Мутазилизм: Рациональная теология раннего ислама

Введение

Ранняя исламская рационалистическая теологическая секта

Му'тазилизм (المعتزلة, в единственном числе معتزلي) — это исламская секта, возникшая в ранней исламской истории и получившая расцвет в Басре и Багдаде. Её последователи, мутазилиты, были известны своей нейтральностью в споре между Али и его противниками после смерти третьего халифа, Усмана. К X веку термин аль-мутазила стал обозначать особую исламскую школу спекулятивной теологии (калам). Основателем этой школы теологии был Василь ибн Ата. Позднее школа Мутазила разработала исламский тип рационализма, частично под влиянием древнегреческой философии, основанный на трёх фундаментальных принципах: единстве (Таухид) и справедливости (Аль-'адль) Бога, свободе воли человека и сотворении Корана. Мутазилиты наиболее известны своим отрицанием доктрины о Коране как не сотворённом и вечном вместе с Богом, утверждая, что если Коран является буквальным словом Бога, то Он логически "должен был предшествовать Своей собственной речи". Это противоречило ортодоксальной суннитской позиции (которой следовали школы аш'аритов, матуридитов и традиционалистов (атаритов)), утверждавшей, что поскольку Бог всеведущ, Его знание о Коране должно быть вечным, следовательно, несотворённым, как и Он Сам. Школа также стремилась разрешить теологическую "проблему зла", утверждая, что поскольку Бог справедлив и мудр, Он не может повелевать тем, что противоречит разуму, или действовать с пренебрежением к благополучию Своих созданий; следовательно, зло должно рассматриваться как результат ошибок в человеческих поступках, возникающих из дарованной Богом свободной воли. Мутазила выступала против секулярного рационализма, но считала, что человеческий интеллект и разум позволяют человеку понимать религиозные принципы; что добро и зло — это рациональные категории, которые можно "установить посредством разума без посторонней помощи". Движение достигло своего политического пика во время Аббасидского халифата в период "михны" — 18-летнего периода (833–851 гг. н.э.) религиозных преследований, учреждённых Аббасидским халифом аль-Мамуном, когда религиозные учёные подвергались наказаниям, тюремному заключению или даже убийству, если не соответствовали доктрине Мутазилы, пока она не была отменена аль-Мутаваккилом. Аглабиды (800–909 гг. н.э.) также придерживались мутазилизма, который они навязали в качестве государственной доктрины Ифрикии. Аналогично, ведущие представители греко-арабского переводческого движения во время правления аль-Хакама II (961–976 гг. н.э.) были последователями Мутазилы. Мутазилизм также в некоторой степени процветал во время правления буидов (934–1062 гг. н.э.) в Ираке и Персии.

Mu'tazilism (المعتزلة, singular معتزلي) was an Islamic sect that appeared in early Islamic history and flourished in Basra and Baghdad. Its adherents, the Mu'tazilites, were known for their neutrality in the dispute between Ali and his opponents after the death of the third caliph, Uthman. By the 10th century the term al muʿtazilah had come to refer to a distinctive Islamic school of speculative theology (kalām). This school of theology was founded by Wasil ibn Ata. The later Mu'tazila school developed an Islamic type of rationalism, partly influenced by Ancient Greek philosophy, based around three fundamental principles: the oneness (Tawhid) and justice (Al 'adl) of God, human freedom of action, and the creation of the Quran. The Mu'tazilites are best known for rejecting the doctrine of the Quran as uncreated and co eternal with God, asserting that if the Quran is the literal word of God, he logically "must have preceded his own speech". This went against the orthodox Sunni position (followed by the Ashʿarī, Māturīdī and the Traditionalist (Athari) schools) which argued that with God being all knowing, his knowledge of the Quran must have been eternal, hence uncreated just like him. The school also worked to resolve the theological "problem of evil", arguing that since God is just and wise, he cannot command what is contrary to reason or act with disregard for the welfare of His creatures; consequently evil must be regarded as something that stems from errors in human acts, arising from man's divinely bestowed free will. The Mu'tazila opposed secular rationalism, but believed that human intelligence and reason allowed Man to understand religious principles; that good and evil are rational categories that could be "established through unaided reason". The movement reached its political height during the Abbasid Caliphate during the "mihna", an 18 year period (833–851 CE) of religious persecution instituted by the Abbasid caliph al Ma'mun where religious scholars were punished, imprisoned, or even killed unless they conformed to Mu'tazila doctrine, until it was reversed by al Mutawakkil. The Aghlabids (800–909 CE) also adhered to Mu'tazilism, which they imposed as the state doctrine of Ifriqiya. Similarly, the leading elite figures of the Graeco Arabic translation movement during the reign of al Hakam II (r. 961–976) were followers of the Mu'tazila. Mu'tazilism also flourished to some extent during the rule of the Buyids (934–1062 CE) in Iraq and Persia.

