Введение
Панагиотис Кондилис (Παναγιώτης Κονδύλης; 17 августа 1943 - 11 июля 1998) - греческий философ, интеллектуальный историк, переводчик и издатель, который в основном писал на немецком языке, а также переводил большую часть своих работ на греческий язык. Его можно поместить в традицию мысли, наилучшим образом иллюстрированную Фукидидом, Николо Макиавелли и Максом Вебером. Кондилис создал работу, которая ссылалась непосредственно на первичные источники не менее чем на шести языках (греческий, латинский, немецкий, французский, итальянский и английский), и мало уделял внимания тому, что он считал интеллектуальными моделями и помпезным языком, используемым для замаскирования логических несоответствий и отсутствия знаний из первых рук о первичных источниках.
Panagiotis Kondylis (Παναγιώτης Κονδύλης; Panajotis Kondylis; 17 August 1943 – 11 July 1998) was a Greek philosopher, intellectual historian, translator and publications manager who principally wrote in German, in addition to translating most of his work into Greek. He can be placed in a tradition of thought best exemplified by Thucydides, Niccolò Machiavelli and Max Weber. Kondylis produced a body of work that referred directly to primary sources in no less than six languages (Greek, Latin, German, French, Italian and English), and had little regard for what he considered intellectual fashions and bombastic language used to camouflage logical inconsistencies and lack of first hand knowledge of primary sources.
Жизнь
Родился в 1943 году в небольшом поселке Друва (Δρούβα) в муниципалитете Олимпия, Греция, где до сих пор стоит семейный дом Кондилиса, в возрасте шести лет он переехал со своим отцом, который был военным офицером, в Кифисию, Афины, где учился в школе. Кондилис изучал классическую филологию и философию в Афинском университете (в то время он был привлечен к марксизму), а также философию, средневековую и современную историю и политологию в университетах Франкфурта и Гейдельберга. Во время аспирантуры в Гейдельберге он получил докторскую степень (под руководством Дитера Генриха) с 700-страничным исследованием происхождения посткантийского немецкого идеализма, включая ранние годы Гегеля, Шеллинга и Холдерлина: Die Entstehung der Dialektik (Бытие диалектики), которое поддерживало взгляды, считавшиеся инновационными и провокационными в то время, включая освещение доистории марксизма и мировых теоретических предположений марксистской философии истории. Выдающиеся немецкие историки Вернер Конзе и Рейнхарт Козелек оказали важное влияние на его формирование в Гейдельберге. Кондилис был награжден медалью Гёте в 1991 году. В качестве лауреата премии Гумбольдта в 1994/95 гг. он также был членом Wissenschaftskolleg в Берлине. Кондилис, однако, был независимым Privatgelehrter (частный ученый), который никогда не стремился к академической карьере, за исключением одной попытки в начале 1980-х годов, когда он вступил в дискуссии с кафедрой философии Афинского университета, подав заявку на размещение. Его заявление столкнулось с недоверием консервативного факультета философского факультета. Хотя Кондилис был поддержан тогдашним известным профессором Теофилом Вейкосом, ему все же пришлось бороться с оппозицией многих университетских философов, и впоследствии ему не удалось начать карьеру в качестве академика. После этого он никогда не выражал никакого желания академической карьеры (выражая мнение, что "академическая философия мертва и похоронена"), хотя ему предлагали много почетных должностей, в том числе в Университете Иоаннины, от которых он вежливо отказался. Он умер в Афинах в 1998 году. Его библиотека из около 5000 наименований, расположенная в его доме в Политеи, Афины, была пожертвована его сестрой, Мелпо Кондилис (Μέλπω Κονδύλη), в Университет Аристотеля в Салониках, в котором в библиотеке кампуса существует специальный раздел "Кондилис". В ноябре 2008 года в Гейдельберге состоялась конференция, посвященная памяти покойного Панайотиса Кондилиса. Аналогичное мероприятие было проведено в Греции 22 мая 2008 года.
