Введение

Английский дворянин, политик и военачальник (1504–1553)

Джон Дадли, 1-й герцог Нортумберлендский (1504 – 22 августа 1553) – английский генерал, адмирал и политик, руководивший правительством юного короля Эдуарда VI с 1550 по 1553 год и безуспешно пытавшийся возвести леди Джейн Грей на английский престол после смерти короля. Сын Эдмунда Дадли, министра Генриха VII, казненного Генрихом VIII, Джон Дадли стал воспитанником сэра Эдварда Гилдфорда в возрасте семи лет. Дадли вырос в доме Гилдфорда вместе со своей будущей женой, дочерью Гилдфорда Джейн, с которой у него было 13 детей. Дадли служил вице-адмиралом и лордом-адмиралом с 1537 по 1547 год, в течение которого он установил новые стандарты организации флота и проявил себя как новаторский морской командир. Он также проявлял живой интерес к заморским исследованиям. Дадли участвовал в кампаниях 1544 года в Шотландии и Франции и был одним из близких соратников Генриха VIII в последние годы его правления. Он также был лидером партии религиозных реформ при дворе. В 1547 году Дадли был возведен в графское достоинство Уорвика и, вместе с герцогом Сомерсетом, лордом-протектором Англии, отличился в возобновленной шотландской войне при битве при Пинки Клеу. Во время общенациональных восстаний 1549 года Дадли подавил восстание Кетта в Норфолке. Убедившись в некомпетентности протектора, он и другие члены Тайного совета вынудили Сомерсета покинуть должность в октябре 1549 года. Предотвратив консервативную реакцию в религии и заговор с целью его уничтожения вместе с Сомерсетом, Дадли в начале 1550 года стал фактическим регентом 12-летнего Эдуарда VI. Он примирился с Сомерсетом, который, тем не менее, вскоре начал плести интриги против него и его политики. Сомерсет был казнен по большей части сфабрикованными обвинениями, через три месяца после возведения Дадли в герцогское достоинство Нортумберлендское в октябре 1551 года. Будучи лордом-президентом Совета, Дадли возглавлял коллегиальное правительство и стремился вовлечь юного короля в государственные дела. Приняв к управлению почти обанкротившуюся администрацию, он положил конец дорогостоящим войнам с Францией и Шотландией и занялся финансовыми вопросами, что привело к некоторому экономическому восстановлению. Для предотвращения дальнейших восстаний он ввел общенациональную полицию на местном уровне, назначая лордов-лейтенантов, находившихся в тесном контакте с центральной властью. Религиозная политика Дадли, в соответствии с вероисповеданием Эдуарда, была решительно протестантской, что еще больше укрепило английскую Реформацию и способствовало продвижению радикальных реформаторов на высокие церковные должности. 15-летний король заболел в начале 1553 года и исключил своих сводных сестер, Марию и Елизавету, которых он считал незаконнорожденными, из линии престолонаследия, назначив несуществующих, гипотетических наследников мужского пола. По мере приближения смерти Эдуард изменил свое завещание, чтобы его протестантская кузина леди Джейн Грей, невестка Нортумберленда, могла унаследовать корону. Степень влияния герцога на эту схему остается неясной. Традиционная точка зрения заключается в том, что это был заговор Нортумберленда с целью удержания власти, посадив на трон свою семью. Многие историки рассматривают этот проект как искреннее желание Эдуарда, реализованное Дадли после смерти короля. Герцог не подготовился должным образом к этому событию. Отправившись в Восточную Англию, чтобы захватить Марию, он сдался, узнав, что Тайный совет перешел на сторону Марии и провозгласил ее королевой. Признанный виновным в государственной измене, Нортумберленд вернулся в католицизм и отрекся от протестантской веры перед казнью 22 августа 1553 года. Обеспечив себе неприязнь обоих религиозных лагерей, став непопулярным и естественным козлом отпущения, он стал "злым герцогом" – в отличие от своего предшественника Сомерсета, "доброго герцога". Лишь с 1970-х годов его стали рассматривать и как слугу Тюдоровской короны: корыстолюбивого, по сути лояльного действующему монарху и способного государственного деятеля в трудные времена.

