Лукиан Самосатский: Сатирик и Риторик II Века

Введение

Сирийский сатирик и риторик II века. Лукиан Самосатский (125 – после 180) был эллинизированным сирийским сатириком, риториком и памфлетистом, наиболее известным своим остроумным и ироничным стилем, с помощью которого он часто высмеивал суеверия, религиозные практики и веру в паранормальные явления. Хотя его родным языком, вероятно, был сирийский, все сохранившиеся до наших дней произведения написаны полностью на древнегреческом языке (в основном на аттическом диалекте, популярном во время периода Второй софистики). Все, что известно о жизни Лукиана, происходит из его собственных сочинений, которые часто трудно интерпретировать из-за его обильного использования сарказма. Согласно его речи «Сон», он был сыном семьи среднего достатка из города Самосаты на берегах Евфрата в отдаленной римской провинции Сирии. В юности он был отдан в ученики к своему дяде, чтобы стать скульптором, но после неудачной попытки заняться скульптурой бежал, чтобы получить образование в Ионии. Возможно, он стал странствующим лектором и посещал университеты по всей Римской империи. Приобретя славу и богатство благодаря преподаванию, Лукиан наконец поселился в Афинах на десять лет, в течение которых написал большую часть своих сохранившихся работ. В возрасте около пятидесяти лет он, возможно, был назначен высокооплачиваемым государственным чиновником в Египте, после чего исчезает из исторических записей. Произведения Лукиана пользовались огромной популярностью в античности, и до наших дней сохранилось более восьмидесяти текстов, приписываемых ему, что значительно превышает количество работ большинства других классических писателей. Его самое известное произведение – «Истинная история», ироничная сатира на авторов, рассказывающих невероятные истории, которую некоторые считают первым известным произведением научной фантастики. Лукиан изобрел жанр комического диалога, пародию на традиционный сократический диалог. Его диалог «Любитель лжи» высмеивает людей, верящих в сверхъестественное, и содержит самую древнюю известную версию сказки «Ученик волшебника». Лукиан написал множество сатир, высмеивающих традиционные истории о богах, включая «Диалоги богов», «Икароменипп», «Гнев Зевса», «Катехизис Зевса» и «Парламент богов». Его «Диалоги с мертвыми» посвящены философам-циникам Диогену и Менеппу. «Философии на продажу» и «Пир, или Лапиты» высмеивают различные философские школы, а «Рыбак, или Мертвые возвращаются к жизни» – защита этой насмешки. Лукиан часто высмеивал общественных деятелей, таких как циник-философ Перегрин Протей в его письме «Смерть Перегрина» и лжепророк Александр Абонотейхский в его трактате «Александр лжец». Трактат Лукиана «О сирийской богине» сатирически изображает культурные различия между греками и сирийцами и является основным источником информации о культе Атаргатиды. Лукиан оказал огромное и всестороннее влияние на западную литературу. Произведения, вдохновленные его трудами, включают «Утопию» Томаса Мора, произведения Франсуа Рабле, «Тимона Афинского» Уильяма Шекспира и «Путешествия Гулливера» Джонатана Свифта.

2nd century Syrian satirist and rhetorician
the second century satirist and rhetorician

Lucian of Samosata ( 125 – after 180) was a Hellenized Syrian satirist, rhetorician and pamphleteer who is best known for his characteristic tongue in cheek style, with which he frequently ridiculed superstition, religious practices, and belief in the paranormal. Although his native language was probably Syriac, all of his extant works are written entirely in ancient Greek (mostly in the Attic Greek dialect popular during the Second Sophistic period). Everything that is known about Lucian's life comes from his own writings, which are often difficult to interpret because of his extensive use of sarcasm. According to his oration The Dream, he was the son of a lower middle class family from the city of Samosata along the banks of the Euphrates in the remote Roman province of Syria. As a young man, he was apprenticed to his uncle to become a sculptor, but, after a failed attempt at sculpting, he ran away to pursue an education in Ionia. He may have become a travelling lecturer and visited universities throughout the Roman Empire. After acquiring fame and wealth through his teaching, Lucian finally settled down in Athens for a decade, during which he wrote most of his extant works. In his fifties, he may have been appointed as a highly paid government official in Egypt, after which point he disappears from the historical record. Lucian's works were wildly popular in antiquity, and more than eighty writings attributed to him have survived to the present day, a considerably higher quantity than for most other classical writers. His most famous work is A True Story, a tongue in cheek satire against authors who tell incredible tales, which is regarded by some as the earliest known work of science fiction. Lucian invented the genre of comic dialogue, a parody of the traditional Socratic dialogue. His dialogue Lover of Lies makes fun of people who believe in the supernatural and contains the oldest known version of "The Sorcerer's Apprentice". Lucian wrote numerous satires making fun of traditional stories about the gods including The Dialogues of the Gods, Icaromenippus, Zeus Rants, Zeus Catechized, and The Parliament of the Gods. His Dialogues of the Dead focuses on the Cynic philosophers Diogenes and Menippus. Philosophies for Sale and The Carousal, or The Lapiths make fun of various philosophical schools, and The Fisherman or the Dead Come to Life is a defense of this mockery. Lucian often ridiculed public figures, such as the Cynic philosopher Peregrinus Proteus in his letter The Passing of Peregrinus and the fraudulent oracle Alexander of Abonoteichus in his treatise Alexander the False Prophet. Lucian's treatise On the Syrian Goddess satirizes cultural distinctions between Greeks and Syrians and is the main source of information about the cult of Atargatis. Lucian had an enormous, wide ranging impact on Western literature. Works inspired by his writings include Thomas More's Utopia, the works of François Rabelais, William Shakespeare's Timon of Athens and Jonathan Swift's Gulliver's Travels.