Работа
Большая часть его трудов была написана на немецком языке, и большинство его сочинений были переведены самим Кондилисом на греческий язык. Он интересовался рядом областей исследования, включая: Просвещение и предыдущую эпоху Возрождения, критику метафизики; философию войны и Клаузевича, а также работы Гегеля и Маркса; Западную буржуазную культуру и ее упадок; Консерватизм; постмодернизм и международные отношения. Он также перевел на современный греческий классические произведения таких авторов, как: Ксенофонт, Бернхэм, Макиавелли, Маркс, Лихтенберг, Павезе, Монтескье, Шамфорт, Риварол, Шиллер, Кассир и Карл Шмитт. Более того, он был менеджером публикаций греческого языка "Философская и политическая библиотека" (издания Γνώση (19831998; 60 томов)) и "Современная европейская цивилизация" (издания Νεφέλη (19972000; 12 томов)), создавая современные греческие переводы известных текстов авторов, таких как: Гоббс, Льотард, Фуко, древнегреческие софисты и циники, Московичи, Сорел, Хайдеггер, Буркхард, Микельс, Арон, Лео, Штраус, Деррида, Локк, Хаузер и др., и истории современной греческой философии. Наиболее известными книгами Кондилиса являются: Die Aufklärung (Осветление) и Macht und Entscheidung (Власть и Решение) (см. Ниже).
Основные темы
Кондилис утверждал, что он "научен" в смысле написания "описательно" (и объяснительно), отделяя "Is" (факты) от "Ought" (ценности), а не "prescriptively" или "normatively". Весь конвейер, проходящий через все труды Кондилиса (в первую очередь сосредоточенный на истории идей, социальной онтологии, исторической социологии, геополитике и т. д.) В его позиции историческое множество и разнообразие индивидуального, социального и теоретического поведения или усилий разворачивается на фоне антропологического закона (или константы) "власти" и "решения". Такие "власть" и "решение" постоянно пересекают спектр друзей и врагов в исторически сформированных (и в настоящее время динамичных) обществах, характеризующихся различной степенью многогранных социальных отношений индивидуальных и коллективных субъектов (в которых и через которые, например, биологические импульсы рационально оправдываются и украшаются, чтобы их голос был услышан как повеление этики; импульс самосохранения проявляется как "смысл жизни"; и сексуальные побуждения переодеваются в "любовь"). Ориентация, формирование идентичности, иерархизация, интерпретация, создание нормативных систем, идеологий, рациональность как самоконтроль и отказ от немедленного удовлетворения и т. д. - все это средства, с помощью которых отношения власти проявляются в социальном плане и отличают человеческие цивилизации от основного инстинктивного поведения и нерационального грубого насилия в животном царстве (кратко: люди принимают "смысл" в поиске власти, в то время как животные этого не делают). По мере того, как человеческие общества становятся более сложными (и материально богатыми), власть и ее самоинтенсификация часто перестают совпадать с простым физическим превосходством (как в случае примитивных условий), и власть часто объективизируется за счет большего использования исторически определенных и относительных (пере) интерпретируемых и часто оспариваемых) символов и ценностей. Однако, сырая физическая сила всегда, по крайней мере, потенциально доступна для использования индивидуальными и коллективными субъектами, которые хотят сохранить и расширить свою силу. Даже научные знания не выходят за рамки исторического определения и полемических манипуляций, но только научные знания, если они последовательно отделяют "Я" от "Я", могут объяснить с точки зрения подтверждения эмпирической реальности обильное разнообразие человеческого существования и "знания".
Политика и человек
Его последняя крупная работа Das Politische und der Mensch (Политический и человек) оставалась незавершенной на момент его смерти, но тем не менее ему удалось представить единую социальную научную теорию или "свободное от ценностей" описание социальных явлений, охватывающее социоонтологические, социологические и исторические аспекты изучения человеческих дел. Концепция социальной онтологии Кондилиса не предлагает никаких фиксированных причин или законов, а также не говорит, что люди должны делать или не делать в любой конкретной ситуации или как их социальные действия должны разворачиваться. Задача социальной онтологии заключается, соответственно, не в том, чтобы свести текучие и разнообразные явления к основным образцам и основным генетическим факторам; то, что ищут, - это показать спектр сил и факторов, которые могут быть сформированы и стать различимыми только из необратимого и неисчерпаемого разнообразия формы. Такие силы и факторы, конечно, включают в себя определенные константы, такие как стремление к самосохранению через расширение собственной власти, и отношения друг/враг, которые существуют во всех обществах и реализуются в конкретных исторических ситуациях и, следовательно, имеют конкретное измерение и содержание, например, когда доминирующей парадигмой может быть теоцентризм или антропоцентризм или массовая демократическая постмодернизация. Большая часть почти завершенного первого тома (три тома были запланированы Кондилисом) - это анализ массовой демократической идеологии в социальных науках, а также методологические и теоретические вопросы, такие как различие между "социоонтическим наблюдением" и "социоисторическим наблюдением" и тремя ключевыми аспектами социального: социальные отношения, политические и человек. Кроме того, Кондилис рассматривает социальные отношения с точки зрения их "внутреннего" механизма субъективности и "внешнего" механизма действия, полярность "друг" и "враг" и преемственность социальных отношений, а также исследует концепции понимания и рациональности путем обширного изучения и / или критики многочисленных известных авторов, таких как Мартин Бубер, Эмиль Дюркгейм, Вильгельм Дилтей, Юрген Хабермас, Мартин Хайдеггер, Эдмунд Гуссерл, Никласман, Джордж Герберт Мид, Альфред Шютц, Талкотт Парсонс, Карл Поппер, Георг Симмель, Фердинанд Тонни, Макс Вебер и Леопольд фон Визе.