Карьера при Генрихе VIII

Джон Дадли был старшим из трех сыновей Эдмунда Дадли, советника Генриха VII, и его второй жены Элизабет Грей, дочери Эдварда Грей, 1-го виконта Лизла. Его отец был объявлен виновным в государственной измене и казнен в 1510 году, вскоре после восшествия Генриха VIII на престол, поскольку новому королю были нужны козлы отпущения за непопулярную финансовую политику его предшественника. В 1512 году семилетний Джон стал воспитанником сэра Эдварда Гилдфорда и был принят в его дом. Одновременно Эдмунд Дадли был оправдан, а Джон Дадли был восстановлен "в имени и крови". Король надеялся на добрые службы, "которые, вероятно, окажет Джон Дадли". Около 15 лет Джон Дадли, вероятно, отправился со своим опекуном в Кале, чтобы служить там в течение следующих лет. Он участвовал в дипломатических поездках кардинала Уолси в 1521 и 1527 годах и был посвящен в рыцари Чарльзом Брэндоном, 1-м герцогом Саффолкским, во время своего первого серьезного военного опыта – вторжения во Францию в 1523 году. В 1524 году Дадли стал рыцарем Почетного ордена, а с 1534 года отвечал за королевские доспехи в качестве мастера Башенской оружейной палаты. Будучи "самым умелым в своем поколении, как пешком, так и на коне", он преуспевал в борьбе, стрельбе из лука и турнирах королевского двора, как сообщалось в одном французском отчете еще в 1546 году. Сэр Эдвард Гилдфорд умер в 1534 году, не оставив завещания. Поскольку его единственный сын умер раньше него, племянник Гилдфорда, Джон Гилдфорд, заявил, что его дядя намеревался оставить ему наследство. Дадли и его жена оспорили это требование. Стороны обратились в суд, и Дадли, заручившийся покровительством Томаса Кромвеля, выиграл дело. В 1532 году он одолжил своему кузену Джону Саттону, 3-му барону Дадли, более 7000 фунтов стерлингов под залог баронского поместья. Лорд Дадли не смог выплатить ни одному из своих кредиторов, поэтому, когда ипотека была взыскана в конце 1530-х годов, сэр Джон Дадли вступил во владение замком Дадли. Дадли присутствовал на встрече Генриха VIII с Франциском I во Франции в Кале в 1532 году. Еще одним членом свиты была Анна Болейн, которая вскоре стала королевой. Дадли участвовал в крещении королевских детей, Елизаветы и Эдуарда, и в связи с объявлением императору о рождении принца в октябре 1537 года отправился в Испанию через Францию. Он заседал в Реформационном парламенте от Кента, на месте своего покойного тестя, в 1534–1536 годах и возглавил один из отрядов, отправленных против Паломничества Благодати в конце 1536 года. В январе 1537 года Дадли был назначен вице-адмиралом и начал заниматься военно-морскими вопросами. Он был Мастером конюшни Анны Клевской и Кэтрин Говард, а в 1542 году вернулся в Палату общин в качестве депутата от Стаффордшира. Будучи теперь пэром, Дадли стал лордом-адмиралом и рыцарем Подвязки в 1543 году; он также был принят в Тайный совет. После битвы при Солвей-Моссе в 1542 году он служил хранителем Шотландских марок, а в кампании 1544 года английские силы под командованием Эдварда Сеймура, графа Гертфорда, поддерживал флот, которым командовал Дадли. Дадли присоединился к сухопутным войскам, которые разрушили Эдинбург, после того как он взорвал главные ворота с помощью кулеврины. В конце 1544 года он был назначен губернатором Булони, осада которой стоила жизни его старшему сыну Генри. Как лорд-адмирал, Дадли отвечал за создание Совета по морским делам, который впервые координировал различные задачи по поддержанию функционирования флота и, таким образом, сделал английское военно-морское управление самым эффективным в Европе. В 1545 году он руководил операциями флота до, во время и после битвы в Соленте и принимал короля Генриха на флагмане Henri Grace a Dieu. Трагической потерей была гибель "Мэри Роуз" с 500 людьми на борту. В 1546 году Джон Дадли отправился во Францию для мирных переговоров. Когда он заподозрил французского адмирала Клода д’Анбо в маневрах, которые могли привести к возобновлению военных действий, он внезапно вышел в море, чтобы продемонстрировать силу Англии, прежде чем вернуться за стол переговоров. Затем он отправился в Фонтенбло, где английские делегаты были приняты дофином Генри и королем Франциском. В Кампском мире французский король признал титул Генриха VIII "Верховным Главой Церкви Англии и Ирландии", что стало успехом как для Англии, так и для ее лорда-адмирала. Джон Дадли, широко известный и высоко ценимый королем Генрихом как генерал, стал королевским доверенным лицом, игравшим в карты с немощным монархом. Наряду с Эдвардом Сеймуром, дядей по материнской линии принца Эдуарда, Дадли был одним из лидеров реформистской партии при дворе, и обе их жены были среди друзей Анны Аскью, протестантской мученицы, уничтоженной епископом Стивеном Гардинером в июле 1546 года. Дадли и брат королевы, Уильям Парр, 1-й граф Эссекс, пытались убедить Анну Аскью подчиниться католическим догмам Генриховской церкви, но она ответила: "для них было бы большим позором советовать против их знаний". В последние недели правления Сеймур и Дадли сыграли свою роль в ударе Генриха по консервативному дому Говардов, тем самым расчистив путь для протестантского меньшинства. Их считали вероятными лидерами предстоящего регентства – "нет других дворян подходящего возраста и способностей для этой задачи", – комментировал Эсташ Шапюи, бывший имперский посол, со своей пенсии.