Биографические источники

Лукиан не упоминается ни в одном современном тексте или надписи, написанной другими авторами, и не включен в «Жизни софистов» Филострата. В результате всё, что нам известно о Лукиане, исходит исключительно из его собственных сочинений. В произведениях Лукиана встречаются различные персонажи с именами, очень похожими на его имя, такие как «Лукинос», «Лукианос», «Луций» и «Сириец». Ученые и биографы часто интерпретируют их как «маски», «альтер эго» или «рупоры» автора. Даниэль С. Рихтер критикует распространенную тенденцию рассматривать подобные «фигуры, похожие на Лукиана», как самовставки автора и утверждает, что это, на самом деле, просто вымышленные персонажи, которых Лукиан использует для «мышления» при сатирическом изображении общепринятых различий между греками и сирийцами. Он предполагает, что они прежде всего являются литературным приемом, используемым Лукианом, чтобы уклониться от обвинений в том, что он, как сирийский автор, «каким-то образом нарушил чистоту греческого идиома или жанра» благодаря изобретению комического диалога. Британский классик Дональд Рассел отмечает: «Значительная часть того, что Лукиан говорит о себе, не заслуживает большего доверия, чем его убедительный рассказ о путешествии на Луну от первого лица в «Истинных историях», и предупреждает, что «было бы наивно воспринимать [информацию, которую он предоставляет о себе в своих сочинениях], как автобиографию».

История и воспитание

Лукиан родился в городе Самосата на берегу Евфрата, на дальних восточных окраинах Римской империи. Самосата была столицей Коммагенского царства до 72 года н.э., когда она была аннексирована Веспасианом и стала частью римской провинции Сирия. Население города состояло преимущественно из сирийцев, а родным языком Лукиана, вероятно, был сирийский, одна из форм среднеарамейского языка. Во времена жизни Лукиана традиционная греко-римская религия приходила в упадок, и её роль в обществе стала в основном церемониальной. В качестве альтернативы традиционной религии многие жители эллинистического мира присоединялись к мистерийным культам, таким как Мистерии Исиды, Митраизм, культ Кибелы и Элевсинские мистерии. Суеверия были распространены во всем древнем обществе, но особенно усилились во втором веке. Большинство образованных людей того времени придерживались одной из различных эллинистических философских школ, основными из которых были стоицизм, платонизм, перипатетизм, пирронизм и эпикурейство. В каждом крупном городе был свой «университет», и в этих «университетах» часто работали профессиональные странствующие лекторы, которым нередко выплачивали значительные суммы за чтение лекций по различным философским учениям. Самым престижным центром обучения был город Афины в Греции, обладавший богатой интеллектуальной историей. Согласно речи Лукиана «Сон», которую, по мнению классика Лайонела Кассона, он, вероятно, произнес в качестве приветственного слова по возвращении в Самосату в возрасте тридцати пяти или сорока лет, после того как заслужил репутацию великого оратора, родители Лукиана принадлежали к представителям небогатого среднего класса, а его дяди владели местной мастерской по изготовлению статуй. Родители Лукиана не могли позволить себе дать ему высшее образование, поэтому, после окончания начальной школы, дядя взял его в ученики и начал обучать скульптуре. Однако Лукиан вскоре проявил себя как плохой скульптор и испортил статую, над которой работал. Дядя его избил, и он сбежал. Лукиан заснул и увидел сон, в котором за него боролись персонификации Статуи и Культуры. Он решил прислушаться к Культуре и таким образом добился образования. Хотя «Сон» долгое время рассматривался учеными как правдивая автобиография Лукиана, его историческая достоверность вызывает серьезные сомнения. Классик Саймон Суэйн называет его «прекрасной, но довольно апокрифической версией образования Лукиана», а Карин Шлапбах – «ироничным». Рихтер утверждает, что это вовсе не автобиография, а скорее пролалия (προλᾰλιά), или игривое литературное произведение, и «сложная медитация о приобретении молодым человеком паидеи» [т.е. образования]. Рассел отвергает «Сон» как полностью вымышленный, отмечая: «Мы помним, что Сократ тоже начинал как скульптор, а видение Овидия об Элегии и Трагедии (Amores 3.1) слишком похоже на лукиановское».

Lucian was born in the town of Samosata on the banks of the Euphrates on the far eastern outskirts of the Roman Empire. Samosata had been the capital of the kingdom of Commagene until 72 AD when it was annexed by Vespasian and became part of the Roman province of Syria. The population of the town was mostly Syrian and Lucian's native tongue was probably Syriac, a form of Middle Aramaic. During the time when Lucian lived, traditional Greco Roman religion was in decline and its role in society had become largely ceremonial. As a substitute for traditional religion, many people in the Hellenistic world joined mystery cults, such as the Mysteries of Isis, Mithraism, the cult of Cybele, and the Eleusinian Mysteries. Superstition had always been common throughout ancient society, but it was especially prevalent during the second century. Most educated people of Lucian's time adhered to one of the various Hellenistic philosophies, of which the major ones were Stoicism, Platonism, Peripateticism, Pyrrhonism, and Epicureanism. Every major town had its own 'university' and these 'universities' often employed professional travelling lecturers, who were frequently paid high sums of money to lecture about various philosophical teachings. The most prestigious center of learning was the city of Athens in Greece, which had a long intellectual history. According to Lucian's oration The Dream, which classical scholar Lionel Casson states he probably delivered as an address upon returning to Samosata at the age of thirty five or forty after establishing his reputation as a great orator, Lucian's parents were lower middle class and his uncles owned a local statue making shop. Lucian's parents could not afford to give him a higher education, so, after he completed his elementary schooling, Lucian's uncle took him on as an apprentice and began teaching him how to sculpt. Lucian, however, soon proved to be poor at sculpting and ruined the statue he had been working on. His uncle beat him, causing him to run off. Lucian fell asleep and experienced a dream in which he was being fought over by the personifications of Statuary and Culture. He decided to listen to Culture and thus sought out an education. Although The Dream has long been treated by scholars as a truthful autobiography of Lucian, its historical accuracy is questionable at best. Classicist Simon Swain calls it "a fine but rather apocryphal version of Lucian's education" and Karin Schlapbach calls it "ironical". Richter argues that it is not autobiographical at all, but rather a prolalia (προλᾰλιά), or playful literary work, and a "complicated meditation on a young man's acquisition of paideia" [i. e. education]. Russell dismisses The Dream as entirely fictional, noting, "We recall that Socrates too started as sculptor, and Ovid's vision of Elegy and Tragedy (Amores 3.1) is all too similar to Lucian's."