Этимология

Название «Мутазили» происходит от рефлексивного глагольного образования VIII типа (iftaʿala) от триконсонантного корня ع ز ل, означающего «отделяться, изолироваться, уходить в отставку», как в اعتزل (iʿtazala) – «отделяться (от себя); уходить, дистанцироваться». Название связано с «отделением» основателя от кружка Хасана аль-Басри из-за теологического разногласия: Васил ибн ‘Ата’ спросил о правовом статусе грешника: считается ли человек, совершивший тяжкий грех, верующим или неверующим? Хасан ответил, что он остаётся мусульманином. Васил не согласился, предположив, что грешник не является ни верующим, ни неверующим, и покинул кружок. За ним последовали другие, образовав новый кружок, в числе которых был ‘Амр ибн ‘Убайд. Говорят, что замечание Хасана: «Васил отделился от нас» – послужило источником названия движения. Позднее группа называла себя «Ахль ат-Тавхид ва-ль-‘Адль» (اهل التوحيد و العدل, «люди монотеизма и справедливости»), а название «мутазили» впервые использовали их оппоненты. Глагол iʿtazala также используется для обозначения нейтральной стороны в споре (как в «отстранении» от спора между двумя группировками). Согласно «Британской энциклопедии», «название [Мутазила] впервые появляется в ранней исламской истории в споре о лидерстве ‘Али в мусульманской общине после убийства Усмана, третьего халифа, в 656 г. н.э. Те, кто не осуждал и не одобрял ‘Али или его противников, а занимал промежуточную позицию, назывались мутазила». Карло Альфонсо Наллино утверждал, что теологический мутазилизм Василя и его последователей был лишь продолжением этого изначального политического мутазилизма. К X веку н.э. этот термин стал также обозначать исламскую школу спекулятивной теологии (калам), процветавшую в Басре и Багдаде (VIII–X века). Согласно суннитским источникам, мутазилитская теология возникла в восьмом веке в Басре (современный Ирак), когда Васил ибн ‘Ата’ (умер в 131 г. х./748 г. н.э.) покинул уроки Хасана аль-Басри после теологического спора относительно вопроса аль-Манзила байна аль-Манзилатайн (положение между двумя положениями).

The name Muʿtazili is derived from the reflexive stem VIII (iftaʿala) of the triconsonantal root ع ز ل "separate, segregate, retire", as in اعتزل iʿtazala "to separate (oneself); to withdraw from". The name is derived from the founder's "withdrawal" from the study circle of Hasan al Basri over a theological disagreement: Wāṣil ibn ʿAṭā' asked about the legal state of a sinner: is a person who has committed a serious sin a believer or an unbeliever? Hasan answered the person remains a Muslim. Wasil dissented, suggesting that a sinner was neither a believer nor an unbeliever and withdrew from the study circle. Others followed to form a new circle, including ʿAmr ibn ʿUbayd. Hasan's remark, "Wāṣil has withdrawn from us", is said to be the origin of the movement's name. The group later referred to themselves as Ahl al Tawḥīd wa l ʿAdl (اهل التوحيد و العدل, "people of monotheism and justice") and the name muʿtazili was first used by its opponents. The verb iʿtazala is also used to designate a neutral party in a dispute (as in "withdrawing" from a dispute between two factions). According to the Encyclopædia Britannica, "The name [Mu'tazila] first appears in early Islāmic history in the dispute over ʿAlī's leadership of the Muslim community after the assassination of Uthman, the third caliph, in 656 CE. Those who would neither condemn nor sanction ʿAlī or his opponents but took a middle position were termed the Muʿtazilah." Carlo Alfonso Nallino argued that the theological Mu'tazilism of Wasil and his successors was merely a continuation of this initial political Mu'tazilism. By the 10th century CE the term had also come to refer to an Islamic school of speculative theology (kalām) that flourished in Basra and Baghdad (8th–10th century). According to Sunni sources, Mu'tazili theology originated in the eighth century in Basra (now in Iraq) when Wāṣil ibn ʿAṭā' (died 131 AH/748 AD) left the teaching lessons of Hasan al Basri after a theological dispute regarding the issue of al Manzilah bayna al Manzilatayn (a position between two positions).

