Теобальд Вольф Тон: Ирландский революционер и борец за независимость

Введение

Ирландский революционер (1763–1798), ирландский революционный лидер, связанный с Ирландским восстанием 1798 года.

Теобальд Вольф Тоун, известный посмертно как Вольф Тоун (Bhulbh Teón; 20 июня 1763 – 19 ноября 1798), был революционным сторонником ирландской независимости и является знаковой фигурой ирландского республиканства. Убежденный в том, что до тех пор, пока его соотечественники-протестанты будут бояться объединиться с католическим большинством, британская корона продолжит управлять Ирландией в интересах Англии и ее зависимой аристократии, в 1791 году Тоун помог создать Общество Объединенных ирландцев. Несмотря на то, что Тоун и другие лидеры Объединенных ирландцев были приняты королем и его министрами в Лондоне вместе с католической делегацией, они потеряли надежду на конституционную реформу. Подпитываемое народным недовольством арендной платой, церковной десятиной и налогами, а также вызванное репрессиями военного положения, общество превратилось в повстанческое движение. Когда в начале лета 1798 года оно переросло в открытое восстание, Тоун находился в изгнании, добиваясь помощи от Французской Республики. В октябре 1798 года, предприняв вторую попытку высадиться в Ирландии с французскими войсками и припасами, он был взят в плен. Приговоренный к повешению, он умер от раны, предположительно нанесенной им себе самостоятельно. С середины XIX века его имя упоминается, а его наследие оспаривается различными фракциями ирландского республиканства. Они ежегодно, но раздельно, проводят памятные мероприятия у его могилы в Боденстауне, графство Килдар.

Ранние годы

Тоун родился 20 июня 1763 года. Его отец, Питер Тоун, был состоятельным изготовителем экипажей, владевшим фермой недалеко от Саллинса в графстве Килдар и придерживавшимся установленной англиканской церкви. Хотя документальных подтверждений нет, считается, что он был потомком солдата Кромвеля, переселившегося в Ирландию в XVII веке ("первого Тона, поселившегося в Ирландии"), и французских гугенотских беженцев. Его мать, Маргарет Лампорт, дочь капитана, занимавшегося торговлей в Вест-Индии, активно участвовала в работе Колледжского исторического общества, известного тем, что оттачивало ораторское искусство и готовило членов к политической карьере. В 1784 году он получил стипендию, а в феврале 1786 года окончил бакалавриат. В 1798 году, после обучения в лондонском Middle Temple, он получил квалификацию барристера в Королевских судебных залах Дублина, профессией, которая его уже не привлекала. Будучи студентом, он бежал с Мартой (Матильдой) Уизерингтон, дочерью Уильяма и Кэтрин Уизерингтон (в девичестве Фэннинг) из Дублина. К моменту женитьбы Тоуну было 22 года, а Матильде – около 16. Рождение первой дочери и банкротство отца, лишившее его наследства, заставили его искать новую работу. В 1788 году он представил британскому премьер-министру Уильяму Питту план создания военной колонии римского типа на недавно открытых Сандвичевых островах капитаном Куком. Благодаря знакомству, организованному Расселом, (в дневнике Тона "Права человека" Томаса Пейна названы "Кораном Белфаста").