От графа Уорвика до герцога Нортумберленда

16 исполнителей завещания Генриха VIII также составляли Регентский совет, назначенный для коллективного правления во время несовершеннолетия Эдуарда VI. Новый Совет согласился назначить Эдварда Сеймура, графа Хертфорда, лордом-протектором с полными полномочиями, фактически равными полномочиям принца. Одновременно Совет наградил себя рядом повышений, основываясь на воле Генриха VIII: граф Хертфорд стал герцогом Сомерсетом, а Джон Дадли получил титул графа Уорвика. Новый граф должен был передать свой пост лорда-адмирала брату Сомерсета, Томасу Сеймуру, но был возведен в лорды Великого камергера. Рассматриваемый как наиболее влиятельный человек после Протектора, он поддерживал дружеские отношения с Сомерсетом, который вскоре возобновил войну с Шотландией. Дадли сопровождал его в качестве второго командира, проявляя склонность к личному участию в сражениях. Однажды он вырвался из засады и, с копьем в руке, преследовал своего шотландского визави на протяжении нескольких миль, едва не настигнув его. В битве при Пинки Дадли возглавил авангард, став "одним из ключевых творцов английской победы". Аграрная политика и прокламации Протектора были вдохновлены группой интеллектуалов, иногда называемых "сторонниками общего блага". Они резко критиковали землевладельцев и оставили у многих крестьян впечатление, что огораживания незаконны. Будучи одним из крупнейших землевладельцев Англии, Дадли вскоре опасался, что это приведет к серьезным беспорядкам, и попытался осторожно предупредить Сомерсета. Летом 1549 года по всей Англии вспыхнули массовые волнения и даже восстания. Маркизу Нортгемптону не удалось восстановить порядок в Норвиче и его окрестностях, поэтому Джон Дадли был отправлен для подавления восстания Кетта. Дадли предложил Роберту Кетту помилование при условии немедленного роспуска крестьянской армии. Это предложение было отклонено, и на следующую ночь Дадли штурмом взял город с небольшим отрядом наемников, вытеснив повстанцев после ожесточенных уличных боев; 49 пленных он немедленно повесил. Через два дня Кетт, расположивший свой главный лагерь за пределами города, столкнулся с королевской армией, что привело к гибели более 2000 крестьян. В последующие недели Дадли провел военные трибуналы, приговорившие многих повстанцев к казни, возможно, до 300 человек. Для разгневанного и униженного местного дворянства этого наказания было недостаточно, поэтому Дадли предупредил их: "Неужели нет места для прощения? Что же тогда нам делать? Сами пахать, быть возчиками и обрабатывать землю своими руками?" В своих прокламациях лорд-протектор обращался к простому народу, демонстрируя отчетливо авторитарный и "все более презрительный" облик. К осени 1549 года те же советники, которые назначили его Протектором, убедились, что он не смог осуществлять надлежащую власть и не желал прислушиваться к разумным советам. Дадли все еще имел в своем распоряжении войска, участвовавшие в Норфолкской кампании, и в октябре 1549 года он объединился с графом Саутгемптоном и графом Арунделом, видными религиозными консерваторами, чтобы возглавить переворот советников с целью отстранения Протектора от власти. Они покинули двор и встретились в резиденции Дадли в Лондоне. Начиная с Протектора, обе стороны опубликовали прокламации, обвиняя друг друга в измене и заявляя о намерении защитить безопасность короля. Сомерсет безуспешно пытался собрать народное ополчение и укрепился вместе с королем в крепости Виндзорский замок. Присутствие военной силы рядом с королем Эдуардом было немыслимо, и, по-видимому, Дадли и архиепископ Томас Кранмер заключили неофициальную сделку с Сомерсетом, который сдался. Чтобы сохранить видимость, 12-летний король лично приказал арестовать своего дядю. На некоторое время в определенных кругах появилась надежда на консервативную реставрацию. Однако Дадли и Кранмер обеспечили реализацию реформатской программы, убедив Эдуарда назначить дополнительных сторонников реформ в Совет и Тайную палату. В декабре 1549 года Саутгемптон попытался вернуть себе влияние, обвинив Дадли в измене, наряду с Сомерсетом, за то, что он был изначальным союзником Протектора. План провалился, когда Дадли пригласил совет в свой дом и ошеломил заговорщиков, воскликнув, с рукой на мече и "суровым выражением лица": "Милорд, вы ищете его [Сомерсета] крови, и тот, кто ищет его крови, будет искать и мою". Дадли укрепил свою власть посредством институциональных маневров, и к январю 1550 года фактически стал новым регентом. 2 февраля 1550 года он был назначен лордом-президентом Совета, получив право исключать членов Совета и назначать новых. Он отстранил Саутгемптон и других консерваторов, но организовал освобождение Сомерсета и его возвращение в Тайный совет и Тайную палату. В июне 1550 года наследник Дадли, Джон, женился на дочери Сомерсета, Анне, в знак примирения. Однако Сомерсет вскоре привлек политических сторонников и надеялся восстановить свою власть, устранив Дадли, "обдумывая", как он позже признался, арест и казнь лорда-президента. Опираясь на свою популярность среди масс, он выступал против политики Дадли и пытался ей препятствовать. Его поведение все больше угрожало сплоченности, необходимой для режима несовершеннолетнего правителя. В связи с этим Уорвик не стал рисковать и теперь также стремился к герцогскому титулу. Ему необходимо было продемонстрировать свою власть и произвести впечатление на своих последователей; как и его предшественник, он должен был представлять честь короля. Его возведение в герцоги Северумберии произошло 11 октября 1551 года, и герцог Сомерсет присутствовал на церемонии. Через пять дней Сомерсет был арестован, в то время как распространялись слухи о его предполагаемых заговорах. Его обвинили в планировании "пира массового убийства", в ходе которого Совет должен был быть атакован, а Дадли убит. Сомерсет был оправдан в обвинении в измене, но признан виновным в преступлении за сбор отряда вооруженных людей без лицензии. Он был казнен 22 января 1552 года. Хотя технически законно, эти события способствовали росту непопулярности Нортумберленда. Сам Дадли, по словам французского очевидца, признался перед своей смертью, что "ничто не тяготило его совесть так сильно, как мошенническая схема против герцога Сомерсета".