Аль-Калам

Ученый Дэниел В. Браун описывает мутазилу как "поздних представителей *ахль аль-калам*", предполагая, что *ахль аль-калам* были предшественниками мутазилов. *Ахль аль-калам* в исламской истории запомнились как оппоненты Аль-Шафии и его принципа о том, что окончательным авторитетом в исламе является хадис Мухаммада, в соответствии с которым даже Коран "должен был толковаться в свете [хадиса], а не наоборот".

Историческое развитие

Абу аль-Худхейл аль-Аллаф (умер в 235 году хиджры / 849 году н.э.), живший спустя несколько поколений после Васила ибн Ата (واصل بن عطاء) и Амра ибн Убайда, считается богословом, который систематизировал и оформил мутазилизм в Басре. Другая ветвь этой школы обосновалась в Багдаде под руководством Бишра ибн аль-Му'тамира (умер в 210 году хиджры / 825 году н.э.); зачинщики полагали, что это замысел самого халифа: при аль-Мамуне (813–833) «мутазилизм стал государственной религией». К халифам Омейядов, известным своей поддержкой мутазилитов, относятся Хишам ибн Абд аль-Малик и Язид III. Мутазилиты отстаивали, что человек создан с свободной волей, как и кадариты позднего периода правления Омейядов. Мутазилиты также утверждали, что справедливость и разум должны быть основой действий Бога по отношению к людям. Оба эти доктрины были отвергнуты более поздней ортодоксальной школой аш'аритов.

Михна

Тем не менее, кампания преследований стоила им их богословия и, в целом, симпатии мусульманских масс в Аббасидском государстве. По мере роста числа мусульман по всему Аббасидскому халифату и в ответ на крайности этого вновь навязанного рационализма, богословы начали терять влияние. Проблема усугубилась Михной – инквизицией, начатой при халифе Аббасидов аль-Мамуне (умер в 218 году хиджры / 833 году н.э.). Движение достигло своего политического пика во время Михны, периода религиозных преследований, учрежденного халифом Аббасидов аль-Мамуном в 833 году н.э., когда религиозные ученые (такие как сунниты и шииты) подвергались наказаниям, тюремному заключению или даже смерти, если не принимали доктрину Мутазила. Эта политика продолжалась в течение 18 лет (833–851 гг.), охватывая правление непосредственных преемников аль-Мамуна – аль-Мутасима и аль-Ватика, а также первые четыре года правления аль-Мутаваккиля, который отменил ее в 851 году. Ахмад ибн Ханбал, суннитский юрист и основатель школы Ханбали, стал жертвой Михны аль-Мамуна. За отказ принять и распространять вероучение Мутазила по требованию аль-Мамуна, ибн Ханбал был заключен в тюрьму и подвергнут пыткам правителями Аббасидов.

После Мины

При халифе аль-Мутавакиле (847–861), "который стремился восстановить традиционную мусульманскую веру" (он намеренно хотел укрепить свою легитимность в ответ на возмущение преследованием Ахмада ибн Ханбала при предыдущих халифах), доктрина мутазилитства была отвергнута, а мутазилитские ученые подвергались преследованиям в Аббасидском халифате; также преследовались шииты, христиане и иудеи. Аглабиды, арабская династия, правившая в Ифрикии с 800 по 909 год, также придерживались мутазилитства и навязали его в качестве государственной доктрины Ифрикии. Подобным образом, ведущие деятели греко-арабского переводческого движения во время правления аль-Хакама II были последователями мутазилитского направления.