Аргумент в пользу католиков Ирландии

Клуб Белфаста пригласил Тона в качестве автора «Аргумента от имени католиков Ирландии». Его тираж в конечном итоге достиг 16 000 экземпляров, и в Ирландии лишь «Права человека» превзошел его по распространению. «Аргумент» отражал наиболее прогрессивную позицию добровольцев: ключом к конституционной реформе являлась католическая эмансипация. Сам Тоун с подозрением относился к католическим священникам (сожалел, что ирландский народ был «скован» с ними преследованиями) и враждебно воспринимал то, что он считал «папской тиранией» (в 1798 году он должен был приветствовать свержение и заключение в тюрьму папы Пия VI Наполеоном). Однако в «Аргументе» Французская революция представлена как доказательство того, что католический народ не должен терпеть клерикализм: в Национальном собрании Франции, как и в Американском Конгрессе, «католики и протестанты сидят на равных». В нем также упоминается Патриотический парламент, созванный Яковом II в 1689 году. Когда ирландские католики получили более четкое право на то, что было утрачено не девяносто, а сорок лет назад (в результате Кромвельского поселения), они не воспользовались этой возможностью, чтобы добиться полного возвращения своих потерянных земель. Что касается существующего ирландского парламента, «где по закону ни один католик не может выступать», то он являлся самым явным доказательством того, что «протестантизм не является гарантией от коррупции». Джеймс Нэппер Тэнди сформулировал это так: «все ирландцы – граждане, все граждане – ирландцы», и те же резолюции были приняты три недели спустя на собрании в Дублине. Тоун помог Комитету в Дублине организовать национальный католический конгресс. Избранный на широкой основе, по принципу главы семьи, «Парламент задних переулков» рассматривался как вызов легитимности ирландских лордов и общин. Это впечатление подтвердилось, когда конгресс решил обратиться непосредственно в Лондон, где правительство, в преддверии войны с революционной Францией, выразило готовность учитывать мнение католиков. В январе 1793 года Тоун был включен в делегацию конгресса, которая, после приема пресвитерианскими сторонниками в Белфасте, была принята Георгом III в Виндзоре. Это была аудиенция, которой, по мнению Тона, у него были «все основания быть довольным». Через назначенного исполнительного директора Дублинского замка британское правительство оказывало давление на ирландский парламент, чтобы он принял Закон о католической эмансипации 1791 года, аналогичный принятому в Вестминстере. Этот закон снял ограничения, связанные со священнослужением, для юридической профессии, для военных званий и, в ограниченном количестве округов, не находящихся под контролем крупных землевладельцев или правительства, для имущественного ценза, но пока не для самого парламента или высших должностей в Короне. Однако принятие аналогичного закона в Ирландии в апреле 1793 года потребовало значительной платы. После принятия Акта об эмансипации 1793 года Католический комитет наградил Тона суммой в 1500 фунтов стерлингов с золотой медалью, выделил средства на изготовление статуи короля и, как было согласовано в Лондоне, проголосовал за самороспуск. В то время Объединенные ирландцы стремились возродить движение добровольцев по образцу Французской национальной гвардии.

