Весталки: Жрицы римской богини Весты

Введение

Жрицы римской богини домашнего очага Весты

В Древнем Риме Вестальские девы, или Весталы (Vestālēs, единственное число Vestālis), были жрицами Весты, девственной богини священного очага Рима и его пламени. Весталы не были похожи ни на одно другое общественное жречество. Их выбирали до полового созревания из числа подходящих кандидаток, освобождали от любых юридических связей и обязательств перед родной семьей и принимали в священнический колледж Весты, состоящий из шести жриц. За ними присматривала старшая весталка, но их выбирал и управлял главный римский жрец, понтифик максимус; в имперскую эпоху это означало императора. Последовательницы Весты давали обет служить ей не менее тридцати лет, изучать и совершать ее обряды на службе Римскому государству и сохранять целомудрие на протяжении всего срока. Помимо своих обязанностей перед Римом, Весталы обладали исключительными правами и привилегиями, некоторые из которых не предоставлялись никому другому, ни мужчине, ни женщине. Весталы по очереди следили за священным очагом Весты, чтобы там постоянно находилась хотя бы одна Весталка. Весталок, допустивших погасание священного огня, наказывали бичеванием. Весталки, потерявшие целомудрие, были виновны и приговорены к заживо погребению – безболезненной смерти, которая должна была казаться добровольной. Их сексуальных партнеров, если они были известны, публично избивали до смерти. Это были очень редкие случаи; большинство весталок выходили на пенсию с щедрым содержанием и всеобщим уважением. После этого они могли вступать в брак, хотя лишь немногие это делали. Некоторые, по-видимому, возобновляли свои обеты. В 382 году н.э. христианский император Грациан конфисковал государственные доходы, выделяемые на культ Весты в Риме. Вскоре после этого Весталы исчезли из исторических записей.

Условия обслуживания

Весталки посвящались в жрицы до полового созревания (в возрасте 6–10 лет) и давали обет безбрачия на срок не менее 30 лет. Этот тридцатилетний срок службы делился на три десятилетних периода, в течение которых весталки последовательно были ученицами, служанками и наставницами. Обычно весталки выходили на государственное обеспечение в конце 30-х – начале 40-х годов и после этого могли вступать в брак. Понтифик Максим, выступая в роли отца невесты, мог устроить брак с подходящим римским патрицием от имени отставной весталки, однако литературных свидетельств о таких браках не сохранилось. Плутарх передает утверждение, что "мало кто приветствовал эту возможность, и те, кто ею воспользовался, не были счастливы, а до конца жизни страдали от раскаяния и уныния, тем самым вселяя в остальных суеверный страх, так что до самой старости и смерти они оставались верны своей девственности". Некоторые весталки предпочитали продлевать свои обеты. Оккия была весталкой в течение 57 лет, с 38 г. до н.э. по 19 г. н.э.

Выбор

Чтобы вступить в орден, девушка должна была быть свободна от физических, моральных и умственных недостатков, иметь двух живых родителей и быть дочерью свободного жителя Рима. По крайней мере, с середины республиканской эпохи понтификс максимус выбирал весталок по жребию из группы двадцати кандидаток знатного происхождения на собрании их семей и других римских граждан. Церемония выбора была известна как каптио (захват). Как только девушку выбирали, понтификс указывал на неё и уводил от родителей со словами: «Я беру тебя, amata (возлюбленная), в жрицы Весты, чтобы ты совершала священные обряды, которые по закону обязана совершать жрица Весты от имени римского народа, на тех же правах, что и та, которая была весталкой «на лучших условиях» (то есть, со всеми правами весталки). Едва она входила во атриум храма Весты, она оказывалась под защитой и служением богини. Если весталка умирала до истечения срока, потенциальные кандидатки представлялись в покоях главной весталки для выбора наиболее добродетельной. В отличие от обычных новопосвящённых, эти кандидатки не обязательно должны были быть не достигшими половой зрелости, и даже девственницами; они могли быть молодыми вдовами или даже разведенными, хотя это не одобрялось и считалось несчастливым предзнаменованием. Тацит рассказывает, как Гай Фонтей Агриппа и Домиций Полио предложили своих дочерей в качестве кандидаток в весталки в 19 году н.э., чтобы заполнить возникшую вакансию. Поскольку дочери Полио и Агриппы были равнозначны, дочь Полио была выбрана лишь потому, что Агриппа недавно развелся. Понтификс максимус (Тиберий) «утешил» неудачную кандидатку приданым в 1 миллион сестерциев.