1. монотеизм

Все мусульманские школы богословия столкнулись с дилеммой утверждения божественной трансцендентности и божественных атрибутов, не впадая, с одной стороны, в антропоморфизм и не лишая при этом библейские упоминания об этих атрибутах всякого конкретного смысла. Учение Тавхида, по словам выдающегося мутазилитского учёного, главного судьи Кади Абд аль-Джаббара (умер в 415 г.х. / 1025 г.н.э.), заключается в знании о том, что Бог, будучи единственным в Своём роде, обладает атрибутами, которыми ни одно создание не обладает. Это объясняется тем, что ты знаешь, что мир имеет Создателя, который его сотворил, и что Он существовал вечно в прошлом и не может претерпеть гибель, тогда как мы существуем после небытия и можем погибнуть. И ты знаешь, что Он был и остаётся вечно всемогущим, и бессилие Ему невозможно. И ты знаешь, что Он всеведущ относительно прошлого и настоящего, и невежество Ему невозможно. И ты знаешь, что Он знает всё, что было, всё, что есть, и каким было бы то, чего нет, если бы оно было. И ты знаешь, что Он вечно жив в прошлом и будущем, и бедствия и боль Ему не свойственны. И ты знаешь, что Он видит видимое и воспринимает воспринимаемое, и не нуждается в органах чувств. И ты знаешь, что Он вечно самодостаточен в прошлом и будущем, и нужда Ему невозможна. И ты знаешь, что Он не подобен физическим телам, и Ему невозможно подняться или опуститься, перемещаться, изменяться, быть составным, иметь форму, конечности или части тела. И ты знаешь, что Он не подобен акциденциям движения, покоя, цвета, пищи или запаха. И ты знаешь, что Он Един во все времена, и нет второго рядом с Ним, и всё, кроме Него, является случайным, сотворённым, зависимым, упорядоченным и управляемым кем-то/чем-то другим. И если ты знаешь всё это, то ты познал единобожие.

2. Божья справедливость

Столкнувшись с проблемой существования зла в мире, мутазилиты указали на свободу воли человека, определяя зло как результат ошибок в человеческих поступках. Бог не совершает ничего принципиально злого и не требует от человека совершать зло. Если бы злые поступки человека были предопределены Богом, наказание было бы бессмысленным, поскольку человек исполнял бы волю Бога независимо от своих действий. Мутазилиты не отрицали существования страданий, выходящих за рамки злоупотреблений и неправильного использования данной Богом свободы воли. Для объяснения этого типа "явного" зла мутазилиты опирались на исламскую доктрину таклифа: "Бог не возлагает на душу человека бремя, превышающее ее возможности" [Коран 2:286]. Это подразумевало существование "божественного провидения", служащего высшему благу, или существование злых поступков, предотвращающих еще большее зло. В заключение, жизнь представляет собой справедливое испытание, требующее последовательного и рационального выбора, с неотвратимой и справедливой ответственностью как в земной жизни, так и в загробном мире. Человеку необходимо иметь веру (иман), твердую убежденность в Боге и совершать добрые дела (амаль салех), чтобы вера отражалась в его моральном выборе, поступках и отношениях с Богом, другими людьми и всем творением. Если все будут здоровы и обеспечены, то потеряют смысл обязанности, возложенные на человека, например, быть щедрым, помогать нуждающимся и проявлять сострадание к обездоленным и униженным. Неравенство в положении людей и постигающие их бедствия, таким образом, являются неотъемлемой частью жизненного испытания. Все подвергаются испытанию. Сильные, богатые и здоровые должны использовать свои возможности и привилегии, чтобы помогать страдающим и облегчать их страдания. В день воскресения (Кыямэ) их спросят об их отношении к дарам и благословениям, которыми они пользовались в своей жизни. Менее удачливые должны терпеливо переносить испытания и им обещана компенсация за их страдания, которая, как сказано в Коране 39:10 в переводе Мухаммеда Асада, "превосходит всякое воображение". Испытание жизни предназначено конкретно для взрослых, обладающих полным разумом. Дети могут страдать, и это наблюдается, учитывая природу жизни, но считается, что они полностью свободны от греха и ответственности. Божественная справедливость подтверждается теорией возмещения. Все страдающие получат возмещение, включая неверующих и, что особенно важно, детей, которым уготовано место в Раю. Доктрина 'Адль в словах 'Абд аль-Джаббара: это знание о том, что Бог далек от всего морально предосудительного (кабих) и что все Его действия морально добры (хасана). Это объясняется тем, что известно, что все человеческие проявления несправедливости (зульм), угнетения (джавр) и подобного не могут быть Его творением (мин халькихи). Тот, кто приписывает это Ему, приписывает Ему несправедливость и дерзость (сафах) и, таким образом, отклоняется от доктрины справедливости. И известно, что Бог не возлагает веру на неверующего, не даровав ему способности (аль-кудра) к ней, и не возлагает на человека то, что ему не под силу. И ты знаешь, что Бог не желает, не стремится и не хочет непослушания. Напротив, Он ненавидит и презирает его и желает только послушания, которое Он хочет, выбирает и любит. И ты знаешь, что Он не наказывает детей многобожников (аль-мушрикин) в аду за грехи их отцов, ибо Он сказал: "Каждая душа отвечает только за себя" [Коран 6:164], и не наказывает никого за грех другого, ибо это было бы морально предосудительно (кабих), а Бог далек от этого. И ты знаешь, что Он не нарушает Свое решение (хукм) и что Он вызывает болезни и недуги только для того, чтобы обратить их в пользу. Кто говорит иначе, тот допустил, что Бог несправедлив и приписал Ему дерзость. И ты знаешь, что Он заботится обо всех Своих творениях, на которых возлагает моральные и религиозные обязанности (юкаллифухум), и что Он указал им на то, что Он от них требует, и прояснил путь истины, чтобы мы могли следовать ему, и прояснил путь лжи (тариq аль-батиль), чтобы мы могли избегать его. Таким образом, тот, кто погибнет, сделает это только после того, как все это станет ясным. И ты знаешь, что всякая польза, которую мы имеем, исходит от Бога, как Он сказал: "И нет у вас ничего хорошего, что не от Аллаха" [Коран 16:53]; она приходит к нам от Него или откуда-то еще. Таким образом, когда ты знаешь все это, ты приобретаешь знание о справедливости от Бога.