The Belfast club had invited Tone as the author of An Argument on behalf of the Catholics of Ireland. With an eventual print run of 16,000, in Ireland only the Rights of Man surpassed it in circulation. The Argument embraced what had been the most advanced Volunteer position: that the key to constitutional reform was Catholic emancipation. Tone was himself suspicious of the Catholic priests (regretting that the Irish people had been "bound" to them by persecution) and hostile to what he saw as "Papal tyranny" (In 1798, he was to applaud Napoleon's deposition and imprisonment of Pope Pius VI). But the Argument presents the French Revolution as evidence that a Catholic people need not endure clericalism: in the French National Assembly, as in the American Congress, "Catholic and Protestant sit equally". It also recalls the Patriot Parliament summoned by James II in 1689. When Irish Catholics had a clearer title to what had been forfeit not ninety but forty years before (in the Cromwellian Settlement), they did not use the opportunity to pursue the wholesale return of their lost estates. As for the existing Irish Parliament "where no Catholic can by law appear", it was the clearest proof that "Protestantism is no guard against corruption". Summarised by James Napper Tandy as "all Irishmen citizens, all citizens Irishmen", the same resolutions were carried three weeks later at a meeting in Dublin. Tone helped the Committee in Dublin stage a national Catholic Convention. Elected on a broad, head of household, franchise, the "Back Lane Parliament" was seen to challenge to the legitimacy of the Irish Lords and Commons. The impression was confirmed when the convention decided to make its appeal directly to London where the government, in advance of war with revolutionary France, had signalled a willingness to solicit Catholic opinion. In January 1793, Tone was included in the Convention delegation that, after being hosted by Presbyterian supporters in Belfast, was received by George III at Windsor. It was an audience with which, at the time, Tone believed he had "every reason to be content". Through its appointed Dublin Castle executive, the British government pressed the Irish Parliament to match Westminster's 1791 Catholic Relief Act. This lifted the sacramental bar to the legal profession, to military commissions and, in the limited number of constituencies not in "pockets" of either landed grandees or the government, to the property franchise, but not yet to Parliament itself or to senior Crown offices. But there was a substantial price to be paid for the passage, in April 1793, of similar legislation in Ireland. In the wake of the 1793 Relief Act, the Catholic Committee voted Tone a sum of £1,500 with a gold medal, subscribed to a statue of the King and, as agreed in London, voted to dissolve. United Irishmen at the time were seeking to revive the Volunteer movement on the model of the French National Guard.