Управляющий Англией

Вместо того чтобы принять титул лорда-протектора, Джон Дадли решил править как primus inter pares, и рабочая атмосфера стала более коллегиальной и менее автократичной, чем при Сомерсете. Новый лорд-президент Совета перераспределил некоторые высшие должности, сам став Великим Мастером Дома и передав бывший пост лорда-казначея Сомерсета Уильяму Паулету, 1-му маркизу Винчестеру. Должность Великого Мастера подразумевала надзор за Королевской резиденцией, что дало Дадли возможность контролировать Тайную палату и, следовательно, окружение короля. Это осуществлялось через его "особых друзей" (как он их называл) – сэра Джона Гейтса и лорда Томаса Дарси. Дадли также расположил рядом с королем своего зятя, сэра Генри Сидни, и своего брата, сэра Эндрю Дадли. Уильям Сесил все еще состоял на службе у герцога Сомерсета, когда постепенно перенес свою верность Джону Дадли, который назначил его государственным секретарем и считал его «самым верным слугой и, в этом смысле, самым проницательным [мудрым] советником, какого редко встретишь в этом королевстве». На этом посту Сесил был доверенным правой рукой Дадли, который настраивал Тайный совет в соответствии с пожеланиями лорда-президента. Одновременно Сесил поддерживал тесный контакт с королем, поскольку Эдуард тесно работал с государственными секретарями. Дадли организовал политическое воспитание Эдуарда таким образом, чтобы тот проявлял интерес к государственным делам и, по крайней мере, создавал впечатление, что влияет на принимаемые решения. Он хотел, чтобы король постепенно и безболезненно входил в свои полномочия. Таким образом, деструктивные конфликты при передаче власти Эдуарду могли быть сведены к минимуму, а шансы Дадли остаться главным министром – высокими. С примерно 14-летнего возраста подпись Эдуарда на документах больше не требовала визирования Совета, и король регулярно получал отчеты на заседаниях Совета, составленного по его усмотрению – среди избранных были главные администраторы и герцог Нортумберленд. Дадли поддерживал теплые, но уважительные отношения с подростком, который, по словам имперского посла Жана Шейфва, «любил и боялся» его. За ужином Эдуард долго беседовал с посланником, пока Нортумберленд незаметно не дал понять королю, что тот уже достаточно высказался. Однако герцог не всегда добивался своего. В 1552–1553 годах можно заметить руку короля в решениях (и бездействии), которые прямо противоречили желаниям Дадли. При дворе действовали сложные сети влияния, и Эдуард прислушивался не только к одному мнению. Стивен Алфорд пишет о том, в какой степени Эдуард принимал участие в управлении государством:

Социальная и экономическая политика

Дадли поставил целью восстановить административную эффективность и поддерживать общественный порядок, чтобы предотвратить возобновление восстания, подобного тому, что произошло в 1549 году. Вооруженный новым законом «о наказании незаконных собраний», он сформировал единый фронт землевладельцев и Тайного совета, при этом правительство вмешивалось на местах при любом признаке беспорядков. Он вернулся к древней практике выдачи лицензий на содержание вооруженных отрядов и назначил лордов-лейтенантов, которые представляли центральное правительство и должны были содержать в готовности небольшие отряды кавалерии. Эти меры оказались эффективными, и страна оставалась спокойной до конца правления. Фактически, летом 1552 года – за год до кризиса престолонаследия – кавалерийские отряды были распущены для экономии средств. Джон Дадли также стремился улучшить социальное положение. В 1552 году Нортумберленд провел через парламент новый закон о бедных, предусматривавший еженедельные приходские сборы в пользу «помощи нуждающимся». Приходы должны были регистрировать своих нуждающихся прихожан, а также суммы, которые люди соглашались на них жертвовать, в то время как нежелающих жертвовать должны были «уговаривать» священники, а при необходимости – и епископы. Однако установленные цены оказались настолько нереалистичными, что фермеры перестали продавать свою продукцию на открытых рынках, и правила пришлось отменить. Аграрная политика режима, предоставляя землевладельцам значительную свободу в захвате общинных земель, также проводила различие между различными формами захвата. Землевладельцы, виновные в незаконном захвате земель, все чаще привлекались к суду. Финансовое наследие Протектората, помимо непосильных долгов Короны, заключалось в беспрецедентно обесцененной монете. На второй день пребывания в должности лорда-президента Совета Дадли начал процесс решения проблем монетного двора. Он создал комиссию, которая расследовала злоупотребления чиновников монетного двора и других учреждений. В 1551 году правительство одновременно пыталось извлечь прибыль и восстановить доверие к монете, выпустив еще более обесцененную монету и сразу же объявив о ее обесценивании. Результатом стала паника и неразбериха, и для стабилизации ситуации в течение нескольких месяцев была выпущена монета с содержанием серебра 92,3% (против 25% содержания серебра в последнем обесценивании). Нортумберленд признал поражение и нанял финансового эксперта Томаса Грешема. После первого за четыре года хорошего урожая к концу 1552 года валюта стабилизировалась, цены на продовольствие упали и была заложена основа для экономического восстановления. Велся процесс централизации управления доходами Короны, и внешний долг был погашен.

