Введение
Движение конца XIX века Движение декаденции (от французского décadence, "декада") было художественным и литературным движением конца XIX века, сосредоточенным в Западной Европе, которое следовало эстетической идеологии избытка и искусственности. Движение декадентов впервые процветало во Франции, а затем распространилось по всей Европе и в Соединенные Штаты. Для этого движения характерно убеждение в превосходстве человеческой фантазии
The Decadent movement (from the French décadence, ) was a late 19th century artistic and literary movement, centered in Western Europe, that followed an aesthetic ideology of excess and artificiality. The Decadent movement first flourished in France and then spread throughout Europe and to the United States. The movement was characterized by a belief in the superiority of human fantasy
Обзор
Концепция упадка восходит к XVIII веку, особенно из писаний Монтескье, философа Просвещения, который предположил, что упадк (декадас) Римской империи был в значительной степени связан с ее моральным упадком и потерей культурных стандартов. Когда латиновед Дезире Нисар обратился к французской литературе, он сравнил Виктора Гюго и романтизм в целом с римским упадком, когда люди жертвовали своим ремеслом и культурными ценностями ради удовольствия. Тенденции, которые он выявил, такие как интерес к описанию, отсутствие приверженности обычным правилам литературы и искусства, и любовь к экстравагантному языку были семенами Дескадентного движения.
Французское декадентское движение
Первое крупное развитие французского упадка произошло, когда писатели Теофил Готье и Шарль Бодлер гордо использовали это слово, чтобы представить отказ от того, что они считали банальным "прогрессом". Бодлер назвал себя декадентским в своем издании "Цветы зла" 1857 года и возвысил падение Рима как модель для современных поэтов, чтобы выразить свою страсть. Позже он использовал термин "декаденция", чтобы включить подрыв традиционных категорий в погоне за полным, чувственным выражением. В своем длинном введении к Бодлеру в начале "Цветов зла" 1868 года Готье сначала отвергает применение термина "декадент", как это понимал критик, но затем работает над признанием декадентства на собственных условиях Бодлера: предпочтение тому, что красиво и что экзотическое, легкость с уступкой фантазии и зрелость мастерства в манипулировании языком. Бельгийский Фелисьен Ропс сыграл важную роль в развитии этой ранней стадии Десятилетия движения. Друг Бодлера, он был частым иллюстратором произведений Бодлера по просьбе самого автора. Ропсы с удовольствием нарушали художественные традиции и шокировали публику ужасным, фантастическим ужасом. Он был явно заинтересован в сатанинском, и он часто пытался изобразить двойную угрозу Сатаны и Женщины. Иногда его единственной целью было изобразить женщину, которую он наблюдал, унижающую себя в погоне за собственным удовольствием. Было высказано предположение, что, как бы ужасными и извращенными ни были его образы, призыва Ропса сверхъестественных элементов было достаточно, чтобы держать Бодлера в духовно осознанной вселенной, которая поддерживала циничный вид надежды, даже если поэзия "требует сильного желудка". Для них обоих смертность и всевозможные пороки были всегда в их мыслях. По словам Артура Саймонса, стремление этих авторов было "отчаянным стремлением дать ощущение, пролить впечатление момента, сохранить саму теплоту и движение жизни", и их достижение, как он это видел, было "быть бестелесным голосом, и все же голосом человеческой души". В своем декадентском романе 1884 года À rebours (английский: Against Nature or Against the Grain) Йорис Карл Гюйсманс определил вероятных кандидатов в ядре декадентского движения, которое, по его мнению, Бадлер считал сидящим выше: Пол Верлен, Тристан Корбиер, Теодор Ханнон и Стефан Малларме. Его персонаж Des Esseintes восхвалял этих писателей за их творчество и мастерство, предполагая, что они наполняли его "подступным восторгом", когда они использовали "секретный язык" для изучения "исключительных и драгоценных идей". Выбор этих работ установил декадентскую перспективу искусства, которая благоприятствовала безумию и иррациональности, графическому насилию, откровенному пессимизму в отношении культурных институтов и пренебрежению визуальной логикой природного мира. Было высказано предположение, что видение во сне, которое описывает Де Эссенте, основано на серии сатанинских встреч, нарисованных Фелисианом Ропсом. Воспользовавшись темпом работы Гюсманса, Анатоль Бажу основал журнал Le Décadent в 1886 году, пытаясь определить и организовать движение декадентов формальным образом. Эта группа писателей не только стремилась избежать скуки банальности, но и стремилась шокировать, скандалировать и подрывать ожидания и ценности общества, полагая, что такая свобода и творческие эксперименты улучшат человечество. Пол Верлен сначала принял этикетку, аплодируя ей как блестящему маркетинговому выбору Baju. Однако, увидев, что его собственные слова использовались и устали от публикации произведений Le Décadent, ложно приписываемых Артуру Рембо, Верлен стал лично возмущаться Бажу, и в конечном итоге он также отверг этикетку. Это движение по существу уступило место символизму, когда Le Décadent закрылся в 1889 году, а Анатоль Бажу обратился к политике и стал ассоциироваться с анархией. Начиная с ассоциации упадка с культурным упадком, нередко упадк ассоциируется с переходными временами и связанными с ними настроениями пессимизма и неопределенности. Во Франции сердце движения декадентов было в 1880-х и 1890-х годах, в период "fin de siècle", или мрака конца века. Это правда, что обе группы имеют идеологическое происхождение от Бодлера и некоторое время они оба считали себя частью одной сферы новой анти-установленной литературы. Они работали вместе и встречались вместе довольно долго, как будто они были частью одного движения. Тем не менее, существуют явные идеологические различия между теми, �...
