Введение

Философская доктрина, разработанная Аристотелем, – концепция гиломорфизма в аристотелевской философии.

Гиломорфизм – это философская доктрина, разработанная древнегреческим философом Аристотелем, которая рассматривает каждую физическую сущность или бытие (ousia) как соединение материи (потенции) и нематериальной формы (акта), при этом общая форма имманентно реальна внутри индивидуума. Слово является термином XIX века, образованным из греческих слов ὕλη (hyle: "древесина, материя") и μορφή (morphē: "форма").

Понятие материи Аристотеля

В древнегреческом языке изначально не было слова для материи в целом, в отличие от сырья, пригодного для какой-либо конкретной цели, поэтому Аристотель адаптировал слово, обозначающее «дерево», для этой цели. Идея о том, что все физическое состоит из одной и той же основной субстанции, хорошо согласуется с современной наукой, хотя её можно рассматривать скорее с точки зрения энергии или материи/энергии. Латинский эквивалент концепции гиле – и позднее её средневековая версия – также возникли из представления Аристотеля. Латинским эквивалентом греческого термина было *silva*, что буквально означало лес или роща. Аристотель описывал гиле как то, что принимает форму или определенность, то, что формируется. Это также может быть материальной причиной, лежащей в основе изменения в аристотелевской философии. Аристотель объяснял: «Под гиле я подразумеваю то, что само по себе не является ни конкретной вещью, ни определенным количеством, ни отнесено к какой-либо другой категории, определяющей бытие». Гиле описывали как пле́нум или поле, концептуализацию, противопоставлявшуюся атомистической онтологии Демокрита. Аристотель определяет материю как «то, из чего» что-либо создано. Например, буквы являются материей слогов. Таким образом, «материя» – это относительный термин: объект считается материей по отношению к чему-то другому. Например, глина является материей по отношению к кирпичу, поскольку кирпич сделан из глины, в то время как кирпичи являются материей по отношению к кирпичному дому. Изменение анализируется как материальное преобразование: материя – это то, что претерпевает изменение формы. Например, рассмотрим кусок бронзы, из которого отлита статуя. Бронза – это материя, и эта материя теряет одну форму (морфу) – форму комка – и приобретает новую форму – форму статуи. Согласно теории восприятия Аристотеля, мы воспринимаем объект, получая его форму (эйдос) посредством наших органов чувств. Таким образом, формы включают в себя сложные качественные характеристики, такие как цвета, текстуры и вкусы, а не только формы.

Основная теория

Аристотель применяет свою теорию гиломорфизма к живым существам. Он определяет душу как то, что придает живому существу жизнь. Жизнь – это свойство живых существ, как и знание и здоровье. Следовательно, душа – это форма, то есть определяющий принцип или причина живого существа. Более того, Аристотель утверждает, что душа относится к телу подобно форме к материи. Таким образом, Аристотель доказывает, что нет затруднений в объяснении единства тела и души, как нет затруднений и в объяснении единства воска и его формы. Подобно тому, как восковое изделие состоит из воска, обладающего определенной формой, так и живой организм состоит из тела, обладающего свойством жизни, которое и является его душой. На основании своей гиломорфной теории Аристотель отвергает пифагорейское учение о переселении душ, высмеивая представление о том, что любая душа может вселиться в любое тело. По словам Тимоти Робинсона, неясно, отождествляет ли Аристотель душу со структурой тела. Согласно одной из интерпретаций Аристотеля, правильно организованное тело уже живо в силу своей структуры. Однако, согласно другой интерпретации, свойство жизни, то есть душа, – это нечто, добавляющееся к структуре тела. Робинсон использует аналогию с автомобилем, чтобы объяснить эту вторую интерпретацию. Едущая машина движется не только благодаря своей конструкции, но и благодаря работе двигателя. Джон Велла использует чудовище Франкенштейна для иллюстрации второй интерпретации: труп, лежащий на столе Франкенштейна, уже является полностью организованным человеческим телом, но еще не жив; когда Франкенштейн активирует свое устройство, труп приобретает новое свойство – свойство жизни, которое Аристотель назвал бы душой.