Религиозная политика

В 1549 году использование «Книги общих молитв» стало законом. Сестра короля Эдуарда по отцовской линии, Мария Тюдор, де-факто получила разрешение продолжать служить мессу в частном порядке. Как только он пришел к власти, Дадли оказал на нее давление, чтобы она не позволяла ни своим домочадцам, ни толпам посетителей посещать ее. Мария, которая, в свою очередь, не терпела «Книгу общих молитв» ни в одной из своих резиденций, не была готова идти на какие-либо уступки. Она планировала бежать из страны, но в последнюю минуту не смогла решиться. Мария отрицала личный интерес Эдуарда к этому вопросу и полностью винила Джона Дадли в своих бедах. Английское правительство не могло смириться с угрозой войны со стороны посла, вышедшего за рамки своих полномочий, но в то же время не желало рисковать важными торговыми связями с Габсбургскими Нидерландами, поэтому в Брюссель было отправлено посольство, а некоторые из придворных Марии были арестованы. На следующем заседании совета Шейфье был уведомлен графом Уорвиком о том, что король Англии обладал той же властью в 14 лет, что и в 40 – Дадли намекал на отказ Марии принять требования Эдуарда, ссылаясь на его юный возраст. В итоге был достигнут молчаливый компромисс: Мария продолжала служить мессу в более уединенной обстановке, одновременно увеличивая свои земельные владения путем обмена с Короной. Обращаясь к религиозным вкусам короля, Джон Дадли стал главным покровителем евангельских протестантов среди духовенства, продвигая нескольких на епископские кафедры, например, Джона Хупера и Джона Понета. Английская Реформация продолжалась быстрыми темпами, несмотря на ее широкую непопулярность. Пересмотренное издание «Книги общих молитв» 1552 года отвергло доктрину транссубстанциации, а «Сорок два положения», опубликованные в июне 1553 года, провозгласили оправдание верой и отрицали существование чистилища. Несмотря на то, что это были любимые проекты архиепископа Томаса Кранмера, к 1552 году отношения между первоиерархом и герцогом стали напряженными. Чтобы не допустить независимости Церкви от государства, Дадли выступал против реформы канонического права, проводимой Кранмером. Он завербовал шотландца Джона Нокса, чтобы, по словам Нортумберленда, тот «стал точильным камнем, который бы обострил и воодушевил епископа Кентерберийского, в чем он нуждается». Нокс отказался сотрудничать, но присоединился к другим реформаторам в согласованной проповеднической кампании против корыстолюбивых людей, занимающих высокие посты. Однако на личном уровне герцог был рад помочь в создании катехизиса для школьников на латыни и английском языках. В июне 1553 года он поддержал приглашение Тайного совета Филиппа Меланхтона занять должность Регия-профессора богословия в Кембриджском университете. Если бы не смерть короля, Меланхтон прибыл бы в Англию – его высокие расходы на дорогу уже были одобрены правительством Эдуарда. В основе проблем Нортумберленда с епископатом лежал вопрос о богатстве Церкви, конфискация которого приносила пользу правительству и его чиновникам с момента роспуска монастырей. Самые радикальные проповедники считали, что епископы, если они вообще нужны, должны быть лишены власти и привилегий. Это отношение было привлекательно для Дадли, поскольку позволяло ему удобно пополнять казну или распределять награды за счет церковного имущества. Тяжелое финансовое положение Короны вынудило Совет прибегнуть к новой волне экспроприации церковного имущества в 1552–1553 годах, нацеленной на земли, связанные с часовыми капеллами, и церковную утварь. В то время и впоследствии распад и реорганизация епископства Дарем были истолкованы как попытка Дадли создать для себя собственное графство-палатинство. Однако, как оказалось, весь доход Дарема был распределен между двумя новыми епископствами и близлежащим пограничным гарнизоном замка Норхэм. Дадли получил управление новым «Королевским графством-палатинством» на севере (стоимостью 50 фунтов стерлингов в год), но больше никакой выгоды для него не было. В целом, меры Нортумберленда по реорганизации епархий свидетельствуют о его заботе о том, чтобы «проповедь Евангелия» не испытывала недостатка в средствах. Тем не менее, конфискация церковного имущества и вмешательство светского правительства в церковные дела сделали герцога непопулярным среди духовенства, будь то реформаты или консерваторы. Его отношения с ними никогда не были хуже, чем в период приближающегося кризиса, вызванного последней болезнью Эдуарда.

Мирная политика

Военная политика 1547–1549 годов привела к чрезвычайным расходам, составившим около 350 000 фунтов стерлингов в год, при регулярном доходе короны в 150 000 фунтов стерлингов в год. Продолжать в таком темпе было невозможно, и Дадли быстро договорился о выводе осажденного английского гарнизона из Булони. Таким образом удалось сэкономить на высоких расходах по содержанию гарнизона, а французские выплаты в качестве выкупа, примерно в 180 000 фунтов стерлингов, стали весьма желанным денежным поступлением. Мир с Францией был заключен в Булонском договоре в марте 1550 года. Это вызвало как общественное ликование, так и возмущение, и некоторые историки осудили этот мир как позорную сдачу английских территорий. Год спустя было согласовано, что король Эдуард должен взять в жены французскую невесту, шестилетнюю Элизабет де Валуа. Угроза войны с Шотландией также была нейтрализована в обмен на передачу Англией ряда изолированных гарнизонов. В мирном договоре с Шотландией, заключенном в июне 1551 года, была учреждена совместная комиссия – одна из первых в истории – для определения точной границы между двумя странами. Этот вопрос был окончательно решен в августе 1552 года посредством французской арбитража. Несмотря на прекращение боевых действий, английская оборона оставалась на высоком уровне: почти 200 000 фунтов стерлингов в год тратилось на флот и гарнизоны в Кале и на шотландской границе. В качестве генерал-губернатора Шотландских марок Нортумберленд организовал строительство новой крепости в итальянском стиле в Бервике-на-Твиде. Война между Францией и императором возобновилась в сентябре 1551 года. Вскоре Нортумберленд отклонил просьбы о помощи от обеих сторон, которые со стороны Империи сводились к требованию о полномасштабной войне на основе англо-имперского договора 1542 года. Герцог проводил политику нейтралитета, балансируя между двумя великими державами и делая мир между ними привлекательным. В конце 1552 года он взялся за посредничество в установлении мира в Европе. Эти шаги были восприняты всерьез представителями враждующих сторон, но были прекращены в июне 1553 года, поскольку воюющим сторонам продолжение войны казалось более выгодным.

