Введение

Гендерно-ориентированная отрасль экономики

Феминистская экономика – это критическое изучение экономики и экономических систем, с акцентом на гендерно-ориентированные и инклюзивные экономические исследования и анализ политики. К феминистским экономистам относятся ученые, активисты, теоретики политики и практики. Другие феминистские исследовательницы разрабатывают новые методы сбора и измерения данных, такие как Показатель расширения прав и возможностей женщин (GEM), и более гендерно-ориентированные теории, такие как подход, основанный на возможностях. Феминистская экономика направлена на достижение цели "улучшения благосостояния детей, женщин и мужчин в местных, национальных и транснациональных сообществах". В то время как традиционная экономика фокусируется на рынках и связанных с ними идеями автономии, абстракции и логики, феминистские экономисты призывают к более полному изучению экономической жизни, включая такие темы, считающиеся "традиционно женскими", как экономика семьи, и исследованию важности связей, конкретики и эмоций в объяснении экономических явлений. Приводится убедительный аргумент о том, что производство и воспроизводство домашнего труда, выполняемого женщинами, составляют основу всех экономических транзакций и выживания; хотя этот труд не оплачивается и не учитывается в ВВП. По мнению Воина: "Современная экономика лишена какой-либо связи с реальностью, поскольку игнорирует саму основу экономической жизни. Этот фундамент построен на женском труде: во-первых, на репродуктивном труде, который производит каждого нового работника (и первый товар – материнское молоко, поддерживающее каждого нового потребителя/работника); во-вторых, женский труд включает в себя экологически необходимую уборку, приготовление пищи для переработки сырья в потребляемые продукты, ведение переговоров для поддержания социальной стабильности и воспитание, которое готовит к рынку и поддерживает каждого работника. Это создает непрерывный женский труд, позволяющий работникам занимать все позиции в рабочей силе. Без этого фундаментального труда и товара не было бы экономической деятельности и мы бы не выжили и не смогли бы развиваться". Воин также отмечает, что незадекларированные доходы мужчин от незаконной деятельности, такой как торговля оружием, наркотиками и людьми, политическая коррупция, религиозные выплаты и прочие скрытые источники, обеспечивают значительный приток средств, что еще больше искажает показатели ВВП. Даже в подпольных экономиках, где численно преобладают женщины, таких как торговля людьми, проституция и домашнее рабство, лишь незначительная часть дохода сутенера доходит до женщин и детей, которых он эксплуатирует. Обычно средства, затрачиваемые на них, предназначены лишь для поддержания их жизни, а в случае проституток – на одежду и другие вещи, повышающие их "товарную привлекательность" для клиентов сутенера. Например, согласно отчету Института городского развития (Urban Institute) за 2014 год, финансируемому правительством США, "уличная проститутка в Далласе может зарабатывать всего 5 долларов за один акт. Однако сутенеры могут получать 33 000 долларов в неделю в Атланте, где секс-бизнес приносит, по оценкам, 290 миллионов долларов в год". Воин полагает, что только всесторонний, основанный на фактах экономический анализ может обеспечить надежную основу для будущего планирования в области экологии и репродуктивных/демографических потребностей. В 1970 году Эстер Бозеруп опубликовала книгу "Роль женщины в экономическом развитии", в которой впервые систематически исследовались гендерные последствия сельскохозяйственной трансформации, индустриализации и других структурных изменений. Эти данные пролили свет на негативные последствия этих изменений для женщин. Эта работа, среди прочих, заложила основу для широкого утверждения о том, что "женщины и мужчины по-разному переживают макроэкономические потрясения, неолиберальную политику и силы глобализации". Кроме того, в развитых странах в 1970-х – 1990-х годах были внедрены такие меры, как равные возможности трудоустройства, но они не смогли полностью устранить разрыв в заработной плате даже в странах с сильными традициями равенства. В 1988 году Мэрилин Уоринг опубликовала книгу "Если бы женщин учитывали: новая феминистская экономика", представляющую собой новаторскую и систематическую критику системы национальных счетов – международного стандарта измерения экономического роста, – и способов, которыми неоплачиваемый труд женщин, а также ценность природы исключаются из того, что считается продуктивным в экономике. В предисловии к антологии 2014 года "Расчет с Мэрилин Уоринг" Джули А. Нельсон написала: "Работа Мэрилин Уоринг пробудила людей. Она показала, как неоплачиваемый труд, традиционно выполняемый женщинами, был сделан невидимым в системах национального учета, и какой ущерб это наносит. Ее книга вдохновила и повлияла на широкий спектр исследований о способах оценки, сохранения и вознаграждения труда заботы, который поддерживает нашу жизнь, как в количественном, так и в качественном выражении. Указав на аналогичное пренебрежение природной средой, она также дала сигнал тревоги по вопросам экологической устойчивости, которые со временем стали еще более актуальными". Поддержка создания Комитета по положению женщин в экономической профессии (CSWEP) в 1972 году способствовала появлению гендерно-критических исследований традиционной экономики в 1970-х и 80-х годах. Последующее создание организации Development Alternatives with Women for a New Era (DAWN) и основание в 1992 году Международной ассоциации феминистской экономики (IAFFE), а также ее журнала "Feminist Economics" в 1994 году, стимулировали феминистских экономистов к разработке и продвижению гендерно-ориентированной теории и анализа, расширению фокуса экономики и поиску плюрализма методологии и методов исследования. Феминистская экономика разделяет многие взгляды с экологической экономикой и более прикладной областью – "зеленой экономикой", включая акцент на устойчивость, природу, справедливость и ценности заботы.