- Да.

Главная весталка (Virgo Vestalis Maxima или Vestalium Maxima, "величайшая из весталок") руководила работой и нравами весталок и являлась членом Коллегии понтификов. Главная весталка, вероятно, была самой влиятельной и независимой из римских жриц, отвечая за поддержание нескольких различных культов, сохраняя личные связи со своей семьей и поддерживая общение с равными себе среди римской знати. Весталис Максима Оккия возглавляла весталок на протяжении 57 лет, согласно Тациту. Фламен Диалис и рекс сакрорум также несли особую ответственность за проведение определенных религиозных обрядов, однако каждый занимал свою должность благодаря статусу супруги мужского жреца.

Обязанности и праздники

Вестальные обязанности включали поддержание целомудрия, уход за священным огнем Весты, охрану ее священных пенатов (кладовых) и их содержимого; сбор ритуально чистой воды из священного источника; приготовление веществ, используемых в общественных обрядах, председательство на Весталии и участие в других празднествах. Храм Весты был, по сути, храмом всего Рима и его граждан; он был открыт весь день, а ночью закрывался, но только для мужчин. Весталки регулярно прочищали и очищали святилище Весты, выполняя в религиозном смысле роль суррогатных хранительниц домашнего очага для всего Рима, поддерживая и контролируя связь между общественной и частной религией Рима. До тех пор, пока их тела оставались неповрежденными, стены Рима оставались неприступными. Их плоть принадлежала Риму, и когда они умирали, независимо от причины смерти, их тела оставались в пределах города. Весталки признавали одну из своих числа старшей по должности – Весталис Максима, но все они в конечном итоге находились под властью понтифика максимуса, главы его жреческого коллегии. Его влияние и статус росли в республиканскую эпоху, и религиозный пост стал важным, пожизненным дополнением к политической власти ежегодно избираемого консула. Когда Август стал понтификом максимусом и, таким образом, руководителем всей религии, он пожертвовал свой дом Весталкам. Их священный огонь стал его домашним огнем, а его домашние боги (Лары и Пенаты) – их ответственностью. Эта договоренность между Весталками и Императором сохранялась на протяжении всей Имперской эпохи. Весталки охраняли различные священные предметы, хранившиеся в пене Весты, включая Палладиум – статую Паллады Афины, предположительно привезенную из Трои, – и большой, вероятно деревянный фаллос, используемый в ритуалах плодородия и по крайней мере в одном триумфальном шествии, возможно, подвешенный под колесницей триумфального генерала.

Фестивали

Главным праздником Весты была Весталия, проводившаяся в её храме с 7 по 15 июня, в которой участвовали замужние женщины и пекари. Сервий утверждает, что во время Весталий, Люперкалий и 13 сентября три младшие весталки собирали незрелый фар (спельтовую пшеницу или, возможно, эммер). Три старшие весталки высушивали зерно, чтобы сделать его съедобным, и смешивали его с солью для приготовления *mola salsa*, используемой жрецами и жрицами для освящения (посвящения богам) животных, приносимых в жертву на публичных жертвоприношениях. Таким образом, деятельность весталок обеспечивала связь с различными общественными и, возможно, некоторыми частными культами. Фордицидия был типично сельским, сельскохозяйственным праздником, во время которого беременную корову приносили в жертву богине Земли Теллу, а её нерождённый теленок превращался в пепел старшей весталкой. Пепел смешивали с различными веществами, наиболее заметным из которых была высушенная кровь лошади, принесённой в жертву Марсу в октябре предыдущего года. Эта смесь называлась *suffimen*. Во время праздника Парилии, 21 апреля, её рассыпали на костры для очищения пастухов и их стад, а также, вероятно, для обеспечения плодородия людей и животных в римской общине. 1 мая весталки участвовали в публичных, частных и исключительно женских обрядах Боны Деи в её храме на Авентине. Они также присутствовали в той или иной степени на ночном декабрьском празднике Боны Деи, который устраивала жена старшего магистра Рима; сам магистрат должен был в это время находиться в другом месте. 15 мая весталки и понтифики собирали ритуальные соломенные фигуры, называемые *argei*, с постов вдоль городской границы Рима и бросали их в Тибр для очищения города.

