назначение на должность профессора химии имени Румфорда – осталась недостижимой. Это стало особенно болезненным ударом из-за изменившихся экономических обстоятельств его семьи – финансового краха его отца, Сэмюэля Аткинса Элиотта, во время Паники 1857 года. Элиот вынужден был осознать, что "он может рассчитывать лишь на зарплату учителя и наследство, оставленное ему дедом Лайманом". После упорной борьбы за должность Румфорда, Элиот покинул Гарвард в 1863 году. Его друзья предполагали, что ему "придется оставить химию и заняться бизнесом, чтобы обеспечить средства к существованию своей семье". Но вместо этого он использовал значительное наследство от деда и небольшую сумму, взятую в долг, чтобы следующие два года посвятить изучению систем образования Старого Света в Европе.

Исследования европейского образования

Подход Элиота к изучению европейского образования был необычным. Он не ограничивал свое внимание образовательными учреждениями, а исследовал роль образования во всех аспектах национальной жизни. Посещая школы, Элиот проявлял интерес ко всем сторонам их функционирования, от учебных программ и методов преподавания до материально-технического обеспечения и хозяйственного обслуживания. Однако его особенно беспокоила связь между образованием и экономическим ростом:

Eliot's approach to investigating European education was unusual. He did not confine his attention to educational institutions, but explored the role of education in every aspect of national life. When Eliot visited schools, he took an interest in every aspect of institutional operation, from curriculum and methods of instruction through physical arrangements and custodial services. But his particular concern was with the relation between education and economic growth:

I have given special attention to the schools here provided for the education of young men for those arts and trades which require some knowledge of scientific principles and their applications, the schools which turn out master workmen, superintendents, and designers for the numerous French industries which demand taste, skill, and special technical instruction. Such schools we need at home. I can't but think that a thorough knowledge of what France has found useful for the development of her resources, may someday enable me to be of use to my country. At this moment, it is humiliating to read the figures which exhibit the increasing importations of all sorts of manufactured goods into America. Especially will it be the interest of Massachusetts to foster by every mean in her power the manufactures which are her main strength. Eliot understood the interdependence of education and enterprise. In a letter to his cousin Arthur T. Lyman, he discussed the value to the German chemical industry of discoveries made in university laboratories. He also recognized that, while European universities depended on government for support, American institutions would have to draw on the resources of the wealthy. He wrote to his cousin:

Every one of the famous universities of Europe was founded by Princes or privileged classes—every Polytechnic School, which I have visited in France or Germany, has been supported in the main by Government. Now this is not our way of managing these matters of education, and we have not yet found any equivalent, but republican, method of producing the like results. In our generation I hardly expect to see the institutions founded which have produced such results in Europe, and after they are established they do not begin to tell upon the national industries for ten or twenty years. The Puritans thought they must have trained ministers for the Church and they supported Harvard College—when the American people are convinced that they require more competent chemists, engineers, artists, architects, than they now have, they will somehow establish the institutions to train them. In the meantime, freedom and the American spirit of enterprise will do much for us, as in the past

While Eliot was in Europe, he was again presented with the opportunity to enter the world of active business. The Merrimack Mills, one of the largest textile mills in the United States, tendered him an invitation to become its superintendent. In spite of the urgings of his friends and the attractiveness of what for the time was the enormous salary of $5000 (plus a good house, rent free), Eliot, after giving considerable thought to the offer, turned it down. One of his biographers speculated that he surely realized by this time that he had a strong taste for organizing and administration. This post would have given it scope. He must have felt, even if dimly, that if science interested him, it was not because he was first and last a lover of her laws and generalizations, not only because the clarity and precision of science was congenial, but because science answered the questions of practical men and conferred knowledge and power upon those who would perform the labors of their generation. During nearly two years in Europe he had found himself as much fascinated by what he could learn concerning the methods by which science could be made to help industry as by what he discovered about the organization of institutions of learning. He was thinking much about what his own young country needed, and his hopes for the United States took account of industry and commerce as well as the field of academic endeavor. To be the chief executive officer of a particular business offered only a limited range of influence; but to stand at the intersection of the realm of production and the realm of knowledge offered considerably more.