Нормативность

Многие феминистки обращают внимание на ценностные суждения в экономическом анализе. "Вопросы, которые экономисты выбирают для изучения, виды задаваемых ими вопросов и тип проводимого анализа – все это результат системы ценностей, находящейся под влиянием множества факторов, в том числе идеологических". Феминистские экономисты указывают на ценностные суждения во всех аспектах экономики и критикуют представление о ней как об объективной науке.

Свободная торговля

Центральный принцип мейнстримной экономики заключается в том, что торговля может улучшить положение всех сторон благодаря сравнительным преимуществам и повышению эффективности за счет специализации и большей результативности. Многие экономистки-феминистки ставят под сомнение это утверждение. Диана Элсон, Карен Граун и Нилуфер Кагатай исследуют роль гендерного неравенства в международной торговле и то, как сама торговля формирует гендерное неравенство. Они и другие экономистки-феминистки изучают, чьи интересы обслуживают конкретные торговые практики. Например, они могут подчеркнуть, что в Африке специализация многих стран на выращивании единственной товарной культуры для экспорта сделала эти страны чрезвычайно уязвимыми к колебаниям цен, погодным условиям и вредителям. Это резко контрастирует с неоклассической экономикой, где эти виды труда не учитываются как «неэкономические» явления. Когда этот труд не учитывается в экономических моделях, значительная часть работы, выполняемой женщинами, игнорируется, что буквально обесценивает их усилия. В частности, Нэнси Фолбре рассматривает роль детей как общественных благ и то, как нерыночный труд родителей способствует развитию человеческого капитала как общественной услуги. В этом смысле дети являются положительной внешней эффектностью, в которую недостаточно инвестируют согласно традиционному анализу. Фолбре отмечает, что этот упущение частично связано с недостаточным изучением нерыночной деятельности. Мэрилин Уоринг описала, как исключение нерыночной деятельности из национальных систем учета было основано на сознательном выборе и разработке международного стандарта национальных счетов, который явно исключал нерыночную деятельность. В некоторых странах, таких как Норвегия, которая включала неоплачиваемый домашний труд в ВВП в первой половине 20-го века, он был исключен в 1950 году из-за необходимости соответствия новому международному стандарту. Айльса Маккей выступает за безусловный базовый доход как «инструмент для продвижения гендерно-нейтральных прав социального гражданства», частично для решения этих проблем.