Просвещение и интеллектуальная история
Помимо того, что это всеобъемлющий обзор основных полемических тенденций в европейской истории идей с конца средневековья и последующего поворота против картезианского рационализма многими основными и другими деятелями Просвещения, пропагандирующими "новый" или возрожденный сенсуализм, до посткантийского периода Шеллинга и Гегеля, Die Aufklärung (Просвещение), вместе с Die neuzeitliche Metaphysikkritik (Критика метафизики современной эпохи), можно рассматривать как анализ борьбы европейской современной эры против ценностной относительности и нигилизма, которые были логическим выводом общих позиций рационалистов в европейской современной эпохе. Против аристотелевской метафизики сущности было использовано понятие функции, а затем опасность разложения всех сущностей на переменные функции должна была быть противопоставлена изобретению новых существ: "Природа", "Человек" и "История" таким образом сменили Бога и (трансцендентального) Духа. Однако понятие функции полностью преобладало в течение 20-го века в контексте свержения сущности в глобальном масштабе (несмотря на продолжающееся и социально неизбежное влияние различных идеологий и религий); см. Упадок буржуазных форм мышления и жизни ниже. В этих книгах самосохранение и власть появляются как ключевые понятия в интерпретации человеческих дел, и в отложении всех дуализмов и платонизмов, всех традиционных различий между здесь и там, идеалом и реальностью, пониманием и волеизъявлением. С точки зрения истории идей, в то время как философы, которые систематически откладывали такие дуализмы, были немногими и далекими (например, Макиавелли, Гоббс, Спиноза, Ла Меттри, де Саде и в меньшей степени Дидро, Хельвеций, Холбах, Юм), количественно, философы, излагавшие версии традиционных различий, упомянутых выше, или, по крайней мере, поддерживавшие нормативную позицию, необходимую для поиска социального влияния, преобладали на протяжении большей части европейской современной эры, а Кондилис также анализировал основные позиции таких и других мыслителей, включая: Алемберта, Кондиллака, Кондорце, Гроция, Гегеля, Гамана, Канта, Беркли, Телеса, Лейбница, Лессинг, Маупертуса, Ньютона, Дека Роуса, Шафтеса, Вольтера и Вольффа, а также в значительной степени, в качестве ссылки на других мыслителей (вцы) Просвещения (включая Локендоль, Бру, Баконфорта, Эра, Эразмо, Эразму, Эразму, Эразму, Бау, Эразму, Локо, Э. Байке, Локендорф, Э. В обоих книгах "Критика метафизики в эпоху Просвещения" и "Критика метафизики в современную эпоху" Кондилис проводит убедительную интерпретационную нить через постоянную переформулировку концепций и позиционирования и, по-видимому, подавляющий объем аргументации, начиная с позднего средневековья до 19 века (и 20 века в случае современной эпохи "Критика метафизики", которая включает в себя анализ: Бергсона, Дилтея, Фейербаха, Хайдеггера, Малебранша, Милля, Ницше, Оккама, Рассела, Салютати, Спенсера, Уайтхеда, Витгенштейна и Забарэллы), производя научные работы, которые не только имеют руководство или качественный текст, но и способность дать представление о мотивах развития и изменениях в истории идей в европейскую эпоху (см. также консерватизм ниже) до наступления новой планетарной эры.