Живые организмы

Некоторые ученые указывают на проблему, с которой сталкивается аристотелевская теория гиломорфизма души и тела. Они утверждают, что материя живого существа – это его тело, а тело нуждается в душе, чтобы быть живым. Подобно этому, материя бронзового шара – бронза, которой нужна округлость, чтобы быть шаром. Однако бронза остается той же самой бронзой, даже когда перестает быть шаром. Следовательно, кажется, что тело должно оставаться тем же телом и после смерти. Но бронза неживая, и изменение ее формы не влечет за собой существенного изменения. Более того, Аристотель прямо отрицает, что тело остается телом после смерти. Труп является телом лишь в некотором смысле, поскольку Аристотель утверждает, что тело, утратившее душу, больше не обладает потенциалом к жизни. Утрата потенциала к жизни и есть состояние трупа. Таким образом, живые тела представляют собой соединение души и материи: тело живет, поскольку его душа актуализирует его материю. Тело и душа – это не две различные вещи, а единая субстанция. Именно поэтому Аристотель определяет тело как обладающее жизнью потенциально, а субстанциальную форму – как источник жизни этого потенциального тела. Аристотели должны остерегаться использовать слово «тело» неоднозначно, относя его как к живым существам, так и к трупам. Душа, как субстанциальная форма тела, обеспечивает сохранение личной идентичности во времени. Рассмотрим тот факт, что живое тело постоянно заменяет старую материю новой. Тело пятилетнего ребенка состоит из иной материи, чем тело того же человека в семьдесят лет. Если тело пятилетнего и тело семидесятилетнего состоят из разной материи, то что делает их одним и тем же телом? Ответ в том, что одна и та же душа оживляет материю, формируя тело этого человека. Поскольку тела пятилетнего и семидесятилетнего возраста имеют одну и ту же душу – то есть жизнь этого человека – мы можем идентифицировать их как одно и то же тело. Без души мы не можем определить, какая совокупность материи составляет тело. Следовательно, тело человека перестает быть его телом после смерти.

Интеллект

Аристотель утверждает, что интеллект (nous), способность мыслить, не имеет телесного органа (в отличие от других психологических способностей, таких как чувственное восприятие и воображение). Аристотель различает два вида интеллекта. Их традиционно называют "пассивным интеллектом" и "активным (или действующим) интеллектом". Пассивный интеллект подобен глине: он может принять любую форму и подвержен изменениям. Функция активного интеллекта заключается в использовании форм, извлеченных из физических вещей, для активизации пассивного интеллекта и осуществления актов понимания. Пассивный интеллект также служит хранилищем понятых идей. Аристотель утверждает, что "активный (или действующий) интеллект" не смешан с телом и предполагает, что он может существовать отдельно от него.

Телеология и этика

Аристотель придерживается телеологического мировоззрения: он рассматривает вселенную как изначально целесообразную. По сути, Аристотель утверждает, что потенциальность существует ради актуализации. Таким образом, материя существует для того, чтобы принять форму, подобно тому как организм обладает зрением для того, чтобы видеть. Наиболее отличительная человеческая способность, которой нет ни у одного другого организма, – это способность мыслить. Способность к рассуждению позволяет выбирать тот образ действий, который разум считает наилучшим, даже если он эмоционально нежелателен. Современные аристотелисты, как правило, подчеркивают осуществление свободы и мудрые поступки как лучший способ жизни. Однако Аристотель утверждал, что высшая форма счастья – это добродетельное созерцание Бога, а следующая по значимости – действия, соответствующие моральным добродетелям. В любом случае, для Аристотеля наилучшая человеческая жизнь – это жизнь, прожитая в соответствии с разумом.

Универсальный гиломорфизм

Неоплатонический философ Авицеброн (также известный как Соломон Ибн Габирол) предложил неоплатоническую версию этой аристотелевской концепции, согласно которой все сущее, включая душу и интеллект, состоит из материи и формы. Хасдай Крескас полагает, что небесное тело подобно Хайле, но как материя, находящаяся в действительности, уверенная в преодолении этой противоположности, то есть существующая в потенции. Материя и форма всегда присутствуют во всем, однако небесные тела лишены формы по своей природе; таким образом, Хасдай Крескас находит решение и этого парадокса.

Средневековые модификации

Фома Аквинский подчеркивал понимание формы и материи через действие и потенцию, согласно которому форма активирует потенцию материи, а бытие активирует души. Ангелы, таким образом, являются композитами из esse (потенциальности) и бытия (актуальности), которые активируют нематериальные души, в то время как Бог сам по себе есть бытие, чистый акт, лишенный каких-либо потенций. Средневековые теологи, недавно познакомившиеся с философией Аристотеля, применили гиломорфизм к христианским доктринам, таким как пресуществление хлеба и вина Евхаристии в тело и кровь Иисуса. Богословы, такие как Данс Скот и Фома Аквинский, разработали христианские применения гиломорфизма. Тексты Аристотеля об активном интеллекте породили различные толкования. Некоторые, следуя Аверроэсу (Ибн Рушд, 1126–1198), утверждают, что Аристотель отождествлял активный интеллект с божественным существом, которое вливает понятия в пассивный интеллект, чтобы способствовать человеческому пониманию. Другие, следуя Аквинскому (1225–74), утверждают, что неоплатоническая интерпретация ошибочна: активный интеллект на самом деле является частью человеческой души. Этот спор важен, поскольку неоплатоническая интерпретация Аристотеля предполагает, что он отвергал личное бессмертие, в то время как томистская интерпретация утверждает, что Аристотель использовал активный интеллект для обоснования личного бессмертия. Другие толкуют Аристотеля так, что способность человека мыслить (в отличие от других его психологических способностей) принадлежит некоторому бестелесному органу, отличному от его тела. Это было бы равносильно дуализму. Эта интерпретация создает то, что Роберт Паснау назвал «проблемой разума и души»: если интеллект принадлежит сущности, отличной от тела, а душа является формой тела, то как интеллект может быть частью души? Однако другая интерпретация различает пассивный и активный интеллект, считая пассивный интеллект свойством тела, а активный интеллект – субстанцией, отличной от тела. Некоторые сторонники этой интерпретации полагают, что у каждого человека есть свой собственный активный интеллект, который, предположительно, отделяется от тела после смерти. Другие же утверждают, что Аристотель считал, что индивидуальная форма способна обладать собственными свойствами. Согласно этой интерпретации, душа является свойством тела, но способность мыслить является свойством самой души, а не тела. Если это так, то душа является формой тела, и мышление не обязательно связано с каким-либо органом тела.