Опущение отношений власти

Феминистская экономика часто утверждает, что отношения власти существуют в экономике и, следовательно, должны оцениваться в экономических моделях таким образом, чтобы их не упускать из виду. Автор продолжает, что опыт мужчин и женщин, даже в одной семье, часто настолько различен, что изучение экономики без учета гендера может быть вводящим в заблуждение. Экономические модели часто можно улучшить, явно учитывая гендер, расу, класс и касту. Джули Маттай описывает их важность: "Не только гендерные и расовые различия и неравенство предшествовали капитализму, но и были встроены в него ключевым образом. Иными словами, каждый аспект нашей капиталистической экономики гендеризирован и расовизирован; теория и практика, игнорирующие это, изначально несостоятельны". Феминистский экономист Эйман Зейн Элабдин утверждает, что расовые и гендерные различия следует изучать, поскольку оба традиционно игнорировались и, таким образом, в равной степени описываются как "феминистские различия". Июльский выпуск журнала *Feminist Economics* за 2002 год был посвящен вопросам "гендера, цвета кожи, касты и класса". Джули А. Нельсон показала, как идея о том, что "женщины более не склонны к риску, чем мужчины", – теперь популярное утверждение из поведенческой экономики – на самом деле основана на крайне слабых эмпирических данных. Проводя метаанализ недавних исследований, она демонстрирует, что, хотя статистически значимые различия в показателях средней склонности к избеганию риска иногда обнаруживаются, существенный размер этих различий на уровне группы, как правило, невелик (порядка доли стандартного отклонения), и во многих других исследованиях не удается обнаружить статистически значимых различий вообще. Однако исследования, не обнаружившие "различий", реже публикуются или получают освещение. Кроме того, утверждения о том, что у мужчин и женщин "разные" предпочтения (например, в отношении риска, конкуренции или альтруизма), часто неверно интерпретируются как категоричные, то есть как применимые ко всем женщинам и всем мужчинам как к индивидам. На самом деле, небольшие различия в среднем поведении, подобные тем, что обнаружены в некоторых исследованиях, обычно сопровождаются значительным перекрытием в распределениях мужчин и женщин. То есть, как мужчины, так и женщины обычно встречаются в группах с наибольшей (или наименьшей) склонностью к избеганию риска (или с наибольшей/наименьшей конкурентоспособностью или альтруизмом).

Homo economicus (человек экономический)

Неоклассическая экономическая модель человека называется Homo economicus, описывая человека, который "взаимодействует в обществе, не испытывая влияния общества", поскольку "его взаимодействие происходит через идеальный рынок", где цены – единственный важный фактор. Более того, феминистские экономисты критикуют акцент неоклассической экономики на денежном вознаграждении. Нэнси Фолбре отмечает, что "правовые нормы и культурные установки могут влиять на рыночные результаты таким образом, что это явно ставит женщин в невыгодное положение". Это включает в себя профессиональную сегрегацию, приводящую к неравной оплате труда женщин. Феминистские исследования в этих областях опровергают неоклассическое представление о рынках труда, где профессии выбираются свободно индивидами, действующими самостоятельно и по собственной воле.

Финансовый кризис 2000-х годов

Маргунн Бьёрнхольт и Айльса Маккей утверждают, что финансовый кризис 2007–2008 годов и реакция на него обнажили кризис идей в мейнстримной экономике и в среде экономистов, и призывают к коренному пересмотру как самой экономики, так и экономической теории и профессии экономиста. Они утверждают, что такой пересмотр должен включать в себя новые достижения феминистской экономики, которые исходят из представления о социально ответственном, разумном и подотчетном субъекте, участвующем в создании экономики и экономических теорий, в полной мере учитывающих заботу друг о друге и о планете.

Экономическая эпистемология

Феминистская критика экономики включает утверждение, что "экономика, как и любая наука, социально сконструирована". Кроме того, феминистские экономисты утверждают, что исторические основы экономики изначально исключают женщин. Мишель Пужоль выделяет пять конкретных исторических предположений о женщинах, которые возникли, закрепились в формировании экономической теории и продолжают использоваться для поддержания представления о том, что женщины отличаются от нормативов, сформированных мужчинами, и для их исключения. К этим предположениям относятся:

Все женщины замужем или, если еще нет, то обязательно выйдут замуж и родят детей. Все женщины экономически зависимы от мужчины-родственника. Все женщины являются (и должны быть) домохозяйками в силу своих репродуктивных способностей. Женщины непродуктивны в промышленном секторе. Женщины иррациональны, некомпетентны как экономические агенты и не могут быть наделены правом принимать верные экономические решения. Феминистские экономисты также исследуют взаимодействие или его отсутствие у ранних экономических мыслителей с вопросами гендера и женскими проблемами, приводя примеры исторического участия женщин в экономической мысли. Например, Эдит Куйпер рассматривает отношение Адама Смита к феминистскому дискурсу о роли женщин в Франции и Англии XVIII века. Она обнаруживает, что в своих трудах Смит, как правило, поддерживал существующий порядок в вопросах, касающихся женщин, и "упустил из виду разделение труда в семье и вклад женского экономического труда". В ответ она обращается к работам Мэри Коллиер, таким как "Женский труд" (1739), чтобы лучше понять современный Смиту опыт женщин и восполнить эти пробелы.