Привилегии

Весталки были законно *personae sui iuris* – "суверенными над собой", подотчётными только *pontificus maximus*. В отличие от всех других римских женщин, они могли составлять завещание по собственной воле и распоряжаться своим имуществом без согласия мужского опекуна. Они могли передавать своё имущество женщинам, что было запрещено даже мужчинам по римскому праву. Поскольку они олицетворяли римское государство, весталки могли давать показания в суде, не принося обычной присяги государству. Они хранили важные завещания и государственные документы, которые, вероятно, хранились под замком в *penus*. Их личность была неприкосновенна; любой, кто нападал на весталку, по сути, нападал на воплощение Рима и его богов и мог быть убит безнаказанно. Поскольку ни один магистрат не имел власти над весталками, ликторы магистратов, встречавших весталку, должны были опускать свои фасции в знак почтения. Весталки обладали уникальными исключительными правами на использование *carpentum* – закрытой двухколёсной повозки, запряжённой лошадьми; некоторые римские источники отмечают её сходство с колесницами, используемыми римскими генералами во время триумфов. В остальных случаях весталки, по-видимому, передвигались в одноместных закрытых паланкинах или, возможно, пешком. В любом случае, их сопровождал ликтор, которому было поручено обеспечивать право прохода весталки; любого, кто проходил под паланкином или иным образом препятствовал её движению, могли законно убить на месте. Весталки также могли освободить или помиловать осуждённых, направляющихся на казнь, прикоснувшись к ним или просто увидев их, если встреча не была заранее спланирована. Весталкам разрешалось видеть то, что было запрещено всем другим римским женщинам высшего сословия; начиная со времен Августа, им были зарезервированы места у арены на публичных зрелищах, включая гладиаторские бои, и места у сцены на театральных представлениях.