Власть и принятие решений
В своей книге "Власть и решение" Кондилис излагает теоретическую основу своего отношения к существованию и своих собственных усилий в качестве автора и социального ученого. "Решение" здесь концептуализируется по-другому, чем его ранее известные разновидности в децидионизме; теперь оно появляется как теория о появлении индивидуальных и коллективных мировоззрений. Такое появление в качестве функции власти, т.е. самосохранения через саморазвитие (или самоинтенсификацию), всегда относится к позиционированию врага и, как таковое, всегда содержит нормативные элементы в себе. Кондилис исследует предполагаемую обязательность, а также двусмысленность, присущую всем идеологиям и социальным институтам. В основе исследования лежат такие понятия, как ценность, ценностная свобода и нигилизм. Утверждается, что бесконечное разнообразие человеческих восприятий, убеждений, идеологий, т.е. мировоззрений, является не более чем попыткой придать личным интересам нормативную форму и объективный характер, вытекающий из "решения" о том, какие средства должны быть использованы, кто должен быть другом, а кто врагом, в большой "гобббсовской" борьбе за то, что является самой примитивной и общей целью всех людей - самосохранение. Поэтому личные и/или групповые взгляды на мир и идеологии в целом используются в качестве оружия в повседневной борьбе с целью претензий на власть и самосохранения. Социальное и историческое бытие и становление состоят из переходных существований, независимо от того, призывают ли они Разум и этику или нет, ищут ли они власть (в любой из ее бесчисленных форм). Так живут существа Природы (и общества), и они не могут поступить иначе.
Консерватизм
Следующая книга Кондилиса, "Консервативизм". Исторический уровень и падение. (Консерватизм. Историческое содержание и упадки. ), как и Просвещение, которое открыло новые горизонты в своей новой интерпретации такого ключевого периода в европейской философии (см. выше), шло вразрез с обычной мудростью по истории консерватизма, понимаемой просто как реакция на Французскую революцию, как это было сформулировано, например, Карлом Мангеймом. Скорее, в книге Кондилиса консерватизм уже существовал как социальная и политическая сила со времен Средневековья, в котором дворянство и его система сословия, получившая свою легитимность из определенной концепции права как привилегии, боролись с возникающими эгалитарными интерпретациями права в европейскую современную эпоху, которая охватывала возникновение современного суверенного государства, хотя и изначально в абсолютистских обличиях (среди которых были попытки навязать религиозную терпимость и мир после Реформации и религиозных войн). Тем не менее, книга также рассматривает консерватизм как политическую силу, адаптирующуюся к реальности последнего триумфа современного суверенного государства и в свете Французской революции и далее. Включен анализ того, как центральные темы, используемые в социалистической критике капитализма, изначально сформировались в идеологической сфере контрреволюции, социальным конвейером которой была эта первая антикапиталистическая критика, патриархальный великий землевладелец, старший или молодой аристократ, который видел, как его социальное существование разрушается и распадается неудержимым маршем меркантильных денежных отношений, промышленной революции и индивидуалистических либеральных идей. Следующим был идеализированный образ докапиталистической реальности, в которой люди жили объединены связями крови, традиции и взаимной веры и защиты от земли и природы, сохраняя свою экзистенциальную сущность от фрагментации, навязанной передовым разделением труда и непрерывной охотой за материальной выгодой в обществе, разделенном на конкурентных индивидуумов. Ключевые интеллектуалы в истории консерватизма включают: Бональд, Берк, Карлайл, Шатобриан, Кортес, Фенелон, Галлер, Джарке, Майстре, Мозер, Мюллер, Радовиц, Шлегель и Шталь. Хотя Кондилис отождествляет себя с марксизмом, некоторые считают его консервативным мыслителем. Американский палеоконсервативный интеллигент Пол Готфрид называет Панагиотиса Кондилиса "одним из величайших консервативных мыслителей нашего времени".