Макроэкономические теории

Центральным в феминистской экономике является стремление изменить теоретическое моделирование экономики, чтобы снизить гендерную предвзятость и неравенство. Эта модель показывает, как гендер влияет на макроэкономические показатели и демонстрирует, что экономики имеют более высокие шансы на восстановление после спадов, если женщины в большей степени участвуют в рабочей силе, а не посвящают свое время домашнему труду. При этом не учитывается тот факт, что ресурсы создаются благодаря заботливой работе, которую непропорционально выполняют женщины. Стивен Ноуэлс и другие используют неоклассическую модель роста, чтобы показать, что образование женщин оказывает положительное статистически значимое влияние на производительность труда, которое более выражено, чем влияние образования мужчин. В обоих этих случаях экономисты выявляют и анализируют гендерную предвзятость макроэкономических показателей, чтобы продемонстрировать значительную роль гендера в результатах моделей.

Двухсекторная система

В двухсекторном подходе экономика моделируется как две отдельные системы: одна включает в себя стандартные макроэкономические переменные, а другая – гендерно-специфические переменные. Уильям Даррити разработал двухсекторный подход для экономик с низкими доходами, основанных на сельском хозяйстве. Даррити показывает, что натуральное хозяйство зависело от труда женщин, в то время как производство дохода зависело от труда как мужчин, так и женщин в сфере товарного производства. Эта модель демонстрирует, что когда мужчины контролируют производство и доход, они стремятся к его максимизации, убеждая женщин прилагать больше усилий к производству товарных культур, что приводит к увеличению производства товарных культур за счет натурального хозяйства. Бина Агарвал и Прадип Панда показывают, что имущественный статус женщины (например, владение домом или землей) напрямую и существенно снижает вероятность домашнего насилия, в то время как занятость оказывает незначительное влияние. Они утверждают, что такая недвижимость повышает самооценку женщин, экономическую безопасность и укрепляет их позиции, расширяя их возможности и переговорную силу. Они показывают, что владение собственностью является важным фактором, способствующим экономическому благополучию женщин, поскольку снижает их уязвимость к насилию. Для более широкой оценки благосостояния Амартия Сен, Сакико Фукуда Парр и другие экономистки-феминистки помогли разработать альтернативы валовому внутреннему продукту, такие как Индекс человеческого развития. Другие модели, представляющие интерес для феминистских экономистов, включают трудовую теорию стоимости, наиболее полно разработанную Карлом Марксом в «Капитале». Эта модель рассматривает производство как социально сконструированный человеческий проект и переопределяет заработную плату как средство к существованию. Это переориентирует экономические модели на врожденные человеческие желания и потребности, а не на денежные стимулы. В отличие от традиционных экономических показателей успеха, ориентированных на ВВП, полезность, доходы, активы или другие денежные показатели, подход, основанный на возможностях, фокусируется на том, что люди способны делать. Этот подход подчеркивает как процессы, так и результаты, и обращает внимание на культурную, социальную и материальную динамику благополучия. Марта Нассбаум расширила модель, включив в нее более полный перечень ключевых возможностей, таких как жизнь, здоровье, физическая неприкосновенность, мышление и многое другое. В последние годы подход, основанный на возможностях, повлиял на создание новых моделей, включая Индекс человеческого развития ООН (ИЧР).

Домашние переговоры

Центральным в феминистской экономике является иной подход к пониманию "семьи" и "домашнего хозяйства". В классической экономике эти единицы обычно описываются как благополучные и однородные. Гэри Беккер и новые экономисты домашнего хозяйства ввели изучение "семьи" в традиционную экономику, которая обычно исходит из предположения, что семья – это единый альтруистический субъект, внутри которого деньги распределяются равномерно. Другие исследователи пришли к выводу, что внутри семьи происходит оптимальное распределение благ и ресурсов, и поэтому рассматривают семьи аналогично отдельным индивидам. По мнению экономистов-феминисток, эти модели "укрепляли традиционные представления о гендерных ролях" и применяли индивидуалистические модели рационального выбора для объяснения поведения в домашней сфере. Агарвал показывает, что недостаток власти и альтернативных возможностей для женщин ограничивает их способность вести переговоры внутри семьи. Амартия Сен демонстрирует, как социальные нормы, принижающие ценность неоплачиваемого труда женщин в домашнем хозяйстве, часто ставят женщин в невыгодное положение при внутрисемейном распределении ресурсов. Эти экономисты-феминистки утверждают, что подобные факторы оказывают значительное экономическое влияние, которое необходимо учитывать в экономических моделях.