Я уделял особое внимание школам, предназначенным для подготовки молодых людей к тем искусствам и профессиям, которые требуют определенных знаний в области научных принципов и их применения, школам, выпускающим квалифицированных мастеров, руководителей и конструкторов для многочисленных французских отраслей промышленности, нуждающихся во вкусе, умении и специальной технической подготовке. Такие школы необходимы и нам. Я не сомневаюсь, что глубокое понимание того, что Франция сочла полезным для развития своих ресурсов, однажды позволит мне принести пользу своей стране. Сейчас же стыдно видеть статистику, свидетельствующую о растущем импорте всевозможных промышленных товаров в Америку. Особенно важно для Массачусетса всеми силами поддерживать промышленность, которая является основой его силы. Элиот понимал взаимозависимость образования и предпринимательства. В письме своему кузену Артуру Лайману он говорил о ценности для немецкой химической промышленности открытий, сделанных в университетских лабораториях. Он также осознавал, что европейские университеты зависят от государственной поддержки, в то время как американским учреждениям придется опираться на ресурсы богатых людей. Он писал своему кузену:

Каждый из знаменитых университетов Европы был основан принцами или привилегированными сословиями – каждая политехническая школа, которую я посетил во Франции или Германии, в основном поддерживалась правительством. Это не наш способ организации образования, и мы еще не нашли равноценного, но республиканского метода достижения подобных результатов. В наше поколение я вряд ли дождусь создания учреждений, подобных европейским, и даже после их основания пройдет десять или двадцать лет, прежде чем они начнут оказывать влияние на национальную промышленность. Пуритане считали, что им нужны подготовленные священнослужители для Церкви, и они поддержали Гарвардский колледж – когда американский народ убедится, что ему нужны более компетентные химики, инженеры, художники, архитекторы, чем сейчас, он каким-то образом создаст учреждения для их подготовки. А пока свобода и американский дух предпринимательства помогут нам, как и в прошлом. Во время пребывания Элиота в Европе ему вновь представилась возможность войти в мир активного бизнеса. Текстильная фабрика Merrimack Mills, одна из крупнейших в Соединенных Штатах, предложила ему должность управляющего. Несмотря на уговоры друзей и привлекательность, для того времени, огромной зарплаты в 5000 долларов (плюс хороший дом, предоставляемый бесплатно), Элиот, тщательно обдумав предложение, отказался от него. Один из его биографов предположил, что к тому времени он, безусловно, осознал свою склонность к организации и управлению. Эта должность предоставила бы ему широкие возможности для этого. Он, должно быть, чувствовал, пусть даже смутно, что его интерес к науке заключался не только в любви к ее законам и обобщениям, не только в ясности и точности науки, но и в том, что наука отвечает на вопросы практических людей и дает знания и власть тем, кто будет трудиться во имя своего поколения. За почти два года, проведенные в Европе, он был не меньше увлечен тем, что мог узнать о методах, с помощью которых наука может помочь промышленности, чем тем, что узнал об организации учебных заведений. Он много думал о потребностях своей молодой страны, и его надежды на Соединенные Штаты учитывали как промышленность и торговлю, так и академическую сферу. Быть главным исполнительным директором конкретного предприятия давало лишь ограниченный спектр влияния; но занимать позицию на пересечении сферы производства и сферы знаний предлагало гораздо больше возможностей.

Попытка приобретения MIT

Во время своего длительного пребывания в должности президента Гарварда, Элиот неоднократно пытался поглотить своего бывшего работодателя, только начинающий развиваться Массачусетский технологический институт, и эти усилия продолжались даже после его отставки. В 1916 году МТИ удалось переехать через реку Чарльз из тесного района Бэк-Бей в Бостоне в более просторные помещения на южном берегу Кембриджа, но перспектива слияния с Гарвардом оставалась актуальной и должна была начаться "когда Институт займет свои великолепные новые здания в Кембридже". Однако в 1917 году Верховный суд штата Массачусетс вынес решение, которое фактически сорвало планы по слиянию, и МТИ в конечном итоге достиг финансовой независимости. При жизни Элиот был вовлечен как минимум в пять безуспешных попыток включить МТИ в состав Гарварда.