О искусстве
В конечном счете, различие лучше всего видно в их подходе к искусству. Символизм - это скопление "символов", которые существуют не для того, чтобы представить свое содержание, а для того, чтобы вызвать более глубокие идеи, которые их символизм не может выразить. По словам Мореаса, это попытка связать объекты и явления мира с "эзотерическими первичными истинами", к которым никогда нельзя непосредственно приблизиться.
Крах Движения декадентов
Во Франции движение декадентов не выдержало потери своих ведущих деятелей. Многие из тех, кто связан с Дескадентским движением, стали символистами после того, как изначально свободно общались с декадентами. Среди них были Пол Верлен и Стефан Малларме, хотя оба они некоторое время были связаны с "Ле Декадентом" Бажу. Другие, когда-то сильные сторонники декаданса, полностью отказались от движения. Йорис Карл Гюйсманс стал рассматривать "Против природы" как отправную точку в своем путешествии в римско-католическую символическую работу и принятие надежды. Многие также были под влиянием эстетического акцента Дескадентного движения на искусстве ради самого себя.
Богемия
Чешские писатели, знакомые с творчеством Дескадентов, видели в нем обещание жизни, которую они никогда не смогут узнать. Среди этих писателей-декадентов были Карел Хлавачек, Арношт Прохаска, Жири Карасек зе Львович и Луиза Зикова. Один чешский писатель, Артур Брейский, полностью принял дух "Декадента" с его восторгом от материального избытка и изысканной и удовольственной жизни. Из Десятилетия движения он узнал основную идею дэнди, и его работа почти полностью сосредоточена на разработке философии, в которой Дэнди - это совершенный человек, окруженный богатством и элегантностью, теоретически выше общества, так же обреченный на смерть и отчаяние, как и они.
Великобритания
Под влиянием общего воздействия, а также прямого контакта, ведущими декадентскими фигурами в Великобритании, связанными с декаденцией, были ирландский писатель Оскар Уайльд, поэт Алджернон Чарльз Суинберн и иллюстратор Обри Бердсли, а также другие художники и писатели, связанные с "Желтой книгой". Другие, например Уолтер Патер, не хотели присоединяться к движению, хотя их работы, казалось, отражали подобные идеалы. В то время как большая часть влияния была от таких фигур, как Бодлер и Верлен, было также очень сильное влияние иногда от более чисто декадентских членов французского движения, таких как влияние, которое Гюйсман и Рахильда оказали на Уайльда, как видно изображение Дориана Грей. Британские декаденты приняли идею создания искусства ради него самого, преследуя все возможные желания и ищут материального избытка. Суинберн явно обращался к ирландской английской политике в стихах, когда писал: "Воры и убийцы, руки еще красные от крови и языки еще черные от лжи. Во многих частных делах они также преследовали упадковые идеалы. У Уайлда была тайная гомосексуальная жизнь. Некоторые изобразительные художники придерживались подхода к сексуальности в стиле бажу-эске позднего декадентского движения как чисто акта удовольствия, часто скрытого в контексте материальной роскоши. Они также разделяли то же самое внимание к шокирующему обществу, чисто ради скандала. Среди них были Константин Сомов, Калмаков, Николай Константинович и Николай Феофилактов.