Работы

Сохранилось более восьмидесяти произведений, приписываемых Лукиану. Эти произведения принадлежат к разнообразным стилям и жанрам, включая комические диалоги, риторические эссе и прозаическую художественную литературу. Тексты Лукиана были адресованы высокообразованной, состоятельной греческой аудитории и содержат почти непрерывные отсылки к греческой культуре и истории, что заставило классика Р. Брахта Бранхэма охарактеризовать его изысканный стиль как "комедию традиции". К моменту повторного открытия сочинений Лукиана в эпоху Возрождения большинство литературных произведений, упоминаемых в них, были утрачены или забыты, что затрудняло понимание его работ читателями последующих поколений.

Реальная история

Лукиан был одним из первых романистов в западной цивилизации. В «Истинной истории» (курсив = да), вымышленном повествовательном произведении, написанном прозой, он пародирует некоторые фантастические рассказы Гомера в «Одиссее», а также не столь невероятные истории историка Фукидида. Он предвосхитил темы современной научной фантастики, включая путешествия на Луну и Венеру, внеземную жизнь, межпланетные войны и искусственную жизнь, почти за две тысячи лет до Жюля Верна и Г. Г. Уэллса. Этот роман часто считается самым ранним известным произведением научной фантастики. Роман начинается с объяснения того, что история отнюдь не «истинна» и что всё в ней – полная и абсолютная выдумка. Повествование начинается с путешествия Лукиана и его спутников мимо Столпов Геракла. Сбитые с курса штормом, они достигают острова с рекой вина, населенной рыбой и медведями, указателем, свидетельствующим о том, что Геракл и Дионис побывали в этом месте, и деревьями, напоминающими женщин. Вскоре после отплытия с острова их подхватывает вихрь и переносит на Луну, где они оказываются втянутыми в полномасштабную войну между лунным и солнечным царями за колонизацию Утренней Звезды. Обе армии включают в себя причудливые гибридные существа. Армии Солнца побеждают в войне, окутав Луну облаками и заслонив солнечный свет. После этого обе стороны заключают мирный договор. Затем Лукиан описывает жизнь на Луне и её отличия от жизни на Земле. Вернувшись на Землю, искатели приключений попадают в пасть 200-мильного кита, в чьем брюхе они обнаруживают разнообразных рыболюдей, с которыми вступают в войну и одерживают победу. Они убивают кита, разводя костёр, и спасаются, раздвинув его челюсти. Далее они встречают море молока, остров сыра и Остров Блаженных. Там Лукиан встречается с героями Троянской войны, другими мифическими людьми и животными, а также с Гомером и Пифагором. Они обнаруживают, что грешники подвергаются наказаниям, а самыми страшными из них являются те, кто писал книги, полные лжи и вымысла, включая Геродота и Ктесия. Покинув Остров Блаженных, они доставляют Калипсо письмо от Одиссея, в котором он выражает сожаление о том, что не остался с ней, чтобы жить вечно. Затем они обнаруживают пропасть в Океане, но в конце концов обходят её, открывают далёкий континент и решают исследовать его. Книга обрывается внезапно, когда Лукиан заявляет, что их будущие приключения будут описаны в последующих частях, обещание, которое разочарованный комментатор назвал «самой большой ложью из всех».

Lucian was one of the earliest novelists in Western civilization. In A True Story (italic=yes), a fictional narrative work written in prose, he parodies some of the fantastic tales told by Homer in the Odyssey and also the not so fantastic tales from the historian Thucydides. He anticipated modern science fiction themes including voyages to the moon and Venus, extraterrestrial life, interplanetary warfare, and artificial life, nearly two millennia before Jules Verne and H. G. Wells. The novel is often regarded as the earliest known work of science fiction. The novel begins with an explanation that the story is not at all "true" and that everything in it is, in fact, a complete and utter lie. The narrative begins with Lucian and his fellow travelers journeying out past the Pillars of Heracles. Blown off course by a storm, they come to an island with a river of wine filled with fish and bears, a marker indicating that Heracles and Dionysus have traveled to this point, and trees that look like women. Shortly after leaving the island, they are caught up by a whirlwind and taken to the Moon, where they find themselves embroiled in a full scale war between the king of the Moon and the king of the Sun over colonization of the Morning Star. Both armies include bizarre hybrid lifeforms. The armies of the Sun win the war by clouding over the Moon and blocking out the Sun's light. Both parties then come to a peace agreement. Lucian then describes life on the Moon and how it is different from life on Earth. After returning to Earth, the adventurers are swallowed by a 200 mile long whale, in whose belly they discover a variety of fish people, whom they wage war against and triumph over. They kill the whale by starting a bonfire and escape by propping its mouth open. Next, they encounter a sea of milk, an island of cheese, and the Island of the Blessed. There, Lucian meets the heroes of the Trojan War, other mythical men and animals, as well as Homer and Pythagoras. They find sinners being punished, the worst of them being the ones who had written books with lies and fantasies, including Herodotus and Ctesias. After leaving the Island of the Blessed, they deliver a letter to Calypso given to them by Odysseus explaining that he wishes he had stayed with her so he could have lived eternally. They then discover a chasm in the Ocean, but eventually sail around it, discover a far off continent and decide to explore it. The book ends abruptly with Lucian stating that their future adventures will be described in the upcoming sequels, a promise which a disappointed scholiast described as "the biggest lie of all".