Заморские интересы

Джон Дадли вновь занял пост лорда-адмирала сразу после падения Протектора в октябре 1549 года, после казни Томаса Сеймура, которую приказал его брат в марте 1549 года. Дадли передал этот пост Эдварду, лорду Клинтону, в мае 1550 года, однако не утратил своего острого интереса к морскому делу. Генрих VIII совершил революцию в английском флоте, главным образом в военной сфере. Дадли поощрял английские плавания к отдалённым берегам, не обращая внимания на испанские угрозы. Он даже обдумывал рейд на Перу вместе с Себастьяном Каботом в 1551 году. Экспедиции в Марокко и на побережье Гвинеи в 1551 и 1552 годах были осуществлены. В мае 1553 года отплыло плавание под командованием Хью Уиллоуби в Китай через Северо-Восточный проход. Король Эдуард наблюдал за их отплытием из окна. Нортумберленд находился в центре "морской революции" – политики, при которой английская корона все более активно напрямую финансировала торговлю на дальние расстояния.

Изменение наследства

В феврале 1553 года 15-летний король серьезно заболел. Его сестра Мария была приглашена навестить его, и Совет воздавал ей "долг и почтение, как будто она была королевой Англии". Король несколько поправился, и в апреле Нортумберленд восстановил Марии полный титул и герб принцессы Англии, которые она лишилась в 1530-х годах. Он также держал ее в курсе состояния Эдуарда. Примерно в это же время завершились длительные брачные переговоры. 21 мая 1553 года Гилфорд Дадли, второй младший сын Нортумберленда, женился на леди Джейн Грей, убежденной протестантке, дочери герцога Саффолка и, по материнской линии, праправнучке Генриха VIII. Ее сестра Екатерина была обручена с наследником графа Пемброка, а другая Екатерина, младшая сестра Гилфорда, была обещана Генри Гастингсу, наследнику графа Хантингдона. В течение месяца эти браки оказались весьма значимыми. Несмотря на пышные торжества, в то время они не рассматривались как политически важные, даже имперским послом Шейфье, который был самым подозрительным наблюдателем. Часто воспринимаемые как доказательство заговора с целью возвести семью Дадли на престол, они также описывались как обычные браки между аристократами. В какой-то момент во время болезни Эдуард написал проект документа под названием "Мое предписание о престолонаследии". Из-за своей приверженности протестантизму Эдуард не желал, чтобы его католическая сестра Мария унаследовала престол, но его также беспокоила проблема мужского престолонаследия и законности, которая в случае Марии и Елизаветы была под вопросом из-за законодательства Генриха VIII. В первой версии своего "предписания", написанной до того, как он узнал о своей смертельной болезни, Эдуард обошел своих сводных сестер и обеспечил престолонаследие только для мужчин. В конце мая или начале июня состояние Эдуарда резко ухудшилось, и он внес поправки в свой проект, чтобы леди Джейн Грей, а не только ее возможные сыновья, могли унаследовать корону. Неясно, в какой степени на документ Эдуарда, особенно на это последнее изменение, повлияли Нортумберленд, его доверенное лицо Джон Гейтс или другие члены Тайного совета, такие как наставник Эдуарда Джон Чеке или секретарь Уильям Петре. Эдуард полностью одобрил его. Он лично контролировал переписывание своего завещания и дважды вызвал к себе юристов, чтобы дать им указания. Во время второго визита, 15 июня, Нортумберленд внимательно следил за происходящим. За несколько дней до этого герцог запугал судей, которые высказывали юридические возражения против "предписания". Следующим шагом было соглашение об исполнении воли короля после его смерти, подписанное в его присутствии Нортумберлендом и еще 23 лицами. Наконец, официальная "декларация" короля, изданная в виде патентного письма, была подписана 102 видными людьми, включая весь Тайный совет, пэров, епископов, судей и лондонских олдерменов. Эдуард также объявил о ее утверждении в парламенте в сентябре и были подготовлены необходимые writs. Теперь всем было известно, что Эдуард умирает. Имперский посол Шейфье на протяжении многих лет был убежден, что Дадли замешан в каком-то "грандиозном заговоре" с целью усадить корону на свою голову. Однако до 12 июня он не знал ничего конкретного, несмотря на то, что обладал инсайдерской информацией о болезни Эдуарда. После восшествия Джейн на престол в июле послы обеих держав были убеждены в ее успехе, хотя и не сомневались, что простой народ поддерживает Марию. Антуан де Нуай написал о Гилфорде Дадли как о "новом короле", а император приказал своим послам договориться с герцогом и отговорить Марию от каких-либо рискованных действий. Было ли изменение престолонаследия собственной идеей Эдуарда или нет, он решительно работал над тем, чтобы исключить своих сводных сестер в пользу того, что он считал своим под угрозой наследием. Первоначальные положения "предписания" были описаны как причудливые и одержимые, а также как типичные для подростка, несовместимые с умом и потребностями прагматичного политика. Восшествие Марии на престол могло стоить Нортумберленду головы, но не обязательно. Он усердно старался угодить ей в 1553 году и, возможно, разделял общее предположение, что она унаследует корону еще в начале июня. Столкнувшись с явной королевской волей и настойчивостью Эдуарда, Джон Дадли подчинился желаниям своего господина – либо видя в этом шанс сохранить свою власть после смерти юноши, либо из верности.