Facing the problem of existence of evil in the world, the Mu'tazilis pointed at the free will of human beings, so that evil was defined as something that stems from the errors in human acts. God does nothing ultimately evil, and he demands not from any human to perform any evil act. If man's evil acts had been from the will of God, then punishment would have been meaningless, as man performed the will of God no matter what he did. Mu'tazilis did not deny the existence of suffering that goes beyond human abuse and misuse of their free will granted to them by God. In order to explain this type of "apparent" evil, Mu'tazilis relied on the Islamic doctrine of taklif: "God does not order/give the soul of any of his creation, that which is beyond its capacity." [Qur'an 2:286] This entailed the existence of an "act of god" to serve a greater good, or the existence of evil acts to prevent a far greater evil. In conclusion, it comprised life is an ultimate "fair test" of coherent and rational choices, having a supremely just accountability in one's current state, as well as the hereafter. Humans are required to have belief, iman, secure faith and conviction in and about God, and do good works, amal saleh, to have iman reflected in their moral choices, deeds, and relationship with God, fellow humans, and all of the creation in this world. If everyone is healthy and wealthy, then there will be no meaning for the obligations imposed on humans to, for example, be generous, help the needy, and have compassion for the deprived and trivialized. The inequalities in human fortunes and the calamities that befell them are, thus, an integral part of the test of life. Everyone is being tested. The powerful, the rich, and the healthy are required to use all their powers and privileges to help those who suffer and to alleviate their suffering. In the Qiyamah (Judgment Day), they will be questioned about their response to Divine blessings and bounties they enjoyed in their lives. The less fortunate are required to patiently persevere and are promised a compensation for their suffering that, as the Qur'an puts it in 39:10, and as translated by Muhammad Asad, is "beyond all reckoning". The test of life is specifically for adults in full possession of their mental faculties. Children may suffer, and are observed to suffer, given the nature of life but they are believed to be completely free from sin and liability. Divine justice is affirmed through the theory of compensation. All sufferers will be compensated. This includes non believers and, more importantly, children, who are destined to go to Paradise. The doctrine of 'Adl in the words of ʿAbd al Jabbar: It is the knowledge that God is removed from all that is morally wrong (qabih) and that all his acts are morally good (hasana). This is explained by the fact that you know that all human acts of injustice (zulm), transgression (jawr), and the like cannot be of his creation (min khalqihi). Whoever attributes that to him has ascribed to him injustice and insolence (safah) and thus strays from the doctrine of justice. And you know that God does not impose faith upon the unbeliever without giving him the power (al qudra) for it, nor does he impose upon a human what he is unable to do, but he only gives to the unbeliever to choose unbelief on his own part, not on the part of God. And you know that God does not will, desire or want disobedience. Rather, he loathes and despises it and only wills obedience, which he wants and chooses and loves. And you know that he does not punish the children of polytheists (al mushrikin) in Hellfire because of their fathers' sin, for he has said: "Each soul earns but its own due" (Qur'an 6:164); and he does not punish anyone for someone else's sin because that would be morally wrong (qabih), and God is far removed from such. And you know that he does not transgress his rule (hukm) and that he only causes sickness and illness in order to turn them to advantage. Whoever says otherwise has allowed that God is iniquitous and has imputed insolence to him. And you know that, for their sakes, he does the best for all of his creatures, upon whom he imposes moral and religious obligations (yukallifuhum), and that He has indicated to them what he has imposed upon them and clarified the path of truth so that we could pursue it, and he has clarified the path of falsehood (tariq l batil) so that we could avoid it. So, whoever perishes does so only after all this has been made clear. And you know that every benefit we have is from God; as he has said: "And you have no good thing that is not from Allah" (Qur'an 16:53); it either comes to us from him or from elsewhere. Thus, when you know all of this you become knowledgeable about justice from God.