Экономика ухода

Феминистские экономисты присоединяются к ООН и другим в признании работы по уходу как вида деятельности, включающего все задачи, связанные с заботой, и считают ее центральной для экономического развития и благополучия человека. Феминистские экономисты изучают как оплачиваемую, так и неоплачиваемую работу по уходу. Они утверждают, что традиционный экономический анализ часто игнорирует ценность неоплачиваемого труда в домашних условиях. Феминистские экономисты доказывают, что неоплачиваемый домашний труд столь же ценен, как и оплачиваемый, поэтому показатели экономического успеха должны включать неоплачиваемую работу. Они показали, что женщины несут непропорционально большую ответственность за выполнение такой работы по уходу. Сабина О’Хара утверждает, что забота лежит в основе всей экономической деятельности и рыночной экономики, заключая, что "все нуждается в заботе", не только люди, но и животные и вещи. Она подчеркивает поддерживающий характер услуг по уходу, оказываемых за пределами формальной экономики. Риан Эйслер утверждает, что экономическая система должна обеспечивать видимость важнейшей работы по уходу за людьми и природой. Измерение ВВП учитывает только производительный труд и исключает жизненно важную деятельность в трех секторах: домашнем хозяйстве, природном хозяйстве и экономике добровольчества. Именно в этих секторах выполняется большая часть работы по уходу. Изменив существующие экономические показатели таким образом, чтобы они также учитывали вклад этих трех секторов, мы сможем получить более точное представление об экономической реальности. Она предлагает индикаторы социального благосостояния. По ее мнению, эти индикаторы покажут огромную отдачу от инвестиций в заботу о людях и природе. Психологические исследования показали, что когда люди чувствуют себя хорошо, а хорошее самочувствие связано с заботой о них, они становятся более продуктивными и креативными (пример из практики). В результате экономика заботы имеет положительные внешние эффекты, такие как повышение качества человеческого капитала. Большинство стран не только не поддерживают работу по уходу, которую преимущественно выполняют женщины, но и живут в мире с гендерной системой ценностей. Все, что связано с женщинами или женственностью, обесценивается или даже маргинализируется. Необходимо отказаться от гендерных двойных стандартов, которые принижают ценность заботы. Только тогда мы сможем перейти от доминирования к партнерству и создать новую экономическую модель, предложенную Эйслер в своей книге «Настоящее богатство наций: создание экономики заботы». Вклад людей и природы представляет собой истинное богатство общества, и наша экономическая политика и практика должны поддерживать заботу о них обоих, утверждает она. Феминистские экономисты также выявили проблемы власти и неравенства внутри семей и домохозяйств. Например, Рэнди Альбельда показывает, что ответственность за работу по уходу влияет на нехватку времени, испытываемую матерями-одиночками в Соединенных Штатах. Аналогично, Сара Гаммедж исследует последствия неоплачиваемой работы по уходу, выполняемой женщинами в Гватемале. Исследования Департамента исследований равенства в Университетском колледже Дублина, в частности работы Сары Кантиллон, сосредоточены на неравенстве в организации быта даже в обеспеченных домохозяйствах. Хотя большая часть работы по уходу выполняется дома, она также может быть оплачиваемой. Поэтому феминистская экономика изучает ее последствия, включая растущее участие женщин в оплачиваемой работе по уходу, потенциал эксплуатации и влияние на жизнь работников по уходу. Работа по уходу также предполагает "тесное личное или эмоциональное взаимодействие". В эту категорию также входит "самозабота", включающая свободное время и занятия. Субсидиарный труд – это работа, выполняемая для удовлетворения основных потребностей, таких как сбор воды, но не имеющая рыночной стоимости. Хотя некоторые из этих усилий "согласно последней редакции международной Системы национальных счетов (СНС) классифицируются как продуктивные виды деятельности, они плохо измеряются большинством обследований". Добровольческая работа обычно выполняется для людей, не являющихся членами семьи, но в обмен на небольшое или отсутствие вознаграждения.

