Введение

Греческий философ Энезидем (Αἰνησίδημος или Αἰνεσίδημος) был греческим философом-пирронистом I века до н.э. из Кносса, возродившим учение Пиррона и введшим десять скептических "способов" (тропаев) для воздержания от суждений. Он отошел от академического скептицизма, доминировавшего в его время, синтезируя учения Гераклита и Тимона Флиусского с философским скептицизмом. Хотя его основной труд, "Пирроновы беседы", не сохранился, сохранился конспект этого труда из более поздней Византийской империи, а описание этих способов было зафиксировано несколькими древними источниками.

Жизнь

Нет окончательных свидетельств о жизни Энесидема. То немногое, что нам известно, происходит из описания его «Пирроновых бесед» в «Мириобиблионе» Фотия IX века, а также из нескольких упоминаний в трудах Секста Эмпирика и, в меньшей степени, Диогена Лаэртия. Неизвестно, был ли Энесидем основателем пирронической школы или лишь возродил её: Диоген утверждает о непрерывной линии преемственности учителей пирронизма от Пиррона до Секста, где учителем Энесидема был Гераклид из Таранта, однако о многих именах между Тимоном из Флиуса и Энесидемом известно мало, что вызывает сомнения в достоверности этой линии. Фотий сообщает, что Энесидем посвятил свои «Пирроновы беседы» Луцию Элию Туберу, другу Цицерона и члену Академии, которого Фотий описывает как коллегу Энесидема. На основании этой информации ученые предположили, что сам Энесидем также был членом Академии. Более того, предполагается, что он участвовал в деятельности под руководством Филона Ларисского и, вероятно, обратился к пирронизму либо в ответ на введение Антиохом Аскалонским стоических и перипатетических догм в Академию в рамках среднеплатонизма, либо из-за принятия Филоном временных убеждений.

Нападение на причинность

Вторая часть его работы посвящена критике теории причинности, в которой он в основном опирается на соображения, лежащие в основе современного скептицизма. Причина не существует вне воспринимающего ее разума; ее обоснованность идеальна, или, как выразился бы Кант, субъективна. Отношение между причиной и следствием не поддается осмыслению. Если эти две вещи различны, то они либо совпадают во времени, либо следуют друг за другом. Если они совпадают, то причина становится следствием, а следствие – причиной. Если же нет, то, поскольку следствие не может предшествовать причине, причина должна предшествовать следствию, и должен быть момент, когда причина не действует, то есть не является самой собой. С помощью этих и подобных рассуждений он приходит к фундаментальному принципу скептицизма – радикальной и всеобщей противоположности причин: παντὶ λόγῳ λόγος ἀντίκειται.

Гераклитов взгляд

Согласно Сексту Эмпирику, Энезидем либо воспринял теории Гераклита, либо изложил их, утверждая, что Энезидем мог заявлять о сосуществовании противоположных качеств в одном и том же объекте, признавая, что противоположности сосуществуют для воспринимающего субъекта. Джон Бернет обсуждает вопрос об неоднозначном воспроизведении Секстом Эмпириком рассказа Энесидема о теориях Гераклита: «Секст цитирует «Энесидема по Гераклиту». Наторп полагает (Forschungen, с. 78), что Энезидем действительно объединил гераклитство со скептицизмом. Дильс (Dox. стр. 210, 211) настаивает, что он лишь изложил теории Гераклита. Классическим местом по этому вопросу является отрывок из Секста Эмпирика, воспроизводящий рассказ, данный Энесидемом. Он следующий (Ritter и Preller (1898) Historia Philosophiae Graecae, раздел 41):

«Философ природы полагает, что окружающее нас рационально и наделено сознанием. По Гераклиту, когда мы вдыхаем этот божественный разум посредством дыхания, мы становимся разумными. Во сне мы забываем, но пробуждаясь, вновь обретаем сознание. Ибо во сне, когда закрываются отверстия чувств, разум, находящийся в нас, отрезается от контакта с окружающим, и лишь наша связь с ним посредством дыхания сохраняется как бы в виде корня (из которого остальное может прорасти вновь); и, будучи таким образом отделённым, он теряет силу памяти, которой обладал прежде. Пробуждаясь же, он смотрит через отверстия чувств, словно через окна, и, соединяясь с окружающим разумом, обретает способность к мышлению. Подобно тому как угли, поднесённые к огню, изменяются и раскаляются, а удалённые от него – гаснут, так и часть окружающего разума, пребывающая в нашем теле, становится иррациональной, когда она отрезана, и вновь уподобляется целому, когда контакт устанавливается через наибольшее количество отверстий». В этом отрывке явно присутствует значительное смешение более поздних идей. В частности, отождествление «окружающего нас» с воздухом не может быть гераклитовским; ведь Гераклит ничего не знал о воздухе, кроме как о форме воды (§ 27). Ссылка на поры или отверстия чувств, вероятно, также чужда ему, поскольку теория пор принадлежит Алкмаю (§ 96). Наконец, разграничение между разумом и телом проведено слишком резко. С другой стороны, важная роль, отводимая дыханию, вполне может быть гераклитовской, поскольку мы уже встречались с ней у Анаксимена. И вряд ли можно сомневаться, что поразительное сравнение с углями, разгорающимися при приближении к огню, подлинно (ср. фр. 77). Истинное учение, несомненно, заключалось в том, что сон вызывается вторжением влажных, тёмных испарений из воды в теле, которые заставляют огонь угасать. Во сне мы теряем связь с огнём в мире, общем для всех, и удаляемся в свой собственный мир (фр. 95). В душе, где огонь и вода находятся в равновесии, равновесие восстанавливается утром благодаря равномерному усилению яркого испарения.

Дискурсы Пиррона

Его главный труд, "Пирроновы рассуждения" (Πυρρώνειοι λóγοι), был посвящен прежде всего необходимости для человека воздерживаться от суждений в силу наших познавательных ограничений. Хотя сам труд не сохранился, мы располагаем его кратким изложением, сделанным Фотием в его "Мириобиблионе". В этом сочинении, состоящем из восьми книг, подробно излагалась философия пирронизма, описывались различия между пирронистами и академическими скептиками, а также представлялись десять "тропов", или "способов" достижения воздержания от суждений.

Наследие

Филон Александрийский изложил эти способы в своей работе "О опьянении". В 18 веке Готтлоб Эрнст Шульце написал книгу, названную в честь Энезидема, в которой он критикует защиту "Критики чистого разума" Иммануила Канта, предпринятую Карлом Леонхардом Рейнхольдом. Книга представляет собой художественный диалог между Энезидемом и "Гермиасом", сторонником кантианства.