3. Обещание и угроза [аль-ва'д валь-ва'ид]

Это включало вопросы о Последнем дне, или на арабском языке, о Кияме (Дне Суда). Согласно 'Абдул Джаббару, доктрина необратимых божественных обещаний и предостережений формируется исламской философией человеческого существования. Люди (или инсан на арабском языке) созданы с врожденной потребностью в своей сущности – подчиняться чему-либо. Также считается, что все люди испытывают врожденную потребность в обретении внутреннего мира и удовлетворения, несмотря на трудности несовершенного мира. Знание Бога, истины и выбора, в связи с врожденной потребностью человека в подчинении, в исламе рассматривается как обещание и воздаяние Бога (ас-саваб) тем, кто следует [Ему]. Его предостережение рассматривается как сознательное решение человека, подчиняющегося и выбирающего иной принцип, относительно которого было дано четкое предупреждение. Он не отступает от своего слова, не может действовать вопреки своему обещанию и предостережению, и не лжет в своих извещениях, в отличие от того, что утверждают отсрочивающие (Мурджиты).

4. Промежуточная позиция [Аль-Манзила бин аль-Манзилатайн]

Те, кто совершает тяжкие грехи и умирает, не раскаявшись, не считаются ни му’минин (верующими), ни кафир (неверующими), а находятся в промежуточном положении (фасик). Это связано с тем, что му’мин, по определению, – это человек, имеющий веру и убежденность в Боге и относительно Бога, и чья вера отражается в его делах и моральном выборе. Любое отклонение в любой из этих двух сфер, по определению, лишает человека статуса му’мина. С другой стороны, человек не становится кафир (т.е. отвергающим; неверующим), поскольку это подразумевает, в частности, отрицание Творца – чего не обязательно делает совершивший тяжкий грех. Судьба тех, кто совершает тяжкие грехи и умирает без раскаяния – Ад. Ад не рассматривается как однородное состояние, а включает в себя множество степеней, чтобы вместить широкий спектр человеческих деяний и выборов, а также ограниченность понимания, присущую Высшему Судье (одно из других имен Бога в исламе). Следовательно, находящиеся в промежуточном положении, хотя и в Аду, будут подвергаться меньшему наказанию благодаря своей вере и другим добрым делам. Му’тазилы приняли эту позицию как компромисс между хариджитами и мурджитами. По словам ʿAbd al Jabbar, суть доктрины промежуточного положения заключается в знании того, что тот, кто совершает убийство, прелюбодеяние или другие тяжкие грехи, является тяжким грешником (фасик) и не верующим, и его статус отличается от статуса верующих в отношении похвалы и возвеличивания, поскольку он заслуживает проклятия и отторжения. Тем не менее, он не является неверующим, которого нельзя похоронить на мусульманском кладбище, за которого нельзя молиться или с которым нельзя заключать брак с мусульманином. Скорее, он занимает промежуточное положение, в отличие от хариджитов (сектатов), которые считают его неверующим, или мурджитов, которые считают его верующим.