Система национальных счетов

Каждая страна измеряет свой экономический выпуск в соответствии с Системой национальных счетов (СНС), спонсируемой в основном Организацией Объединенных Наций (ООН), но внедряемой преимущественно другими организациями, такими как Европейская комиссия, Международный валютный фонд (МВФ), Организация экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) и Всемирный банк. СНС признает, что неоплачиваемый труд представляет интерес, но "неоплачиваемые услуги в домашнем хозяйстве исключены из [ее] границы производства". Феминистские экономисты критикуют СНС за это исключение, поскольку, исключая неоплачиваемый труд, игнорируется базовый и необходимый труд. Даже показатели учета, предназначенные для выявления гендерного неравенства, подвергаются критике за игнорирование неоплачиваемого труда. Два таких примера – Индекс гендерного развития (IGR) и Показатель расширения прав и возможностей женщин (GEM), ни один из которых в значительной степени не учитывает неоплачиваемый труд. Поэтому феминистская экономика призывает к разработке более всеобъемлющего индекса, включающего участие в неоплачиваемом труде. В последние годы этому вопросу уделяется все больше внимания, например, признание неоплачиваемого труда в отчетах СНС и обязательство ООН по измерению и оценке неоплачиваемого труда, с особым акцентом на уход, осуществляемый женщинами. Эта цель была подтверждена на Четвертой Всемирной конференции ООН по положению женщин в Пекине в 1995 году.

Измерение неоплачиваемого труда

Наиболее широко используемым методом измерения неоплачиваемого труда является сбор информации об использовании времени, который "был реализован как минимум в 20 развивающихся странах, и внедрение продолжается в других странах" по состоянию на 2006 год. Сторонники ведения дневников использования времени считают, что этот метод "позволяет получать более детальную информацию и лучше отражает разнообразие, чем заранее определенные вопросы". Поскольку домашняя работа часто рассматривается как "женская работа", ее большая часть выполняется женщинами, даже теми, кто также работает на оплачиваемой работе. Одно исследование показало, что при суммировании времени, затрачиваемого на неоплачиваемый домашний труд и оплачиваемую работу, замужние матери работают 84 часа в неделю, по сравнению с 79 часами в неделю у незамужних матерей и 72 часами в неделю у всех отцов, независимо от семейного положения. Попытки оценить истинную экономическую ценность неоплачиваемого труда, которая не учитывается в таких показателях, как валовой внутренний продукт, показали, что эта ценность огромна. В Соединенных Штатах она оценивается от 20 до 50%, то есть истинная стоимость неоплачиваемого труда составляет триллионы долларов в год. В других странах доля в ВВП может быть еще выше, например, в Соединенном Королевстве, где она может достигать 70%. Поскольку эту неоплачиваемую работу в основном выполняют женщины, а ее вклад не отражается в экономических показателях, это приводит к обесцениванию вклада женщин в общество.

Формальная экономика

Исследования причин и последствий профессиональной сегрегации, гендерного разрыва в оплате труда и "стеклянного потолка" стали важной частью феминистской экономики. В то время как традиционные неоклассические экономические теории 1960-х и 1970-х годов объясняли эти явления результатом свободного выбора, сделанного женщинами и мужчинами с разными способностями или предпочтениями, феминистские экономисты указали на значительную роль стереотипов, сексизма, патриархальных убеждений и институтов, сексуальных домогательств и дискриминации. Также изучались обоснования и последствия антидискриминационных законов, принятых во многих индустриально развитых странах, начиная с 1970-х годов. В последние десятилетия XX века женщины в большом количестве стали проникать в ранее исключительно мужские сферы, особенно в такие профессии, как медицина и юриспруденция. Гендерный разрыв в оплате труда сохраняется и сокращается более медленными темпами. Феминистские экономисты, такие как Мэрилин Пауэр, Эллен Мутари и Дебора М. Фигарт, исследовали гендерный разрыв в оплате труда и обнаружили, что процедуры определения заработной платы определяются не столько рыночными силами, сколько властью участников, культурным пониманием ценности труда и достойного уровня жизни, а также социальными гендерными нормами. В связи с этим они утверждают, что экономические модели должны учитывать эти, как правило, экзогенные переменные. Хотя открытая дискриминация по признаку пола в сфере занятости по-прежнему вызывает обеспокоенность у феминистских экономистов, в последние годы все больше внимания уделяется дискриминации в отношении лиц, осуществляющих уход – женщин и некоторых мужчин, оказывающих непосредственную помощь детям или больным и пожилым друзьям и родственникам. Поскольку многие корпоративные и государственные политики были разработаны с учетом "идеального работника" (то есть традиционного работника-мужчины, не обремененного подобными обязанностями), а не работников, осуществляющих уход, это привело к неэффективному и несправедливому отношению.