Теория войны
В "Теории войны" Кондилис выступал против либеральной интерпретации теории Клаузевица Раймоном Ароном. Согласно Арону в "Пенсер ла войре" Клаузевич был одним из первых писателей, осуждающих милитаризм военных элит и их склонность к войне (на основе известного предложения "война - продолжение политики другими средствами"). Кондилис утверждал, что это была реконструкция, не согласующаяся с мыслью Клаузевица. Клаузевиц, по словам Кондилиса, был морально равнодушен к войне с теоретической точки зрения, и его утверждение о ценности политического правления над войной не имело ничего общего с пацифистскими претензиями. Для Клаузевица война была лишь средством в вечном стремлении к власти в часто анархическом и небезопасном мире, и как таковая война не могла быть ни непрерывным явлением, ни прекратить вообще. Другими словами, война возникла из политического (т.е. "политической коммуникации") в более широком смысле социального существования, охватывающего общество в целом (включая антропологические факторы), и происходила ли война в определенное время или нет, зависело от корреляции социальных и политических сил, охватывающих коллективный и индивидуальный вклад в любое данное положение дел. Кондилис видел в Клаузевице общую теорию войны с достаточно инклюзивной и эластичной концептуализацией, которая могла бы охватить все формы стратегии - даже антитетические формы: от примитивной партизанской войны до чрезвычайно технизированной современной войны, а также возможность терроризма с использованием передовых технологий для парализования современных обществ. Кондилис продолжил анализ теорий войны Ленина, Энгельса и Маркса, статьи о военных и политиках, технологической и абсолютной войне и завершил (в греческом издании) анализом возможной греко-турецкой войны.
Упадк буржуазной мысли
В "Подъеме гражданского мышления и форм жизни". Die liberale Moderne und die massendemokratische Postmoderne (Упадок буржуазных форм мышления и жизни. Либеральный современный и массовый демократический постмодернист), Кондилис использовал типичный анализ Веберовского идеала, чтобы очертить великую "смену парадигмы" постмодернизма примерно с 1900 года, положив конец доминировавшему до этого буржуазному либеральному иерархическому и гуманистическому мировоззрению и открыв новую эру массового демократического плюрализма и выравнивания иерархий, основанных на массовых демократических социальных формациях, характеризующихся, помимо прочего, исторически беспрецедентным массовым производством и массовым потреблением, атомизацией и мобильностью, и, не в последнюю очередь, различными формами массовой демократической идеологии. С этой целью Кондилис эффективно использовал свое различие между "синтетической гармонизирующей мыслительной формой" и "аналитической комбинаторной мыслительной формой", в которой последняя откладывала первую в тот же период, что и откладывание классического буржуазного либерализма массовой демократией, которое в основном происходило как переосмысление и изменение либерализма в соответствии с потребностями массовой демократии, а не всегда как открытое и программное столкновение между ними. Кондилис применяет различие "синтетической гармонизирующей мыслительной формы" и "аналитической комбинирующей мыслительной формы" к своему обширному обзору развития искусств (включая литературу, музыку, архитектуру, изобразительное искусство, кино), а также к развитию философии, наук и обычных установок мышления и способов жизни, в основном со второй половины XIX века до культурной революции 1960-х и 1970-х годов.
Планетарная политика после холодной войны
В "Planetarische Politik nach dem kalten Krieg" (Планетарная политика после холодной войны) Кондилис занимался рядом вопросов, например, концептуальной путаницей в явно полемическом и неисторическом использовании "консервативной", "либеральной" и "социальной" демократии; массовая демократия как первое в мире международное социальное образование; влияние коммунизма на 20-й век; и "права человека" как преимущественно американская идеология, но также подвержены интерпретациям, противоречащим американским интересам, то есть распространение идеологии универсальных прав человека приведет к значительному увеличению международных конфликтов и увеличению мировой тенденции к аномии. Конец холодной войны, в частности, выступает как ключевой момент в истории, в котором европейская современная эра находится в своем историческом сумерках, в то время как приближается полный круг, поглощенный планетарной эрой, которую сама европейская современная эра открыла с великими географическими открытиями 15 и 16 веков. Планетарная история поглощает своего создателя, европейскую историю - еще один яркий пример непредвиденных последствий коллективных действий в истории. Публикуемые работы Кондилиса в целом можно рассматривать как единый ряд анализов, основанных на непоколебимом приверженности эмпирическим фактам и логической последовательности, независимо от того, какой аспект исследования подчеркивается в любой момент времени. Он стремился устранить искусственные академические границы между, например, "философией", "антропологией", "экономикой", "историей", "социологией" и "политикой", подчеркивая взаимосвязь таких дисциплин с точки зрения "свободной ценности", то есть "власти" свободного и ненормативного научного понимания. Он считал себя "наблюдателем человеческих дел" или "писателем" или "историком идей, социальным историком и теоретиком" (всегда писал от руки), а не "философом", создавая работу, которая мало похожа на любого другого автора, кроме, возможно, Макса Вебера.