Сепаратист и заговорщик

В мае 1794 года представленные против Тоуна доказательства помогли правительству оправдать запрет Общества. В июле 1793 года лорд-канцлер Ирландии, Джон Фитцгиббон, граф Клэр, ухватился за предложение Тоуна в письме Расселу о том, что независимость «станет возрождением для этой страны», чтобы заклеймить всех объединенных ирландцев как убежденных сепаратистов. Тоун протестовал, но лишь в поддержку связи с Англией, при условии отсутствия «вопиющей коррупции в законодательном органе» и «пожертвования интересами [Ирландии] в пользу Англии». В апреле 1794 года было установлено, что он встречался в тюремной камере Арчибальда Гамильтона Роуэна (единомышленника, отбывающего срок за подстрекательскую клевету) с Уильямом Джексоном. Англиканский священник, радикализованный опытом революционного Парижа, Джексон прибыл в Ирландию, чтобы оценить потенциальную поддержку французского вторжения. Адвокат по имени Кокейн, которому Джексон опрометчиво раскрыл свою миссию, предал правительству меморандум. В апреле 1794 года Джексон был арестован по обвинению в государственной измене и совершил драматическое самоубийство во время суда. Роуэн и еще двое участников заговора, Нэппер Тэнди и Джеймс Рейнольдс, сумели бежать из страны. Ни одна из изъятых компрометирующих бумаг не была написана рукой Тоуна. Кроме того, надеясь служить Фрэнсису Роудону, лорду Мойре, в качестве личного секретаря, Тоун не посещал собрания Дублинского общества объединенных ирландцев с мая 1793 года. Тоун оставался в Ирландии до окончания суда над Джексоном, но Килварден посоветовал ему покинуть страну, чтобы избежать преследования. По соглашению, заключенному при посредничестве старого друга по Тринити-колледжу, Маркуса Бересфорда, ему было разрешено отправиться в Соединенные Штаты в обмен на предоставление информации о своей роли в деле Джексона, хотя и без раскрытия конфиденциальной информации или названий имен. Структура, начинавшаяся с обязанности каждого общества формировать роту, а трех рот – батальон, была в свою очередь адаптирована к военной подготовке. В этой форме общество быстро распространилось по всему Ольстеру, а затем из Дублина в Мидлендс и на юг. По мере этого, «тест» или клятва Уильяма Дреннана, призывающая к «союзу сил среди ирландцев всякой религиозной веры», приносилась ремесленникам, подмастерьям и лавочникам, многие из которых поддерживали собственные якобинские клубы, а также арендаторам и их союзникам из рыночных городов, которые организовали тайные братства против англиканской знати. Это были «многочисленные и уважаемые слои общества, люди без собственности», которые, по мнению Тоуна, в конечном итоге поведут борьбу, разочаровавшись в своей вере и классе. Тоун уже заявил о своем намерении никогда не быть «соучастником в подчинении моей страны контролю Франции лишь для того, чтобы избавиться от Англии». Тоун несколько месяцев служил во французской армии под командованием Оша, который стал министром войны Французской Республики после победы над австрийцами в битве при Нойвиде на Рейне в апреле 1797 года. В июне 1797 года Тоун участвовал в подготовке военной экспедиции в Ирландию из Батавской Республики, государства-клиента Франции, преемника Соединенных Нидерландов. Однако батавский флот под командованием вице-адмирала Яна де Винтера был задержан в гавани острова Тексель тем летом из-за неблагоприятных восточных ветров, а с середины августа – блокадой британского флота в Северном море. После высадки Тоуна и других войск флот в конечном итоге вышел в море в надежде достичь французской военно-морской базы в Бресте, но был уничтожен адмиралом Адамом Дунканом в битве при Кампердауне 11 октября 1797 года. Ош, отклонившись от планов Тоуна относительно Ирландии, начал рассматривать возможность высадки в Шотландии (где, по примеру Ирландии, радикалы сформировали Объединенных шотландцев), умер от туберкулеза 19 сентября. После возвращения из Бентри к Тоуну присоединился соучастник в деле Джексона, Эдвард Левинс, аккредитованный директорией Ленстера в Дублине. Поскольку Левинс сильно зависел от Тоуна в представлениях, Тоун оставался бесспорным представителем ирландского дела, пока, вернувшись в Париж из Текселя, не обнаружил, что Тэнди недавно прибыл из Соединенных Штатов. Вторая, еще более мелкая экспедиция, сопровождавшаяся Тэнди, высадилась в Донеголе 16 сентября, но отплыла после известия о поражении Гамберта. За шесть дней до этого Тоун отправился с адмиралом Жан-Батистом Франсуа Бомпаром и генералом Жаном Харди во главе сил численностью около 3000 человек. Они столкнулись с британским эскадроном у Банкраны в заливе Лох-Свилли 12 октября 1798 года. Тоун, находившийся на корабле «Ош», отказался от предложения Бомпара спастись на фрегате. В последовавшей битве у острова Тори он командовал одной из корабельных батарей, пока корабль, изолированный и поврежденный после нескольких часов обстрела, не сел на мель, и Бомпар не сдался. Через две недели, содержавшийся вместе с другими французскими офицерами в личных покоях лорда Кавана в Леттеркенни, он был опознан сэром Джорджем Хиллом, членом парламента (и ведущим членом нового Оранж-ордена) и арестован.