Испания
Некоторые историки искусства считают Франсиско де Гою одним из основателей Десятилетия в Испании, почти за 100 лет до его начала во Франции. Его произведения были криком осуждения несправедливости и угнетения. Однако Рамон Касас и Хосе Мария Лопес Месквита могут считаться образцовыми художниками этого периода. Их картины - это изображение социальных конфликтов и полицейских репрессий, которые происходили в Испании в то время. Испанские писатели тоже хотели стать частью этого движения. Эмилия Пардо Базан с такими работами, как "Лос Пазос де Улоа", где появляются темы террора и декадентства. El monstruo (Чудовище), написанный es принадлежит к Дескадентному движению. Но Движение декададентов перекрывается Движением Fin de Siglo, авторы Generación del 98 являются декададентами: Рамон Мария дель Валле Инклан, Унамуно и Пио Бароха являются наиболее важными фигурами этого периода.
Соединенные Штаты
Немногие известные писатели или художники в Соединенных Штатах были связаны с Десятилетиями. Те, кто был связан, изо всех сил пытались найти аудиторию, поскольку американцы не хотели видеть ценность для них в том, что они считали формами искусства финальной Франции. Исключением является упадковый поэт Джордж Сильвестр Вирек, который написал (1907) "Ниневия и другие стихи". Виерек в своей книге "Свеча и пламя" (1912) говорит: "У меня нет причин быть неблагодарным Америке". Немногие поэты встретили такое мгновенное признание. Моя работа почти с самого начала обсуждалась одновременно в самых консервативных периодических изданиях и самых ультра-сафрановых журналах. Я дал новый лирический импульс моей стране. Многие наши молодые певцы говорили мне, что мой успех в Ниневии [1907] побудил их сломать оскорбительные цепи пуританской традиции [Введение с. xv] Поэт Фрэнсис Салтус Салтус был вдохновлен Шарлем Бодлером, и его неопытный стиль иногда сравнивался с более утонченными экспериментами французского поэта. Он принял самый развратный образ жизни французских декадентов и отпраздновал эту жизнь в своей поэзии. В то время, в основном до "Ле Декадента" Бажу, эта легкомысленная поэзия на темы алкоголя и разврата не имела успеха и не имела известной поддержки со стороны тех, кто был частью Дескадентного движения. У младшего брата Франциска, писателя Эдгара Салтуса, был больше успехов. Он имел некоторое взаимодействие с Оскаром Уайльдом, и он ценил декаденцию в своей личной жизни. Некоторое время его работа была примером как идеалов, так и стиля движения, но значительная часть его карьеры была в традиционной журналистике и художественной литературе, которая восхваляла добродетель. В то время, когда он процветал, однако, несколько современных критиков, а также другие декадентские писатели, явно считали его одним из них. В 1930 году итальянский критик искусства и литературы Марио Праз завершил широкое исследование болезненной и эротической литературы, переведенное и опубликованное на английском языке как "Романтическая агония" (1933). Исследование включало декадентское письмо (такое как Бодлер и Суинберн), но также и все остальное, что он считал темным, мрачным или сексуальным в некотором роде. Его исследования были сосредоточены на 18 и 19 веках. Опасность такой литературы, по его мнению, заключается в том, что она неестественно возвышает инстинктивную связь между болью и удовольствием и что, независимо от намерения художников, основная роль искусства - воспитать и научить культуре.
I have no reason to be ungrateful to America. Few poets have met with more instant recognition My work almost from the beginning was discussed simultaneously in the most conservative periodicals and the most ultra saffron complexioned journals I have given a new lyric impetus to my country I have loosened the tongue of young American poets. I have been told by many of our young singers that my success of Nineveh [1907] encouraged them to break the harassing chains of Puritan tradition [Introduction p. xv]
Poet Francis Saltus Saltus was inspired by Charles Baudelaire, and his unpracticed style occasionally was compared to the French poet's more refined experimentation. He embraced the most debauched lifestyle of the French decadents and celebrated that life in his own poetry. At the time, mostly before Baju's Le Décadent, this frivolous poetry on themes of alcohol and depravity found little success and no known support from those who were part of the Decadent movement. The younger brother of Francis, writer Edgar Saltus had more success. He had some interaction with Oscar Wilde, and he valued decadence in his personal life. For a time, his work exemplified both the ideals and style of the movement, but a significant portion of his career was in traditional journalism and fiction that praised virtue. At the time when he was flourishing, however, multiple contemporary critics, as well as other decadent writers, explicitly considered him one of them. In 1930, Italian art and literature critic Mario Praz completed a broad study of morbid and erotic literature, translated and published in English as The Romantic Agony (1933). The study included decadent writing (such as Baudelaire and Swinburne), but also anything else that he considered dark, grim, or sexual in some way. His study centered on the 18th and 19th Centuries. The danger of such literature, he believed, is that it unnaturally elevated the instinctive bond between pain and pleasure and that, no matter the artists' intention, the essential role of art is to educate and teach culture.