Преследования и наказания

Если огонь Весты погас, Рим больше не был защищен. Спонтанное угасание священного пламени без видимой причины могло быть истолковано как пророчество, предупреждение о том, что *pax deorum* ("мир богов") нарушен некой незамеченной неправотой, неестественным явлением или религиозным оскорблением. Римляне были обязаны сообщать о любых подозрительных предзнаменованиях в Сенат, который в свою очередь консультировался с *pontifex maximus*, понтификами и гаруспиками, чтобы определить, следует ли дело рассматривать или отклонить. Умилостивление предзнаменований обычно включало в себя специальную жертву (*piaculum*) и уничтожение "неестественного" предмета, вызвавшего гнев богов. Угасание священного огня Весты по вине весталки могло быть искуплено бичеванием или избиением виновной, проводимым "в темноте и за занавесом, чтобы сохранить ее скромность". Священный огонь затем можно было зажечь вновь, используя надлежащие ритуалы и самые чистые материалы. Однако потеря целомудрия означала нарушение клятвы. Это было окончательно и необратимо; ни *piaculum*, ни искупительная жертва не могли восстановить утраченное или компенсировать его. По древнему обычаю, она должна была умереть, но так, чтобы это казалось добровольным, и ее кровь не должна была быть пролита. Город не мог нести ответственность за ее смерть, а погребение мертвых в любом случае было запрещено в пределах священных границ города, поэтому ее замуровывали заживо в подземной камере в пределах *pomerium* в Кампусе Склератусе ("Злом поле") возле Коллинских ворот. Тот факт, что Веста не вмешалась, чтобы спасти свою бывшую протеже, расценивался как дальнейшее божественное подтверждение вины. Если любовник виновной весталки был обнаружен, его публично избивали до смерти *pontifex maximus* на Форуме Боарии или на Комиции. Судебные процессы за инцест с весталками были "крайне редки"; большинство происходили во время военных или религиозных кризисов. Некоторые весталки, вероятно, использовались в качестве козлов отпущения; их политические связи и предполагаемое нарушение клятв и обязанностей возлагались в вину гражданским беспорядкам, войнам, голоду, чумам и другим признакам божественного гнева. В 337 г. до н.э. Минуция, возможно, первая плебейская весталка, была судима, признана виновной в нецеломудрии и заживо похоронена на основании ее чрезмерной и неуместной любви к одежде и показаний рабыни. В 123 г. до н.э. Сенат отклонил дар алтаря, святилища и ложа храму Боны Деи на Авентинской горе от весталки Лицинии "без одобрения народа". В 114 г. Лициния и две ее коллеги, весталки Эмилия и Марция, были обвинены в многочисленных актах инцеста. Последние обвинения были подтверждены смертью в 114 г. до н.э. Хельвии, девственной девушки из всаднического сословия, убитой молнией, когда она ехала верхом. Обстоятельства ее смерти были истолкованы как предзнаменование, доказательство нецеломудрия трех обвиняемых. Эмилию, которая, как утверждалось, подстрекала двух других последовать ее примеру, осудили и казнили. Марцию, обвиненную только в одном преступлении, и Лицинию, обвиненную во многих, понтифики сначала оправдали, но затем их пересмотрел Луций Кассий Лонгин Равилла (консул 127 г.) и приговорил к смерти в 113 г. Обвинение представило два сибиллиных пророчества в поддержку окончательных приговоров. Из трех весталок, казненных за инцест между Первой Пунической войной (216 г.) и концом Республики (113–111 гг.), за каждой следовала безымянная, бескровная форма человеческого жертвоприношения, предположительно предназначенная для времен крайнего кризиса, предположительно по рекомендации Сивиллиных книг: живое погребение или замуровывание в Форуме Боарии греческого мужчины и женщины и галльского мужчины и женщины, возможно, чтобы предотвратить божественный гнев из-за ритуального убийства вестальских жриц. По словам Эрдкампа, это также могло быть сделано для восстановления божественной поддержки успеха Рима на поле боя, о чем свидетельствуют последующие благоприятные предзнаменования. Первоначальные обвинения против весталок почти наверняка были сфабрикованы и, возможно, имели политическую подоплеку. Плиний Младший полагал, что Корнелия, *Virgo Maxima*, заживо похороненная по приказу императора Домициана, могла быть невинной жертвой. Он описывает, как она стремилась сохранить свое достоинство, когда спускалась в камеру: когда ее вели к месту казни, она взывала к Весте и остальным богам, чтобы засвидетельствовали ее невиновность, и среди прочих восклицаний часто кричала: "Возможно ли, чтобы Цезарь считал меня оскверненной, под священными функциями которой он завоевал и торжествовал?" Неизвестно, говорила ли она это из лести или насмешки, из сознания своей невиновности или презрения к императору, но она продолжала восклицать таким образом, пока не достигла места казни, куда ее вели, виновной или невиновной, я не могу сказать, во всяком случае, со всеми признаками и проявлениями невиновности. Когда ее спускали в подземный склеп, ее одежду зацепило за что-то при спуске, она обернулась и освободила ее, когда палач предложил свою помощь, она отшатнулась с ужасом, отказавшись, чтобы ее касался, как будто это было осквернением ее чистой и непорочной целомудрия: сохраняя видимость святости до последнего момента; и, среди всех других проявлений ее скромности, "она очень старалась упасть прилично". [Цитата из Еврипида, Геквы]. Дионисий Галикарнасский утверждает, что задолго до основания Рима весталки в древней Альба-Лонге были высечены и "казнены" за нарушение своих обетов безбрачия, а их потомство должно было быть брошено в реку. По словам Ливия, Рея Сильвия, мать Ромула и Рема, была вынуждена стать весталкой, и ее заковали в цепи и заключили в тюрьму, когда она родила. Дионисий также пишет, что римский царь Тарквиний Приск учредил живое погребение в качестве наказания за нецеломудрие весталок и применил его к весталке Пинарии; и что бичевание иногда предшествовало замуровыванию, и это было сделано с Урбинией в 471 г. до н.э., во время чумы и плебейских беспорядков. Постумия, хотя и невиновная, по словам Ливия, была заподозрена и судима за нецеломудрие из-за ее непристойной одежды и слишком фамильярного поведения. Некоторые весталки были оправданы. Некоторые доказывали свою невиновность через испытания или чудесные деяния; в знаменитом случае в середине Республики весталка Туккия, обвиненная в нецеломудрии, несла воду в решете, чтобы доказать свою невиновность; эпитоматор Ливия (Per. 20) утверждает, что ее все же осудили, но во всех других источниках говорится, что она была оправдана.