Существенная форма, случайная форма и первичная материя

Средневековые философы, использующие аристотелевские концепции, часто различали существенные формы и случайные формы. Вещество обязательно обладает по крайней мере одной существенной формой. Оно также может обладать различными случайными формами. Для Аристотеля "субстанция" (ousia) – это индивидуальная вещь, например, конкретный человек или конкретная лошадь. Внутри каждой физической субстанции, существенная форма определяет, что это за вещь, актуализируя первичную материю, индивидуализированную причинами её возникновения. Например, цыплёнок появляется, когда существенная форма курицы актуализирует куриное яйцо, и эта актуализация возможна, поскольку яйцо потенциально способно актуализироваться как курица благодаря восприимчивости его первичной материи к существенной форме курицы, и как цыплёнок с определённым цветом оперения благодаря индивидуализации яйца, обусловленной его родителями. Таким образом, индивидуализированная материя определяет индивидуальные свойства, а существенная форма – существенные свойства. Существенная форма субстанции S состоит из её сущности и её существенных свойств (свойств, необходимых S для того, чтобы быть субстанцией того вида, которым она является). Существенное изменение разрушает способность существенной формы актуализировать индивидуализированную первичную материю, не затрагивая способности первичной материи быть актуализированной новой существенной формой. Когда волк съедает цыплёнка, перестроенная материя цыплёнка становится частью волка и оживляется его существенной формой. В отличие от этого, случайные формы S – это несущественные свойства S, свойства, которые S может потерять или приобрести, не превращаясь в субстанцию другого вида. В отличие от этого, другие средневековые мыслители утверждали, что живое существо содержит по крайней мере две существенные формы: 1) форму и структуру его тела и 2) его душу, которая оживляет его тело.

Томистский гиломорфизм

Фома Аквинский утверждал, что душа X была единственной субстанциальной формой X, хотя у X также было множество акцидентальных форм, объясняющих несущественные черты X. Аквинский определял субстанциальную форму как то, что делает материю X составляющей X, и в случае с человеком она также способна превосходить ограничения материи, определяя как рациональные способности, так и естественное бессмертие человека. Тем не менее, Аквинский не утверждал, что человеческие личности тождественны их бестелесным душам, поскольку человеческая душа по сути является субстанциальной формой, актуализирующей материю в теле. Он считал, что полноценный человек – это композит из рациональной души и материи (как первичной, так и индивидуализированной материи). Следовательно, душа, отделенная от тела, не превращается в ангела, но сохраняет свою направленность на одушевленную материю, а тело, из которого душа покинула, не является ни актуально, ни потенциально человеком. Мёртвое тело – это лишь материя, которая когда-то была организована душой. Оно не обладает способностью к такой организации, свойственной человеку. Аквинский полагал, что рациональные способности принадлежат исключительно душе, а не какому-либо органу тела. Однако он признавал, что мозг обладает некоторыми базовыми когнитивными функциями. Приписывая рациональные способности нематериальной душе, Аквинский утверждал, что бестелесные души могут сохранять эти способности, а его отождествление индивидуального акта бытия души позволяло ему утверждать, что личное бессмертие естественно для человека. Аквинский также настаивал на том, что бестелесные души находятся в неестественном состоянии, и что совершенство небес включает в себя чудодейственное восстановление способности души функционировать как субстанциальная форма, оживляя материю в живое тело, как обещает доктрина воскресения мертвых.

Современная физика

Можно сказать, что идея гиломорфизма была вновь представлена миру, когда Вернер Гейзенберг создал свою дуалистическую картину мира квантовой механики. В своем тексте 1958 года «Физика и философия» Гейзенберг утверждает:

«В экспериментах с атомными событиями мы имеем дело с вещами и фактами, с явлениями, столь же реальными, как и любые явления в повседневной жизни. Но сами атомы и элементарные частицы не столь реальны; они образуют мир потенциальностей или возможностей, а не мир вещей или фактов. Волновая вероятность – это тенденция к чему-либо. Это количественное выражение старинного аристотелевского понятия потенции. Она вводит нечто, находящееся между идеей события и самим событием, своеобразный вид физической реальности, лежащий точно посередине между возможностью и действительностью. Была предложена гиломорфная интерпретация бомовской механики, в которой космос представляет собой единое субстратное начало, состоящее как из материальных частиц, так и из существенной формы. Существует также гиломорфная интерпретация коллапса волновой функции.»