Сатирические диалоги

В своем "Двойном обвинительном заключении" Лукиан заявляет, что его самым большим литературным достижением является изобретение "сатирического диалога", который был создан по образцу более раннего платонического диалога, но отличался комедийным, а не философским тоном. Пролалии к его "Диалогам куртизанок" позволяют предположить, что Лукиан сам исполнял свои диалоги в рамках комедийного представления. "Диалоги мертвых" Лукиана – сатирическое произведение, посвященное философу Диогену и его ученику Менеппу, которые при жизни вели скромный образ жизни и теперь живут в комфорте в бездонных условиях Подземного мира, в то время как те, кто наслаждался роскошью, терзаются теми же условиями. Диалог опирается на более ранние литературные источники, включая некию в XI книге "Одиссеи" Гомера, но также добавляет новые элементы, отсутствующие в них. Некия Гомера описывает наказание преступников против богов за их грехи, но Лукиан развивает эту идею, добавляя наказание для жестоких и жадных людей. В своем диалоге "Любитель лжи" (курсив = да) Лукиан высмеивает веру в сверхъестественное и паранормальное посредством обрамляющей истории, в которой главный рассказчик, скептик по имени Тихиад, навещает пожилого друга по имени Евкрат. В доме Евкрата он встречает большую группу гостей, собравшихся из-за внезапной болезни Евкрата. Другие гости предлагают Евкрату различные народные средства для выздоровления. Когда Тихиад возражает против эффективности этих средств, остальные смеются над ним и пытаются убедить его в существовании сверхъестественного, рассказывая все более нелепые истории. Одной из последних историй является "Ученик колдуна", которую немецкий драматург Гете позже адаптировал в знаменитую балладу. Лукиан часто высмеивал философов, и ни одна школа не избежала его насмешек. В диалоге "Философии на продажу" Лукиан создает воображаемый рынок рабов, где Зевс выставляет на продажу известных философов, включая Пифагора, Диогена, Гераклита, Сократа, Хрисиппа и Пиррона, каждый из которых пытается убедить покупателей приобрести свою философию. В "Пиру", или "Лапитах" Лукиан указывает на лицемерие представителей всех основных философских школ. В "Рыбаке", или "Мертвые оживают", Лукиан защищает свои другие диалоги, сравнивая почитаемых философов древности с их недостойными современниками. Лукиан часто критиковал людей, притворяющихся философами, и его диалог "Беглецы" изображает самозванца-киника как антитезу истинной философии. Его "Симпозиум" – пародия на "Симпозиум" Платона, в котором философы, вместо обсуждения природы любви, напиваются, рассказывают непристойные истории, неустанно спорят о превосходстве своей школы и в конечном итоге затевают драку. В "Икаромениппе" киник-философ Менепп создает себе крылья по образцу мифического Икара и летит на Небо, где получает экскурсию от самого Зевса. Диалог заканчивается объявлением Зевса о решении уничтожить всех философов, поскольку они только и делают, что ссорятся, хотя он соглашается предоставить им временную отсрочку до весны. "Нектиомантия" – диалог, написанный параллельно с "Икаромениппом", в котором Менепп вместо полета на Небо спускается в Подземный мир, чтобы проконсультироваться с пророком Тиресием. Лукиан написал множество диалогов, высмеивающих традиционные греческие истории о богах. Его "Диалоги богов" (курсив = да) состоит из многочисленных коротких зарисовок, пародирующих различные сцены из греческой мифологии. В диалогах боги изображены комически слабыми и подверженными всем слабостям человеческих эмоций. Зевс, в частности, показан как "безответственный правитель" и серийный изменник. Лукиан также написал несколько других произведений в том же духе, включая "Катехизис Зевса", "Тирады Зевса" и "Парламент богов". На протяжении всех своих диалогов Лукиан проявляет особый интерес к Гермесу, посланнику богов, который часто появляется в роли главного персонажа, выступающего посредником между мирами. "Диалоги куртизанок" – сборник коротких диалогов с участием различных куртизанок. Эта коллекция уникальна тем, что является одним из немногих сохранившихся произведений греческой литературы, упоминающих женскую гомосексуальность. Также необычно смешивать персонажей Лукиана из других диалогов с типичными персонажами Новой комедии; более половины мужчин, упомянутых в "Диалогах куртизанок", также упоминаются в других диалогах Лукиана, но почти все куртизанки – персонажи, заимствованные из пьес Менандра и других комедийных драматургов.

In his Double Indictment, Lucian declares that his proudest literary achievement is the invention of the "satirical dialogue", which was modeled on the earlier Platonic dialogue, but was comedic in tone rather than philosophical. The prolaliai to his Dialogues of the Courtesans suggests that Lucian acted out his dialogues himself as part of a comedic routine. Lucian's Dialogues of the Dead (italic=yes) is a satirical work centering around the Cynic philosophers Diogenes and his pupil Menippus, who lived modestly while they were alive and are now living comfortably in the abysmal conditions of the Underworld, while those who had lived lives of luxury are in torment when faced by the same conditions. The dialogue draws on earlier literary precursors, including the nekyia in Book XI of Homer's Odyssey, but also adds new elements not found in them. Homer's nekyia describes transgressors against the gods being punished for their sins, but Lucian embellished this idea by having cruel and greedy persons also be punished. In his dialogue The Lover of Lies (italic=yes), Lucian satirizes belief in the supernatural and paranormal through a framing story in which the main narrator, a skeptic named Tychiades, goes to visit an elderly friend named Eukrates. At Eukrates's house, he encounters a large group of guests who have recently gathered together due to Eukrates suddenly falling ill. The other guests offer Eukrates a variety of folk remedies to help him recover. When Tychiades objects that such remedies do not work, the others all laugh at him and try to persuade him to believe in the supernatural by telling him stories, which grow increasingly ridiculous as the conversation progresses. One of the last stories they tell is "The Sorcerer's Apprentice", which the German playwright Goethe later adapted into a famous ballad. Lucian frequently made fun of philosophers and no school was spared from his mockery. In the dialogue Philosophies for Sale, Lucian creates an imaginary slave market in which Zeus puts famous philosophers up for sale, including Pythagoras, Diogenes, Heraclitus, Socrates, Chrysippus, and Pyrrho, each of whom attempts to persuade the customers to buy his philosophy. In The Banquet, or Lapiths, Lucian points out the hypocrisies of representatives from all the major philosophical schools. In The Fisherman, or the Dead Come to Life, Lucian defends his other dialogues by comparing the venerable philosophers of ancient times with their unworthy contemporary followers. Lucian was often particularly critical of people who pretended to be philosophers when they really were not and his dialogue The Runaways portrays an imposter Cynic as the antithesis of true philosophy. His Symposium is a parody of Plato's Symposium in which, instead of discussing the nature of love, the philosophers get drunk, tell smutty tales, argue relentlessly over whose school is the best, and eventually break out into a full scale brawl. In Icaromenippus, the Cynic philosopher Menippus fashions a set of wings for himself in imitation of the mythical Icarus and flies to Heaven, where he receives a guided tour from Zeus himself. The dialogue ends with Zeus announcing his decision to destroy all philosophers, since all they do is bicker, though he agrees to grant them a temporary reprieve until spring. Nektyomanteia is a dialogue written in parallel to Icaromenippus in which, rather than flying to Heaven, Menippus descends to the underworld to consult the prophet Tiresias. Lucian wrote numerous dialogues making fun of traditional Greek stories about the gods. His Dialogues of the Gods (italic=yes) consists of numerous short vignettes parodying a variety of the scenes from Greek mythology. The dialogues portray the gods as comically weak and prone to all the foibles of human emotion. Zeus in particular is shown to be a "feckless ruler" and a serial adulterer. Lucian also wrote several other works in a similar vein, including Zeus Catechized, Zeus Rants, and The Parliament of the Gods. Throughout all his dialogues, Lucian displays a particular fascination with Hermes, the messenger of the gods, who frequently appears as a major character in the role of an intermediary who travels between worlds. The Dialogues of the Courtesans is a collection of short dialogues involving various courtesans. This collection is unique as one of the only surviving works of Greek literature to mention female homosexuality. It is also unusual for mixing Lucian's characters from other dialogues with stock characters from New Comedy; over half of the men mentioned in Dialogues of the Courtesans are also mentioned in Lucian's other dialogues, but almost all of the courtesans themselves are characters borrowed from the plays of Menander and other comedic playwrights.