Дом Весталей

Дом Весталок был резиденцией вестальских жриц в Риме. Атриум Вестий, расположенный за храмом Весты (где хранился священный огонь), представлял собой трехэтажное здание у подножия Палатинского холма, "очень большое и исключительно величественное как в отделке, так и в используемых материалах".

Одежда

Вестальский костюм имел элементы, общие с римской свадебной одеждой высокого статуса, и с официальным платьем римских матро́н (замужних гражданских женщин). Весталы и матро́ны носили длинную льняную па́ллу (одежду) поверх белой шерстяной сто́лы, прямоугольной женской гражданской накидки, эквивалентной полукруглой то́ге мужского гражданина. Волосы весталки были собраны в белую, священническую инфу́лу (наголовник или повязку) с красными и белыми лентами, обычно завязанными вместе сзади и свободно спадающими на плечи. Считалось, что красные ленты вестальской инфу́лы символизировали огонь Весты, а белые – девственность или сексуальную чистоту. Сто́ла ассоциируется с римскими гражданскими матро́нами и весталами, но не с невестами. Такое покрытие тела одеждой и покрывалом "отражает запреты, регулировавшие сексуальность [весталок]". Сто́ла передавала сигнал "не трогать" и подтверждала их девственность. Предписанная повседневная прическа для весталок, и для невест только в день свадьбы, состояла из шести или семи кос; считается, что она восходит к самым древним временам. В 2013 году Джанет Стивенс воссоздала прическу весталок на современной женщине. Невесты высокого статуса покрывали голову тем же шафраново-желтым фламе́умом, что и Фламен и Фламиника Диалис, жрица Юпитера и жена его первосвященника. Весталки носили белый суфибу́лум (вуаль) с фиолетовой каймой, когда отправлялись на улицу, совершали публичные обряды или приносили жертвы. Уважаемые матро́ны также должны были носить вуаль в общественных местах. Женщину, появившуюся на публике без вуали, могли посчитать отрекшейся от брака и сделавшей себя "доступной".

Названные весталы

С момента учреждения священства весталок до его отмены число весталок, занимавших эту должность, оставалось неизвестным. Некоторые из них упоминаются в римских мифах и истории, даты назначения других неизвестны. Автор I века до н.э. Варрон называет первых четырех, вероятно, легендарных весталок: Геганию, Венению, Канулею и Тарпею. Варрон и другие авторы также изображают Тарпею, дочь Спурия Тарпея во время сабинско-римской войны, как весталку, совершившую предательство. Большинство весталок, упомянутых в римских исторических источниках, представлены как примеры проступков, угрозы благополучию государства и последующего наказания. Хотя статус Тарпеи как девственницы является общим для большинства рассказов, ее статус весталки, вероятно, был придуман мифографом, чтобы представить ее похоть, жадность и предательство в наиболее негативном свете. Дионисий Галикарнасский упоминает Орбинию, весталку, казненную в 471 году. Ливий называет весталку Постумию, которую судили за распущенность в 420 году, но оправдали с предупреждением относиться к своей должности серьезнее; Минуцию казнили за распущенность в 337 году, а Секстилию – за прелюбодеяние в 273 году. Говорят, что некоторые весталки совершали самоубийство, будучи обвиненными; Капаррония сделала это в 266 году, однако существенные детали судебного процесса часто отсутствуют. Ливий утверждает, что две весталки, Флорония и Опимия, были осуждены за распущенность в 216 году. Одна покончила с собой, другую похоронили заживо – он не уточняет, какую именно. Весталки могли использовать свои семейные и социальные связи, а также свой уникальный, неприкосновенный статус и привилегии, выступая в роли покровителей и защитников. Цицерон описывает, как весталка Клавдия, дочь Аппия Клавдия Пулхера, шла рядом со своим отцом во время его триумфального шествия, чтобы остановить трибуна плебса, пытавшегося наложить вето на триумф. Цицерон также упоминает весталку Фонтею, присутствовавшую на суде над ее братом в 69 году. Фабия, принятая в орден в 80 году и ставшая главной весталкой около 50 года, была сводной сестрой Теренции (первой жены Цицерона) и полной сестрой Фабии, жены Долабеллы, которая позже вышла замуж за ее племянницу Туллию; вероятно, она была матерью консула с тем же именем. В 73 году она была оправдана в обвинении в кровосмешении с Луцием Сергием Катилиной. Дело возбудил Цицерон. Весталка Лициния I века предположительно пользовалась вниманием своего родственника, так называемого «триумвира» Марка Лициния Красса, который на самом деле стремился завладеть ее имуществом. Эти отношения породили слухи. Плутарх пишет: «И все же, когда он достиг более зрелого возраста, его обвинили в преступной связи с Лицинией, одной из дев Весталь, и против Лицинии возбудил официальное обвинение некий Плотий. Лициния владела приятной виллой в пригороде, которую Красс хотел приобрести за небольшую цену, и именно поэтому он постоянно крутился вокруг нее, оказывая знаки внимания, пока не попал под отвратительное подозрение. И в некотором роде его жадность оправдала его от обвинения в развращении весталки, и судьи оправдали его. Но он не оставил Лицинию в покое, пока не приобрел ее имущество». Лициния стала весталкой в 85 году и оставалась ею до 61 года. Весталки Арунтия, Перпенния М. ф. и Попилия присутствовали на инаугурации Луция Корнелия Лентула Нигера в качестве Фламена Марциала в 69 году. Лициния, родственница Красса, также присутствовала.