Падение

Эдуард VI умер 6 июля 1553 года. На следующее утро Нортумберленд отправил своего сына Роберта в графство Гертфордшир с 300 людьми, чтобы взять под охрану Мэри Тюдор. Узнав о состоянии своего сводного брата, принцесса за несколько дней до этого перебралась в Восточную Англию, где владела наибольшими земельными угодьями. Она начала собирать вооруженное окружение и послала письмо в совет с требованием признать ее королевой. Письмо поступило 10 июля, в день провозглашения Джейн Грей королевой. Речь герцога Нортумберленда, произнесенная накануне перед Джейн, не убедила ее принять корону – для этого требовалось согласие ее родителей. Дадли не ожидал решительных действий со стороны Мэри и ему понадобилась неделя, чтобы собрать более крупный отряд. Он испытывал затруднения в выборе командующего войсками. Будучи самым опытным военачальником в королевстве, он не хотел оставлять управление страной в руках своих коллег, которым не всегда доверял. Королева Джейн разрешила этот вопрос, потребовав, чтобы ее отец, герцог Саффолк, оставался с ней и советом. 14 июля Нортумберленд направился в Кембридж с 1500 солдат и артиллерией, напомнив своим соратникам о важности дела и о том, "какие разногласия могут возникнуть в мое отсутствие". 20 июля из Лондона пришло письмо от Совета, в котором сообщалось о провозглашении Мэри королевой и предписывалось Нортумберленду распустить армию и ждать дальнейших указаний. Дадли не помышлял о сопротивлении. Он объяснил своим командирам, что они всегда действовали по указанию Совета и теперь не желает "противостоять решениям Совета, полагая, что они приняты по веским причинам, и прошу вас, лорды, поступить так же". Провозгласив Мэри Тюдор на рыночной площади, он подбросил свою шапку вверх и "так рассмеялся, что слезы градом катились по его щекам от горя". На следующее утро граф Арундел прибыл, чтобы арестовать его. Неделей ранее Арундел заверял Нортумберленда в своей готовности пролить его кровь даже у его ног; теперь же Дадли опустился на колени, едва увидев его. Нортумберленд проехал через Лондон к Тауэру 25 июля, а его стража с трудом защищала его от враждебно настроенной толпы. В памфлете, появившемся вскоре после его ареста, была выражена всеобщая ненависть к нему: "Великий дьявол Дадли правит, герцог, так я должен был сказать". Теперь повсеместно считалось, что он отравил короля Эдуарда, в то время как Мэри "была бы рада жизни своего брата не меньше, чем измученный медведь – его смерти". Посол Франции Ноэль, потрясенный произошедшим, писал: "Я стал свидетелем самых внезапных перемен, которые только можно себе представить в людях, и верю, что это дело рук только Бога". Дэвид Лоадес, биограф королевы Марии и Джона Дадли, заключает, что отсутствие сражений затуманивает тот факт, что исход дела был крайне неопределенным, и предупреждает.

Судебный процесс и казнь

Суд над Нортумберлендом состоялся 18 августа 1553 года в Вестминстерском зале. Состав коллегии присяжных и судей был в основном сформирован из его бывших соратников. Дадли намекнул, что действовал по уполномочию принца и Совета и по приказу, скрепленному Большой Печатью. В ответ он заявил, что Большая Печать узурпатора ничего не значит, и спросил, "неужели те, кто в равной степени виновен в этом преступлении, могут быть его судьями?". После вынесения приговора он умолял королеву о милосердии для своих пяти сыновей, старший из которых был приговорен вместе с ним, а остальные ждали своего суда. Он также попросил позволить ему "признаться ученому богослову" и был посещен епископом Стивеном Гардинером, который провел большую часть правления Эдуарда в Тауэре и теперь являлся лордом-канцлером Марии. Исполнение приговора герцогу было назначено на 21 августа в восемь часов утра, однако его внезапно отменили. Вместо этого Нортумберленда доставили в часовню Святого Петра ад Винкула, где он принял католическое причастие и признал, что "беды, обрушившиеся на королевство и на нас сейчас, заключаются в том, что мы отступили от веры на эти шестнадцать лет". Вечером герцог узнал, что "я должен подготовиться к завтрашнему дню, чтобы принять свой смертельный удар", как он написал в отчаянной мольбе графу Арунделю: "О, мой добрый господин, вспомни, как сладка жизнь и как горько тебе с этим смириться". На эшафоте, перед десятью тысячами людей, Дадли признал свою вину, но заявил:

Историческая репутация

Черная легенда о герцоге Нортумберленде начала складываться еще при его власти и тем более усилилась после его падения. С последних дней правления Генриха VIII ему приписывали многолетнее планирование уничтожения обоих дядей короля Эдуарда Сеймура – лорда Томаса и лорда-протектора, а также самого Эдуарда. Он также стал удобным козлом отпущения: королеве Марии было выгоднее всего верить, что Дадли действовал в одиночку, и никому не было смысла в этом сомневаться. Дальнейшие расспросы не приветствовались, как убедились послы Карла V: «считалось, что лучше не углубляться в произошедшее, чтобы не наткнуться на сведения, которые могли бы навредить тем, кто судил герцога». Отказавшись от протестантизма, который он так открыто исповедовал, Нортумберленд потерял всякое уважение и лишился шансов на реабилитацию в мире, где господствовали религиозные предрассудки. Протестантские авторы, такие как Джон Фокс и Джон Понет, сосредоточились на достижениях благочестивого короля Эдуарда и переосмыслили Сомерсета как «доброго герцога», что подразумевало существование и «злого герцога». Этой интерпретации способствовали историки поздней викторианской эпохи, Джеймс Энтони Фроуд и А. Ф. Pollard, видевшие в Сомерсете защитника политической свободы, чье стремление «делать добро» было сорвано, по словам Pollard, «самым изощренным интриганом в английской истории». Однако они отмечали, что король был близок к полному вступлению в свои права в начале 1553 года (в то время как Дадли обдумывал возможность ухода в отставку) и приписывали изменение порядка престолонаследия воле Эдуарда, представляя Нортумберленда как верного, но трагического исполнителя, а не главного зачинщика. Многие историки впоследствии стали рассматривать «план престолонаследия» как личную инициативу Эдуарда. Другие, признавая небрежность в реализации плана, считали Нортумберленда движущей силой этой схемы, но в соответствии с убеждениями Эдуарда; герцог действовал из отчаяния, стремясь к собственному спасению.

Начиная с 1970-х годов, критический пересмотр политики и стиля правления герцога Сомерсета привел к признанию того, что Нортумберленд обновил и реформировал Тайный совет, сделав его центральным элементом управления, и что он «предпринял необходимые, но непопулярные шаги для сохранения власти режима малолетнего короля». Стабильность и восстановление стали рассматриваться как главные результаты его политики; мотивы герцога оценивались по-разному – от «решительных амбиций» (по мнению Г. Р. Elton в 1977 году) до «определенного идеализма» (по мнению Diarmaid MacCulloch в 1999 году). В 1980 году Dale Hoak заключил: «учитывая обстоятельства, с которыми он столкнулся в 1549 году, герцог Нортумберленд, по всей видимости, был одним из самых выдающихся государственных деятелей в Европе в шестнадцатом веке».

Личность

Отречение Джона Дадли от протестантской веры перед казнью обрадовало королеву Мэри и возмутило леди Джейн. Распространенным мнением, особенно среди протестантов, было то, что он пытался добиться помилования таким образом. Историки часто полагали, что он вовсе не был верен своим убеждениям, а был лишь циником. Другие объяснения – как современные, так и более поздние – заключались в том, что Нортумберленд стремился спасти свою семью от казни, что, столкнувшись с катастрофой, он обрел духовную пристань в церкви своего детства, или что он видел в успехе Марии руку Божью. Хотя Нортумберленд поддерживал Реформацию, по крайней мере, с середины 1530-х годов, он не принадлежал к старому дворянству, несмотря на свое аристократическое происхождение и статус великого лорда. Он приобретал, продавал и обменивал земли, но никогда не стремился создать себе территориальную базу власти или крупное вооруженное окружение (что в итоге и оказалось роковым). Его максимальный доход в размере 4300 фунтов стерлингов в год с земли и 2000 фунтов стерлингов в год с аннуитетов и сборов соответствовал его рангу и был значительно ниже аннуитета в 5333 фунта стерлингов в год, который герцог Сомерсет назначил себе, достигнув таким образом дохода свыше 10 000 фунтов стерлингов в год, находясь на посту. Джон Дадли был типичным слугой Тюдоровской короны, заботящимся о своих интересах, но абсолютно преданным действующему суверену: любое желание монарха было законом. Эта безоговорочная лояльность, возможно, сыграла решающую роль в решении Нортумберленда реализовать план престолонаследия Эдуарда, как и в его отношении к Марии, когда она стала королевой. Страх, что его услуги могут оказаться недостаточными или не будут оценены монархом, постоянно преследовал Дадли, который также был очень чувствителен к тому, что он называл "оценкой", подразумевая под этим статус. Эдмунд Дадли не был забыт: "Судьба моего бедного отца, который после смерти своего господина был казнен за исполнение его приказов", – писал герцог Сесилу за девять месяцев до собственной гибели. Джон Дадли был внушительной фигурой с сильным характером, который, тем не менее, мог очаровать людей своей учтивостью и изяществом. Он был семейным человеком, понимающим отцом и мужем, которого его жена любила всем сердцем. Частые приступы болезни, отчасти вызванные расстройством желудка, приводили к длительным отсутствиям при дворе, но не снижали его высокой производительности в работе с документами и, возможно, содержали в себе элемент ипохондрии. Английский дипломат Ричард Моррисон писал о своем бывшем начальнике: "Этот граф был настолько расчетлив, что редко брался за что-либо, не обдумав заранее три-четыре цели". Французский очевидец 1553 года описал его как "умного человека, способного ясно излагать свои мысли и обладающего впечатляющим достоинством. Те, кто не знал его, сочли бы его достойным царства".