Трактаты и письма

В трактате Лукиана «Александр лжепророк» описывается появление Александра Абонотейха, шарлатана, утверждавшего, что он является пророком бога-змея Гликона. Хотя в повествовании присутствует сатирический тон, это, по-видимому, в значительной степени точный отчет о культе Гликона, и многие утверждения Лукиана о культе были подтверждены археологическими данными, включая монеты, статуи и надписи. Лукиан описывает свою собственную встречу с Александром, где он представился дружелюбным философом, но, когда Александр пригласил его поцеловать руку, Лукиан вместо этого укусил ее. Лукиан сообщает, что помимо него самого, лишь эпикурейцы (которых он восхваляет как героев) и христиане осмелились оспорить репутацию Александра как истинного пророка. В трактате Лукиана «О сирийской богине» подробно описывается культ сирийской богини Атаргатиды в Иераполисе (ныне Манбидж). Он написан стилизованным ионским греческим языком и имитирует этнографическую методологию греческого историка Геродота, которую Лукиан в других работах высмеивает как ошибочную. На протяжении поколений многие ученые сомневались в подлинности «О сирийской богине», поскольку она казалась слишком благоговейной, чтобы быть написанной Луцианом. В последнее время ученые признали книгу сатирической и восстановили ее авторство Луциана. В трактате Лукиан высмеивает произвольные культурные различия между «греками» и «ассирийцами», подчеркивая, как сирийцы переняли греческие обычаи и тем самым фактически стали самими «греками». Анонимный рассказчик трактата изначально кажется греческим софистом, но по мере развития повествования он раскрывает себя как коренного сирийца. Ученые спорят о том, является ли трактат точным описанием сирийских культурных практик, поскольку о Иераполисе известно очень мало, кроме того, что содержится в самом трактате «О сирийской богине». Монеты, чеканенные в конце IV века до н.э., муниципальные указы правителей Селевкидов и поздняя эллинистическая рельефная резьба подтвердили утверждение Лукиана о том, что первоначальное название города было Манбог и что город был тесно связан с культами Атаргатиды и Хадада. Позднее один еврейский раввин включил храм в Иераполисе в список пяти самых важных языческих храмов Ближнего Востока. «Macrobii» («Долгожители») – это эссе о знаменитых философах, проживших долгую жизнь. В нем описывается продолжительность жизни каждого из них и обстоятельства их смерти. В трактатах «Учитель риторики» и «О наёмных должностях» Лукиан критикует учения мастеров риторики. Его трактат «О танцах» является основным источником информации о греко-римском танце. В нем он описывает танец как акт мимезиса («подражания») и рационализирует миф о Протее, представляя его как описание высококвалифицированного египетского танцора. Он также писал об изобразительном искусстве в работах «Портреты» и «В защиту портретов». В биографии философа Демонакса Лукиан восхваляет его как великого философа и изображает как героя паррезии («смелости высказываться»). В трактате «Как писать историю» Лукиан критикует историческую методологию, используемую такими авторами, как Геродот и Ктесий, которые писали яркие и самодовольные описания событий, свидетелями которых они не были. Лукиан утверждает, что историк не должен приукрашивать свои рассказы и должен ставить точность выше желания развлечь аудиторию. Он также утверждает, что историк должен оставаться абсолютно беспристрастным и излагать события такими, как они произошли, даже если это может вызвать неодобрение. Лукиан называет Фукидида конкретным примером историка, воплощающего эти добродетели. В сатирическом письме «Смерть Перегрина» (курсив=да) Лукиан описывает смерть спорного философа-циника Перегрина Протея, который публично сжёг себя на костре на Олимпийских играх в 165 году н.э. Это письмо имеет историческое значение, поскольку содержит одну из самых ранних языческих оценок христианства. В письме один из персонажей Лукиана произносит речь, высмеивающую христиан за их предполагаемую доверчивость и невежество, но также выражает им определенное уважение благодаря их морали. В письме «Против невежественного книголюба» Лукиан высмеивает распространенную практику, когда жители Ближнего Востока собирают огромные библиотеки греческих текстов ради того, чтобы казаться «образованными», не читая их при этом.