Валидность хадисов

Во время династии Аббасидов поэт, богослов и юрист Ибрагим ан-Наззам основал мазхаб под названием Наззамия, который отвергал авторитет хадисов, передаваемых Абу Хурайрой. Его знаменитый ученик, аль-Джахиз, также критиковал последователей этих хадисов, называя своих оппонентов-хадисистов аль-набита («презренные»). Согласно Раше Эль Омари, ранние мутазилиты полагали, что хадисы подвержены «злоупотреблению в качестве полемического идеологического инструмента»; что матан (содержание) хадиса, а не только иснад, должен быть тщательно изучен на предмет соответствия доктрине и ясности; что для признания хадиса достоверным он должен быть мутаватиром, то есть подкреплен тауатуром или множеством иснадов (цепочек устных передатчиков), каждый из которых начинается с другого сподвижника. В своих трудах о мутаватире (многоиснадном хадисе) и ахаде (одиночном иснадном хадисе, то есть подавляющем большинстве хадисов) и их значении с точки зрения теоретика права Ваэль Халлак отмечает, что средневековый ученый ан-Навави (1233–1277) утверждал, что любой хадис, не являющийся мутаватиром, является лишь вероятным и не может достичь уровня достоверности, присущего мутаватирному хадису. Однако мутаватирные хадисы были крайне редки. Ученые, такие как Ибн ас-Салах (ум. 1245 г. н.э.), аль-Ансари (ум. 1707 г. н.э.) и Ибн Абд аш-Шакур (ум. 1810 г. н.э.), обнаружили «не более восьми или девяти» хадисов, попадающих в категорию мутаватирных. Васил ибн Ата (700–748 гг. н.э., по мнению многих, основатель школы мысли мутазилитов) считал, что наличие четырех независимых передатчиков служит доказательством достоверности сообщения. Он полагал, что все передатчики не могли договориться о фальсификации сообщения. Принятие Василом тауатура, по-видимому, было вдохновлено юридической концепцией свидетелей как доказательства произошедшего события. Таким образом, наличие определенного числа свидетелей исключало возможность их сговора во лжи, в отличие от единичного сообщения, свидетелем которого был лишь один человек, и само его название означало «сообщение одного человека» (хабар аль-вахид). Абу ль-Худайль аль-Аллаф (ум. 227/841) продолжил проверку сообщений посредством тауатура, но предложил, чтобы для подтверждения достоверности требовалось двадцать свидетелей, при этом как минимум один из передатчиков должен быть верующим. Он приводил противоречивые хадисы Абу Хурайры и анализировал их различное содержание (матн), чтобы показать, почему их следует отвергать: они основывались как на несовершенной человеческой памяти, так и на предвзятости, ни одному из которых нельзя было доверять в передаче истины. Аль-Наззам укрепил свое решительное опровержение достоверности хадисов, переданных Абу Хурайрой, в рамках более широкого утверждения о том, что его хадисы распространялись и процветали для поддержки полемических целей различных богословских сект и юристов, и что ни один передатчик не мог быть признан неподозреваемым в изменении содержания сообщения. Скептицизм Аль-Наззама заключался не только в исключении возможности проверки сообщения, переданного Абу Хурайрой, будь то единичное или мутаватирное. Его позиция также исключала надежность иджмы (консенсуса), которая оказалась ключевой для классических мутазилитских критериев, разработанных для проверки единичного сообщения (см. ниже). Действительно, его отказ как от иджмы, так и от тауатура, как передаваемых Абу Хурайрой, принес ему особое упоминание за глубину и масштаб его скептицизма.

During the Abbasid dynasty, the poet, theologian, and jurist, Ibrahim an Nazzam founded a madhhab called the Nazzamiyya that rejected the authority of Hadiths by Abu Hurayra. His famous student, Al Jahiz, was also critical of those who followed such Hadiths, referring to his Hadithist opponents as al nabita ("the contemptible"). According to Racha El Omari, early Mu'tazilites believed that hadith were susceptible to "abuse as a polemical ideological tool"; that the matn (content) of the hadith—not just the isnad—ought to be scrutinized for doctrine and clarity; that for hadith to be valid they ought to be mutawatir, i. e. supported by tawātur or many isnād (chains of oral transmitters), each beginning with a different Companion. In writing about mutawatir (multi isnād Hadith) and ahad (single isnad hadith, i. e. almost all hadith) and their importance from the legal theoretician's point of view, Wael Hallaq notes the medieval scholar Al Nawawi (1233–1277) argued that any non mutawatir hadith is only probable and can not reach the level of certainty that a mutawatir hadith can. However, these mutawir were extremely scarce. Scholars like Ibn al Salah (died 1245 CE), al Ansari (died 1707 CE), and Ibn ‘Abd al Shakur (died 1810 CE) found "no more than eight or nine" hadiths that fell into the mutawatir category. Wāṣil ibn ʿAṭāʾ (700–748 CE, by many accounts a founder of the Mu'tazilite school of thought), held that there was evidence for the veracity of a report when it had four independent transmitters. His assumption was that there could be no agreement between all transmitters in fabricating a report. Wāṣil's acceptance of tawātur seems to have been inspired by the juridical notion of witnesses as proof that an event did indeed take place. Hence, the existence of a certain number of witnesses precluded the possibility that they were able to agree on a lie, as opposed to the single report which was witnessed by one person only, its very name meaning the "report of one individual" (khabar al wāḥid). Abū l Hudhayl al ʿAllāf (died 227/841) continued this verification of reports through tawātur, but proposed that the number of witnesses required for veracity be twenty, with the additional requirement that at least one of the transmitters be a believer. He recounted contradictory ḥadīth from Abu Hurayra and examined their divergent content (matn) to show why they should be rejected: they relied on both faulty human memory and bias, neither of which could be trusted to transmit what is true. Al Naẓẓām bolstered his strong refutation of the trustworthiness of ḥadīths narrated by Abu Hurayra within the larger claim that his ḥadīths circulated and thrived to support polemical causes of various theological sects and jurists, and that no single transmitter could by himself be held above suspicion of altering the content of a single report. Al Naẓẓām's skepticism involved far more than excluding the possible verification of a report narrated by Abu Hurayra, be it single or mutawātir. His stance also excluded the trustworthiness of consensus, which proved pivotal to classical Mu'tazilite criteria devised for verifying the single report (see below). Indeed, his shunning of both consensus and tawātur as narrated by Abu Hurayra earned him a special mention for the depth and extent of his skepticism.