Глобализация

Работа феминистских экономистов в области глобализации разнообразна и многогранна. Однако большая часть этих исследований объединена детальными и нюансированными изучениями того, как глобализация влияет на женщин и как эти последствия соотносятся с социально справедливыми результатами. Для сбора данных часто используются страновые кейс-стади. Кроме того, Налия Кабир рассматривает последствия введения социальных условий, которые бы обеспечивали соблюдение глобальных трудовых стандартов посредством международных торговых соглашений, опираясь на полевые исследования, проведенные в Бангладеш. Она утверждает, что, несмотря на кажущуюся эксплуататорскую природу этих рабочих мест, для многих работников в этих регионах они представляют собой возможности и способ избежать еще более эксплуататорских условий в неформальной экономике. В качестве альтернативы, Сюзанна Бержерон приводит примеры исследований, иллюстрирующих многогранное влияние глобализации на женщин, включая исследование Кумудини Розы, посвященное работницам из Шри-Ланки, Малайзии и Филиппин, занятым в зонах свободной торговли, как пример местного сопротивления глобализации. Эти женщины используют свою заработную плату для создания женских центров, предоставляющих юридические и медицинские услуги, библиотеки и кооперативное жилье членам местного сообщества. Такие усилия, как подчеркивает Бержерон, позволяют женщинам взять под контроль экономическую ситуацию, повысить чувство индивидуализма и изменить темп и направление самой глобализации. В других случаях феминистские экономисты работают над устранением гендерных предубеждений из теоретических основ самой глобализации. Например, Сюзанна Бержерон фокусируется на типичных теориях глобализации, определяющих ее как «быструю интеграцию мира в единое экономическое пространство» посредством потоков товаров, капитала и денег, чтобы показать, как эти теории исключают определенных женщин и уязвимые группы населения. Они выступают за подход дероста как полезную критику девальвации заботы и природы со стороны «экономической парадигмы капитализма, основанной на росте». Они утверждают, что парадигма роста увековечивает существующую гендерную и экологическую несправедливость и стремятся смягчить ее посредством предложения о совместном использовании труда в рамках дероста. Исследователи, придерживающиеся парадигмы дероста, отмечают, что современное экономическое мышление рассматривает время как дефицитный ресурс, который необходимо эффективно распределять, в то время как в сфере домашнего хозяйства и заботы использование времени зависит от ритма жизни. (D’Alisa et al. 2014: Degrowth. A Vocabulary for a New Era, New York, NY: Routledge.) Джоан Тронто (1993: Moral Boundaries: A Political Argument for an Ethic of Care, New York, NY: Routledge.) выделяет четыре фазы процесса заботы: проявление беспокойства, уход, оказание заботы и получение заботы. Эти фазы приобретают различные значения при описании действий мужчин и женщин. Дерост предлагает поставить заботу в центр общества, тем самым призывая к радикальному переосмыслению человеческих отношений. Важно отметить, что концепция дероста возникла в странах глобального Севера и в основном направлена на сокращение экономического (и, следовательно, материального) потребления в благополучных обществах. Экологическая несправедливость, связанная с гендерной несправедливостью, заложена в концепции «зеленого роста» из-за ее неспособности к дематериализации производственных процессов, и эта несправедливость увековечивается через нарратив «зеленого роста» и его последствия. Экологические процессы, равно как и деятельность по уходу, систематически обесцениваются доминирующими промышленными и экономическими парадигмами. Это можно объяснить произвольной границей между монетизированной сферой и сферой поддержания, которая остается в значительной степени не оспоренной. Дерост представляет собой альтернативу этому дуалистическому взгляду. Если дерост будет разработан с учетом гендерных аспектов и с акцентом на заботу, он может способствовать смягчению экологической несправедливости и продвижению гендерного равенства.

Междисциплинарный сбор данных

Многие экономистки-феминистки оспаривают представление о том, что достоверны только "объективные" (часто считающиеся количественными) данные. Кроме того, многие экономистки-феминистки предлагают использовать нетрадиционные стратегии сбора данных, такие как применение моделей экономического роста, проведение эмпирических проверок экономических теорий, разработка страновых кейсов и проведение исследований на концептуальном и эмпирическом уровнях.

Этическое суждение

Феминистские экономисты отличаются от традиционной экономики тем, что утверждают: "этические оценки являются обоснованной, неизбежной и даже желательной частью экономического анализа". Кристина Карраско и Аранча Родригес исследуют сферу ухода в Испании, чтобы показать, что выход женщин на рынок труда требует более справедливого распределения обязанностей по уходу. Такие исследования демонстрируют важность местных социальных норм, государственной политики и культурного контекста. Феминистские экономисты рассматривают такую вариативность как ключевой фактор, который необходимо учитывать в экономических исследованиях.