Lucian's treatise Alexander the False Prophet describes the rise of Alexander of Abonoteichus, a charlatan who claimed to be the prophet of the serpent god Glycon. Though the account is satirical in tone, it seems to be a largely accurate report of the Glycon cult and many of Lucian's statements about the cult have been confirmed through archaeological evidence, including coins, statues, and inscriptions. Lucian describes his own meeting with Alexander in which he posed as a friendly philosopher, but, when Alexander invited him to kiss his hand, Lucian bit it instead. Lucian reports that, aside from himself, the only others who dared challenge Alexander's reputation as a true prophet were the Epicureans (whom he lauds as heroes) and the Christians. Lucian's treatise On the Syrian Goddess is a detailed description of the cult of the Syrian goddess Atargatis at Hierapolis (now Manbij). It is written in a faux Ionic Greek and imitates the ethnographic methodology of the Greek historian Herodotus, which Lucian elsewhere derides as faulty. For generations, many scholars doubted the authenticity of On the Syrian Goddess because it seemed too genuinely reverent to have really been written by Lucian. More recently, scholars have come to recognize the book as satirical and have restored its Lucianic authorship. In the treatise, Lucian satirizes the arbitrary cultural distinctions between "Greeks" and "Assyrians" by emphasizing the manner in which Syrians have adopted Greek customs and thereby effectively become "Greeks" themselves. The anonymous narrator of the treatise initially seems to be a Greek Sophist, but, as the treatise progresses, he reveals himself to actually be a native Syrian. Scholars dispute whether the treatise is an accurate description of Syrian cultural practices because very little is known about Hierapolis other than what is recorded in On the Syrian Goddess itself. Coins minted in the late fourth century BC, municipal decrees from Seleucid rulers, and a late Hellenistic relief carving have confirmed Lucian's statement that the city's original name was Manbog and that the city was closely associated with the cults of Atargatis and Hadad. A Jewish rabbi later listed the temple at Hierapolis as one of the five most important pagan temples in the Near East. Macrobii ("Long Livers") is an essay about famous philosophers who lived for many years. It describes how long each of them lived, and gives an account of each of their deaths. In his treatises Teacher of Rhetoric and On Salaried Posts, Lucian criticizes the teachings of master rhetoricians. His treatise On Dancing is a major source of information about Greco Roman dance. In it, he describes dance as an act of mimesis ("imitation") and rationalizes the myth of Proteus as being nothing more than an account of a highly skilled Egyptian dancer. He also wrote about visual arts in Portraits and On Behalf of Portraits. Lucian's biography of the philosopher Demonax eulogizes him as a great philosopher and portrays him as a hero of parrhesia ("boldness of speech"). In his treatise, How to Write History, Lucian criticizes the historical methodology used by writers such as Herodotus and Ctesias, who wrote vivid and self indulgent descriptions of events they had never actually seen. Instead, Lucian argues that the historian never embellish his stories and should place his commitment to accuracy above his desire to entertain his audience. He also argues the historian should remain absolutely impartial and tell the events as they really happened, even if they are likely to cause disapproval. Lucian names Thucydides as a specific example of a historian who models these virtues. In his satirical letter Passing of Peregrinus (italic=yes), Lucian describes the death of the controversial Cynic philosopher Peregrinus Proteus, who had publicly immolated himself on a pyre at the Olympic Games of AD 165. The letter is historically significant because it preserves one of the earliest pagan evaluations of Christianity. In the letter, one of Lucian's characters delivers a speech ridiculing Christians for their perceived credulity and ignorance, but he also affords them some level of respect on account of their morality. In the letter Against the Ignorant Book Collector, Lucian ridicules the common practice whereby Near Easterners collect massive libraries of Greek texts for the sake of appearing "cultured", but without actually reading any of them.

Псевдо-Лукиан

Некоторые произведения, приписываемые Лукиану, такие как "Аморы" и "Осел", обычно не считаются подлинными и цитируются под именем "Псевдо-Лукиан". "Осел" (курсив=да), вероятно, представляет собой сокращенную версию рассказа Лукиана и содержит в основном те же основные сюжетные элементы, что и "Золотой осёл" (или "Метаморфозы") Апулея, но с меньшим количеством вставных новелл и другим финалом. "Аморы" обычно датируются III или IV веком на основании стилистического анализа.

Византийский

Луциан упоминается лишь спорадически в период между его смертью и IX веком, даже среди языческих авторов. Первым автором, упомянувшим его, является Лактанций. Он становится персонажем в письмах Аристаенета VI века. В том же веке отрывки из его сочинения «О клевете» были переведены на сирийский язык как часть монастырского сборника. В IX веке он был вновь оценен положительно первым поколением византийских гуманистов, таких как Леон Математик, Василий из Адады и Фотий. В своей «Библиотеке» Фотий отмечает, что Лукиан «почти во всех своих текстах высмеивает языческие вещи», никогда не бывает серьезен и никогда не раскрывает собственного мнения. В X веке Лукиан был известен в некоторых кругах как антихристианский писатель, что видно по трудам Арефы Кесарийского и энциклопедии «Суда». Авторы «Суды» заключают, что душа Лукиана горит в аду за его негативные высказывания о христианах в «Прохождении Перегрина». Однако в целом византийское восприятие Лукиана было положительным. Вероятно, он был единственным древним автором, открыто враждебным христианству, который был положительно воспринят византийцами. Его считали не просто язычником, но и атеистом. Тем не менее, «Лукиан-атеист уступил место Лукиану – мастеру стиля». С XI века он входил в школьную программу. В XII веке произошло «лукианское возрождение». Главным лукианским автором этого периода, подражавшим стилю Лукиана в своих произведениях, был Феодор Продром. В норманно-арабско-византийской культуре Сицилии XII века Лукиан оказал влияние на греческих авторов Филагафа из Керами и Евгения из Палермо.