Личная жизнь

27 октября 1858 года Элиот женился на Эллен Дерби Пибоди из Салема, штат Массачусетс (1836–1869) в Бостоне, в часовне Кингс-Чэпел. Эллен была дочерью Эфрема Пибоди (1807–1856) и Мэри Джейн Дерби (1807–1892), прапраправнучкой Элиаса Хаскета Дерби (1739–1799) и сестрой архитектора Роберта Суэйна Пибоди. У них было четверо сыновей, один из которых, Чарльз Элиот (1 ноября 1859 – 25 марта 1897), стал выдающимся ландшафтным архитектором, ответственным за систему общественных парков Бостона. Он женился на Мэри Йель Питкин, внучке преподобного Сайруса Йеля, представителя семьи Йельского университета. Другой сын, Сэмюэл Аткинс Элиот II (24 августа 1862 – 15 октября 1950) стал унитарианским пастором, который прослужил самым долгосрочным президентом Американской унитарианской ассоциации (1900–1927) и был первым президентом, наделённым исполнительной властью в этой организации. Поэт Т. С. Элиот, удостоенный Нобелевской премии, приходился ему кузеном и учился в Гарварде с 1906 по 1909 год, завершив программу бакалавриата за три, а не за обычные четыре года, которые пришлись на последние три года президентства Чарльза. После смерти Эллен Дерби Пибоди в возрасте 33 лет от туберкулеза, Элиот женился во второй раз в 1877 году на Грейс Меллен Хопкинсон (1846–1924). Этот второй брак не произвёл детей. Грейс была близкой родственницей Фрэнсис Стоун Хопкинсон, жены Сэмюэля Аткинса Элиота II, сына Чарльза. Элиот вышел на пенсию в 1909 году, отслужив 40 лет в качестве президента – самый продолжительный срок в истории университета – и был удостоен звания первого президента Гарварда в отставке. Он прожил ещё 17 лет, скончавшись в Северо-Восточной гавани, штат Мэн, в 1926 году, и был похоронен на кладбище Маунт-Оберн в Кембридже, штат Массачусетс.