Атомизм

Идеи мутазилитов о Боге основывались на древнегреческой доктрине атомизма. Это убеждение, что все вещи и процессы сводимы к фундаментальным физическим частицам и их комбинациям. Однако мутазилитский атомизм не подразумевал предопределенности. Поскольку Бог в конечном счете нес ответственность за управление частицами, Его действия не были связаны материальными законами вселенной. Этот радикально всевластный Бог влек за собой окказионалистскую теологию: Бог мог непосредственно вмешиваться в мир, произвольно вызывая случайные события. Эта радикальная свобода была возможна именно потому, что мир состоял исключительно из инертной материи, а не из нематериального духа, обладающего собственной независимой жизненной силой.

Эсхатология

Одним из "наиболее четко сформулированных" вопросов, по которому мутазила расходилась во мнениях со "своими теологическими оппонентами", было то, были ли Рай и ад (Джаханнам) уже сотворены или их существование ожидает Судного дня. "Большинство мутазилитов категорически отвергали" идею о том, что Бог уже создал Сад и Огонь, мотивируя это тем, что "физическая вселенная пока не позволяет их существованию". Они также утверждали, что поскольку Коран описывает уничтожение всего сущего во вселенной, кроме Бога (великое фанаʾ), "между трубными возгласами" перед Судным днем, более логичным представляется предположение, что обе обители загробной жизни будут созданы после великого фанаʾ.

Множество хадисов обещают, что созерцание лика Бога (ваджх Аллах) станет наградой верующих в раю. Однако мутазилиты, помимо своего скептицизма по отношению к хадисам, утверждали, что если "Бог есть нематериальная субстанция", как они полагали, то Он "по определению" незрим.

Наследие

Сегодня мутазилизм сохраняется главным образом в Магрибе среди тех, кто называет себя василитами. Ссылаясь на Василя ибн Ата, общепризнанного основателя мутазилизма, движение использует наследие мутазилитов прежде всего как идентификатор. Арабский исламский философ Исмаил аль-Фаруки, широко признанный своими современниками как авторитет в области ислама и сравнительного религиоведения, испытал глубокое влияние мутазилизма. Пан-исламский революционер Джамаль ад-Дин аль-Афгани был известен своим симпатией к мутазилитским взглядам. Его ученик Мухаммад Абдух (1849–1905) был одним из ключевых основателей исламского модернизма, который способствовал возрождению мутазилитской мысли в Египте, хотя сам он, по-видимому, не называл себя мутазилитом. После назначения Великим муфтием Египта в 1899 году он попытался адаптировать ислам к современности и внести изменения в преподавание в университете Аль-Азхар. Хотя его реформы подверглись критике со стороны традиционного суннитского духовенства, а также его непосредственных преемников, таких как Мухаммад Рашид Рида (1865–1935 гг. н.э.), Абдух стал главным источником вдохновения для более поздних модернистских и реформистских ученых и философов, таких как Фазлур Рахман (1919–1988), Фарид Эсак (род. 1959) и, в частности, Харун Насутион (1919–1998) и Наср Абу Зайд (1943–2010). Ассоциация возрождения мутазилитского ислама (ARIM) была основана во Франции в феврале 2017 года Евой Джанадин и Факером Коршаном. В современном салафитском джихадизме термин "мутазилит" используется как оскорбление соперничающими группировками, стремящимися подорвать доверие друг к другу. Североафриканский "Институт бригад веры" осудил "заблуждения" бен Ладена и обвинил Абу Хафса аль-Мавритани, ведущего деятеля юридического комитета Аль-Каиды, в том, что он является мутазилитом.