Возрождение и Реформация

На Западе труды Лукиана были в основном забыты в Средние века. Когда они были заново открыты на Западе около 1400 года, они сразу же стали популярны среди гуманистов эпохи Возрождения. К 1400 году количество латинских переводов сочинений Лукиана было сравнимо с количеством переводов работ Платона и Плутарха. Высмеивая плутократию как нелепость, Лукиан способствовал утверждению одной из основополагающих тем гуманизма Возрождения. Особенно популярными были его "Диалоги мертвых", которые широко использовались для нравственного воспитания. Благодаря этой популярности, произведения Лукиана оказали глубокое влияние на писателей эпохи Возрождения и Нового времени. Многие европейские писатели раннего Нового времени переняли легкий тон Лукиана, его технику повествования о фантастическом путешествии посредством привычного диалога и его прием конструирования имен собственных с намеренно юмористическими этимологическими значениями. Во время протестантской Реформации Лукиан послужил литературным образцом для авторов, высмеивавших католическое духовенство. В "Похвале глупости" (Encomium Moriae, 1509) Дезидерия Эразма прослеживается влияние Лукиана. Пожалуй, наиболее заметным примером влияния Лукиана в XV и XVI веках был французский писатель Франсуа Рабле, особенно в его цикле из пяти романов "Гаргантуа и Пантагрюэль", впервые опубликованном в 1532 году. Считается, что Рабле также сыграл ключевую роль в знакомстве с Лукианом французского Возрождения и последующих поколений, благодаря своим переводам его работ. "Истинная история" Лукиана вдохновила как "Утопию" Томаса Мора (1516), так и "Путешествия Гулливера" Джонатана Свифта (1726). Картины Сандро Боттичелли "Клевета Апелла" и "Паллас и кентавр" основаны на описаниях картин, найденных в произведениях Лукиана. Прозаическое повествование Лукиана "Тимон-мизантроп" послужило источником вдохновения для трагедии Уильяма Шекспира "Тимон Афинский", а сцена с могильщиками в "Гамлете" перекликается с несколькими эпизодами из "Диалогов мертвых". Знаменитый стих Кристофера Марлоу "Было ли то лицо, что тысячи кораблей в поход пустило / И башни Илиона в пепел обратило?" – это перефразировка цитаты из Лукиана. Фрэнсис Бэкон назвал Лукиана "созерцательным атеистом".

In the West, Lucian's writings were mostly forgotten during the Middle Ages. When they were rediscovered in the West around 1400, they immediately became popular with the Renaissance humanists. By 1400, there were just as many Latin translations of the works of Lucian as there were for the writings of Plato and Plutarch. By ridiculing plutocracy as absurd, Lucian helped facilitate one of Renaissance humanism's most basic themes. His Dialogues of the Dead were especially popular and were widely used for moral instruction. As a result of this popularity, Lucian's writings had a profound influence on writers from the Renaissance and the Early Modern period. Many early modern European writers adopted Lucian's lighthearted tone, his technique of relating a fantastic voyage through a familiar dialogue, and his trick of constructing proper names with deliberately humorous etymological meanings. During the Protestant Reformation, Lucian provided literary precedent for writers making fun of Catholic clergy. Desiderius Erasmus's Encomium Moriae (1509) displays Lucianic influences. Perhaps the most notable example of Lucian's impact in the fifteenth and sixteenth centuries was on the French writer François Rabelais, particularly in his set of five novels, Gargantua and Pantagruel, which was first published in 1532. Rabelais also is thought to be responsible for a primary introduction of Lucian to the French Renaissance and beyond through his translations of Lucian's works. Lucian's True Story inspired both Sir Thomas More's Utopia (1516) and Jonathan Swift's Gulliver's Travels (1726). Sandro Botticelli's paintings The Calumny of Apelles and Pallas and the Centaur are both based on descriptions of paintings found in Lucian's works. Lucian's prose narrative Timon the Misanthrope was the inspiration for William Shakespeare's tragedy Timon of Athens and the scene from Hamlet with the gravediggers echoes several scenes from Dialogues of the Dead. Christopher Marlowe's famous verse "Was this the face that launched a thousand ships/And burnt the topless towers of Ilium?" is a paraphrase of a quote from Lucian. Francis Bacon called Lucian a "contemplative atheist".

Ранний современный период

Генри Филдинг, автор «Истории Тома Джонса, найденыша» (1749), владел полным собранием сочинений Лукиана в девяти томах. Он намеренно подражал Лукиану в своем «Путешествии из этого мира в следующий», а в «Жизни и смерти Джонатана Уайлда, Великого» (1743) он описывает Лукиана как «почти подлинного отца юмора» и причисляет его к Мигелю де Сервантесу и Джонатану Свифту как к истинному мастеру сатиры. В «Журнале Конвент-Гардена» Филдинг прямо заявляет, что выстраивал свой стиль «по образцу этого автора». Николя Бойло-Депрео, Франсуа Фенелон, Бернар Ле Бовье де Фонтенель и Вольтер создали адаптации «Диалогов мертвых» Лукиана. По словам Тернера, «Кандид» Вольтера (1759) демонстрирует характерную для Лукиана тему «опровержения философской теории реальностью». Вольтер также написал «Разговор между Лукианом, Эразмом и Рабле на Елисейских полях» – диалог, в котором он рассматривает Лукиана как «одного из своих учителей в стратегии интеллектуальной революции». Дени Дидро черпал вдохновение из сочинений Лукиана в своих «Сократе, сошедшем с ума; или, диалогах Диогена Синопского» (1770) и «Разговорах в Элизиуме» (1780). Лукиан выступает одним из двух собеседников в диалоге Дидро «Перегрин Протей» (1791), основанном на «Путешествии Перегрина». «Истинная история» Лукиана вдохновила Сирано де Бержерака, чьи произведения впоследствии послужили источником вдохновения для Жюля Верна. Немецкий сатирик Кристоф Мартин Виланд первым перевел полное собрание сочинений Лукиана на немецкий язык и посвятил всю свою карьеру адаптации идей, лежащих в основе произведений Лукиана, для современной немецкой аудитории. Давид Юм восхищался Лукианом как «очень нравственным писателем» и с почтением цитировал его при обсуждении этики или религии. Юм читал «Катаплус» Лукиана, или «Спуск в ад», находясь на смертном одре. «Катаплус», или «Спуск в ад», также послужил источником для концепции Фридриха Ницше об Übermensch или Сверхчеловеке. Призыв Ницше к «новому и сверхчеловеческому способу смеяться – за счет всего серьезного!» повторяет точные слова последнего совета Тиресия герою диалога Лукиана «Меньпп»: «Смейся от души и ничему не придавай значения». Профессиональные философы впоследствии в основном игнорировали Лукиана, но Тернер отмечает, что «возможно, его дух все еще жив в тех, кто, подобно Бертрану Расселу, готов приправлять философию остроумием». Многие классики XIX и начала XX века негативно оценивали произведения Лукиана. Немецкий филолог Эдуард Норден признался, что в глупой юности тратил время на чтение сочинений Лукиана, но, повзрослев, осознал, что Лукиан – не более чем «восточный человек без глубины и характера, лишенный души и оскверняющий самый душевный язык». Рудольф Хельм, один из ведущих исследователей Лукиана в начале XX века, назвал его «безрассудным сирийцем», который «не обладает душой трагика» и сравнил его с поэтом Генрихом Гейне, известным как «пересмешник в немецком поэтическом лесу». В своей публикации 1906 года «Лукиан и Менипп» Хельм утверждал, что заявления Лукиана об оригинальности жанра, особенно его утверждение о том, что он изобрел комический диалог, на самом деле были ложью, призванной скрыть его почти полную зависимость от Мениппа, которого он считал истинным изобретателем жанра. Сирийская идентичность Лукиана вновь привлекла внимание в начале XXI века, поскольку Лукиана стали рассматривать как то, что Рихтер называет «своего рода ответом Второй софистики на вопросы начала XXI века о культурной и этнической гибридности». Рихтер утверждает, что постколониальные критики стали воспринимать Лукиана как «раннюю имперскую парадигму «этнокультурного гибрида»».