In May 1794, evidence laid against Tone helped the government justify its proscription of the Society. In July 1793, the Lord Chancellor of Ireland, John FitzGibbon, Earl of Clare, had seized upon Tone's suggestion in a letter to Russell that independence "would be the regeneration to this country", to denounce all United Irishmen as committed separatists. Tone protested, but only by way of endorsing a connection to England where it did not involve the "gross corruption in the legislature" and the "sacrifice of [Ireland’s] interests to England". In April 1794, he was found to have been meeting in the prison cell of Archibald Hamilton Rowan (a fellow United man serving time for seditious libel) with William Jackson. An Anglican clergyman radicalised by his experience of revolutionary Paris, Jackson came to Ireland to ascertain to the potential support for a French invasion. An attorney named Cockayne, to whom Jackson had imprudently disclosed his mission, betrayed the memorandum to the government. In April 1794 Jackson was arrested on a charge of treason and dramatically committed suicide during his trial. Rowan, and two other parties to the conspiracy, Napper Tandy and James Reynolds, managed to flee the country. None of the incriminating papers seized were in Tone's handwriting. Also, while entertaining hopes of serving Francis Rawdon, Lord Moira, as a private secretary, Tone had not attended meetings of the Dublin Society of United Irishmen since May 1793. Tone remained in Ireland until after the trial of Jackson but was advised by Kilwarden that to avoid prosecution he should leave. In an agreement brokered by a former Trinity friend, Marcus Beresford, he was permitted to remove himself to the United States in return for giving an account of his role in the Jackson affair, albeit without breaking confidences or naming names. Beginning with an obligation of each society to drill a company, and of three companies to form a battalion, this structure was in turn adapted to military preparation. In this form, the society replicated rapidly across Ulster and, eventually, from Dublin out into the midlands and the south. As it did so, William Drennan's “test” or pledge, calling for "a union of power among Irishmen of every religious persuasion", was administered to artisans, journeymen and shopkeepers, many of whom had maintained their own Jacobin clubs, and to tenant farmers and their market town allies who had organised against the Anglican gentry in secret fraternities. These were the "numerous and respectable class of the community, the men of no property" that Tone, despairing of his own creed and class, believed would ultimately carry the struggle. Tone had already recorded his resolve never to be an "accessory to subjecting my country to the control of France merely to get rid of England". Tone served for some months in the French army under Hoche, who had become the French Republic's minister of war after his victory against the Austrians at the Battle of Neuwied on the Rhine in April 1797. In June 1797 Tone took part in preparations for a military expedition to Ireland from the Batavian Republic, the French client successor state to the United Netherlands. However, the Batavian fleet under Vice Admiral Jan de Winter was delayed in the harbour of Texel island that summer by unfavourable easterly winds and from mid August by a British North Sea fleet blockade. After Tone and other troops assembled had disembarked, it eventually put to sea in the hope of reaching the French naval base at Brest, only to be destroyed by Admiral Adam Duncan in the Battle of Camperdown on October 11, 1797. Hoche who, straying from Tone's plans for Ireland, had begun to consider descent upon Scotland (where following the Irish example, radicals had formed the United Scotsmen), had died of tuberculosis on September 19. After his return from Bantry, Tone had been joined by a co conspirator in the Jackson affair, Edward Lewines accredited by the Leinster directory in Dublin. With Lewines heavily reliant on Tone for introductions, Tone was unchallenged as a representative of the Irish cause until, returning again to Paris from Texel, he found Tandy recently arrived from the United States. A second still smaller expedition, accompanied by Tandy, touched land in Donegal on 16 September but departed on the news of Humbert's defeat. Six days before, Tone had embarked with Admiral Jean Baptiste François Bompart and General Jean Hardy in command of a force of about 3,000 men. They encountered a British squadron at Buncrana on Lough Swilly on 12 October 1798. Tone, on the ship Hoche, refused Bompart's offer of escape in a frigate. In the ensuing battle of Tory Island he commanded one of the ship's batteries until, isolated and crippled after several hours of bombardment, the ship struck and Bompart surrendered. Two weeks later, held with his fellow French officers in the privy quarters of Lord Cavan's in Letterkenny, he was recognised by Sir George Hill, a Member of Parliament (and a leading member of the new Orange Order) and was arrested.

Суд и смерть

На военном суде в Дублине 8 ноября 1798 года Тоун защищал свое стремление отделить Ирландию от Великобритании “в честной и открытой войне” и свою честь. Его единственное “сожаление” касалось “огромных зверств”, совершенных в ходе летнего восстания “с обеих сторон”. Он был готов к “справедливой и открытой войне”, но если бы она “выродилась в систему убийств, массовых убийств и грабежей”, он “искренне об этом сожалел”. Рассказывают, что врач, перевязавший его рану, сказал Тоуну, что если он заговорит, рана снова откроется и он истечет кровью. На это Тоун ответил: “Я все еще могу найти слова, чтобы поблагодарить вас, сэр; это самая радостная новость, которую вы могли мне сообщить. Зачем мне жить дальше?”. Теобальд Вулф Тоун умер 19 ноября 1798 года в возрасте 35 лет в тюрьме Провоста Королевских казарм в Дублине, недалеко от места своего рождения. Он похоронен на семейном участке в Боденстауне, графство Килдар, близ его родного города Саллинс, а его могила находится под опекой Национальной ассоциации захоронений.