Наследие

При Элиоте Гарвард превратился во всемирный университет, принимая студентов со всей Америки посредством стандартизированных вступительных экзаменов и привлекая известных ученых из страны и-за рубежа. Элиот был административным реформатором, реорганизовавшим университетский факультет в школы и кафедры и заменившим заучивание наизусть лекциями и семинарами. За сорок лет своего президентства университет значительно расширил свою инфраструктуру, заменив простые колониальные здания лабораториями, библиотеками, учебными классами и спортивными сооружениями. Элиот привлек поддержку крупных жертвователей из числа растущей плутократии страны, сделав Гарвард самым богатым частным университетом в мире. Лидерство Элиота сделало Гарвард не только законодателем мод для других американских учебных заведений, но и ключевой фигурой в реформе среднего образования. И элитные школы-интернаты, большинство из которых были основаны во время его президентства, и государственные средние школы адаптировали свои учебные программы, чтобы соответствовать строгим стандартам Гарварда. Элиот был ключевой фигурой в создании стандартизированных вступительных экзаменов, будучи одним из основателей Колледжского совета по вступительным экзаменам. Как руководитель самого богатого и известного университета страны, Элиот, естественно, был знаменитой фигурой, чье мнение искали по широкому кругу вопросов – от налоговой политики (он предложил первое последовательное обоснование освобождения благотворительных организаций от налогов) до интеллектуального благополучия общества. Президент Элиот редактировал «Гарвардскую классику», известную в народе как его «Пятифутовая полка», которая в то время должна была служить основой для содержательной дискуссии: «Хорошая замена всестороннему образованию в юности для тех, кто будет читать их с усердием, даже если они смогут уделять чтению всего пятнадцать минут в день». Элиот был принципиальным противником американского империализма. Во время своего пребывания в должности президента Гарварда он отказал женщинам в предоставлении им тех же образовательных возможностей, что и мужчинам. В ответ на эти требования он заявил, что «мир почти ничего не знает о естественных умственных способностях женского пола». Несмотря на противодействие Элиота, женщины смогли получить образование в Гарвардском филиале, где они могли посещать занятия, проводимые преподавателями Гарварда. В течение десятилетия эта программа выросла до 200 студенток и привела к созданию Колледжа Рэдклиффа. После основания колледжа Элиот, с оговорками, засвидетельствовал дипломы женщин, обучавшихся в Рэдклиффе, подтверждая, что полученные ими дипломы во всех отношениях эквивалентны дипломам, полученным студентами Гарварда. Он по-прежнему считал, что в образовании необходимо разделение по половому признаку. Во время президентства Элиота произошло много важных событий в образовании афроамериканцев. Ричард Теодор Гринер был первым афроамериканцем, окончившим Гарвард. У. Э. Б. Дюбуа был первым афроамериканцем, получившим докторскую степень в социологическом факультете Гарварда и в целом в Гарварде. Кроме того, во время его президентства был принят на работу первый афроамериканский преподаватель Гарварда Джордж Ф. Грант. Однако, несмотря на эти изменения, Элиот продолжал верить в расовую сегрегацию, запрет на межрасовые браки и евгенику. В то же время Элиот решительно выступал против профсоюзов, создавая на кампусе атмосферу, в которой многие студенты Гарварда выступали в качестве штрейкбрехеров; некоторые называли его «самым ярым противником профсоюзов в стране». Чарльз Элиот был бесстрашным борцом не только за реформу образования, но и за многие цели прогрессивного движения, наиболее видным представителем которого был Теодор Рузвельт (выпуск 1880 года), а самым красноречивым – Герберт Кроли (выпуск 1889 года). Элиот также занимался благотворительностью. В 1908 году он присоединился к Совету по общему образованию, в 1913 году работал в Международном совете здравоохранения и был членом попечительского совета Фонда Рокфеллера с 1914 по 1917 год. Он помог основать Институт исследований правительства (Институт Брукингса) и был членом его попечительского совета. Он был одним из основателей Фонда Карнеги за международный мир с момента его основания в 1910 году до 1919 года. Он был одним из учредителей Бостонского музея изящных искусств в 1870 году и членом его попечительского совета. С 1908 по 1925 год он был председателем специального консультативного комитета музея по образованию. Он был вице-президентом Национального комитета по психическому здоровью с 1913 года до своей смерти. Он согласился стать первым президентом Американской ассоциации социальной гигиены. В 1902 году он стал вице-президентом Национальной лиги реформ государственной службы, а в 1908 году – президентом лиги. В честь 90-летия президента Элиота поступали поздравления со всего мира, в частности, от двух американских президентов. Вудро Вильсон сказал о нем: «Никто не оказал такого глубокого влияния на образовательную систему страны, как президент Элиот на образовательную систему Америки», а Теодор Рузвельт воскликнул: «Он единственный человек в мире, которым я завидую». Включая отрывки из его трудов по образованию, религии, демократии, труду, женщинам и американизму. Бывший президент Гарварда, профессор экономики и министр финансов Лоуренс Саммерс сейчас занимает должность почетного профессора университета имени Чарльза У. Элиота в Гарвардском университете.