Henry Fielding, the author of The History of Tom Jones, a Foundling (1749), owned a complete set of Lucian's writings in nine volumes. He deliberately imitated Lucian in his Journey from This World and into the Next and, in The Life and Death of Jonathan Wild, the Great (1743), he describes Lucian as "almost like the true father of humour" and lists him alongside Miguel de Cervantes and Jonathan Swift as a true master of satire. In The Convent Garden Journal, Fielding directly states in regard to Lucian that he had modeled his style "upon that very author". Nicolas Boileau Despréaux, François Fénelon, Bernard Le Bovier de Fontenelle, and Voltaire all wrote adaptations of Lucian's Dialogues of the Dead. According to Turner, Voltaire's Candide (1759) displays the characteristically Lucianic theme of "refuting philosophical theory by reality". Voltaire also wrote The Conversation between Lucian, Erasmus and Rabelais in the Elysian Fields, a dialogue in which he treats Lucian as "one of his masters in the strategy of intellectual revolution". Denis Diderot drew inspiration from the writings of Lucian in his Socrates Gone Mad; or, the Dialogues of Diogenes of Sinope (1770) and his Conversations in Elysium (1780). Lucian appears as one of two speakers in Diderot's dialogue Peregrinus Proteus (1791), which was based on The Passing of Peregrinus. Lucian's True Story inspired Cyrano de Bergerac, whose writings later served as inspiration for Jules Verne. The German satirist Christoph Martin Wieland was the first person to translate the complete works of Lucian into German and he spent his entire career adapting the ideas behind Lucian's writings for a contemporary German audience. David Hume admired Lucian as a "very moral writer" and quoted him with reverence when discussing ethics or religion. Hume read Lucian's Kataplous or Downward Journey when he was on his deathbed. Kataplous, or Downward Journey also served as the source for Friedrich Nietzsche's concept of the Übermensch or Overman. Nietzsche declaration of a "new and super human way of laughing – at the expense of everything serious!" echoes the exact wording of Tiresias's final advice to the eponymous hero of Lucian's dialogue Menippus: "Laugh a great deal and take nothing seriously." Professional philosophical writers since then have generally ignored Lucian, but Turner comments that "perhaps his spirit is still alive in those who, like Bertrand Russell, are prepared to flavor philosophy with wit." Many 19th century and early 20th century classicists viewed Lucian's works negatively. The German classicist Eduard Norden admitted that he had, as a foolish youth, wasted time reading the works of Lucian, but, as an adult, had come to realize that Lucian was nothing more than an "Oriental without depth or character who has no soul and degrades the most soulful language". Rudolf Helm, one of the leading scholars on Lucian in the early twentieth century, labelled Lucian as a "thoughtless Syrian" who "possesses none of the soul of a tragedian" and compared him to the poet Heinrich Heine, who was known as the "mockingbird in the German poetry forest". In his 1906 publication Lukian und Menipp ("Lucian and Menippus"), Helm argued that Lucian's claims of generic originality, especially his claim of having invented the comic dialogue, were actually lies intended to cover up his almost complete dependence on Menippus, whom he argued was the true inventor of the genre. Lucian's Syrian identity received renewed attention in the early twenty first century as Lucian became seen as what Richter calls "a sort of Second Sophistic answer to early twenty first century questions about cultural and ethnic hybridity". Richter states that Postcolonial critics have come to embrace Lucian as "an early imperial paradigm of the 'ethno cultural hybrid.'"

Издания

; том II; том III; том IV. ; том II. "Истинная история" Лукиана с иллюстрациями Обри Бердсли, Уильяма Стрэнга и Дж. Б. Кларка, частное издание тиражом 251 экземпляр, 1894. ; том II; том III; том IV. Лукиан с английским переводом (Loeb Classical Library), в 8 томах: тома 1–5 под редакцией Остина Морриса Хармона (1913, 1915, 1921, 1925, 1936); том 6 под редакцией К. Килберна (1959); тома 7–8 под редакцией Мэтью Дональда Маклеода (1961, 1967). Нил Хопкинсон (ред.), Лукиан: Избранные произведения. Кембриджские греческие и латинские тексты (Кембридж/Нью-Йорк: Cambridge University Press, 2008).