Альтернативные меры успеха

Феминистские экономисты призывают к пересмотру подхода к измерению экономического успеха. Эти изменения включают в себя усиление внимания к способности политики приближать общество к социальной справедливости и улучшать жизнь людей, посредством конкретных целей, таких как справедливое распределение благ, равенство, всеобщее удовлетворение потребностей, искоренение бедности, свобода от дискриминации и защита человеческого потенциала.

Индекс развития человеческого потенциала (ИРЧ)

Феминистские экономисты часто поддерживают использование Индекса человеческого развития как сводного показателя для оценки стран по уровню общего развития, а не по другим критериям. Индекс человеческого развития учитывает широкий спектр показателей, выходящих за рамки денежных оценок, включая продолжительность жизни, грамотность, образование и уровень жизни во всех странах мира.

Индекс развития, связанный с гендером (ИРГ)

Индекс гендерного развития (ИГР) был введен в 1995 году в Докладе о развитии человеческого потенциала, подготовленном Программой развития Организации Объединенных Наций, с целью добавления гендерной составляющей в Индекс развития человеческого потенциала. ИГР учитывает не только средний или общий уровень благосостояния и богатства в конкретной стране, но и то, как это благосостояние распределяется между различными группами в обществе, в особенности между мужчинами и женщинами. Однако феминистские экономисты не имеют единого мнения относительно использования ИГР, и некоторые предлагают пути его улучшения.

Индекс социальных институтов и гендерного индекса (SIGI)

Индекс социальных институтов и гендерного равенства (SIGI) – это недавно разработанный показатель гендерного неравенства, рассчитываемый путем анализа социальных институтов, общественных практик и правовых норм, а также того, как эти факторы формируют гендерные нормы в обществе. Объединяя эти источники неравенства, SIGI позволяет выявлять высокий уровень неравенства в каждом из соответствующих измерений, при этом компенсация между измерениями и наиболее несправедливым измерением осуществляется лишь частично. Благодаря анализу институциональных источников гендерного неравенства в более чем 100 странах, SIGI продемонстрировал свою способность предоставлять новые сведения о положении женщин, даже с учетом таких факторов, как религия и регион мира. Рейтинги SIGI в значительной степени соответствуют рейтингам Индекса человеческого развития (ИЧР), при этом Португалия и Аргентина занимают лидирующие позиции, а Афганистан и Судан значительно отстают.

Организации

Феминистская экономика продолжает получать все большее признание и авторитет, о чем свидетельствует растущее число организаций, посвященных ей или в значительной степени находящихся под влиянием ее принципов.

Международная ассоциация феминистской экономики

Международная ассоциация феминистской экономики (IAFFE), основанная в 1992 году, является независимой от Американской экономической ассоциации (AEA) и стремится противостоять гендерным предубеждениям в неоклассической экономике. Хотя большинство членов – экономисты, ассоциация открыта "не только для экономистов-женщин и мужчин, но и для ученых из других областей, а также для активистов, не являющихся учеными", и в настоящее время насчитывает более 600 членов в 64 странах. Несмотря на то, что ее основатели в основном находились в США, большинство нынешних членов IAFFE проживают за пределами США. В 1997 году IAFFE получила статус неправительственной организации в Организации Объединенных Наций.

Журнал "Феминистская экономика"

Feminist Economics, под редакцией Дианы Страссманн из Университета Райса и Гюнсели Берик из Университета Юты, – это рецензируемый журнал, основанный для обеспечения открытой площадки для диалога и дискуссий о феминистских экономических подходах. Журнал придерживается нормативной позиции, направленной на продвижение политики, которая улучшит жизнь людей во всем мире, как женщин, так и мужчин. В 1997 году журнал был удостоен премии Совета редакторов и научных журналов (CELJ) как лучший новый журнал. В 2007 году ISI Social Science Citation Index присвоил журналу Feminist Economics 20-е место из 175 экономических журналов и 2-е место из 27 журналов по гендерным исследованиям.

Отношения с другими дисциплинами

Зеленая экономика включает идеи феминистской экономики, а сторонники зеленой экономики называют феминизм одной из явных целей своей политической программы, стремясь к большему экономическому и всестороннему гендерному равенству. Феминистская экономика также часто связана с экономикой благосостояния или экономикой труда, поскольку она уделяет особое внимание благополучию детей и ценности самого труда, а не только традиционному акценту на производстве для рынка.

Высшие учебные программы

Небольшое, но растущее число магистерских программ по всему миру предлагают курсы и специализации в феминистской экономике. (Если не указано иное, эти программы реализуются в кафедрах экономики.)