Under Eliot, Harvard became a worldwide university, accepting its students around America using standardized entrance examinations and hiring well known scholars from home and abroad. Eliot was an administrative reformer, reorganizing the university's faculty into schools and departments and replacing recitations with lectures and seminars. During his forty year presidency, the university vastly expanded its facilities, with laboratories, libraries, classrooms, and athletic facilities replacing simple colonial structures. Eliot attracted the support of major donors from among the nation's growing plutocracy, making it the wealthiest private university in the world. Eliot's leadership made Harvard not only the pace setter for other American schools, but a major figure in the reform of secondary school education. Both the elite boarding schools, most of them founded during his presidency, and the public high schools shaped their curricula to meet Harvard's demanding standards. Eliot was a key figure in the creation of standardized admissions examinations, as a founding member of the College Entrance Examination Board. As leader of the nation's wealthiest and best known university, Eliot was necessarily a celebrated figure whose opinions were sought on a wide variety of matters, from tax policy (he offered the first coherent rationale for the charitable tax exemption) to the intellectual welfare of the general public. President Eliot edited the Harvard Classics, which together are colloquially known as his Five Foot Shelf and which were intended at the time to suggest a foundation for informed discourse, "A good substitute for a liberal education in youth to anyone who would read them with devotion, even if he could spare but fifteen minutes a day for reading." Eliot was an articulate opponent of American imperialism. During his tenure as Harvard's president he denied women's demands to be allowed the same educational opportunities as men. In response to these demands he was quoted as saying "the world “(knows) next to nothing about the natural mental capacities of the female sex.”" Regardless of Eliot's opposition, women were able to find educational instruction through the Harvard Annex where they could receive instruction from Harvard faculty. Within a decade this program grew to 200 female students, and resulted in the creation of Radcliffe College. In the aftermath of the formation of the college, Eliot, with reservations, countersigned the degrees of women who attend Radcliffe certifying the degrees received by these students are equivalent in everyway to those received by students at Harvard. He still maintained that there must be a separation of the sexes when it came to education. While Eliot was president of Harvard many firsts happened when it came to the education of African Americans. Richard Theodore Greener was the first African American to graduate from Harvard. W. E. B. Du Bois was the first African American to earn a PhD from Harvard's Sociology Department, and from Harvard overall. Also, during his presidency, Eliot saw the hiring of Harvard's first African American faculty member George F. Grant. Yet, despite these changes Eliot continued to believe in racial segregation, anti miscegenation, and eugenics. At the same time, Eliot was radically opposed to labor unions, fostering a campus climate where many Harvard students served as strikebreakers; he was called by some "the greatest labor union hater in the country." Charles Eliot was a fearless crusader not only for educational reform, but for many of the goals of the progressive movement—whose most prominent figurehead was Theodore Roosevelt (Class of 1880) and most eloquent spokesman was Herbert Croly (Class of 1889). Eliot was also involved in philanthropy. In 1908 he joined the General Education Board, in 1913 served on the International Health Board, and served as a trustee of the Rockefeller Foundation from 1914 to 1917. Helped found the Institute for Government Research (Brookings Institution) and serving as trustee. Acted as a founding trustee of the Carnegie Endowment for International Peace from its beginning in 1910 until 1919. Was an incorporator of the Boston Museum of Fine Arts in 1870, and a trustee. Between 1908 and 1925 he served as the chairman of the Museum's Special Advisory Committee on Education. Served as vice president for the National Committee for Mental Hygiene from 1913 till his death. Accepted election to be the first president of the American Social Hygiene Association. In 1902 became vice president of the National Civil Service Reform League, and in 1908 president of the league. In celebration of President Eliot's 90 birthday, congratulations came in across the world and notably from two American Presidents. Woodrow Wilson said of him, “No man has ever made a deeper impression of the educational system of a country than President Eliot has upon the educational system of America,” while Theodore Roosevelt exclaimed, “He is the only man in the world I envy.” including excerpts from his writings on education, religion, democracy, labor, woman, and Americanism. Former Harvard President, Economics Professor, and Secretary of Treasury Lawrence Summers now holds the Charles W. Eliot Emeritus University Professor position at Harvard University.

Памятники и мемориалы

Дом Элиота, один из семи первоначальных жилых домов для студентов колледжа, был назван в честь Элиота и открыт в 1931 году. Средняя школа имени Чарльза У. Элиота в Алтадене, Калифорния, начальная школа Элиота в Тулсе, Оклахома, и младшая школа имени Чарльза Уильяма Элиота (ныне средняя школа Элиота Хайна) в Вашингтоне, округ Колумбия, были названы в его честь. В 1940 году Почтовая служба США выпустила почтовую марку в память об Элиоте в рамках серии "Знаменитые американцы". Астероид (5202) Charleseliot также назван в его честь. Гора Элиот получила своё название в честь этого ученого, который всю жизнь проводил летние месяцы на острове Маунт-Дезерт в штате Мэн и сыграл важную роль в создании Национального парка Акадия.