Императорские весталы

Юния Торката (I век), весталка при Тиберии, сестра Гая Юния Силана. Рубрия (I век), которую, по словам Светония, изнасиловал Нерон. Аквилия Севера (III век), на которой женился император Элагабал в разгар большого скандала. Клодия Лаета (III век). Флавия Публиция (середина III века). Коэлия Конкордия (IV век), последний руководительница ордена.

За пределами Рима

Надписи свидетельствуют о существовании весталок в других местах, помимо центра Рима. Манлия Севера, virgo Albana maxima, главная альбанская весталка в Бовилле, чьим братом, вероятно, был Л. Манлий Север, названный в погребальной надписи rex sacrorum. Моммзен полагал, что он был rex sacrorum Рима, но это маловероятно. Флавия (или Валерия) Вера, virgo vestalis maxima arcis Albanae, главная Вестальская дева Альбанской цитадели. Цецилия Филета, старшая дева (virgo maior) из Лаврентума Лавинума, о которой упоминает ее отец, Квинт Цецилий Папион. Название maior указывает на то, что в Лавиниуме весталок было всего двое. Сауфея Александрия, Дева Весталис Тибурцийская. Коссиния, дочь Луция (Cossinia L(ucii) f(iliae)), дева Весталис из Тибура (Тиволи). Примигения, альбанская весталка из Бовилле, нарушившая обет безбрачия, о которой упоминается Симмах в двух своих письмах.

В западном искусстве

Весталы использовались как образцы женской добродетели в аллегорических портретах более позднего Запада. Елизавета I Английская была изображена держащей сито, чтобы вызвать ассоциации с Тукцией, весталкой, которая доказала свою добродетель, перенося воду в сите. Сама Туккия была предметом для таких художников, как Якопо дель Селлаио (ум. 1493) и Иоанн Страданус, а женщины, выступавшие меценатами искусства, начали заказывавать свои портреты в образе Весталок. В либеральной среде Франции XVIII века портреты женщин в образе весталок, по-видимому, представляли собой фантазии о добродетели, пронизанные иронической эротикой. Позднее весталки стали символом республиканской добродетели, как, например, в картине Жака Луи Давида «Весталка». Раскопки в Риме и Помпеях, а также перевод латинских источников сделали весталок популярным сюжетом для художников в XVIII и XIX веках. Французский художник Гектор Леру, живший и работавший в Италии в течение семнадцати лет, прославился своими тщательно исследованными изображениями весталок во всех аспектах их повседневной жизни и религиозных обрядов, создав около тридцати картин с весталками между 1863 и 1899 годами. Знаменитый хит группы Procol Harum «A Whiter Shade of Pale» (1967) содержит слова: «Одна из шестнадцати девственниц-весталок / Отправлявшихся к побережью».